Light Boxes

— Не вижу в этом большого смысла, — сказал Кролик.
— Нет, — сказал Пух скромно, — его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.
А.А. Милн. Винни-Пух и все-все-все

Мне очень жаль времени, которое я потратила на чтение этой книги. Перевернув последнюю страницу, я какое-то время находилась, мягко говоря, в удивлении. В голове крутится множество вопросов. Что это? Как это понимать? Для кого это было написано? Как в голову автора могла прийти идея такого произведения?
Решив, что возможно, я чего-то не понимаю, решила прочесть рецензии на эту книгу. И каково было мое удивление, когда я увидела, что многим читателям эта книга понравилась и они нашли в ней что-то особенное.
На мой взгляд, вот ЭТО литературой назвать нельзя. Перефразирую Кролика из “Винни-Пуха” и скажу, что я вообще не вижу в этом никакого смысла.

The more thoughts you have about flight the worse February haunts you.

Сегодня 64 день февраля.

Я просыпаюсь каждое утро в ожидании того, что пришла весна и смотрю на небо, но оно продолжает хмуриться тучами.
Раньше у нас было лето и осень и весна, но теперь только бесконечный февраль.

We named the changes in weather Spring, Summer, Fall and February.

Я делаю себе крепкий кофе, я кутаюсь в большой и теплый шарф, я иду на работу.
Я поднимаю глаза к небу, в ожидании ярких цветов, в стремлении летать. Но бесконечный Февраль выпустил указ, запрещающий полеты.

It stated that all things possessing the ability to fly had been destroyed. It said that no one living in the town should speak of flight ever again.

Я готова сама уже объявить Февралю войну, я готова вместе с детьми прятаться в подземных ходах и строить планы по свержению Февраля.
Я теряю себя в этих холодах, в этой серости, в этой безнадежности. Как жители городка прожили так 859 дней? Для меня и 64 кажутся вечностью.

7 из 10.

Видела много очень хвалебных рецензий на эту книгу, а сегодня мне ее дали почитать на 1й встрече книжного клуба Саранска (чтение сближает, не правда ли?)
Ну и что могу сказать ... Неплохая маленькая сказка, или притча, или рассказик - поучение, или просто записанный автором сон?..
История о страшном - о городе,в котором царит февраль, или даже Февраль, а с ним вместе все, что он может придумать для подчинения людей:
жрецы, мох, грусть, исчезновения детей, и запрет на полеты -даже ветру.
А еще вспомнила мысль, не раз себя оправдавшую: "Даже самое слабое животное, загнанное в угол, может повернуться и дать сдачи". Здесь отец и муж ,потерявший все , что держит в жизни решил остановить Февраль. А когда человек не думает о себе , он просто побеждает.
Хэппи-энд.
Что удивило - думала книга будет потолще, и такое написание - 2 строчки на странице, или как будто недописанные - просто растягивает текст для выпуска отдельного произведения. От первых 500 экземпляров (изданных, по видимому, на Родине автора) и до 3000 на русском, уже шаг. Будем ждать еще сказок пера Шейн Джонс.И -тоже ждем весну )))
P.S. а кто -нибудь подскажет почему члены Решения были в масках?

Книга без смысла. Совершенно.

Я бы в таком городе не то, что зимовать не осталась, я бы в такой город даже носа не сунула. Непонятные люди с непонятными привычками и непонятными желаниями. Люди боящиеся февраля и пытающиеся вычеркнуть его из календаря из за "его негативности, депрессивности и серости".

Да и вся книга какая-то депрессивная. Такое впечатление, что читаешь талмуд в 3000 стр, хотя на самом деле, в моем планшете она всего 90 стр. Бесполезная книга без смысла. Может быть он и есть, но лично я его там не нашла. И хорошо, что читала в электронном виде. Можно просто прочесть, удалить файл и забыть.

Да уж... Не ожидал.

Воспетая масс-медиа и восхваленная многими читателями книга оказалась очередной пустышкой третьего сорта в безграничном пространстве литературного ширпотреба.

Поначалу всё: стиль, манера краткопредложений и атмосферность казалось таким завораживающим и многообещающим, настраивало на позитивный лад, но уже середина, где-то вторая треть текста, была скучновата (приходилось прерываться из-за приступов зевоты), а вот концовка - та совсем безнадёжная. Как будто автор запутался в собственных мыслях, и фантазии, - и без того местами абсурдные и более похожие на несуразицы, - превратились в неосмысленный бред больного лихорадкой.

Герои призрачны, пейзажи ненатуральны, реплики искусственны, эмоции отсутствуют.

Итог: разочарование. Но всё же больше от избыточных надежд и чаяния насладиться вкусным продуктом нестандартного мышления, нежели от того, чем есть книга на самом деле.

Я не люблю ставить книгам низкие оценки. Мне кажется, любой текст имеет право на существование, а уж нравится он мне или нет — дело десятое. В конце концов, мне многое не нравится — но это не значит, что все это не должно нравиться и другим. Поэтому я обычно ставлю книгам, которые меня ничем не зацепили, три звездочки — мол, прочитал, не порадовало, забыл. Но в этот раз как-то не удержался.

Обычно сто страниц я читаю за час. Если приходится читать вдумчиво и неспешно — ну, максимум два часа. Так вот, внимание: сто страниц "Остаемся зимовать" отняли у меня почти три часа. В Рождественскую ночь я лег спать где-то около двух часов ночи. Но не спалось, поэтому я решил немного почитать на сон грядущий. Вот лежит "Остаемся зимовать" на сто страниц, даже меньше — самый подходящий объем, чтобы отвлечься и ненадолго расслабиться за чтением. Я начинаю читать. Текст очень сложный, корявый, изобилующий рублеными фразами и безличными предложениями. О чем идет речь, непонятно. Читаю дальше. О чем идет речь, по-прежнему непонятно. Голова начинает распухать от практически лишенных смысла предложений. Фразы превращаются в набор слабо связанных слов. Я читаю дальше. И читаю, и читаю, и читаю — чтение не доставляет мне никакого удовольствия, но я хочу дочитать до конца, раз уж взялся. Ближе к концу в тексте начинают попадаться пустые страницы. Иногда — не пустые, а заполненные одним и тем же словом, повторяющимся несколько десятков раз. Эти страницы, которые можно просто пролистнуть, уже воспринимаются как настоящее поощрение от автора за затраченные усилия. Наконец я заканчиваю чтение. Смотрю на часы: уже пять часов утра.

Мне очень хотелось отыскать в тексте что-нибудь хорошее. Перед тем, как взяться за эту книгу, я читал рецензии, а потому был готов к тому, что она... ну, скажем так, не совсем стандартная. А потому и воспринимать ее надо иначе. Я пытался. Честно. Сначала я просто пытался в достаточной степени абстрагироваться, чтобы понять суть повествования — искал какие-то ассоциации, аналогии, параллели, которые позволили бы вникнуть в смысл бессмысленных на первый взгляд фраз. Не получилось. Тогда я стал пытаться уловить ритмику текста, услышать в нем какую-то музыкальность, почувствовать настроение, которое эта какафония слов создает. И снова не получилось. Тогда я прибег к последнему варианту. Решил воспринимать текст как простой поток сознания автора, выплеснувшийся на бумагу. Разрешил своим мыслям плыть свободно в этом потоке. И что-то почувствовал. Это ощущение, эти образы, которые начали всплывать в сознании, трудно описать, но именно из-за них я поставил "Остаемся зимовать" две звездочки, а не одну. Но, если честно, я не уверен, что эти образы были навеяны текстом. Знаете, в свое время в армии приходилось по несколько десятков раз читать вслух уставы — их я тоже читал так: слова пролетали где-то мимо сознания, а само сознание было далеко-далеко. Вот так же и здесь. Под конец слова Шейна Джонса плыли и плыли перед глазами, а сам я уже думал о своем.

Я не знаю, как в аннотации додумались сравнить Шейна Джонса с Габриэлем Гарсиа Маркесом. С моим любимым Маркесом! Маркес — настоящий художник. Который рисует глубокие, проникающие в самые сокровенные уголки души полотна, которые навсегда цепляют и своей мимолетной красотой, и светлой грустью — а, главное, тем, что осталось ненаписанным. На что художник лишь намекнул, лишь обозначил парой легких мазков. Это Маркес, это настоящий импрессионист от литературы, в его произведениях ощущение ускользающего мгновения ощущается так же остро, как в работах Моне и Сислея. Это Маркес — и как же с его полотнами можно сравнивать рваный, скомканный, не поддающийся восприятию кусок холста?

Я никого не отговариваю от прочтения этой новеллы. Может быть, кто-то разглядит в ней что-то, что не под силам разглядеть мне. Но все-таки мой вам совет: потратьте свое время и свои усилия на что-нибудь другое. Я понимаю: "Остаемся зимовать" — это всего сто страниц. Всего один вечер. Но не лучше ли и этот вечер посвятить чему-то по-настоящему достойному?

"Я хочу быть хорошим, но не получается."

Вот так же можно сказать и про всю книгу. Интересная задумка, образы, которые должны были что-то значить, некая загадка... Но, увы, не удалось. И оформление, и странная пунктуация автора выглядели очень жалко. Герои вообще меня поразили. Никакие. Абсолютно. Блеклые марионетки, ведомые больной фантазией автора. Атмосфера. Вот она была и заставляла меня читать дальше. Примерно до половины. Дальше я ждала, когда и главное чем всё закончиться. Всё закончилось. Ничем.

Небольшой спойлер. Я, конечно, никогда не была особо внимательной, но думать почти до самого конца, что Бьянка - это и есть девушка с медком и дымком, конечно сильно)Когда же до меня дошло, что это не так, то я разочаровалась ещё больше. Такая интрига пропала!

3 из 10

Крик души?

"Самая совершенная сказка о несовершенстве мира" - эта фраза настырно выскакивала с обложки произведения Шейна Джонса "Остаёмся зимовать".

Эта книга с первых же её строк ассоциируется у меня с полотном. Одинокий, всеми забытый и брошенный парижский художник ранним дождливо-снежным утром бредёт по авеню Монтень, небрежно обмотав вокруг шеи шарф и пряча взгляд в землю. Он минует каменную серую арку, не убитый горем и не улыбчивый, украдкой смотрит на стоящую неподалёку пару: женщину в длинном вишнёвом платье и мужчину в сюртуке, цилиндре и непременно с деревянной тростью... Его серые глаза, казалось, застывают. После художник резко отводит взгляд, встряхивает головой и быстрым шагом направляется в свою скромную съемную квартирку, что находится в двадцати минутах ходьбы отсюда.
Там, в порыве вдохновения, он спешно покрывает холст приглушенными цветами, вырисовывает какие-то непонятные предметы и силуэты.
Через полгода этот самый художник, постаревший с виду лет на десять, рассказывает кучке сумасшедших в учреждении вроде парижской Отель-Дьё о том, как однажды гулял по авеню Монтень. "Там стояла высокая женщина и вместо лица у неё была свиная морда!" - с ужасом восклицает он и вскакивает. После садится и полушепотом добавляет: "Подле неё стоял маленький уродец с глазами цвета антрацита и страшным голосом! Они обсуждали, как им убить февраль. Я так боюсь!". Он умолкает, а затем с криком выбегает из палаты и бежит по просторному коридору, словно за ним гонится стая волков.

Художники-живописцы - народ в большинстве своём непонятный. Им чуждо то, что привычно для остальных; для них ценны ничего не значащие для других вещи; они видят определённые вещи, возможно, несколько глубже. Они по-своему глубоко передают окружающий мир при помощи красок. У поэтов также свои причуды, но когда дело доходит до прозы...
Вычурно. Витиевато. Немного в стиле некоторых произведений Рэя Брэдбери, не лучших его произведений. Практически весь текст - сплошные эпитеты и метафоры, местами приплетены непонятные строки будто бы из Библии. С какой целью?
Книжечка поначалу казалась безобидно маленькой, но в итоге выяснилось, что её можно читать годы... Можно читать её на протяжении лет этак десяти, и в конце концов так и не понять, о чём же в ней шла речь.
В целом, такое ощущение, что произведение писали хорошо подвыпившие абсурдисты. Ни больше, ни меньше.