Рецензия на книгу

• 

  nastena031012 марта 2017 г.

  Стоит ли завидовать сильным мира сего, стоят ли они этого?

  Удивительная книга! Двойственность вложена в само ее название:

  
  Мысленно он объяснял идею «линии S» какому-нибудь доброму другу — герцогине, или Кэтрин, или воображаемому любовнику. Двойной змеевидный изгиб буквы S, говорил он, — это то самое, что Хогарт называл «линией красоты»: проблеск инстинкта, два напряжения, сплетенные в одно текучее и неразрывное движение. Он протянул руку и погладил Уани по спине, подумав при этом, что Хогарт приводил в пример арфы, ветви, кости, но промолчал о самом прекрасном образчике — человеческой плоти. Не настало ли время для нового «Анализа красоты»?

  В ней достаточно много откровенных сцен, при этом язык не поворачивается назвать ее пошлой или вульгарной. Это книга о лицемерии, холодности и отвратительности высшего света и мира политики, и при этом это книга о поисках любви, точнее даже о попытках найти свою Любовь. Книга о неизлечимой болезни, страшной чуме 20 века, но при этом концовка видится мне позитивной. Уход Ника от этой придурошной семейки означает для него новую веху в жизни. И, хотя сам он, подавленный последними событиями, видит в этой вехе страшное предзнаменование, я вижу для него еще один шанс.

  Дальше...

  Англия, 80-ые годы прошлого века. Ник Гест, молодой парень, выпускник Оксфорда, сильно увлеченный творчеством Генри Джеймса, открытый гомосексуалист приезжает в Лондон погостить у своего друга Тоби Феддена. И оказывается в столь желанном, но прежде закрытым для него обществе сильных мира сего: политиков, аристократов, миллионеров. При всей его тяги к этому миру, я не увидела в нем меркантильности, скорее какое-то желание сопричастности, какая-то полудетская тяга к запретному плоду, недоступному для него в силу социального неравенства:

  
  Как же все-таки здорово оказаться в таком доме в качестве друга семьи, а не сына человека, которого просят завести часы.
  

  Вообще главный герой мне откровенно импонировал, я переживала за него, особенно во второй части, когда, вращаясь в этом «высшем обществе», вокруг появилось слишком много алкоголя, наркотиков и продажной легкодоступной «любви». Но Ник меня так и не разочаровал. Несмотря на всю свою мягкость, где-то неуверенность в себе, желание понравиться не тем людям, мне он показался приятным и честным парнем. Просто есть у него явные комплексы по поводу своего происхождения, чего уж тут скрывать. Он оказался по уровню выше своего провинциального городка, выше (в интеллектуальном плане) своих родителей и по глупости решил, что деньги, громкое имя или шикарная родословная являются и показателем и духовного развития. Ну-ну, вспомним домашний концерт:

  
  Соната закончилась, и в кабинете загремели звучные аплодисменты. Хлопали охотно и радостно, главным образом потому, что на этом концерт закончился. Дотерпев до конца, гости теперь видели свое испытание в розовом свете: все прошло очень прилично, все было сделано как полагается, а теперь пора и к столу. Норман Кент хлопал с энтузиазмом, подняв руки над головой. Кэтрин громко крикнула: «Браво!» Вслед за ней то же выкрикнул и Джаспер — и глупо ухмыльнулся, словно отмочил удачную шутку. Нина встала, секунду или две стояла неподвижно — а потом вдруг, не говоря ни слова, села и заиграла рахманиновскую прелюдию до-диез минор. Старшие хорошо помнили эту вещь, и, хотя не горели особым желанием ее слушать, знакомые сочетания звуков развлекли их и вызвали несколько рассеянных улыбок. После прелюдии раздались решительные аплодисменты, несколько человек уже заговорили и начали оглядываться в поисках столика с напитками — но Нина снова села за рояль и заиграла Токкату и фугу ре-минор Баха, в знаменитой транскрипции Бузони. Теперь леди Кимболтон посмотрела на часы открыто, поднеся циферблат к свету, словно слабовидящая, и многие начали обмахиваться программками, причем у женщин позвякивали браслеты. Когда закончилась фуга, Джеральд поднялся с места и начал обычным дружелюбным тоном: «Э-э… гм…» — но Нину этим было не пронять, она заиграла «Танец с саблями» Хачатуряна. Нику все это казалось вполне естественным, он не отказался бы вызвать Нину на бис и в четвертый раз — но, когда Джеральд громко вздохнул, Ник угадал его мысли, подошел к Нине, шепотом поздравил ее, поблагодарил и попросил остановиться. Она застыла на табурете, невидящим взором глядя на череду клавиш — а за ее спиной уже стихали аплодисменты и начиналось обычное гудение голосов.

  No comments.

  Противопоставление Ника семейке Федденов вышло, на мой взгляд, очень удачным. А те, ну что ж, не удивили они меня, честный политик это оксюморон не только в нашей стране (что бы там кто ни думал, люди везде одинаковые). Весь их лоск, вся их интеллигентность и либеральность это сплошное лицемерие и показушность. Пожалуй, только в конце они приоткрывают свои настоящие, хищнические рожи. Вся такая одухотворенная и тонкая душой Рейчел, толерантный Джеральд, настоящий друг Тоби, социалистка Кэтрин.... Почему-то только к их вот этим определениям хочется добавить кавычки. Все они играли роли. Роли, которые были им выгодны, и плевать они хотели на всех и вся, кроме самих себя. Уроды... Несмотря на всю ожидаемость такого перевоплощения персонажей, я все равно очень злилась. Как же это предсказуемо, и от этого еще более противно, свалить всю свою вину на того, кто не может защититься. Главное, найти козла отпущения, а мы будем спокойно жить дальше. Мерзкие людишки, прикрывающие свою гнилую сущность деньгами, именами и властью. Ничего нового и удивительного, но не это ли и страшно?..

  46

  1,6K