Линия красоты

Все-таки люблю я Букеровскую премию – даже участников лонг-листа, не говоря уже о книгах-лауреатах.

«Линия красоты» - это 670 страниц из жизни молодого гея Ника Геста, очень желающего стать своим в мире «богатых и знаменитых». 670 страниц, которые я заглотила едва ли не за два вечера. Это правда хороший роман, и чем дальше, тем больше я в этом убеждаюсь. И пусть вас не обманывает кажущаяся легкость и гладкость слога. Поставленную самому себе задачу автор выполнил добросовестно. Оттого и цельность.

Итак, Ник Гест. Этот человек, фамилия которого переводится как «гость» (и это в лучшем случае, потому как варианты перевода «постоялец» и даже «паразит» тоже подходят), кто он? Выпускник престижного университета (изучал литературу, разумеется), эстет, сноб, поклонник Генри Джеймса (тень диссертации маячит всю дорогу, постепенно сходя на нет), хорошенький мальчик, вырвавшийся из провинции и сумевший свести знакомство с детьми богатых родителей (а позже и с самими родителями). Как-то летом Ник остается присмотреть за домом семьи Федденов (глава семьи Джеральд – член парламента), пока те отдыхают во Франции, и задерживается в доме на … четыре года. Нику 19, он безнадежно гомосексуален и влюблен в Тоби Феддена, сына парламентария (Тоби, стоит заметить, так же безнадежно гетеросексуален). Да, нужно сразу оговориться, что подробностей личной жизни Ника в книге много. Меня, впрочем, не смущает.

Если честно, пересказывать сюжет для меня мучительно. К тому же, это рискует затянуться еще на 670 страниц. Поэтому я, пожалуй, перейду к тому, что мне понравилось.

Этот роман – замечательная, подробная и очень точная иллюстрация того, как можно быть одновременно снобом и над снобами посмеиваться; как можно чувствовать некоторую свою ущербность и тут же считать себя лучше других – умнее, тоньше, ценнее; как, наконец, можно стремиться проникнуть в то общество, которое твой хороший вкус заставляет тебя в то же время презирать. Но твое тщеславие, твоя жажда что-то собой являть (тогда как на самом деле ты ничего из себя не представляешь) заставляют тебя обожать этот мир, наслаждаться им и бояться его потерять. Очень трудно разлагаемая на составляющие смесь из снобизма (интеллектуального и юношеского), «социальной игры» (отличное определение из аннотации, между прочим), полудетских мечтаний и жажды успеха. То есть только принадлежность к высшему свету позволяла Нику чувствовать некую свою значимость. Сложное сочетание: знать, какая все это фальш и условность, и тем не менее хотеть быть частью этого. Фоном служит эпоха Маргарет Тэтчер (в одной из сцен романа Леди наконец появляется, чтобы станцевать с Героем), 80-е с их опьяняющим ритмом сексуальной свободы, наркотиков, легких денег, вечной молодости…

Я даже не знаю, стоит ли называть дальнейшее спойлером. Думаю, и так очевидно: попытки Ника стать своим на этом празднике жизни были обречены на неудачу. Он все-таки чужак, и то, что прощают родным детям (так же прожигающим жизнь), не прощают чужакам и самозванцам. Им просто указывают на их место, давая понять, что никогда по-настоящему не считали их своими. Их без всяких сомнений выставляют за дверь, дав напоследок хорошего пинка. Какая унизительная роль.

Финал открытый, совершенно открытый. Все может сложиться как угодно. Возможно, Ник еще будет благодарен за этот пинок в настоящую жизнь. Возможно.

П. С. Простите мне обилие скобок и ответвлений. По-другому никак не получалось.

Можно говорить о феминизме, о том, как изменилось общество, но что-то остаётся исключительно мужской прерогативой. Сексуальное желание. Страсть обладать партнёром исключительно физически, любоваться телесной красотой, любовь, истекающая из восторга совместного соединения. Объект страсти никогда не сумеет испытать то же, что и тот, кто испытывает эту страсть. Красоту мужчины дано описать другому мужчине. S-образный изгиб спины, широкие плечи, плоский живот и длинные бёдра. Нежность к партнёру, с которым ты разделишь удовольствие, могущая перерасти в восторг влюблённости.

Политический фон, принёсший Холлингхёрсту премию Букер, стыдливо заслонил основную линию про "ну тех, которые ты понимаешь". Тут хочется искать едкую сатиру (которая есть), плохих и хороших (которых нет), заниматься тем анализом, которого от тебя ждут все, кроме автора, книги и её героев. Плохи тут все. Или все хороши (в обоих смыслах). Богатые и бедные, друзья и враги. Поданные глазами наивного Ника Геста, чья фамилия явно указывает на то, что он пройдёт повсюду как гость, всюду не свой, всюду только приглашённый и выставленный, когда нужда в нём уйдёт.

Приглашённый пожить в семью Федденов на короткое время, он обосновывается там на несколько лет. Он становится третьим ребёнком в семье консервативного члена парламента. Влюбляется и расстаётся, общается с оксфордскими друзьями и становится козлом отпущения, когда восьмидесятые делают крутой поворот. Когда свобода 70-х, чьё дыхание ещё ощущалось, внезапно оказывается сражённой возрождением консерватизма. Образ из начала, обвал, который возглавляет Маргарэт Тэтчер, погребает его под своей тяжестью.

Но книга сильнее, чем рассказ о каком-то десятилетии, о каких-то политиках и рабочих, им завидующим. Потому что книга о любви. Первая влюблённость не является самым чистым чувством, не верьте поэтам, она является всего лишь последним чувством, в котором человек тонет впервые. По праву обучения в идеалистическом оксфордском мирке Ник на время вошёл в мир высшей политики, высшего света. Мир, построенный по той же торгашеской схеме, что и самый низший. Подростки, которые в Оксфорде играли в красоту, стали вырастать. Они стали строить карьеры, стали строить свои имиджи, бесконечные дома, которыми должны застроить планету "настоящие мужчины". И Ник - отказавшийся расти. Не столько отказавшийся, сколько не способный войти на полных правах в мир "ты мне, я тебе". Так и оставшийся жить в своей сокровищнице, полной непереносимой красоты. Изящная беседка в мире многоквартирных домов и универсальных особняков. Всё сильнее отстающий, чем больше мир идёт вперёд.

Оставленный за бортом, раздавленный, он всё равно остался царём в своей глупой сокровищнице, набитой стекляшками. Которые так сильно блестят. Музыка, наполненная гармонией. Картины, архитектура и статуи. Всё наполненное красотой. Нестерпимой красотой, такой же слепящей, как первая любовь. Как нежность, как жажда любви, когда видишь эту красоту, когда она наполняет тебя, когда вы наполняете друг друга. Раскинувших крылья ангелов Борромини. Броши, зеркала, пруды, фигуры святых, гнутые ножки диванов. S-образный изгиб спины, переходящий в ягодицы. Широкие плечи. Плоский живот. Длинные бёдра.

Настроение: Жорж Бизе "Au fond du Temple Saint"

Алан Холлингхерст не очередной графоман, пробующий перо в такой деликатной и интимной теме, как гомосексуализм. Он маститый критик The Times Literary Supplement - еженедельного литературно-критического журнала Великобритании, который публиковался с 1902- го года как приложение к газете The Times. Я не знакома с его критическими статьями, но сужу по прочитанной книге и признаю в этом писателе настоящего эстета и ювелира в одном лице, который умудрился предоставить читателю бесценный алмаз. Без пошлостей. Без грубой тошнотворной вульгарщины. Без неприглядных крайностей. Не забываем учесть тематику сюжета, а я в свою очередь подчеркну, что сцен с описаниями нетрадиционного секса в тексте довольно таки немало. И не только сцен, но и прелюдий к ним ведущих.

...Начало 80-х годов прошлого века. Мир только что получил мощный удар под дых, название которому СПИД. Он потрясён и не может опомниться, а тут ещё поднимается первая волна гомосексуалистов, которым надоело скрывать свою сущность. Среди них главный герой романа - Ник Гест. Бедный, но талантливый студент Оксфорда, знаток антиквариата и ценитель красоты в целом. Он из каких-то дальних глубинок страны, мечтающий о фешенебельном Лондоне. Знакомство с Тоби Федденом - сыном члена парламента (вполне возможно будущего министра) даёт Нику прекрасный шанс не только обосноваться в Лондоне, но и выбиться в люди, найти доступ в богему и прочие светские круги. Тоби не гей (к великому сожалению Ника), Ник ему просто нравится, он забавляет Тоби своей непосредственностью, некоторой инфантильностью и какой-то неуловимой обаятельностью. Ник начинает жить в особняке Федденов, чем и обрекает себя жизни, полной всяческих перипетий и драм.

... Не книга, а Песнь, Памятник эпохе, когда Великобритания поклонялась железной Маргарет Тэтчер. Это было не слепое поклонение, а искреннее восхищение

... Не книга, а Одиночество. Наркотики. Случайные знакомства, быстрый секс в парках. Болезнь. Смерть. Неизбежность. Бессилие. Любовь. Глубокий вдох и бесконечно грустный выдох, а между ними интервал... буквально миг, называемый Жизнью.
Грустно.

Ник по фамилии Гость (Nick Guest) гостит у своего оксфордского друга Тоби. Тоби живет в лондонском особняке со своей семьей: отцом-парламентарием, красавицей-матерью и экстравагантной сестрой. Перед глазами история в духе «Возвращение в Брайдсхед» Ивлин Во или «Беременная вдова» Мартин Эмис . Есть стойкие ассоциации с миром Фитцджеральда, но не "Великим Гэтсби", а скорее с чем-то более ранним, может, рассказами или «Прекрасные и проклятые» Фрэнсис Скотт Фицджеральд . Несмотря на различие эпох, есть в этих книгах что-то общее: дух этих элитных вечеринок, одновременно атмосфера интеллектуальности и расхлябанности. Как мне кажется, тусовка 20-х неуловимо напоминает тусовку оксфордских выпускников 80-х, это прекрасно объяснит через 15 лет другой мастер прозы Сент-Обин с помощью своей классовой теории:

Ник Гость на этом празднике жизни всего лишь гость, хотя он тоже заканчивал Оксфорд. Он живет у друга, но нет ощущения, что Тоби (или кто-либо иной) - его друг. Это подмечает сам автор: у Ника куда более тёплые отношения с родителями и сестрой Тоби, чем с самим Тоби. И да, он влюблён в Тоби. Он деликатен и чувствителен к красоте: к антикварной мебели, картине Сезанна, книгам Генри Джеймса и красивым лицам. Пьяному и накуренному, на дне рождения Тоби каждый мужик кажется ему красивым, он видит красоту повсюду, не замечая уродства.

Да, наши геи такие. Они учатся в престижных заведениях, а в перерывах между сексом и кокаином беседуют об искусстве, политике, восхищаются Тэтчер. И в этом Ник отнюдь не белая ворона. Кое-какой навык выживания среди снобов у него имеется. Воспользуюсь случаем и в который раз порекомендую свой любимый путеводитель по снобам «Книга снобов, написанная одним из них» Уильям Теккерей .

Во второй главе Ник драматически меняется. Он прошел через невысказанную влюбленность в Тоби, прошел через настоящую влюбленность в отношениях. Ник раскрепостился, но симпатии это не внушает, скорее, наоборот. Жеманство, поверхностность, кривлянье - чем дальше в лес, тем больше Ник воплощает собой стереотипный образ гея. Занят не пойми чем, вроде диссертацию пишет, говорит, что работает, но вовлечен в работу довольно слабо. Кажется, что Ник не ищет глубоких чувств, не ищет того самого человека, с которым он хочет провести остаток жизни, не мечтает о месте, в котором сможет жить открыто с любимым человеком. В любви, дружбе, даже в разговорах о политике он остаётся чудовищно поверхностным и циничным. И за всем этим стоит мрачная фигура железной Маргарет Тэтчер, именуемой просто леди. Мне в последнее время вообще сложно представить современный английский роман без политики.

Возвратимся же к Нику. Наблюдая торжество инфантилизма в исполнении этого героя, легко забыть, что его поверхностность вынужденная. Он вынужден играть беспечного гея, ищущего развлечений только на одну ночь, внушать самому себе, что ему не нужно уютное гнездышко с любимым человеком, что ему достаточно и комнатки в доме Федденов. В начале второй главы он посещает баню, в которой является, вероятно, завсегдатаем. Эта баня - не только место для однополых знакомств и место для случайных одноразовых связей, но и некий приют последних выживших. В бане он встречает гея, который рассказывает ему, что другой завсегдатай бани умер от СПИДа. Ник отмахивается от этой новости, мол, он не знает этого человека, но по прочтении всей книги мне теперь кажется, что он, вероятно, слукавил, не захотел вникать, ведь если бы вник, то быстро пришел бы к понимаю, что следующим в этом списке может быть он. Не будешь думать об этом сегодня, а подумаешь завтра, Ник? Да, Ник, как обычно, предпочел остаться беспечной птичкой и снять в туалете мужика для своего бойфренда.

Как вы понимаете, рано или поздно ему придётся проснуться. Иначе для чего писалось все это?

Ник бежал-бежал, но вот судьба настигла его. Призрак спидозного мужика из бани стал реальностью. Мы оставляем Ника на последней странице в момент открытого полуфинала. Он еще не получил результатов теста на ВИЧ, но уже знает, что там, и в этот раз у меня нет причин ему не верить. Он совершенно точно повзрослел, экзистенциальный кризис всех делает взрослее. Ах да, еще он постиг красоту! Всю жизнь он только потреблял красивое, но теперь и сам поучаствовал в создании чего-то красивого.

А в это время...

В период действия романа (1982-1987) уже было известно о СПИДе. Ранее его называли раком гомосексуалистов, позже болезнью четырех «Г»: геи, гемофилия, героин, Гаити (по основным характеристикам больных: больным гемофилией часто переливали заразную кровь; в ряде стран, в том числе и на Гаити была эпидемия среди гетеросексуального населения). Даже правительства прогрессивных стран не были озабочены проблемой СПИДа, поскольку распространено было мнение, что это расплата за грехи. Болезнь методично выкашивала геев, отчаявшиеся геи в США выходили на митинги с требованием прекратить равнодушно взирать на смертность ЛГБТ-сообщества и найти лекарство от СПИДа. Лекарства до сих пор нет, но есть препараты, поддерживающие жизнь инфицированных. Я могу только надеяться на то, что Нику посчастливилось дожить до того момента, когда терапия против ВИЧ станет широкодоступна. Фредди Меркьюри и многим другим (героям этой книги и реальным людям) повезло куда меньше.

Удивительная книга! Двойственность вложена в само ее название:

В ней достаточно много откровенных сцен, при этом язык не поворачивается назвать ее пошлой или вульгарной. Это книга о лицемерии, холодности и отвратительности высшего света и мира политики, и при этом это книга о поисках любви, точнее даже о попытках найти свою Любовь. Книга о неизлечимой болезни, страшной чуме 20 века, но при этом концовка видится мне позитивной. Уход Ника от этой придурошной семейки означает для него новую веху в жизни. И, хотя сам он, подавленный последними событиями, видит в этой вехе страшное предзнаменование, я вижу для него еще один шанс.

Дальше...

Англия, 80-ые годы прошлого века. Ник Гест, молодой парень, выпускник Оксфорда, сильно увлеченный творчеством Генри Джеймса, открытый гомосексуалист приезжает в Лондон погостить у своего друга Тоби Феддена. И оказывается в столь желанном, но прежде закрытым для него обществе сильных мира сего: политиков, аристократов, миллионеров. При всей его тяги к этому миру, я не увидела в нем меркантильности, скорее какое-то желание сопричастности, какая-то полудетская тяга к запретному плоду, недоступному для него в силу социального неравенства:

Вообще главный герой мне откровенно импонировал, я переживала за него, особенно во второй части, когда, вращаясь в этом «высшем обществе», вокруг появилось слишком много алкоголя, наркотиков и продажной легкодоступной «любви». Но Ник меня так и не разочаровал. Несмотря на всю свою мягкость, где-то неуверенность в себе, желание понравиться не тем людям, мне он показался приятным и честным парнем. Просто есть у него явные комплексы по поводу своего происхождения, чего уж тут скрывать. Он оказался по уровню выше своего провинциального городка, выше (в интеллектуальном плане) своих родителей и по глупости решил, что деньги, громкое имя или шикарная родословная являются и показателем и духовного развития. Ну-ну, вспомним домашний концерт:

No comments.

Противопоставление Ника семейке Федденов вышло, на мой взгляд, очень удачным. А те, ну что ж, не удивили они меня, честный политик это оксюморон не только в нашей стране (что бы там кто ни думал, люди везде одинаковые). Весь их лоск, вся их интеллигентность и либеральность это сплошное лицемерие и показушность. Пожалуй, только в конце они приоткрывают свои настоящие, хищнические рожи. Вся такая одухотворенная и тонкая душой Рейчел, толерантный Джеральд, настоящий друг Тоби, социалистка Кэтрин.... Почему-то только к их вот этим определениям хочется добавить кавычки. Все они играли роли. Роли, которые были им выгодны, и плевать они хотели на всех и вся, кроме самих себя. Уроды... Несмотря на всю ожидаемость такого перевоплощения персонажей, я все равно очень злилась. Как же это предсказуемо, и от этого еще более противно, свалить всю свою вину на того, кто не может защититься. Главное, найти козла отпущения, а мы будем спокойно жить дальше. Мерзкие людишки, прикрывающие свою гнилую сущность деньгами, именами и властью. Ничего нового и удивительного, но не это ли и страшно?..

Ник Гест - молодой человек из среднего класса - оказывается в мире роскоши и богатства. Кстати, сам Ник - аспирант и пишет работу по стилю Генри Джеймса, а ещё он эстет (хотя и без средств) и гей, балуется кокаином и случайными связями с не особо знакомыми мужчинами. Короче говоря, по сути он чужой на этом празднике жизни. Дальше уточнять нет смысла, лучше просто прочесть.

Очень странно, роман мне понравился, читала с огромным удовольствием, а осле прочтения последнего предложения сложно собрать все мысли воедино и написать об ощущениях. Какие-то они разрозненные и неупорядоченные, абсолютно ясным остаётся лишь то, что читать, конечно, стоит. круто, безумно круто. Возможно, гомофобам не понравится, но такого уж чтоб через край, я не заметила, несмотря на то, что секса и кокаина в книге действительно много.

Кстати говоря, относительно 80-х, геев и СПИДа, смотрела недавно "Великий притворщик". Если вы, допустим, не успели насладиться (а то и не собирались) этим фильмом, бегите бегом. Час двадцать чистых слез циничного человека!

Мои старомодные представления о красоте и "высоте" литературы не позволяют оценить сей шЫдевр высоко.

Про гомофобию. Во многих рецензиях довольно пренебрежительно указано "гомофобам не читать" "не для гомофобов" и т.п. Пошла смотреть, а не гомофоб ли я)) Википедия уверяет, что гомофобия — иррациональный страх перед гомосексуальными мыслями, чувствами, поведением и людьми. Страха не обнаруживаю, а вот непонимание потребности обсуждать кто кому каким способом употребил сфинктер - вполне. Даже не брезгливость, пусть раз им хочется к взаимному удовольствию совершают любые кульбиты. Но занимать большую часть текста таким... Неужели это позволяет читателю прочувствовать что-то необыкновенное? Для чего в высокой литературе современного периода назрела настоятельная потребность заглянуть в чьи-либо трусы и без этого литература не высока? Настойчивая постраничная низменность - вот что давит в течении всего текста, и это неприятно, но цели такого размазывания сцен я не вижу. Мое, наверное глупое мнение, что талант писателя в том и проявляется, чтобы не уйти в порнуху и чернуху, желая вызвать у читателя сильные эмоции, а потрясти его чем-то иным. Но нелегких путей искали видимо только классики?

Про наркоманию. "Нейромант" - премия фантастики, "Голый завтрак" - культовый шедевр постмодернизма, вот теперь "Линия красоты" - сплошь ода наркоте. Опять же, для чего? Убедительного мотива не нашла, а вот прожигателей жизни автор описывает смачно, с удовольствием, и совершенно не порицая, так, можно сказать жалея их несколько покровительственно. Но то животное состояние, в котором существуют Ник сотоварищи, вряд ли должно так воспеваться, а то что оно животное (мерзко-скотское даже) - автор подробностей накидал столько, что сомнений ни тени нет.

Про английскость. Золотые восьмидесятые с наркотиками и сексом - не самая шикарная рекомендация для описания лучшего (по определению "золотой"= лучший) времени, если только это не лучшее время на наркотиков и ЛГБТ. Если это считать "национальной " чертой, то вряд ли стоит гордиться. Однако, можно увидеть как национальные особенности, правила поведения, условности, выработанные веками, проявляются даже в таком смердящем болоте на фоне изящных британских особняков и монументальных сословно-раболепных персонажей.

Про героя и героизмн. Аннотация настраивает на восхищение героем:

Если отбросить все нацеленные шокировать формы изображения, то перед нами молодой парень, попавший в среду "боХемы", образованный, неопытный, неловкий и порывистый. "Стрекоза"-гей, он рассуждает на серьезные темы, смотрит на мир широко открытыми глазами (однако с узкой позиции сексменьшинства), получает один жизненный урок за другим, и старается их осмыслить в меру своих сил и образа жизни. Порхает по сюжету той самой стрекозой, ищет удовольствий, ведет пустые около-заумные беседы, потребляя все те идеи и вещи, которые ему предлагает окружение. Только к последней трети книги более менее формируется понимание, как автор относится к герою и его потугам в поисках места под солнцем. Очень дотошное описание чуть ли не каждого шага и слова в общении не позволяет выкристаллизовать это сразу, да и к характеру парня мало что добавляет. Однако то, как он понимает любовь вообще (тут тебе Лео, тут тебе Тоби, при этом есть Уэни, да и на мимопроходящие мужские задницы смотрит постоянно с вожделением), как он занимается "саможалением" (мальчик из бедной небогемной среды, да и средств на развлечения не хватает) далеко от образца поведения, не так ли?

Про стиль и СПИД.
Опять же аннотация завлекает -

Чтобы действительно прочувствовать сие, мне бы вполне хватило той сравнительно небольшой части текста без порно-сцен, выкинув которые, как раз можно оценить авторский стиль в описании обыденного и характерного для выбранного общества и времени. Про спид он заявил громко, но так муторно это читается (прежде всего потому что сам Ник довольно инфантильно это воспринимает, и только к концовке приходит некое понимание, подразумевающее что все серьезно).
Итог: восхищаться не считаю нужным, простите. Выбранная автором форма превалирует над содержанием, вылавливать крупицы истины в сельском туалете не просто неприятно, а возмущает навязыванием нормальности таких литературных сюжетов. Звезды за сюжет вообще не ставлю, только за авторский язык и богатое разнообразие описаний, тут он постарался обрушить на читателя все тонкости описываемого мира.
Засим все, ваша ханжа, сноб и ретроград Ptica_Alkonost

Вообще, удивлена, что алана у нас не переводят. Ведь прекрасно же пишет. Я просто наслаждалась каждым словом, когда читала. Про всякие премии и звания и упоминать не надо. Они есть в количестве, короче. И всего одна книга на русском языке. Это натуральное безобразие, я считаю.

Собственно, о сюжете. Еще одна довольно старая, как мир, история про приживала в богатом семействе, но не банальная по исполнению. И вот обычно меня очень бесят такие персонажи, ибо мотивы у них зачастую меркантильные или червячно-униженные. А ник гест влюблен не только в своего красивого приятеля, но и во все семейство федденов, включая их материальные возможности, позволяющие им жить среди красоты. Для него прежде всего имеют значение не роскошь или там комфорт, а именно красота вещей, которыми обладают эти люди. И то, что для них незаметная и наскучившая повседневка, для него - осязаемое наслаждение и эстетическое удовольствие.

Честно сказать, ник все равно бесил меня, но не тем, что подживался при богатых людях, а какой-то душевной глухотой и слепотой в важные для него жизненные моменты. Например, когда человек, к которому ник был неравнодушен, проверял его на гнилость, вручал ему крупную сумму денег и ждал реакции. Читаю и думаю, вот зачем же ты взял монету? Просто потому что предложили? Ты идиот, ник? И да, он, походу, еще какой идиот, который впоследствии удивляется, что к нему относятся, как к проститутке, и ни во что ставят, и не верят признаниям в любви. Так же он поставил себя и перед федденами, которые восприняли его, как мальчика на побегушках, в то время, как он считал себя другом семьи. И ведь бедняк вполне может быть настоящим другом богача при соблюдении ряда элементарных правил. Самое основное - это помнить о чувстве достоинства, знать свое место в мире и не пытаться прыгнуть выше за счет богатого друга (добивайся всего сам). А в неравной дружбе именно богач должен спуститься со своего олимпа к бедняку и играть по его правилам. В общем, огромная трагедия ника в том, что он тонко чувствовал красоту нематериального мира, а в отношениях с живыми людьми бесконечно лажал и промахивался.

И, конечно, нельзя не упомянуть о приметах времени, блистательно запечатленных в книге. С одной стороны внешне благополучный и роскошный мир богатых британцев: аристократы, политики, миллионеры, люди искусства. И одновременно эра диско, блеск страз и люрекса, диких начесов и пошлых румян восьмидесятых годов прошлого века. Но вот эти уважаемые граждане и отвязные тусовщики, улучив удобный момент, тихонько заворачивают за угол и трям, здравствуйте. Побоку карьера, жена, дети. Потому что этот симпатичный официант на фуршете, или вот этот смешливый юнец на дискотеке, да и вон тот интеллигентный мужчина в кафе - просто ходячая мечта любого гея. А то, что ходят смутные слухи о какой-то страшной болезни, то живем ведь один раз, то есть секса много и подробно. Правда, этой мантры оказывается недостаточно, когда спид подступается вплотную и укореняется в крови. И в какой момент становится реально жутковато, когда вокруг ника медленно, но неотвратимо стягивается петля из бывших любовников, друзей и знакомых, отмеченных смертельной стигмой болезни. Причем, описания страданий больных очень подробные и реалистичные.

А финал открытый. Открытый для ника. В прошлом остается мнимая дружба с федденами; в настоящем же ожидание результата анализов на спид. И лично я склонна дать ему шанс, потому что он в первый раз жизни отбрасывает прочь наивные иллюзии и понимает, что каждому человеку надо идти своей дорогой. А красота... Она ведь есть не только в богатых особняках, в конце-то концов. Поэтому я, закрывая книгу, скрестила за него пальцы на удачу.

Не посмею даже отрицать, что эта книга - литературный памятник целой эпохе: с любовью, талантом и скрупулезностью в деталях выписанное полотно; удивительно подробно и обстоятельно рассказанная история. Целая костюмированная драма в семь сотен страниц, с историческими персонажами, появляющимися не сцене время от времени. Мысли, разговоры, вечеринки.
Но пусть вас не вводит в заблуждение всё это викторианское "раскланивание"; хочу предупредить, что книга откровенно "гейская": подробностей много, как физиологических, так и (что гораздо более, скажем, "шокирующе") психологических. Мне очень по душе и я считаю это главным достоинством книги, что Холлингхерст свёл воедино - социальную и персональную самоидентификацию Ника Геста (это правильно, это так и происходит): его растерянность, его несвоевременность, его провинциальность и чистоту, его образование и талант, его браваду, его проницательность.

Пишу сейчас и понимаю, каким хорошим я делаю Ника с каждым новым словом. А ведь он мне страшно не понравился. Не понравился: за бесхребетность и за гейскую браваду в одном флаконе. Как же это так: у тебя, значит, есть яйца, что кичиться гомосексуальностью, и нет их, чтобы перестать пресмыкаться в чужом доме, чужой жизни?.. И когда тебя закономерно вышвырнут из мира, тебе изначально не принадлежавшего, молись, чтобы это был пинок в жизнь.

Очень откровенная книга. На букеровский роман Алана Холлингхерста я косилась давно и была в курсе его гомосексуальной тематики. Читала много хороши отзывов и понимала, что книга сильная. Но к такой откровенности я была не готова. Под откровенностью я понимаю вовсе не описание больших членов и упругих мужских попок (хотя это всё тоже здесь будет, так что если вам подобное претит, вы предупреждены), а погружение во внутренний мир героя, во все его интимные переживания, страхи и мечты. В какой-то момент я стала воспринимать Ника Геста, главного героя и рассказчика, не как литературного персонажа, а как вполне реального человека, вызывающего целый спектр эмоций: жалость, стыд, снисходительность, сочувствие. Почти ни одного позитивного чувства, но это не значит, что Ник в принципе был мне неприятен. Просто когда заглядываешь в чужую душу так глубоко и рассматриваешь ее так подробно, трудно проникнуться светом и добром. Ведь всё хорошее в нас мы обычно стараемся представить снаружи, а неприятное спрятать внутри. Именно это я имела в виду, когда говорила об откровенной книге - она демонстрирует все то, что обычно скрывают.

Мне действительно было жаль Ника в связи с необходимостью скрывать свою ориентацию. На дворе 80-е, у руля Британии Маргарет Тэтчер, "Железная Леди", в романе называемая ласково и почтительно просто "леди". Пора всеобщих камингаутов еще не наступила, а СПИД уже вовсю шагает по планете. Молодому пареньку ужасно сложно в этом мире натуралов, он отчаянно пытается найти свою любовь и перейти от эротических фантазий к делу. Бары для"голубых" его пугают, поэтому дружка он себе ищет по объявлению. Именно таким образом он знакомится с Лео, горячим супермачо, который, по сути, станет для Ника некой отправной точкой в его сексуальном путешествии. Лиха беда начало. Однако наслаждение всегда омрачается необходимостью скрывать свои отношения, скрывать свои чувства, невозможностью прикоснуться к любимому человеку на людях и создать настоящую пару. Подобные переживания показаны не только глазами Ника. Так, тот самый Лео скрывает свои наклонности от религиозной матери, а другие друзья Ника, побогаче, фиктивно женятся или нанимают платных невест. Неудивительно, что в этом мире в большом ходу наркотики и алкоголь: как еще снять психологический стресс, вызванный перманентной игрой в прятки? К счастью, за последние 40 лет цивилизованный мир сильно изменился и изменил свое отношение к проблеме нетрадиционной сексуальной ориентации. Теперь такие люди имеют возможность вести нормальный образ жизни, быть полноценными членами общества и не скрываться. Увы, не везде.

Было мне за Ника по-испански стыдно. Его отчаянное желание попасть в высшее общество, где его только терпели и рассматривали в качестве бесплатного компаньона для психически нестабильной девушки, мне было непонятно и неприятно. С одной стороны, было интересно наблюдать за жизнью семьи британского парламентария и аристократа. Все эти лорды, герцоги и маркизы, все эти особняки, поместья и замки, вся эта роскошная и красивая жизнь, которую обитатели Кенсингтон-Парк Гарденз воспринимают как нечто естественное и само собой разумеющееся, - все это не может не вызывать любопытства. Вот только сами персонажи не вызывают тех чувств, которые вызывает Ник. Джеральд - самовлюбленный политикан, уверенный в своем превосходстве над всеми и лебезящий перед госпожой премьер-министром. Его жена Рэйчел - потомственная аристократка, привыкшая к поклонению и повиновению, к идеальному фасаду своей жизни и не желающая замечать на нем трещины. Тоби - старший сын, золотой мальчик с блестящими карьерными перспективами и восхитительной невестой, но не умеющий удержать ни того, ни другого. Оставалась надежда на Кэтрин - ту самую психически нестабильную младшую дочь, источающую хоть какое-то тепло, пусть и неровное. Но в итоге эта любительница правды и социалистических лозунгов оказалась ничем иным, как вздорной избалованной девчонкой. Я уже не говорю о многочисленных родственниках и друзьях этой семейки - все как на подбор ханжи и лицемеры. И в такое общество ты мечтал войти, Ник? Стыдно.

Конечно, к Нику невозможно относиться без снисходительности. Как ни крути, а он, несмотря на свое блестящее образование, эрудицию и великолепные манеры, весьма поверхностный молодой человек. Его любовь к Вагнеру и нелюбовь к Штраусу, его восхищение мудростью Генри Джеймса, его предпочтение неоготики готике - всё это показное. Смотрите, какой я утонченный эстет, смотрите, как я правильно всё понимаю и чувствую. Куда вам до меня, вы не способны воспринять нечто прекрасное, пока я, Ник Гест, вам этого не объясню. Печально, что это не просто шоу на публику. Ник сам верит в свое интеллектуальное превосходство, ничем, в принципе, не отличаясь от Джеральда. Вообще, у Ника с Джеральдом гораздо больше точек соприкосновения, чем они думают. Самоуверенность, скрытые связи, нежелание нести ответственность за что-либо и стремление переложить ее на другие плечи. Можно долго еще продолжать этот список. На мой взгляд, это "астральное" сходство хорошо объясняет, почему Джеральд терпел Ника в своем доме столь длительное время и почему так легко и безжалостно выбросил: зеркало нравится лишь до той поры, пока отражение в нем красиво. Кстати, та самая Кэтрин, насквозь видевшая своего отца, раскусила в итоге и Ника. Не зря, она задала ему вопрос, как он может любить человека только за то, что он красив. Ник слишком увлечен внешностью, чтобы быть способным оценить чей-либо внутренний мир, да и своим похвастать он особо не может. Его преференции в сторону неоготики говорят о том же.

И все же Нику сочувствуешь, хоть он и не может нравиться. Сочувствуешь его первоначальной робости, его обреченности на тайные связи, его душевному одиночеству, медленно превращающемуся в одиночество физическое. Сочувствуешь его по-детски наивному желанию влиться в общество и стать членом чужой, не своей, но такой притягательной семьи. Сочувствуешь ему, когда он наконец осознает, что как члена семьи его никто и не воспринимал, в лучшем случае, как комнатную собачонку, в худшем - надоедливого нахлебника. Я была рада, что в финале автор так и не ответил на роковой для Ника вопрос, оставив это за скобками. Была выдержана тонкая грань, через которую читатель не свалился в слезовыжимательное болото.

Безусловно, один из самых достойных букеровских лауреатов - книга, которая, может быть, не слишком захватывает тебя во время прочтения, но долго не отпускает после.