Рецензия на книгу

• 

  vicious_virtue29 сентября 2014 г.

  Золя, загнавший себя в рамки, и пишет соответствующе. Его Лантье должен быть Лантье, а не охудожествленным образом любого существовавшего художника. Сезанна-Шмезанна или кого угодно. Чем все кончится, знаешь, потому что это Ругон-Маккары, как все будет беспросветно и бедно, знаешь тоже, потому что голодающие импрессионисты в неуютных мастерских. Беспросветность и бедность, конечно, темы весьма для Золя, но видно тем не менее, что это не те б. и б., что Золя обычно создает для своих героев, а совсем уж заимствованные. И герои "Творчества" - тоже в масках.

  Клод Лантье в книге стереотипен до конца. По-моему, он был куда более живым человеком в "Чреве Парижа", где едва появлялся. Все, что вы могли надумать о непризнанных художниках конца 19 века, все правда и все про Клода. В ту же степь вопросы женщин-любовниц-жен и их вечных нарисованных, а скорее даже живущих только в воображении задуманных соперниц. Разве что Клод по каждой из своих натурщиц не ходил каждый день, но это скорее потому, что натурщиц у него особо не было. Перенесенные в реальность книжную, обнаженная богиня, что убила Клода, и Кристина сводятся к одинаковому набору измерений - трагедия столкновения между ними записана, но не так выпукло, как некоторые другие сцены. Хотя развязки прямо в том виде, прямо в том абзаце я не ожидала. В последних сценах появляются, видимо, Сидони и Октав и напоминают о происхождении Клода - за исключением приступов вдохновления и самобичевания, довольно естественных для художника, о нем не напоминает более ничего. Ах, ну водянка головы Жака. И поезда, но поезда скорее символичны только для ветви Лантье.

  Общество художников тоже не блещет оригинальностью, за исключением разве что истории нищего скульптора Магудо, ютившегося в одной мастерской-каморке с непонятным художником Шэном. И не то интересно, как они делили Матильду, не то, как спали в одной кровати, но после ссоры при этом общались угольными надписями на стене, а трагедия скульптора, создавшего почти живую, теплую, по-человечески хрупкую статую, которая погибла у него на руках (true story - и очень волнующе написано). Трагичен Бонгран, оставшийся для современников автором одной великой картины, которая отблистала и погасла, а другие его произведения, в более зрелом, скупом стиле, могли превосходить "Деревенскую свадьбу", но своей сдержанностью обрекли художника на безразличие публики. В общем и целом - есть от чего прототипам ужаснуться и надавать Золя пощечин. Особенно учитывая писателя Сандоза, который всем своим существом говорит: "Я домашний няшка", - лелеет грандиозные замыслы и никогда не сдается. Его спокойная Анриетта очень приятный человек, но оба они среди художников-маргиналов и некоторых продажных художников немного бесцветны.

  Не скажу, что ожидала многого от "Творчества" - почему-то была сразу довольно скептически настроена. Ожиданий книга не превзошла, но и не разочаровала.

  15

  251