Трильби. Творчество

И в очередной раз Золя меня удивил. У меня в голове примерно была картинка романа, но... Далеко не все в результате оказалось именно так, как Я предполагала.
Но дело даже не в этом. Потому что это просто добавило интереса к прослушиванию, сюжет оказался более живым, чем думалось мне в самом начале. Но этот роман вдруг захватил меня не этим.
Обычно Я не задумываюсь о прототипах в романе, меня больше сейчас устраивает наслаждаться языком, действием, размышлять над тем, что поднимается во мне по ходу действия.
Только один раз вдруг мне очень захотелось понять, а был ли такой или очень похожий магазин, как тот, который описан в романе, ну настолько живо и красочно описал его автор. И было это как раз у Золя, в Дамском счастье.
Тут сразу почти поняла, что речь идет о импрессионистах, но вначале на этом дело и закончилось. Но когда поняла, что в этом романе Золя вывел и себя, рассказав о своем замысле, 20-томная история. И тут мне вдруг резко захотелось понять, о каких художниках он говорит, были ли реальные прототипы.
И как-то сразу вычислила Эдгара Мане. Уже потом нашла то, что в Клоде Лантье он изобразил двух художников: Эдгара Мане и Сезанна. Потом нашла его слова, что "это Мане, Сезанн, но больше Сезанн", грустную историю, что Сезанн перестал общаться с Золя после выхода романа в свет.
Наверное, характер, искания, он больше списал с Сезанна, а вот картины, вернее прототипы некоторых картин, описанных в романе, очень легко видны в картинах Мане.
И до чего же у него это органично получилось, вроде и картина совсем не та, и изображено не то, а какие-то отдельные элементы настолько четко на нее указывают, что диву даешься. При чем картина в романе выглядит настолько же прекрасна в описании, как и оригинал.

Творчество, говорите? После прочтения романа у меня недоумение по поводу такого творчества.
Итак, двадцатилетние парни, художники, у которых фанфары звучат в ушах, рваная обувь и поношенная одежда, искренне, увлеченно полагают, что станут владыками Парижа. И один из них, главный герой Клод, художник с многообещающими новаторскими замашками, стремящийся сделать революцию в изобразительном искусстве, бросающий вызов академизму. В общем, они все желают славы и переворота в искусстве, но Клод – духовный центр этих устремлений.
Но что я вижу в романе. Вот он долго-долго пишет свой революционный «Пленэр», где обнаженные женщины и одетый мужчина (что, мягко сказать, непривычно в данный момент и существующем обществе), и главная фигура ну никак у него не получается! Тут еще в сюжете романтические отношения с милой девушкой и, наконец, благодаря ей, получилось задуманное! Но картина осмеяна публикой.
Кстати, это я узнала из других источников, первая художественная выставка Парижского Салона была проведена в 1667 году! А уже в 19 веке и далее он проводился ежегодно. Но во Франции, похоже, было так много художников, что работы всех желающих не могли принять в официальный Салон и тогда в 1863 году император Наполеон III организовал «Салон отверженных».
Вот в этом-то Салоне отверженных и высмеяли картину ГГ.
И снова о моем недоумении после прочтения книги. О каком творчестве идет речь? В романе сплошные муки ГГ, беготня по Парижу в поисках сюжета, а из работ – «Мертвый ребенок» и последнее его полотно, которым он хотел прославиться, но которое опять же ему никак не давалось и в конце концов его сгубило. И при этом жуткий эгоизм, неумение жить, работать, заботиться о близких, любить собственного ребенка.
Кто из художников сказал, что если картина не удалась, её швыряют в огонь и начинают новую? А этот с маниакальным упорством продолжает работать над своим якобы шедевром, прозябая в холоде и голоде, мучая многочасовыми позированиями жену и ненавидя собственного ребенка.
Не понравилось. Сюжет раздражает, но ставлю свою оценку за язык Золя и любовное описание Парижа в романе.

Этот роман меня тронул.
Действия происходят на фоне улочек Парижа и Лондона. В воздухе веет атмосферой творчества и вдохновения. Молодось, дружба, посиделки в кафе и разговоры об всем на свете.

Начинается роман с описания мастерской художников, в которой трудятся и молодых друга: Маленький Билли, Таффи и Лэрд. Они начинающие художники и муза творчества их не покидает. Юные творцы относятся к парижской богеме. Их жизнь меняется с появлением главной героини Трильби, которая работает натурщицей. И у трех парней возникают к ней чувства. Некоторые из них даже предложет ей свою руку и сердце.

Но по воле обстоятеств друзьям и Трильби пришлось разлучится. И каждый из них пошел своей дорогой. Встретятся ли они вновь? Читайте и узнаете ответ на это вопрос.

Снизила немного оценку из-за отступлений автора. В некоторых моментах это было ни к чему, по моему мнению.

Три друга-художника Билли, Таффи , Лэрд , натурщица Трильби, музыкант Свенгали - главные герои романа о жизни артистических кругов. Автор сравнивает друзей с мушкетерами , расставляя роли так :Таффи - это Атос и Партос в одном лице, Билли - Арамис, Лэрд - Д`Артаньян. Дюморье рисует ( именно рисует, ведь он же художник) жизнь богемы, отношения художника и модели, которые опираются на дружбу, уважение, привязанность и никаких фривольностей, исключительно чистота нравов. Все трое влюблены в Трильби, не отстает от них и музыкант, но красавица отвечает взаимностью лишь одному из них , Маленькому Билли.
Чем-то начало книги мне напомнило оперетту Имре Кальмана "Фиалка Монмартра" в основу либретто которого легли зарисовки Анри Мюрже "Сцены из жизни богемы". После выхода этой книги и появился термин "богема". В ней тоже три друга: художник, композитор и поэт очарованы юной цветочницей Виолеттой, которая великолепно поет. Однако дальше сюжеты расходятся. К выходу на сцену и успеху у публики Трильби и Виолетта приходят разными путями, нет в милой оперетте Кальмана и злого гения Свенгали.

Расставшись, пять лет спустя художники-мушкетеры вновь встречаются вместе. Время и обстоятельства меняют друзей, но каково же было их удивление когда во всемирно известной примадонне они узнают бывшую натурщицу и прачку Трильби, ту, у которой, как известно друзьям, никогда не было ни слуха, ни голоса. Почему Трильби выступает под именем Ла Свенгали? Откуда этот завораживающий голос, дьявольский талант? Откуда такие разительные перемены? Эту тайну Дюморье раскроет только в последней части романа двадцать лет спустя. Здесь же он поведает о дальнейших судьбах трех художников.

Мистика и сентиментальность, две основные линии этого произведения.

Роман, нашумевший в конце XIX века, по мотивам которого были созданы кинофильмы, театральные постановки, вдохновивший Гастона Леру на создание "Призрака оперы" стоит прочитать, возможно хотя бы для того, чтобы знать кто такой Свенгали.) Ведь именно имя этого главного героя, а не милых мушкетеров становится нарицательным и если по мотивам романа вышло три художественных фильма под названием "Трильби", то имя главного злодея дало название пяти лентам.

Герои книг и романов, преимущественно мужского пола, теряют голову и рассудок по разным причинам. То красивое личико, то неземная красота в глазах, то безупречная шея, то еще особенно красивый орган или часть женского тела. И только Джордж дю Морье оказался поклонником и ценителем женской ножки. Вы только посмотрите, как он ее описывает.

Удивительная штука человеческая нога, пожалуй еще более удивительная, чем человеческая рука, но в противовес руке, хорошо нам знакомой, нога редко бывает прекрасна у цивилизованных народов из-за тесной кожаной обуви.

Ёе стыдливо держат как бы в изгнании и немилости, словно вещь, которую следует упрятать подальше и позабыть. Подчас нога бывает очень уродлива — самое уродливое из всего, что есть у прекраснейших, знатнейших, умнейших представительниц прекрасного пола, — до того уродлива, что при виде нее любовь может угаснуть, юные грезы померкнуть, а сердце чуть ли не вдребезги разбиться!

И ты сразу понимаешь, что тут все будет не по шаблону, не в привычных рамках и в стиле, не свойственном английским авторам. И в этом первом впечатлении нет никакой ошибки, потому что роман, при всей своей похожести, совершенно не похож на все, что я читала раньше.

1. Авторская манера описания настолько интересна, что даже и не знаю, как это выразить. Вроде, употребляются обычные слова, классическое построение предложения, но у тебя в голове возникает не просто картинка, расстановка сил на сцене и прочие элементы декораций. Нет, это все есть, но это не самое важное. Главное - ты видишь свет. То это сумрак, то еле пробивающийся рассвет, то заря. И все освещено светом, тени от предметов, блики. Как он смог это добиться? Я не знаю, но это было совершенно неописуемый восторг.

2. Персонажи вызывают не меньший восторг. Их тут не мало, большая часть из них - герои. И не только потому, что они совершали великие поступки, а потому что они оставались людьми даже в самых тяжелых ситуациях и моментах своей жизни. Какие бы их не ждали испытания, внутренняя чистота и доброта оставались в них. О, не думайте, что тут одни ангелы. Отнюдь, тут много и глупостей и недобрых поступков, но в этом и красота персонажей дю Морье - они цельные личности, многогранные, хорошие и плохие одновременно. И никого автор не описывает свысока или с презрением, никакого снобизма. Наоборот, мы видим только восхищение каждым человеком, как личностью.

3. Кроме конфликтов между разными классами - беднота, дворянство, буржуа, священство и богема, автор раскрывает разные стороны жизни каждого. И очень большое внимание уделяется богеме. И, снова неожиданность, автор не показывает художников и натурщиков как разгульными и порочными людьми, он рассказывает, что им приходится делать и как тяжело надо трудиться, чтобы стать мастером или великим художником или музыкантом. Только титул тебе достается легко, если ты наследник, а признание и слава - только после тяжелых трудов.

За каждой сценой в романе, за каждым человеком чувствовался автор-художник, который не просто запечетлевает эту картину, но искренне восхищается всем, что он видит. И показывает нам то, что стоит увидеть в людях. Не стоит огульно осуждать, дайте себе труд присмотреться и увидеть прекрасное там, где этого не может быть, по вашему мнению.

Клод Лантье не выдерживает борьбу со своей картиной и решает покончить собой, повесившись на перекладине. Его жена Кристина, позировавшая для этого полотна и мучительно ревновавшая к изображению, потеряла рассудок от горя. Друзья Лантье не знали куда себя деть от постигнувшей их утраты.
Любовь Клода и Кристины начинается романтично, как и положено в настоящем французском романе. Но страсть к искусству всегда остаётся на первом месте для истинного художника.
Роман печален, но очень правдив. Мир творческих единиц именно таким и представляется.

Прежде всего стоит сказать, что в моей литературной жизни не так уж часто встречаются авторы, способные беспрекословно и моментально привязать к своей истории, и Золя - один из них. В нем нет стремительности действа или какой-либо мистической тайны, которую до невозможности хочется разгадать, но у него талант настоящего рассказчика: искреннего, отдающего всего себя читателю, направляющего. Но странное дело: несколько его книг подряд усваиваются плохо, как я поняла из опыта прочтения Наны сразу вслед за Западней .

Но теперь, когда времени прошло достаточно, и я готова была подставить голову под честный, а чаще беспощадный реализм Парижских улиц, книга приятно радовала меня во время чтения. Мне не хотелось отвлекаться на аллюзии на известных художников, не хотелось никакой привязкой к реальности отягощать свое впечатление от истории конкретно этого, литературно художника воплощенного, поэтому читала отгородясь от дополнительных сведений.

Золя - жесток. Он (насколько могу судить по трем книгам) вначале очень любит создавать ауру приятности, светлых тонов, струящихся юношеских мечтаний. Когда его герои молоды, весь мир принадлежит им одним, любая горесть еще такой пустяк, и солнце, ей-богу, светит ярче. Наверное, в дальнейшем разворачивании сюжета мы и обнаруживаем то, что ныне повсеместно именуют "реализм": беспощадный уход времени, внешний крах, крах внутренний. Жизнь немилосердна, и никогда не была таковой - вот что я слышу от Золя вновь и вновь.

Великие творцы обязаны быть хорошими людьми? Вопрос этического порядка, на который каждый дает ответ себе сам. В данном случае Клод, главный герой и перспективный, с искрой, художник, являет собой, с одной стороны, всецело поглощенного, уверовавшего в искусство и готового ради искусства пожертвовать всем (что иногда похвально, пожалуй), а с другой - эгоиста и тщеславного деспота. Он сам творец своей судьбы, но не понимающий самых элементарных вещей: лучше иногда попридержать коней. А то и вовсе отречься - пусть даже от дела своей жизни, чтобы не обречь себя и своих близких на жизнь, похожую на кошмар. Но он уже смолоду горяч; на какое-то время наполненность чувственной жизнью со своей любимой охлаждает его, чтобы потом лишь сильнее обозначить его одержимость работой. Работой, на которую, увы, нет никакого спроса.

Его жена, самозабвенно отдающаяся ему так же, как он отдает себя искусству, существо еще более лишенное воли перед объектом преклонения. Она всецело, если можно так выразиться, женщина, и то, как она потакает Клоду во всем, только подстегивая его бессмысленные метания у холста, не делает ее в моих глазах хорошим человеком. Ну а то, как эти двое дружно игнорировали своего сына, не вписывается ни в какие мои представления о нормальности.

И ведь видно, что самому Золя мучительно так изводить своих персонажей, он терзает их сердца (и сердца читателей...), терзая заодно и свое. Он знает, что такое жизнь, и что в ней, стократное увы, случается и происходит именно так. На холстах непризнанных гениев слезы гнева и боли мешаются с краской, и умиротворение - оно лишь там, в картине: ложное, подлое. Но когда оглядишься вокруг, и слишком реальная реальность станет жечь глаза своей нестерпимой резкостью, а холст все так же бесстрастен и не показывает мысли художника, как ни бейся, - что уж тут... Увы. Увы.

Еще Золя тоскует по старому Парижу, ох, как сильно! В его глазах этот прекрасный город тоже переживает период неминуемого упадка (а на деле - лишь преобразуется со временем, как и всякий другой), и как же живо читается нежелание отпускать старые улочки, старые времена, прошлое...
Где молоды, где надеются, где еще не знают, что значит жить.
Хорошая, но беспросветная книга.

Золя, загнавший себя в рамки, и пишет соответствующе. Его Лантье должен быть Лантье, а не охудожествленным образом любого существовавшего художника. Сезанна-Шмезанна или кого угодно. Чем все кончится, знаешь, потому что это Ругон-Маккары, как все будет беспросветно и бедно, знаешь тоже, потому что голодающие импрессионисты в неуютных мастерских. Беспросветность и бедность, конечно, темы весьма для Золя, но видно тем не менее, что это не те б. и б., что Золя обычно создает для своих героев, а совсем уж заимствованные. И герои "Творчества" - тоже в масках.

Клод Лантье в книге стереотипен до конца. По-моему, он был куда более живым человеком в "Чреве Парижа", где едва появлялся. Все, что вы могли надумать о непризнанных художниках конца 19 века, все правда и все про Клода. В ту же степь вопросы женщин-любовниц-жен и их вечных нарисованных, а скорее даже живущих только в воображении задуманных соперниц. Разве что Клод по каждой из своих натурщиц не ходил каждый день, но это скорее потому, что натурщиц у него особо не было. Перенесенные в реальность книжную, обнаженная богиня, что убила Клода, и Кристина сводятся к одинаковому набору измерений - трагедия столкновения между ними записана, но не так выпукло, как некоторые другие сцены. Хотя развязки прямо в том виде, прямо в том абзаце я не ожидала. В последних сценах появляются, видимо, Сидони и Октав и напоминают о происхождении Клода - за исключением приступов вдохновления и самобичевания, довольно естественных для художника, о нем не напоминает более ничего. Ах, ну водянка головы Жака. И поезда, но поезда скорее символичны только для ветви Лантье.

Общество художников тоже не блещет оригинальностью, за исключением разве что истории нищего скульптора Магудо, ютившегося в одной мастерской-каморке с непонятным художником Шэном. И не то интересно, как они делили Матильду, не то, как спали в одной кровати, но после ссоры при этом общались угольными надписями на стене, а трагедия скульптора, создавшего почти живую, теплую, по-человечески хрупкую статую, которая погибла у него на руках (true story - и очень волнующе написано). Трагичен Бонгран, оставшийся для современников автором одной великой картины, которая отблистала и погасла, а другие его произведения, в более зрелом, скупом стиле, могли превосходить "Деревенскую свадьбу", но своей сдержанностью обрекли художника на безразличие публики. В общем и целом - есть от чего прототипам ужаснуться и надавать Золя пощечин. Особенно учитывая писателя Сандоза, который всем своим существом говорит: "Я домашний няшка", - лелеет грандиозные замыслы и никогда не сдается. Его спокойная Анриетта очень приятный человек, но оба они среди художников-маргиналов и некоторых продажных художников немного бесцветны.

Не скажу, что ожидала многого от "Творчества" - почему-то была сразу довольно скептически настроена. Ожиданий книга не превзошла, но и не разочаровала.

Очень люблю сюрпризы, поэтому достаточно часто беру книги, о которых ничего не слышала ранее, наугад (например, в каких-то играх). Да, бывают ошибки, но азарта и какого-то детского восторга от следующего сюрприза не убавляется. Эта книга сразу же показалась мне интересной, ведь писал её художник, а значит, подумала я, впереди ждёт как минимум детальный и красочный мир, в который окунешься с головой и откажешься оттуда возвращаться. Так и оказалось на самом деле, меня больше интересовал даже и не сюжет вовсе, ни некая мистика в нём, а только всё, что вокруг.

Мир этой книги - мелкие детали, события, которые могут затронуть тёплые воспоминания прошлого читателя, краски, полутона, легкие движения рук, чарующие (и не очень) песни, творчество и горячий-горячий кофе. Можно гулять компанией друзей до самого вечера, а потом бесконечно провожать друг друг до дома, пока не наступит момент всё-таки разойтись, или же не прольётся дождь, вынуждая всех дружно оказаться дома у кого-то одного. В просторной комнате с тем самым горячим кофе, с сигаретами в руках под шум дождя за окном можно вести бесконечные беседы или просто молчать... Я могу наговорить ещё много чего об этом удивительном мире, но не упомянуть сюжет и героев было бы как минимум не тактично. Итак, жизнь "пресловутой" богема в лице трёх молодых англичан, которые живут не так уж и дурно, содрагается, когда в неё входит прекрасная Трильби. И пусть она не умеет петь, а род её занятий вызывает больше порицания, чем уважения, от этого очарования в ней не убавляется. Что произойдёт дальше? О, многое - будет и любовь, и драма, и несправедливость, и всё это - интересно, но мир не дал мне возможности сосредоточить всё внимание на сюжете. В один момент я уснула с этой книгой и снились мне потрясающие сны. Возможно, это и изменило всё отношение к книге.

Стоит сказать, что история как раз меня и оставила равнодушной, ведь я пребывала в каком-то потрясающем сне, где можно наблюдать, гулять и рассматривать всё вокруг. Да, что-то там происходит такое, но и пусть происходит, у меня нет на это времени, я хочу чувствовать запах асфальта после дождя, промокнуть до нитки, вернуться к старому другу и пить горячий чай и говорить, говорить, говорить...