Крошки Цахес

Она любила их особой любовью. Той, которая бьёт, значит любит.
На тех, не "её" учеников, она смотрела с нежностью и делала им снисхождения. А "своим" доставались презрение и холодный взгляд.
Тех она прощала и делала поблажки. А этим, достаточно было короткого колючего взгляда, чтобы захотелось провалиться сквозь землю.
Она выбрала их потому, что ей нужны были "её" дети.

Они её ненавидели и боялись, но каждый мечтал стать её фаворитом, чтобы в конце концов предать с холодной улыбкой возмездия на устах. И лишь одна из них, которая осталась верна ей до конца, была благодарна за тот кнут презрения и холодности, который подготовил её ко взрослой жизни.

Мне непонятно, для чего была написана эта книга. В ней нет ни внятного сюжета, ни ярких героев. За всем происходящим наблюдать неинтересно, сопереживать им - не хочется. В целом впечатления - как в тумане. А то что непонятно, не может нравиться. А так сплошные вопросы: зачем? для чего?
Во-первых. Конфликт произведения. На мой взгляд, он здесь совсем не убедительный.
Советское время, элитная школа, где среди равных есть те, кто равнее. Наша героиня из тех, кто в эту элиту не входит, так - Серая Мышка. Но однажды в ее жизни случается нечто важное. Новая учительница по английскому делает из нее звезду школьного театра. Авторитета ей это в глазах одноклассников не добавляет, зато она получает объект поклонения, верность которому сохранила на долгие годы. Именно из-за этого случился главный конфликт, столь надуманный и неинтересный, что вся суть книги потерялась. Ну, не захотели играть столь любимого Шекспира, а пьесу американского автора. Это же предательство любимого педагога, поэтому нужно было тут же бежать и рассказывать администрации, а значит, тут же стать врагом номер один для всего класса. Я бы поверила в подобную детскую жестокость, если это был бы класс 5 или 6, но в выпускном классе для подобных конфликтов просто нет места - слишком уж все просто. Словно автору отказала фантазия и знание подростковой психологии. Не знала она, откуда взять ложку дегтя в ее бочку меда, поэтому и придумала этот неконфликтный конфликт. Может быть, я излишне придираюсь, но меня это не убедило.
Во-вторых, абсолютно безликие герои.
Что девочки, что мальчики в романе - точно близнецы. Их имена ничего не говорят, и никаких отличительных признаков они не имеют. Взрослые тоже не лучше: такая же серая масса. Но здесь есть она - таинственная Ф., да и только потому, что ей слишком много здесь уделено внимания. Хотя на самом деле она такая же серая мышь, как остальные. Она даже на объект восхищения и обожания не тянет. Когда кого-то любят, то стараются влюбить в этого человека остальных, хотя бы заинтересовать его личностью. Но здесь этого нет. Монотонное повествование, и рассказчице, по большому счету, все равно, как читатели будут относиться к ее любимой учительнице. Ведь это именно она та Фея, которая сделала из своих учеников тех самых Крошек Цахесов, которыми бесконечно восхищались их зрители.
Думаю, что я ясно объяснила, почему же эта книга оставила меня в недоумении: для чего же она была написана, замысла автора я не поняла. Если она хотела рассказать об учителе, который сделал из обычных учеников отличных исполнителей, то нужно было сделать ее душевнее и чтобы читатель смог увидеть действительно добрую фею, а не ту Снежную королеву,которая здесь показана.

Не очень поняла, при чём тут отсылка к известной сказке Гофмана?
Цахесу его три золотых волоска достались на халяву.
Детишки из элитной школы, чтобы попасть в мир, созданный талантливой учительницей, упорно работают.
Учат тот же английский, а ведь могли бы перейти в другую группу к менее требовательному, но не менее качественно преподающему педагогу.
Учат роли.
Репетируют.
Шьют костюмы.
Наконец, оттирают до блеска пол в голубом кабинете.
Да, не будь Ф, не было бы и театра, но не будь детишек, театра опять-таки не было бы: подобное творчество – двухсторонний процесс.
Или это страна – крошка Цахес, а Ф – золотой волосок?
Вроде бы слышится тут авторское «фе»: и голод-то в Ленинграде был, и нянечки в детсаду невнимательные, и колготки чешские с дублёнками не всем достаются, и дефицит в 80-е.
Однако опять же страна отстояла Ленинград.
Отстроила школы и детсады.
А также покончила с циркуляром о кухаркиных детях, с которым Ф при её происхождении вообще бы ничего не светило.
И опять же: не будь Ф, не было бы талантливой учительницы, но не покончи в своё время государство с фашизмом, ученикам было бы не до Шекспира.
В чём состоит предательство?
И можно ли считать предательством, тот факт, что детишки из «мира Шекспира» вернулись в мир повседневный, из поэзии – в будни?
Только если смотреть на мир глазами боготворившей учительницу ученицы.
На самом деле подобный переход – вполне закономерный процесс: с возрастом меняются интересы, да и мир шекспировской поэзии – это не то, что мир шекспировской Англии.
Книга написана талантливо, но неприятный осадок остаётся.

Сложным языком о трудных вещах. А кто сказал, что должно быть легко? Да и можно ли забыть о той простоте, что хуже воровства? По мне, так "Крошки Цахес" гораздо сильней и глубже, чем "Время женщин", ибо не так очевидно, не так прямолинейно, не так.... Здесь есть что критиковать и обсуждать и значит волны от этого камня брошенного в омуты душ будут долго разбегаться.
"Крошки Цахес" не тот случай, когда я могу оперировать ситцевыми словечками "нравится - не нравится". Это нечто большее, невыразимое (но не от величия, а от банальной истины, что мысль изреченная гниет при произношении).
Для меня это в чем-то роман о собственной несбыточности и несостоятельности. О моем не знании и английского и других и русского, а значит и о принципиальной невозможности донести себя до других (даже не задаваясь вопросом есть ли что нести). О моем не чтении Шекспира и не слушании Глюка, а значит и о принципиальной невозможности подняться над повседневностью. Когда "лодка разбилась о быт" - это трагедия, но что тогда невозможность представить эту лодку, как явление? Я не научилась понимать классическую музыку. Я читала Шекспира в переводах Лозинского и Пастернака, но сейчас мне кажется, что мои детские слёзы лишь сопереживание кухарки, управление государством для которой невозможно по определению. "Крошки Цахес" для меня - это тоска от невозможности выпрыгнуть из себя. Ведь Ф. - миф, сказка, единорог, невозможный в моей реальности, потому что спуститься до дворницкой может каждый а подняться из нее на крышу... я не знаю таких. Как дух ограничен телом, во что бы не верил человек, так, боюсь все мы ограничены детством и я не верю в возможность как-то изменить это по настоящему.

Ну да, я не прочла аннотацию к этой книге.
По ассоциации ждала встречи со злобными карликами-манипуляторами, таскающими горячие каштаны из огня чужими руками, карьеристами, присваивающими заслуги других. Банально предполагала, что это Гофман на современный лад. Ошибалась.

Ленинградская (это еще те времена) спецшкола с углубленным изучением английского языка. Дети и Учитель. Плюс театр. Особая школьная жизнь. И послешкольная. Мысли и чувства. Даже с учетом того, что я никогда не училась в спецшколе, у меня никогда не было такого учителя, да и времени с моей школьной поры прошло предостаточно, история меня зацепила. Как-то по живому.
Еще язык романа. Сначала трудноватый. Наверное, это какой-то литературно-филологический прием. Когда слова нагромождаются, наскакивают друг на друга. Повторяются. Фразы, сложные по построению, чередуются с простыми. Нужно привыкнуть. Поймать течение и плыть. В потоке. Можно уже не напрягаться.
И иностранный язык. Для меня – темный лес. Автор – как рыба в воде.

Остается легкое чувство неудовлетворенности, недосказанности. Догадайся, мол, сама, а я тут многозначительно в тенечке постою. Как-то нечестно.

"Мир - театр, люди в нем - актеры"". А если театр - это элитарная английская школа (Ленинград, середина семидесятых), а ученики ее разыгрывают трагедии Шекспира на подмостках школьной сцены? Этот мир высоких страстей так непохож на реальный: показательные уроки для иностранных делегаций, опека райкома партии... Его создала учительница Ф., волевая женщина, self-made women. ""Английская школа - это я"", - говорит Ф., умело манипулируя юными актерами, желая обрести единомышленников в сегодняшней реальности, которую она презирает. Но... дети, эти крошки Цахес, поначалу безоглядно доверяющие Ф., вырываются из-под контроля и предают ее... Все, кроме одной, той самой, что рассказала эту историю. Роман ""Крошки Цахес"" сразу же обозначил особый, узнаваемый тон лирического повествования Чижовой - нервный, изломанный, балансирующий на грани гротеска, потока сознания и исторической хроники."

После первого прочтенного романа я ждала чего-то похожего, просто истории из жизни.
Но этот роман стал для меня потрясением. Это крик детской души, это история любви, это история взросления. Взросления через дикую душевную боль, через осознание порой никчемности себя в этом мире. Это рассказ о душе, которая чувствует родство в другой, но не смеет, робеет, не может сказать и обнаружить себя. Читается не просто, потому что это сплошной монолог, рассказ взахлеб, чтобы успеть...чтобы не захотелось замолчать...
Здесь нет диалогов и описаний, здесь только открытые нервы, которые так легко задеть, просто проходя мимо! Это, как призыв. Призыв присмотреться внимательнее к ближним, присмотреться, рассмотреть и увидеть, попытаться понять.

Только закончила довольно-таки странный роман «Крошки Цахес» Елены Чижовой. Роман с послевкусием, бросить его на полпути желания не возникало, но и выразить свое восхищение им не могу – странные, смешанные чувства – было бы интересно обсудить его с теми, кто уже прочел. Впервые затрудняюсь дать оценку произведению. Судите сами.
Сюжет: в английской школе новая преподавательница английского ставит пьесы по Шекспиру на языке оригинала. Женщиной восхищаются все – и взрослые, и дети, ведь она – сама Совершенство! Презирает вся и всех, надменна, не стесняясь, бросает своим воспитанникам колкие фразы-кости «я отапливаю улицу», имея в виду бесконечные театральные репетиции. Все в повиновении, никто не осмеливается сделать хоть шаг в сторону - хозяйка держит своих щенков на коротком поводке. И лишь один мальчишка осмеливается в тайне от нее ставить современную американскую пьесу – почти криминал в условиях повального советского страха перед американскими шпионами. Скандал! У нее за спиной! Как он посмел! Девочка, любящая учительницу неземной любовью, боготворящая ее, «ее холуйка, рабыня, прислужница», раскрывает ей это «преступление». В конечном итоге, спустя семь лет, у постели больной учительницы оказывается лишь та самая девочка – десять долгих лет она выхаживает ее.
Не могу понять, чем проняло меня это произведение, но уж точно не оставило равнодушным. Зато я точно знаю, что мне не понравилось: не всегда была с автором «на одной волне» - после окончания повествования какого-либо эпизода автор высказывает свои личные чувства, мысли по этому поводу, даже не мысли – отрывки мыслей – догадайся, мол, сама, о чем идет речь.
Эту книгу боюсь кому-либо рекомендовать – уж очень она специфична

По общему впечатлению напоминает фильм "Чучело", хотя книга совсем про другое. Про попытку нести нестандартное в советской школе. Про требование беспрекословной верности своим идеям от учеников.
Воскищенные и околдованные учительницей-"англичанкой", дети становятся, как бы, ее марионетками. Главное событие их жизни — те мероприятия, которые она готовит на английском языке. Только ими они и живут. А потом одни из них пытаются пойти своим путем, другие считают это предательством.
Кто прав? Вопрос философский, как сама жизнь.
Жаль, что и сама блистательная учительница кончила совсем незавидно.

Была у меня преподавательница. Ну почему же - была, есть. Прививала нам любовь к знаниям, стремление расти, а вместе с ним и какую-то гордость. Не то, чтобы за мной не водилось греха "смотреть свысока", но после нее - он точно возрос.
Поэтому понимаю. Понимаю как это - чувствовать всегда, что ты ЕЁ ребенок. Понимаю как это - боготворить, перемешивая благодарность с восхищением. Когда твоя душа растет с помощью другого, ты не забываешь с чьей нелегкой руки пришел к своему "знаю", "понимаю" или "могу представить". Если человек любит тебя на свой максимум - грань его возможностей тоже чувствуется, а максимум в контексте чувств - приятен. За него можно и заплатить вечной преданностью, пусть и детской.

Незатейливость сюжета, подростковый максимализм девочки(а, как следствие, и самого повествования) и трагичная неприспособленность учительницы к миру, из которой и вытекают все ее "манипуляции" с детьми - это может выглядеть неестественно или неинтересно для людей, которые это не прошли, или тех, у кого в сердце не живут "гордость и горечь". Когда кнут в руках учителя является пряником. Тебе дают возможность расти, выстоишь здесь - выстоишь везде. Это приятно, это интересно, это больно и это - навсегда.

Прекрасно. Местами до омерзения.
Это очень неоднозначная книга, в которой поднимаются темы, каждая из которых достойна отдельного повествования.
Сюжет не сложен. Место действия - элитная школа "с преподаванием ряда предметов на иностранном языке" в Питере. Время действия - 70-е года, махровый совок, с ему присущими элитными дубленками, колготами, определяющими статусность, Евтушенко и прочая атрибутика. Действующие лица - учительница английского - властная, жесткая, формирующая идеологию, ученики - разные, ученица - та самая, которая избрала и была избрана. Неизбежный конфликт.
Если не касаться антуража - той самой совковой действительности, которая жирной пленкой накрывает все повествование: иностранные делегации, сепарирование и сегрегация, почище Штатовской, черно-белой, ибо была она сложена по иным принципам - кто твой родитель, куда будешь поступать, какой ты национальности, свалишь ли за границу, есть ли у тебя джинсы и можешь ли позволить потратить 4 рубля на костюм для школьного спектакля, эта книга касается тех тем, которые даже будучи вырванными из антуража не потеряют своей значимости.
Отношения Учитель-Ученик, со всей хеврой вопросов про сотворение кумиров и про сознательное выращивание последователей конкретного мировоззрения, болезненное влечение к неведомым знаниям и иной реальности, отличной от той, что простирается за окнами, желание вцепиться и следовать за вожделенным куском просветления, и то, какой ценой дается это желание. Манипуляции и сознательное "выращивание" достойных.
Местами эта книга напоминала мне "Чучело" В.Железникова. То же время, те же детские коллективы. И заложенная бомба, выпестованная и взращенная вместе с ощущением избранности. Когда конфликт ученик vs детский коллектив из двухмерного становится многомерным, ибо в него вмешиваются сторонние ожидания, надежды, воля.
Все это преломлено рефлексией из 20 лет спустя - именно эти +20 лет оставляют поначалу ощущение несоответствия испытываемых эмоций возрасту героини, но постепенно девочка 14 лет и женщина лет 40-а сливаются в единый персонаж, который остается цельным до конца.
Это одна из немногих книг современной литературы, которую я бы с удовольствием включила в школьную программу - там есть, что обсудить, очень много чего есть. И это одна из немногих книг, послевкусие которой насыщенно.