Конь с розовой гривой. Повести и рассказы советских писателей

Герой этой сказки Вениамина Каверина летает удивительным способом, совсем непохожим на описанные в других книгах. Нужно сесть на корточки, крепко зажмурившись, подхватив себя под коленки. Произнести магические слова «Господин Главный Ветер, пошли мне попутный, а не встречный и поперечный, в тучах не заблудиться, под солнцем не растаять, до утра долететь». Затем выпрямиться, открыть глаза и полететь. Махать руками, бояться, думать о чуде не надо. Но если нужно опуститься, вот тогда как раз и надо подумать, что это чудо...
Герой этой сказки Леня Караскин живет в необычной стране Летандии. И точно, как те, что живут у моря — не любят купаться, жители Летандии терпеть не могут летать. Вернее летают, но редко и неохотно. Леня живет в рабстве на маяке и вынужден целыми днями выполнять скучные распоряжения Смотрителя Маяка. Часто должен ходить за керосином. Никакой духовной жизни, ничего интересного. Такую скучную и унылую жизнь устроил летандцам Господин Главный Ветер, живущий в Замке над Городом, бросивший родную мать на произвол судьбы.
Благодаря мужеству и находчивости смельчаков из Немухина — Трубочного Мастера, мальчишки Пети по прозвищу «Воробей с сердцем Льва», девочки Тани, удается развеять злые чары над Летандией.
Написанные в советские времена сказки Вениамина Каверина ценны тем, что содержат минимум назидательности, но заставляют задуматься над теми или иными вопросами бытия, поражают смелой, необычной фантазией и мудростью.

Мы привыкли к воспоминаниям о детстве автора с психологическими тонкостями и самоанализом. Догадываемся, что Николенька Иртеньев - это во многом Лев Николаевич. Поэтому Детство Люверс поражает с первых страниц: перед нами самоанализ девочки Жени, написанный мужчиной. Немало моментов в книге - опыт исключительно женский (например, ужас и смятение Жени при первой менструации). Пастернак говорит о нем смело, свежо и искренне.
Повесть писалась в 1917-18 годах, действие происходит раньше, и главная героиня из дворянской семьи - вероятно, в этом причина, почему талантливое и уникальное произведение осталось незамеченным. Поэтичные и в то же время скрупулезные воспоминания Жени запечатлевают уже ушедшую эпоху. Как блестит намытый слугами пол? Как говорит горничная - для Жени неизбежно девушка из другого мира ('Ми-и-ил!').
Однако смысл Детства Люверс не в консервации воспоминаний. Мы узнаем о путешествии Жени с семьей из Перми в Екатеринбург, загадачном хребте между Европой и Азией (они все на одно лицо - как разобраться?), знакомстве с татарской культурой, удивлении и детском страхе перед китайской.
Женя обостренно и всегда неожиданно реагирует на мир и людей вокруг, даже самых близких. Ей непросто принять беременную мать; сказывается незнание и непонимание собственной пробуждающейся женственности.

• Я знаю ("ничего ты не знаешь", подумала Лиза). "Я знаю, -- повторила Женя, - я не про то спрашиваю. А про то, чувствуешь ли ты, что вот сделаешь шаг и родишь вдруг, ну вот..." - "Да войди ты", - прохрипела Лиза, превозмогая смех. -- Нашла где орать. Ведь с порога слыхать им!"

Узнавая физическую правду без прикрас на опыте, особенно завидуешь Жене - ведь полная как в "Опасном повороте" правда не в этом. И ее наивное "можешь ты рожать?" кажется той настоящей, человеческой истиной.
Взросление Люверс не было безоблачным. Девочке пришлось столкнуться с несбывшимся рождением, смертью.

Последний абзац словно выводит читателя из детства Люверс в большой мир, и звучит как предостережение нам, особенным и живущим...

Наверное, мало есть детей в России, которые никогда не слышали и не читали про Лёлю и Миньку, тем более, что это программные произведения начальной школы. Многие родители, помня из своего детства о весёлых приключениях брата и сестры, покупают эту книжку детям, полагая, что у автобиографических коротких рассказов Зощенко имеется воспитательный эффект. Я тоже считаю, что эффект имеется, но в деле воспитания не детей, а родителей. И то, в действии от обратного.
И старшая Лёля, и Минька ведут себя как совершено обычные здоровые дети их возраста: играют, исследуют окружающий мир, обожают сладкое и подарки, ищут внимания и одобрения родителей, хитрят и обманывают в попытке получить желаемое или уйти от наказания, ссорятся, когда что-то не поделят и т.д. Все неприятности и курьёзы случаются с ними просто потому, что они дети. Возобладание эмоций над рассудком, неумение просчитать последствия своих поступков, эгоцентризм - это всё возрастные особенности дошкольников и младших школьников. Просто дети.
И я с удовольствием следила за отношениями брата и сестры, их диалогами и играми. Но когда в повествовании появляются родители (или бабушка), оно начинает походить на фарс. Самые близкие люди Лёли и Миньки, которые должны их любить, защищать, поддерживать и учить своим примером, просто поражают некомпетентностью! Я понимаю, что на рубеже 19 и 20 веков было иное отношение к детям и феномену детства вообще. И методичек Петрановской с Гиппенрейтер у тогдашних родителей не имелось, но чуткость, внимательность, честность и родительскую интуицию не сегодня придумали. Тем паче, папа и мама у писателя очень интеллигентные и творческие люди дворянского происхождения.
Как бы не пытался автор смягчить краски и придать тексту ироничный оттенок, но все родные Лёле и Миньке взрослые предстают как инфантильные, непоследовательные и истеричные манипуляторы. Стыд, угроза и шантаж - их любимые инструменты давления. И ещё нудная демагогия отца!
Также мы встретим:
несоразмерность проступка и наказания;
явное выделение младшего ребёнка и отвержение старшего,
неумение объяснить, в чём ребёнок провинился и как ему надо было поступить, а самое главное - нежелание разобраться в мотивах его поступка,
использование откровенности ребёнка против него самого,
боязнь принять сторону ребёнка и защитить его от агрессии другого взрослого.
Вот и получается, что рассказы про Лёлю и Миньку не совсем детская литература, но скорее сборник художественно описанных ситуаций для педагогических упражнений: что взрослые сказали и сделали некорректно? как это может повлиять на детей? как бы вы поступили в такой ситуации?
У Михаила Зощенко непростая судьба: и как русского офицера, и как литератора. К сожалению, его детство не стало для него "тайной опорой" в тяжёлые годы. Не было у него, как у академика Лихачёва, "одеяла" счастливых детских воспоминаний, которое отогреет душу в самое холодное и злое время. Но очень хочется верить, что у нынешних Лёль и Минек больше шансов такое "одеяло" получить.

Смешные нравоучительные?Как это?А вот именно так.Мальчик Минька,нет уже взрослый Михаил Зощенко ,рассказывает о шалостях и проделках Миньки и Лели.Иногда нравоучение касается не детей,а взрослых ,хоть и высказывается с такой же неприукрашеннойпростотой,как и те истины,что обычно высказывают детям.
Живой язык и удивительные проделки стоят того,чтобы прочитать в придачу к ним немного заканчивающей произведений морали.Тем более,что в отличие от персонажей произведений юные читатели будут смеяться ,читая про выдумки озорной парочки.
А Лелю жалко ,в рассказах, где шарик и бабушка с пирожными.
И картинки старинного ,непонятного для нас быта.

Смешные и забавные рассказы для читателей практически любого возраста.
Читая «Лёлю и Миньку», смеюсь от того, что все эти истории очень похожи на истории моего детства. Я вот та самая Лёля - такая же хитрая и временами противная. А Минька – добродушный брат-простачок, равно как и мой младший брат.

Не помню, читала ли я эти рассказы в детстве, но мне очень хорошо запомнились инсценировки этой книги, которые я смотрела в старой-старой детской передаче «Будильник», в исполнении несравненного Юрия Богатырева.

Поэтому, рекомендую к чтению и просмотру..)

Если чего и не хватало в победившем империалистов и белогвардейцев селе Огрызове-так точно театрального кружка! Дьяк шутканул: -Записавшимся будут селедку давать!
Потому в театралы к руководителю Паше Мохову записалось почти все село. А бывший красноармеец Мохов на месте не стоит: революционную пьесу пишет-со стрельбой!- под названием "Удар пролетарской революции или Несчастная невестка Аннушка".
Ждали аншлагу, потому загодя объявления развесили у клуба:- "Просим и в самых задних рядах никаких паник не подымать в упреждение ходынки".
А еще "Прошу на пол не харкать", "В антрактах матерно не выражаться", "Во время действия прошу посторонних разговоров не позволять". Народу много привалило, семеро стулов поломали вследствии непотребной тяги к прекрасному.
Советская власть охотно пошла навстречу духовным запросам. Прислала тов. Васютина- одобрить сельскую низовую инициативу. Он одобрил, приказал "браво" кричать, а потом красавицу Таню в город с собой увез.
Так что мы,граждане, ежели часто такие театры будем представлять, то у нас не останется ни мебели, ни девок.

Иногда мне кажется, что классическую русскую литературу можно узнать по первому абзацу.
Образность и выразительность языка бросается в глаза с первых строк, и знаете ли, очень-очень тяжко воспринимается - настолько иным кажется родной язык. Сложным, витиеватым, глубоким и многозначным. Поначалу мне было катастрофически тяжело воспринимать даже стиль текста (я пока не заикаюсь о содержании), т.к. я резко перешла на чтение классики ХХ столетья с современного чтива. Плохая была идея, плохая. По ощущениям похоже на чувство, которое возникает, когда человек с шейным остеохандрозом резко встает со стула - в глазах темнеет, земля уходит из под ног.
НО! Втянувшись, я вновь влюбилась в родной язык и его формы (как это постоянно со мной бывает, когда я обращаюсь отечественной классике).

А теперь о рассказе.

Произведение посвящено девочке Жене Люверс и ее семье, которая переезжает из Перми в Екатеринбург. Казалось бы, ничего особенного, но этот переезд в корне меняет мироощущение девочки и ее восприятие самой себя...

Возможно, это я находилась в полудремотном состоянии во время чтения, и мои впечатления искажены, возможно, я таки "зрю в корень", но мне показалось, что Пастернак всеми силами стремился показать мир вокруг Жени её же глазами. Текст обрывочный, фрагментированный, будто чернильные кляксы на линованной бумаге. На протяжении чтения рассказа меня не покидала мысль, что в тексте зафиксировано всё увиденное, услышанное и почувствованное главной героиней. Это и здорово, т.к. оригинально, и отталкивающе, т.к. существенно затрудняет восприятие сюжета (стереотипное линейное мышление очень портит жизнь читателям в такие моменты).

Что мне ПОНРАВИЛОСЬ.

То, как показан процесс взросления девочки, превращение ее из юного птенчика в молодого лебедя. Момент осознания взрослости, внутренней перемены, я перечитывала несколько раз. Это ощущение взросления, именно ЖЕНСКОГО взросления, передано просто БЛЕСТЯЩЕ.

Что мне НЕ ПОНРАВИЛОСЬ.

Отсутствие какой-либо динамики. Я, безусловно, получила эстетическое удовлетворение от медленного, постепенного поглощения текста, но в определенный момент мне стало почти скучно. Хорошо, что почти. Еще чуть-чуть и я не дочитала бы этот рассказ...

В целом, могу заключить, что знакомство с Борисом Пастернаком прошло успешно. Хотя, если бы я взялась за это произведение тогда, когда купила книгу - 4 года назад - я бы ничегошеньки не поняла и не оценила. До хороших книг нужно дорасти!

Прямо не знаю, что и сказать. Когда я была маленькая, бабушка мне с упоением читала рассказы Зощенко вслух. Читала и смеялась до слез. И я, мало что понимая в услышанном, смотрела на бабушку и смеялась тоже. Было весело.
Т.к. книгу мне порекомендовали знакомые, я купила ее не раздумывая. Думала, что это будет так же весело, как было в детстве, но и про детей.
То ли сейчас отношение к детям более трепетное, то ли не знаю, но книгу читать было диковато. Т.е. детские проделки - они и есть детские проделки во все времена. Они действительно смешные, детские и наивные. Но вот отношение родителей... Самый адекватный у них более-менее папа, который все-таки отрицает порки и как-то разумно смотрит на вещи. Но мама, называющая детей глупыми, и свирепая бабушка с порками.. Ну я прям не знаю.. Буду ли я такое еще раз читать ребенку. Или отложу в темный уголок.
Как-то ни туда, ни сюда.

Она и в прозе - поэт, а в поэзии - музыкант.

Просто какой-то невероятно богатый и красивый язык у неё. Читаю и наслаждаюсь, но при этом - тяжело. Нет, не от вычурности, здесь не это служит помехой, а от моей собственной бедности языка и привычки к простому слогу. Этот рассказ лучше читать медленно, пытаясь попасть в его ритм, представляя (нет, не представляя - ощущая!) черноту и белизну клавиш, зеркальность рояля, в котором отражение сумрачное и глубинное, звуки, ноты, скрипичный ключ (почему скрипичный?), звук метронома, боль в спине и руках от правильной, лебедь пьет воду, позы во время игры...

Теперь понимаю, откуда в ее стихах такая мелодичность и ритмика...

...прав и Бальмонт, укоризненно-восхищенно говоря мне: «Ты требуешь от стихов того, что может дать – только музыка!»