Крошки Цахес

Когда читал, было много ярких, глубоких и интересных мыслей. Слова выверены, глубоко проникают, затрагивают широкий спектр души и жизни. Требовалось «поймать волну», войти в текст, после, читалось интуитивно. От автора требовались только намеки и необязательность договаривать. Некоторые части текста с удовольствием перечитывал по несколько раз, каждый раз открывая новое.
В аннотации заинтересовало, как ученики могут предать учителя? Хотелось увидеть это в трактовке автора.

Образ учителя интересный, мне понравился своей силой, упорством, устремленностью, знанием того к чему направляет детей. Если это трагедия, то трагедия общества, проявляющаяся на стойких людях. Жизнь её трагична, не более чем трагична жизнь тех, кто живет впуская в себя все подряд, без способности оценить качество. Трагедия знания красивей трагедии невежества, кто-то выбирает красоту и незыблемое, отметая временное и изменчивое.

Формально, предательство в том, что дети предали преподаваемые им ценности. Предательство, это худшее из возможных проступков. Кроме основного предмета, учительница показала им лучшее. Показала, чуть ли не насильно. Насилие в той же мере как и насилие режиссёра над актерами. Далее, следует их выбор. На экзаменах:

Только не надо думать, что выбор самостоятелен. Против неё стояло всё общество. Дети уходили в отлаженное веками общество со своими законами и правилами, со своими ценностями.

Можно ли предать юность? «Предательство» здесь как результат победы общества, родителей… Марионетками они были не в её руках, они, скорее стали ими после выхода на «свободу». Она показала им лучшее, на что они способны, дала им шанс в будущем растянуть смерть. Это борьба со временем, борьба одиночек, индивидуальностей. Учителем было дано приглашение на эту борьбу. Хотя с самого начало было ясно, что большинство индивидуальностей проиграют и сольются с массой.

В названии книги можно прочитать мысль о том, что в жизни, хвалят не тех, кто это заслуживает.

Еще более жесткая аналогия на процесс подготовки детей в школах видна в этих строках:

Использованные остатки уже не на что не годны, их только выбросить, чтобы догнивали.

Увидел в книге настораживающие меня элементы, связанные с неполнотой представленной мировоззренческой картины, которая тяготеет к пессимизму и обреченности. Но если воспринимать книгу как законченное произведение искусств, то все сделано на «отлично» с достаточной глубиной, чтобы ее перечитывать.

Что ж, мои положительные ожидания на счет этой книги не оправдались. Произведение рассказывает про СССР-овскую школу с английским уклоном. Основное место автор выделяет для девочки, в ней учащейся и учительницы, именуемой “Ф.” Ф. – учительница английского языка, любящая произведения Шекспира. Какого-то определенного сюжета я тут не проследила. Просто, есть какие-то события, описания, в какие-то моменты нас закидывает в прошлое девочки, от лица которой повествование и идет. В общем и целом, как-то не интересно. Много неточностей. Раздражали постоянные “они”, “их”, “эти”, “им” и тому подобное, из-за чего я не всегда угадывала, о ком идет речь, а также сокращения, типа Б.Г., Ф. и А.Н. Серьезно, впервые вижу, чтобы наиболее часто упоминающихся персонажей называли просто аббревиатурой (я понимаю, что имена у них есть, но на протяжении почти всей книги они зовутся просто по двум буквам). Слог красивый, хоть иногда подробные атмосферные описания были не к месту.

Очень странное впечатление оставила после себя эта книга. Я не могу сказать, что она мне совсем не понравилась, но и положительно оценить ее рука не поднимается. Сюжет достаточно прост: в элитную школу приходит преподаватель английского языка. Умная, талантливая, из разряда людей, которые сделали себя сами. Помимо прекрасных уроков она создает в школе театр, где под ее руководством дети играют Шекспира на английском языке. Ученики ее обожают, несмотря на требовательность и некую надменность, многочисленные делегации (в том числе и иностранные) поражены высоким качеством преподавания, руководство школы буквально ее боготворит. Все замечательно. Но ведь так неинтересно, кто же будет читать такое?! Вот и начинается вымучивание страданий героини-школьницы, от лица которой ведется повествование, выдавливание конфликтных ситуаций, каждая из которых гроша ломаного не стоит. Очень как-то неестественно, вычурно, нарочито. И язык повествования мне не понравился, такой, знаете ли, с претензией на "большее". А может я просто чего-то не поняла? Но осадок остался неприятный: тоскливый такой, унылый.
Я, конечно, прочту попозже "Время женщин", чтобы уж точно понять: мой это автор или нет. Но если честно, желания особого делать это у меня нет.

Книги Елены Чижовой производят на меня странный эффект. Мне от них становится физически дурно. Так было с "Время женщин" и так повторилось с "Крошками Цахес". И если с первой книгой я обосновываю такой эффект тяжелейшим сюжетом, после которого буквально грудь сковывает чем-то и кажется, что ни вдохнуть, ни выдохнуть, то в "Крошках" скорее всего виной был слог. Язык этой книги для меня стал такой себе весенней распутицей. Я буквально продиралась через него. Ставлю ногу - и грузну. С громким чавкающим звуком вытягиваю ее чтобы сделать еще шажочек - и снова увязаю. И так из предложения в предложение. Такое ощущение, что кто-то строго ограничил автора в количестве слов на всю повесть и она их оооочень экономила! Предложения были какие-то рваные, рубленные, комканные, брошенные читателю как собаке кость. Последние главы я дочитывала с жуткой головной болью и желанием поставить на творчестве Елены Чижовой большой жирный крест (но последнее - не точно, так как литературный мазохист внутри меня скорее всего со временем забудет эффект от "Крошек" и добавит в виш-лист еще что-нибудь Чижовское :))

Ведь тема-то у книги на самом деле шикарная! В элитную школу приходит новая учительница английского языка. Элитная - не в смысле, что там учатся дети тогдашних сливок общества. Ученики там из разных слоев. Элитность определяется подходом к изучению английского языка. Ему там обучают практически на университетском уровне. Я была буквально заворожена тем, как проходят уроки, как свободно дети общаются на английском, как легко дискутируют на различные темы, как делают на ходу параллельный перевод, как читают в оригинале классические произведения... По сравнению с теми уроками иностранного языка, которые были в моей школе, это просто небо и земля! И конечно же, весомая доля успеха в этом случае приходится на личность преподавателя.

Учительница Ф. без сомнений талантлива. Но не как учитель. Буквально первой мыслью моей относительно манеры проведения уроков и поведения с учениками была мысль о том, что она не подходит для работы с детьми. Она могла стать выдающимся художественным руководителем, театральным постановщиком, продюсером, режиссером, но при работе с взрослыми. Но именно этой своей непедагогичностью она и завоевала детей. Школьники бы никогда ее не приняли, если бы она пыталась заслужить их симпатии, заискивалась бы перед ними, старалась бы быть "в доску" своей... Благодаря слегка презрительному, слегка пренебрежительному отношению, благодаря четко очерченной дистанции между ею и учениками, Ф. притягивала их к себе как магнитом. Они не привыкли к такому отношению. Этот учитель выбивался из всего педагогического ряда и именно поэтому стал для учеников неким трофеем...

Мне сложно понять ту странную и дикую влюбленность и околдованность, которую испытывала в отношении Ф. ее ученица. Это продиктовано в первую очередь тем, что все мои учителя были один другого "краше" и каждый будний учебный день демонстрировали свою нелюбовь (а порой даже и ненависть) к детям, к профессии и к системе в целом. Поэтому чувства безымянной ученицы для меня - темный лес. Но даже и не глядя на мои собственные школьные воспоминания, чувство девочки мне кажется каким-то диким и чрезмерным. Оно отдает чем-то рабским, безвольным, пресмыкающимся. Оно унижает как личность. Это что-то амебное. Это те отношения, которые я не приемлю ни в каких формах, ни в каком возрасте, ни в каких социальных группах.

Всю книгу нас готовят к тому, что вот-вот произойдет что-то такое, что-то такое, из ряда вон выходящее... И вот когда это что-то таки случается, я понимаю, что не вижу в нем чего либо такого уж прям скандального, вопиющего, будоражащего... Ситуация драматизирована в силу юношеского максимализма отдельных личностей и в силу характера самой учительницы Ф. Да в ситуации в принципе сама Ф. и виновата. Что это за монополия на постановку спектаклей? Что это за политика такая: "либо ставим то, что я скажу и так, как я это вижу, либо не ставим вообще". И это позиция взрослого человека? То, что пьеса, которую намерена была поставить группка ребят во главе с Федей, была какая-то политически некорректная, выяснилось бы Б.Г. на генеральным прогоне и все было бы в срочном порядке приведено в норму. Трагедия накалилась из ничего. Из желания одной полностью повелевать детскими душами и школьным театром и желания другой броситься грудью на защиту и выслужиться перед первой.

Буквально в самом конце повести автор пишет, что те, кому доведется прочесть написанное, могут думать, что две наши главные героини были moral and physical wrecks. То есть моральные и физические обломки. Именно так и я подумала. Когда автор в начале книги буквально в двух словах рисует нам портреты Ф. и ее будущей почитательницы, у меня мелькнула мысль, что они обе морально искалечены и это душевное увечье станет их общим магнитом... Так оно по сути и вышло...

Я думала о том, что возможно ситуацию с книгой можно было спасти, если бы автор не сделала ее такой усеченной. Если б дала читателю возможность поближе заглянуть в душевный омут Ф. Если б не просто двумя мазками обрисовала ее голодное блокадное детство, жизнь в социальном дне и блестящий рывок, благодаря которому она вынырнула на поверхность... Как и чем она жила между этими эпизодами и приходом в элитную школу? Почему смертельно бледнела при разговорах о власти? Где ее семья? Почему она не замужем? По сути после прочтения повести Ф. для меня была и остается блеклым пятном... То же самое и с девочкой. Кроме ее комплекса из детства, о ней сложно что-то сказать... Не знаю, спасло бы книгу или нет, если б история не была такой куцой, но мне не хватило подробностей...

История одной любви

Строгая учительница Ф., завоевавшая внимание всего класса, всех в школе, создает уникальный «шекспировский» театр. В ее постановках хотят участвовать все. Даже бывшие ученики, даже учителя, и даже американские учителя по обмену. Постановки Джульетты, Королевы Элинор, Двенадцатой ночи и сонетов сводят с ума иностранных гостей, изгрызающих свои носовые платки в хлам и готовых аплодировать стоя.

Элитная ленинградская английская школа примерно 70-х годов включает в себя следующие составляющие: первое – учительница; второе – визиты иностранцев и третье – класс. Но сначала то, как это все сервировано и подано. Рассказ ведется от безымянного лица сорокалетней женщины, ученицы Ф. и жертвы любви к учительнице, стиль ее очень простой, как для себя. Текст пестрит местоимениями и инициалами, порой даже путаешься в этих «мы», «они», «ей» и «она». Женщина вроде еще достаточно молода, но исповедь ее полна скорби и печали. Безысходности. Действительно жаль маленькую девочку-рассказчицу, как жаль и саму Ф. Первая прожила свое детство без родителей, как говорится при живых родителях. Одиночество и беззащитность юного существа передана достоверно. Не удивлюсь, если это как-то связано с самой Чижовой. Строгие воспитательницы детсада, отсутствие внимания мамы и папы, «ночные воспитатели страх и тоска», а также необходимость повзрослеть слишком рано. Вторая, сама главная героиня, почтительно зовущаяся «Эф», она виновник и детонатор, она самая необычная героиня, кого мне приходилось встречать в литературе – вольный гибрид властной королевы-матери и Настасьи Филипповны. Скупое описание сжатыми словами ученицы, рисует образ высокомерной, но несчастной женщины. Дочери поломойки, пережившей дни блокады. Как сказали бы тогда «выбившейся в люди». Вот только людей она, по-моему не любила. Эта сухая, строгая, азиатка, родившаяся в степи возле юрты. Да, под «Эф» прячется солнечное имя родом из Средней Азии – Фируза, Фаина или Фарида. Девочка с темными волосами и азиатскими бровями. Та, которой суждено было покорить английскую школу и бросить ее умирать у своих ног, буквально

Второе. Автор отдает должно обычаям советского Ленинграда, да и вообще идолам советского времени – визитам иностранцев. Эти небожители, запретные плоды наших предков, лучики в темном царстве, посещали специализированную английскую школу – героя этой книги. Учителя, дети и родители готовы были вывернуться на изнанку ради одобрительного взгляда такой делегации. До тех пор, пока не пришла Ф. Ей удалось внушить своим ученикам хоть какое-то самоуважение. Ну а первый их учитель по обмену, преподаватель русского языка со своими лингофонными диалогами про «Уанью с уальенками», дал детям полную свободу справедливо потешаться над подачками «оттуда».

Третье. Класс нашей героини, как это свойственно мировой истории, не оставался на месте. Он рос, взрослел и развивался. До тех пор, пока не случилось «Это!». А произошло все то, что происходит в конце. Банальная смерть организма, ведь любое общество – это организм. «Это!» было обыграно в последних главах, но потерпело полное фиаско. В моих глазах, по крайней мере. Совершенно шаблонное развитие событий, не вижу тут кого-то пострадавшего или виновного. Нечто такое, что раздули из ничего, а потом «Это!» лопнуло в глазах раззадоренного читателя. Люблю, когда в моей жизни все более или менее понятно и просто, но не одобряю этого в романах.

Кто же они, крошки Цахес? Все! Она, они, дети, родители, директор и завучи, СССР. Больше всего эмоций вызывали у меня героини – ученица и учительница. Одна Цахес по отношению к другой. Произведение полно безысходности, жалости и нелюбви к себе. Оставляет горькое послевкусие.

Казалось бы, мне должна понравиться эта книга.

И я, как и героиня книги, училась в «школе с преподаванием ряда предметов на английском языке». Элитная? Нет, просто в соседнюю районную (и тоже спецанглийскую!)) меня не захотели брать из-за «славы» старшего брата, умного, но как все мальчишки дерзкого и непокорного. А в остальном очень похоже. Но все же возник червячок недоверия. Умный нестандартный автор моментально скатился до банальных и что хуже, общественно-приветствуемых штампов – раз спецшкола, значит элитные детки из «крутых семей», папа-мама по заграницам катаются, дети – юные снобики, класс делится на «высших» - экономическая и управленческая элита, «средних» - дети технарей и «низших» - живущие в микрорайоне школы дети рабочего класса. Штамп на штампе. И ни один не совпадал с реальностью.

Все это я к чему – к тому, что как только чувствуешь себя погруженной в мир, созданный автором (а это ему удалось), так сразу любая фальшь, банальность и штамповка начинают выпирать немилосердно. И это, увы, тоже удалось.

В английскую спецшколу пришла работать учительница английского языка. Тихая, незаметная, но с прекрасным английским, с талантом театрального режиссера, исключительно разносторонне образованная, несущая отблеск классической питерской интеллигенции. Красота. А дальше… События можно трактовать по-разному. Можно так: учительница создала Театр, но ученики ее предали. Можно так: система сломала незаурядного человека. Можно так :талант и совок несовместимы

В любом случае за всеми этими трактовками проглядывает непримиримая неприязнь автора к времени своего детства и к той стране, которой больше нет. Книга написана в 2000 году, поздновато для потоков негатива, но видимо, накипело. Оставим все это на совести автора, вернемся к книге.

Итак, учительница Ф. Имя нам не нужно. Имя у тех, кто попроще, у родителей, учеников, недалеких учителей. У учительницы – Ф. Маленькая, невзрачная, но конечно горящая внутренним светом. Хотя этот свет – только для себя. Организовывает школьный театр, ставит постановки на английском, Шекспир в оригинале, музыка Глюка. Изматывающие репетиции, пока интонации учеников не совпадут с режиссерским представлением. Получается – гениально. Зарубежные гости плачут, их собственные английские школьники и рядом не стояли с этими гениальными постановками, а русский изучают на уровне «Ванья, дай мне вальенки» (привет Михаилу Задорнову!), школьные поварихи и уборщицы не понимают ни слова, но тоже плачут, ведь это их дети, которых они знают вот с такусенького возраста. На районном смотре художественной самодеятельности тупая публика в зале ни черта не понимает и хохочет дурным хохотом. Ученики унижены, учительница Ф. только крепче поджимает губы. Что с них взять, «совковое быдло» - читается в ее закаменевшем лице. Вся книга именно об этом. О конфликте гения и стада. Таков авторский замысел. Так почему же так противно читать ?

Дальше...

Есть очень характерный эпизод. Во имя своей преданности учительнице Ф. героиня донесла на одноклассницу, что та курила в школе ( позже ее спросили : зачем? - А просто так, сама не знаю). Видимо, это было ЧП, чреватое четверкой по поведению, что для выпускного класса в те годы вообще равносильно изгнанию. Разъяренная мамаша явилась к девочке домой. Мамаша – из тех, из «элитных» Ну, картина маслом просто по канону – базарная баба не стесняется в выражениях – ««Ты – мелкая тварь, ты просто завидуешь Лене, потому что она – из другой семьи, из другой...» – она задохнулась, подбирая слово»
Давайте даже не будем рассматривать факт отвратительного наушничества героини. В любом случае очевидно, что симпатии автора не на стороне матери, эпитеты подобраны умело, мать изображена мерзко, картина неприглядная и гнусная. А вот другой эпизод. Интеллигентная учительница Ф. пригласила двух девочек в свою постановку. Не удержались от счастья, разболтали. «Шнур загорелся, и весть, побежавшая быстрым огоньком, достигла ее ушей дня через два. Мгновенный взрыв: отстранение без объяснений» Сдержанно, культурно, воспитанно, какие претензии? Так вот, на мой взгляд оба эпизода одинаковы, несмотря на свою внешнюю несхожесть. И там и там перед нами открытое пренебрежение теми, кто не такой как ты – не такой успешный и богатый или не такой утонченный и образованный Почему кичиться своим положением плохо, а своим умом, вкусом талантом – можно? Почему изгонять из своего круга тех, кто тоже хочет, но может позволить не настоящий «Леви Стросс», а лишь болгарские джинсики – это читатель с автором осуждает, а изгонять тех, кто мыслит по-другому или слишком прост и не дотягивает до твоих «культурных» критериев – это допустимо? Издеваться вместе со своими учениками над районОвскими тетками, которые конечно тупые и недалекие и знают английский в пределах «читаю словарь» – это нормально? Учительница Ф. вызывала во мне яркую и устойчивую неприязнь. Хотя дело не в учительнице. Она является рупором авторской позиции. Это автор считает детей «крошками Цахес» , ибо они, как сказочный карлик, получают похвалу не по чину. Не они творят то самое чудо на сцене школьного театра, это все она, невозможно гениальная Ф., а они так, марионетки в театре Карабаса –Барабаса…. Но что такое режиссер без актеров? Пустоцвет, уж простите…

Подвожу итоги. Автора я больше читать не буду. На мое отношение к первой книге автора эта повесть не повлияла, но больше я Елену Чижову читать не хочу.

Второе произведение Чижовой, которое я прочла.
Сильное, даже аскетичное....
Проникающее глубоко, бьющее по каким-то далеко и давно сокрытым "клавишам" души.
Мы все родом из детства. Разного, не обязательно такого же, но и в нашей жизни были учителя. И среди них были натуры увлеченные, живущие своим делом. Это им пришлось пережить наше перерождение из "подающих надежды" в обычных обывателей. НЕ всех и не ВСЕГДА.
Но читаешь об этом, как о чем-то знакомом.

Но оценила я роман не слишком высоко, это правда. Скажу теперь о своей мотивации.
Не смотря на то, что я люблю текст а-ля "поток сознания", здесь меня что-то постоянно заставляло спотыкаться о смену действующих лиц и описаний от третьего лица. Некоторая "безликость" начала заставила прочесть его несколько раз по мере прохождения через всё произведение, чтобы что-то уточнить, что-то вспомнить. Не исключено, что сказался отпускной настрой, но я почему-то думаю, что дело не в этом. Роман очень неровный. Воспоминания от лица взрослого, воспроизводящего свои поступки будучи ребенком, вкрапления размышлений о поиске себя в описание типично детских подростковых поступков. Местами у меня возникало чувство диссонанса между взрослой героиней и ее детским воплощением.
Замечу, что роман значительно отличается от первого прочтенного у Чижовой "Время женщин", потому, вероятно, здесь тоже возник в моем сознании некий "провал".

Тем не менее, скажу точно, что Елена Чижова как автор мне очень интересна.

Не зашло и не тронуло. Чижова красиво пишет, и здесь она себе верна, но вот "начинка" меня не купила совсем. Я тоже жила в это время и в этой стране, и у меня была учительница, которая стала для нас всем. Только вела она себя иначе, Ф. своё мнение навязывает, считая его единственно верным, а нам давали говорить, спорить и думать, потому что "правильный" учитель даст тебе возможность самому дойти до истины, аккуратно поддерживая тебя под руку, а не вложит тебе в голову свою правду. У нас тоже бы театр, правда, не шекспировский и не по-английски, но для детей 5-6-7 класса "Тень" Шварца и "Король Матиуш 1" были, на мой взгляд, значительно большей пищей для размышлений, чем "Ричард 3".
Дети - предатели? О, да, это открытие))) Вот только нельзя считать попытку сделать что-то свое, пусть неуклюжее и безвкусное, предательством. Наоборот, надо дать им упасть для того, чтобы была возможность осознать своё падение. Да, осознают не все, но зато те, кто пройдет эту школу, станут в разы крепче и мудрее. Короче, языку да, содержанию нет, совсем.

(Простите за многословие и сумбур. Хотелось бы вживую обсудить, да где ж мне вас выловить?!)

Какая неожиданно необычная книга, вызвавшая у меня противоречивые впечатления.

Тема школы, тема взросления - это у меня в любимых. И роман "Крошки Цахес" читала с большим интересом и увлеченностью.
Но вот что удивительно: читая книгу, я вдруг ощутила какое-то идейное, морально-этическое неприятие некоторых поворотов сюжета, некоторых поступков, некоторых позиций. То есть меня сначала удивила, а потом и стала коробить непривычная для меня позиция автора, непривычная точка отсчета, скажем так. Как будто полюс в мире этой книги чуть смещён.
Попробую объяснить, но не очень понимаю, как словами выразить то, что испытываю интуитивно и не очень явственно.

Дальше...

Я ни в коем случае не считаю, что все должны мыслить одинаково и подчиняться каким-то единым требованиям. И не жду, что в книгах белое и черное, добро и зло должны показываться однозначно и неоспоримо. Наоборот.
Но... На мой взгляд, в литературе - за рееедким исключением - мы чаще всего встречаем движение вокруг общих моральных ценностей и ориентиров. И, как правило, общий вектор сознания, формируемого книгой, определяется общечеловечскими нормами, которые так или иначе угадываются в повествовании.
И этот вектор в романе "Крошки Цахес" меня смутил. (Возможно, я что-то не так поняла)

Я понимаю, что автор не есть его герои, но мы же все-таки чаще всего чувствуем/угадываем между строк, какова позиция самого писателя. И вот здесь, к моему удивлению, я увидела, что автор на стороне таких поступков, которые я не могу принять...
Вот, к примеру, урок литературы, класс выбирает поэта для поэтической пятиминутки: "Средние" выкрикивали Есенина, Друнину, Ваншенкина", "верхние" - Мандельштама, Пастернака, Ахматову." Изначально "верхние" в книге преподносятся как "плохие" (утрирую, утрирую, простите!). И учительница в душе против их предложений: "Может быть, она не читала тех, кого выкрикивали "верхние" <...> "А может, она-то как раз и читала, однако, подозревая, что никто из нас не читал, надеялась, что нам самим не понравится эта заумь". Хорошо, вся эта ситуация нам преподносится через восприятие девочки, но дальше-то что происходит? Автор описывает сцену высмеивания поэзии Пастернака (да, опять утрирую! но тем не менее....) и никак ее не разруливает. И всё так и заканчивается. То есть акценты так и остаются расставленными учительницей Анастасией и девочкой: Пастернак - заумь, никто это не понимает, читать и слушать это невозможно.
Позже подобное отношение - пренебрежительно-ироничное - проскальзывает по отношению к диссидентам, насколько я помню, еще к кому-то...

А вот еще один пример: поступок девочки. И вообще вся эта история с бойкотами и разборками.
Всё в итоге преподнесено как-то не так.... Вас ничего не покоробило? Мне было неуютно в расставлении знаков "плюс" и "минус". Для меня поступок девочки нехороший. Нет, понятно, почему она так поступила: фанатичная преданность учительнице затмила все другие ориентиры. Но ведь и всё повестование так ведется, что она молодец и поступила благородно и единственно верно. Или я не права?

Центральный конфликт. Я его вообще не принимаю. Он для меня неинтересен и надуман. Даже скучно стало.
Учительницу предали все, кроме девочки-рассказчицы?! Нет, я понимаю, что Ф. поступок группы ребят могла воспринять как предательство (об этом отдельный разговор). И девочка так могла воспринять, да.
Но автор?! Ведь понятно, что это преподносится как глубочайшая драма! А я не верю. И не принимаю.

А вот что касается Ф., то тут у меня претензий к автору нет. Показан интереснейший персонаж. Правда, на мой взгляд, гиперболизированный. И тут нам дано самим оценивать его и его поступки, что меня радует.
Да, я и восхищение испытываю, и даже зависть: какой уровень полета! какая мощь! какая результативность приемов и методов!
При этом, конечно, эта личность - страшная. Не от мира сего в своей гениальности.
Да, возможно, гениальный учитель (я сейчас не узко про педагогику) - это чаще всего диктатор, порой - тиран. Но здесь уж очень страшная крайность показана: не человек - зомби. Пропитанный снобистско-уничижительным отношением к людям. Не к избранным, а именно к людям. Люди в основной своей массе = быдло? Не способное понимать и чувствовать то - почему-то для нее единственное и необсуждаемое - что возведено в ранг абсолюта?

Мне близка борьба Ф. с обывательством и приземленностью, но не близка ее одержимость этой борьбой.
При этом ее не жалко.
Думаю, что она придумана автором человеком, вознесенным в такие заоблачные дали, что в душе у нее всё давно выморожено, а острое осознание неидеальности человеческой натуры давно отключили в ней все душевные рецепторы.

Еще несколько слов.
Стиль Елены Чижовой для меня интересен: некоторые фразы приходилось перечитывать по нескольку раз, но при этом мне слог не казался нарочитым и пафосным.

Итог такой: я нисколько не жалею, что прочитала эту книгу. Читать Е. Чижову буду и дальше.
И мне теперь очень любопытно посмотреть: возникнут ли у меня подобные несостыковки с автором при прочтении других ее произведений.