Смерть в кредит. Из замка в замок. Север. Ригодон (комплект из 4 книг)

Собиралась я начать знакомство с Селином с воодушевлением, но тут просыпался на него такой град упреков, что я взялась за книгу с какой-никакой, а осторожностью. Прочитала страниц так сто, недоуменно подняла взгляд от книги и пожала плечами со словами: «И чего все всполошились?.. Нормальный парень!» Ну да. Специфический, конечно, этого не отнять, но вполне нормальный.

С отвращением героя (и автора заодно) к окружающему миру читатель сталкивается с первых страниц. Перед нами – врач, обслуживающий социальное дно, захлебывающийся от негативных эмоций, обличающий своих пациентов и просто знакомых с такой пугающей откровенностью, что поневоле взглянешь на врачебное дело с непривычного угла и посочувствуешь лечебных дел мастерам. Фердинанд, от имени которого ведется повествование, сразу отчетливо показывает нам – «сыт! всем! по самое горло!»

Далее коктейль отвращения, насилия и коротеньких, но поразительно трогательных вставок, создающих странноватое впечатление, плавно переходит в длительные воспоминания о мучительном детстве и еще более мучительном отрочестве Фердинанда. Причем переходит так, что я вплоть до последних страниц была уверена, что это всего лишь флэшбек, и скоро он закончится. Ан нет. Мы прослеживаем длинный путь от самого начала, от мальчика-Фердинанда, дитяти трудолюбивой, но больной и склонной к истерикам женщины и мужчины с разбитыми мечтами, проклинающего все и вся, но особенно – сына, который, по его убеждению, чуть не от рождения эгоист, обреченный стать преступником. По этой причине Огюст не забывает давать сыну затрещины и непрестанно говорить, какое тот неблагодарное дерьмо. Поговорить с Фердинандом по душам никто особо не пробует, на него сыплются только оскорбления и обвинения. Что бы он ни делал – все по определению плохо. Это отношение родители старательно передают другим его опекунам: владельцам контор, в которые пробуют устроить Фердинанда, хозяевам так называемого английского колледжа, куда пытаются сплавить непутевого сына. Примечательно, что те, кто составляют о Фердинанде более или менее положительное мнение, в конечном итоге оказываются либо неудачниками, либо негодяями. А ведь Фердинанд, хоть и не хочет казаться симпатягой, бывает таковым, особенно когда рядом с ним находятся детишки. Сквозь смрад грязи и жестокости четко прослеживается теплота, которую по мере взросления он начинает испытывать к младшим (теплота, если что, в самом невинном смысле, а то, читая об этой книге, да и саму книгу, чего только не подумаешь).

Отдельно хочется упомянуть, что последним опекуном, то есть начальником Фердинанда стал фанатичный изобретатель, которому не чужд был интерес к астрономии. Хоть в целом из сотрудничества с ним не вышло ничего хорошего, я получила приятную весточку о Фламмарионе, что было очень приятно. Бонусом шли немного искаженные, но все же элементы истории воздухоплавания.

Однако «Смерть кредит» - это все-таки история становления человека. Или нестановления. Можно было бы округлить до «попыток становления», но у Селина, как и в жизни, все сложно… Скажем так: перед нами опера на тему «как я докатился до жизни такой», четко, по-моему, показывающая, что хотя окружающая обстановка не может не сыграть роли в развитии ребенка, во многом Фердинанд преувеличивает. Он хочет показать себя с худшей стороны, он ловит любой момент, чтобы захлебнуться ненавистью, он не видит и не хочет видеть ничего хорошего в людях и жизни, нет: любое впечатление нужно ему только для того, чтобы переварить его в отвращение и где-то за строками удовлетворенно кивнуть: «Вот какой я несчастный». Пусть мнение родителей о нем служило плохую службу, он крайне мало сделал для того, чтобы доказать людям их неправоту. В Англии ему были предоставлены все возможности, но он не пожелал их использовать из-за какого-то ослиного упрямства.

Кстати об Англии. В тексте имеются сомнительные моменты, только убеждающие в преувеличениях. То Фердинанд молчит по несколько месяцев, то упоминает об общении. То он учился из рук вон плохо, то вдруг пишет вполне себе умело и складно. За такие моменты глаза цеплялись не раз и не два. А правда ли ты молчал, Фердинанд? А правда ли ты такой бездарный и опустившийся, каким пытаешься себя показать?

Хотя не цепляться в случае этой книги вообще сложно. Стиль ее – ужасно неудобоваримый. Короткие, обрывистые предложения, после почти каждого из которых – троеточие! Бесконечные… Троеточия… Причем иногда даже… Разбивающие предложения!.. И так всю книгу!.. Глаза рыдают… Мозг плавится… А если не троеточия, то восклицательные знаки. Живи Селин в нашем веке, я бы подумала, что он написал книгу обычным стилем, а потом велел компьютеру заменить все знаки препинания (кроме, конечно, восклицательных знаков) на троеточия. Собственно, считаю это главным недостатком романа. Наряду с излишней слезовыжимательностью, маскирующейся под оголтелое и часто бессмысленное бунтарство.

Но в целом роман понравился вполне. История несчастной жизни Фердинанда все-таки увлекательна, кроме того, как я уже упоминала, в книге имеются коротенькие трогательные вставки, выдающие, не побоюсь сказать, романтическую натуру. Ну и что больше всего мне понравилось – это как низменные жизненные ситуации в глазах и мозгах главного героя плавно переходят в сюрреалистический психодел, сравнимый иногда даже с Лотреамоном. Так-то!.. Если бы роман не оставил еще чувство недосказанности, было бы совсем хорошо!..

Ах Селин, ах проказник. Назвал персонажа своим именем и все тут же принялись отождествлять героя с автором. Сразу и без разбору , не думая об очевидных неточностях и несостыковках, не обращая внимания на явное несоответствие дел и речей. Сложно понять, что именно толкнуло его на этот шаг. Вся книга одновременно очень личная и откровенно-издевательская. Вероятно, такие противоречия в натуре Селина.

Семья Фердинанда явно близка к реальной семье Селина, так же, как и множество других происшествий и людей. Вообще, мне кажется, правду в романе достаточно легко отделить от вымысла. Его вымысел отличается гротескностью, как будто Селин и не старался все причесать и связать в единую историю, которой читатель поверит. Понятно, откуда ноги растут у горечи, разочарований и нелюбви к людям. Забавно, как Селин старательно вырезал из своей жизни все, что говорит в его пользу, все, что может дать понять, что его жизнь не была просто переходом от дна к днищу и дальше.

Ну и раз уж о дне вспомнили. Дно в романе самое что ни на есть разнообразное. Дно жизни, ума, морали, приличий. Раньше я не думала, что есть столько вариаций на эту тему (шутка про "50 оттенков днища"). И сам Фердинанд переходит от одного дна к другому, попутно демонстрируя нам жизнь тамошних обитателей. То ли это нужно для того, чтобы показать, насколько все люди одинаковые, отвратительные грязные животные, то ли наоборот: гляньте по сторонам, не так уж все и плохо. Я склоняюсь к первому варианту. Все же намного проще найти миллион свидетельств тому, что все вокруг психи, чем на самом деле поверить, что надежда еще есть. А может, все совсем по-другому. Но не спроста все эти гротескные преувеличения.

Стиль письма мне откровенно не импонирует. Напоминает подростковую графоманию, как всегда, преувеличенную. Понимаю, что это не более чем художественный прием, еще один раздражитель, но для меня он намного более существенный, чем вся грязь и блевотина. Вот в психоделических отрывках он более чем уместен и создает нужное ощущение. Да и сами психоделические вставки мои любимые части книги.

О сюжете, что ли, поговорить. Он весь вертится вокруг юных лет Фердинанда, от рождения до армии. И в этом интервале мы наблюдаем за его становлением, за борьбой с обстоятельствами, наклонностями и человеческой натурой. Не сказать, чтобы все это звучало уж очень захватывающе, но на самом деле все лучше чем кажется. Хотя бы потому что по пути нам будет позволено заглянуть в закоулки чужих душ и посмотреть, какие монстры там обитают. В самом начале мы видим взрослого Фердинанда - врача для самых низших слоев общества, недовольного жизнью, собой, людьми. А позднее он начинает вспоминать свое детство. От подобного построения волей-неволей ожидаешь закольцованности повествования или скачков сюжета от юности ко взрослой жизни. Но фиг нам, ожидающим, и взрослый Фердинанд так и не появится больше. Во второй части книги нет ни одного намека на то, что когда-нибудь Фердинанд станет врачом. А ведь к концу ему уже больше двадцати, при этом Селин в тридцать начал работать интерном. Вообще, "Смерть в кредит" кажется игрой с читателем, со всем миром. Беда только в том, что правила этой игры известны лишь автору, а мы должны придумывать свои и надеяться, что они не прямо противоположны оригинальным.

Итого, дно дном, но в общем и целом удивительно неплохо. Полагаю, что любителям жанра очень понравится, а вот не любителям сюда лучше даже не заглядывать. Насчет революции во французском романе я не очень уверена, разве что откровенность "Смерти в кредит" может претендовать на это звание, но я точно не знаток, поэтому пусть будет революционным. В общем, Селин крут в своей области и позиций своих сдавать не собирается.

Есть такое интересное, пусть и, на мой вкус, странноватое сообщество - Под Корень. На перепост их рецензии на Селина я как раз наткнулся на стене одного уважаемого мною человека. Это и подтолкнуло меня к прочтению этого писателя. И тут будет как раз рецензия на все прочитанные мною на данный момент его труды, на Селина как на автора под последней книгой его трилогии.

Скажу честно: писатель дна и бедноты, поэт улиц - это не слишком лестные эпитеты в моих глазах. Все эти слёзы над судьбами Оливеров Твистов и Девидов Копперфильдов вызывали у меня только отвращение даже в школьные годы, а именно подобные книги и приходили мне на ум, когда я видел про "автора, прочувствовавшего атмосферу низов". Мне не нужно говорить, что бедные тоже люди, которые при этом счастливее богатых, но несчастны и всё такое. Это скучно и глупо. Конечно, было очевидно, что анархичность и жёсткость, которые приписывались Селину везде, на выходе не дали бы написать ему слезливую притчу о бедненьком ребёнке, который честнее богатых. Но и этого недостаточно.

Второй причиной contra был выводок отвратительных "хрянцузских" псевдописателей, псевдофилософов и псевдодеятелей во главе с Сартром, который в своей тошнотворной "Тошноте" поставил цитату из Селина эпиграфом. Так как судьбой Луи-Фердинанда я не особо интересовался, то сгоряча подумал, что они из одной петушиной обоймы. К счастью, я ошибся, Сартр был противником Селина (с определённого момента). А это - положительная рекомендация.

Так вот, Селин и его книги, книги и их Селин. Прежде всего, это невообразимо прекрасный стиль. Мне, в общем-то, пофиг, о чём пишет Селин, если это переводит Маруся Климова. Повествование - это именно нить, а бусины на ней - это многоточия. Гюго мог написать нечто типа: "Корабль, на который меня проводил мой горбатый проводник, был видавшим виды старинным судном. Нос его, некогда выкрашенный зелёной краской, уже облез и стал покрываться ржавчиной, что придавало ему вид <вставьте мощный романтический эпитет по вкусу>. <...описание остальной части корабля на страницу..> Там я встретил капитана. Это был один из самых странных субъектов, что я видел за свою грешную жизнь. Левый висок был тронут ранней сединой, а вокруг левого же глаза собрались морщники. Это выдавало в нём старого морского волка, всегда подставляющего солёному морскому ветру свою левую сторону лица..." Ну и такое же описание неприветливости и убогости на несколько страниц, да.

Селин делает всё проще. Корабль называется "Генерал Муде", он везёт его в Африку работать на компанию "Сранодан". На другом корабле все дружно блюют, в вёдра, друг на друга, в море, в небо, всюду. Нет, я не отрекаюсь от своей разгромной рецензии на говноеда Сорокина, ни в коем случае, просто когда цвет блевотины - это небольшой штрих на общем полотне, я не вижу смысла протестовать. Ну выбрал автор такую краску для этого момента. Он художник, он ТАК ВИДИТ. И, что самое главное, автор не стал затягивать общение читателя с подобными красками. Он не ханжа и не считает, что читатель ханжа, просто Селин - адекватный человек и прекрасно понимает, что если читатель долго общается с какой-то из сильнодействующих красок, то в неё и окрашивается творчество автора. И своё творчество Селин предпочёл покрасить в цвета грязи и крови.

Самое интересное, что там нет пота, нет слёз. Ну, почти. На общем фоне это всё незаметно. Допустим, вонь от пота иногда бывает. Но пота и слёз нет. Хотя их и некуда вставить, да. Селин ничего не высмеивает, ни над чем не потешается, но не смеяться над его текстами не возможно. Весь этот юмор идёт откуда-то изнутри истории, из контекста, из противоречий. Он крайне органичен, и при расхваленном мною отрывочном стиле повествования одна "смешная" ситуация может длиться несколько страниц, складываясь из разных восклицаний автора.

Неимоверно доставляет прямо-таки рыцарская честность Селина в жизни, а потому и в книгах. И, что последовательно, это не из рыцарских побуждений она у него такая. Просто клал он здоровый болт на всех этих людей, что пытаются класть болт на него. Не верит он в де Голля, национального героя, не верит и в маразматика Петена - это не мешает ему, наплевав на всех, называть первого шарлатаном, ругая второго. Должное он тоже им отдаёт. Он просто последовательный анти-фанатик чего-либо. В этом, кстати, он доходит до фанатизма. Дешёвый каламбур, да, но что делать, если именно так мне видится эта его характеристика, которая мне дико в нём нравится.

Возвращаясь к "писателям из народа". Селин, действительно, судит как простой человек обо многом. Честный, умный, но простой. Как писали Под Корнем, "по складу характера Селин больше всего напоминает буржуа, который хочет хорошо кушать, а главной ошибкой в жизни считает занятие литературой. Оказавшись в изгнании, Селин целых три книги брюзжал, какая же откровенная сволота лишила его кофе по утрам и уютной парижской квартиры". От плачей по "миллионам убитым лично Сталиным, Гитлером, Черчиллем, Рузвельтом, Де Голлем, Петеном..." уже просто тошнит. Фердина видит, что нацисты лишили всех нормальной еды ради уничтожения евреев, цыган и прочих, видит, что цыгане спокойно разъезжают по Германии и развлекают жрущее от пуза офицерство, и делает простой и понятный вывод, который так хочется хоть от кого-то услышать: нацисты - уроды именно по этой причине. И плевать ему на все концлагеря. Как и вам, признайтесь.

Селина назвать гением мне трудно. Но это лучшее, что я прочёл за последнее время.

«Смерть в кредит» Фердинанда Селина является своего рода приквелом к ранее написанному им роману «Путешествия на край ночи». Второй стоит в одной шеренге с такими произведениями и именами, как «Улисс» Джойса и «В поисках утраченного времени» Пруста. Роман, ломающий привычную форму. Принципы, положенные в основу его творчества, с воодушевлением воспримут Генри Миллер, Джозеф Хеллер, битники Джек Керуак и Уильям Берроуз. Пунктуация здесь служит передаче настроения, задаёт ритм и каждый знак обретает новую семантику в каждом порождаемом автором контексте. Готовьтесь к пулеметной очереди из многоточий и восклицательных знаков. Автор, изображает окружающий его мир без этики, стремясь достигнуть максимальной честности и объективности. Человек для Селина только тело, более того, оно ему омерзительно. Физиологические подробности служат цели продемонстрировать, насколько. Но дело в том, что «дух», оппозиция плоти, для него также ненавистен, потому что Селин считает мораль и этику лицемерием, чем-то искусственно созданным и ненужным. Поэтому в его книге отсутствует психологизм, психологизм для него - ложь. Для «здоровья» по Селину их нужно отринуть, к чему далеко не все готовы.

В одной из статей встретилась информация о том, что Селин считал творчество Генри Миллера «пустой болтовнёй». А.А. Аствацатуров говорит в своей лекции, что Селин, напротив, одобрил «Тропик Рака», но, не смотря на это, так и не захотел встретиться с его автором, так как лелеял свою ненависть ко всему американскому. Стоит верить второму, так как в литературном смысле два автора довольно близки. Творчеству обоих свойственная автобиографичность, оба стремились к созданию «романа нового типа», сделали ненормативную лексику нормой. По настроению роман «Смерть в кредит» особенно близок к миллеровскому сборнику, написанному в том же 1936 году, «Черная весна» но даже последний, рассказывающий об опыте депрессии, не оставляет такого тяжелого осадка, как эта книга Селина. Так же, как «ЧВ», «Смерть в кредит» заостряет внимание на детстве рассказчика. Миллер на фоне Селина может показаться слишком сюрреалистичным и озабоченным словесными украшениями и метафорами, а Селин на фоне Миллера кажется скуповатым в этом отношении. Селин рубит правду – матку, изображая всё таким, каким есть, поэтому череда событий, как и реальная жизнь, не подчинена никакой композиции. Эпизоды то связаны друг с другом, то вообще не имею точек соприкосновений; что снова роднит его с Миллером.

Книга вызывает то недоумение, то отвращение, то интерес. Удивляет, ошеломляет, путает, затягивает, отталкивает, угнетает, изводит. Простота языка здесь обманчива; на самом деле, «Смерть в кредит» непросто читать. Текст похож на внутреннюю речь, будто мысли грубо отесаны орудием литературы. Повествование ведётся от лица человека в лихорадочном бреду. Текст – массив воспоминаний. Повествование от первого лица – пропуск в голову рассказчика и, казалось бы, это обстоятельство должно только сближать с ним, но этого не происходит. Из-за отсутствия психологизма, который был так ненавистен автору. Например, у рассказчика умирает бабушка, единственный человек, от которого он не терпел унижения, но он сообщает об этом, как о факте и бесстрастно говорит о механических действиях, которые пришлось произвести в связи со случившимся. Он не испытывает скорби. Да почему, собственно, он должен? спрашивает Селин. Быть может, так он изображает «новый тип» людей, о каком писал ещё Жид в «Фальшивомонетчиках» (1925), но в отличие от последнего, критикует не его, а человека как такового. Детство и юность рассказчика относятся к слому веков, во время которого «старая гвардия» в лице родителей персонажа никак не может научиться жить по новым правилам, их торговля не может угнаться за модой, а жена Куртиаля никак не может принять то, что на смену аэростатам пришли самолеты. Нельзя сказать, что главному герою в этих условиях не комфортно. Следующую характеристику рассказчику даёт один из персонажей, Куртиаль де Перейр, «Ты не плохой, Фердинанд. Ты никакой». Автор заставляет верить в безнадёжность Фердинанда на всех фронтах. Он доводит читателя до того, что напряжение возникает от ожидания, донесёт ли главный персонаж эти чертовы сливочные сырки к обеду или нет. Он вводит читателя в заблуждение, а потом случается очень неоднозначная концовка. Антигерой, ты не антигерой. А для любителей фильмов в жанре grindhouse в книге ещё и юмор есть. Сцена морской качки, ты незабываема. Автор жмёт на нужные кнопки, возводя все рычаги до максимума. Максимум объективизма, максимум абсурда и гротеска, максимум мерзости и безнадёги. То ли манипулирует, то ли показывает, как можно играть на человеческом, что вдолблено в голову обществом. Но если после прочтения Керуака (который любил Селина до умопомрачения), хочется послать всё критикуемое автором к чертовой матери, то после Селина понимаешь, что сделать этого не готов. Что усиливает эффект омерзения от... всего. После сказанного, возможно, оценка кажется несправедливой; но она не ему, а мне, потому как я просто не знаю, что теперь со всем этим делать.

На формирование личности и поведение человека влияют воспитание, данное родителями, и окружение. Мама и папа Фердинанда не являлись для него хорошим примером для подражания. Отношение отца к матери повлияло на то, что мальчик стал пренебрежительно относиться к женщинам. Улица научила Фердинанда тому, что в жизни много несправедливостей и тот, кто богаче, тот и прав. Главный герой "выживал" развлечениями, дружил с отчаявшимися мальчиками, у которых впереди не было нормального будущего. Сначала Фердинанд пытался добиться в жизни высот, быть честным и работать, не жалея себя. А потом понял, что всё это безнадёжно и смирился с жестокой судьбой.

До этого произведения я не была знакома с творчеством Селина и, честно скажу, книга мне запомнится...а не это ли основная заслуга автора.
Но запомнится она как нечто для меня недосягаемое,непонятное и отталкивающее.
Я далеко не философ, возможно не умею изучать тонкие литературные материи, мне не присуще копаться в мозговых глубинах того или иного автора...может поэтому мне не удалось найти корень, стержень или суть.
Как ни странно я прочитала книгу очень быстро, но не потому что меня захватил сюжет, а просто я хотела быстрее избавиться от этого груза. Да, я не побоюсь этого слова - груз, для меня "Смерть в кредит" оказалась тяжелой ношей.
Чтобы создать что-то революционное не обязательно доводить читателя до приступов головной боли...и это не связано, лично в моем случае, со скабрезными сценами сношений или с детальным описанием физиологических процессов человека.
Мне показалось, что Фердинанд смотрел на мир через увеличительное стекло, все человеческие пороки, всю грязь общества он выложил нам в троекратно гиперболизированном виде.
За какое бы дело он не брался везде мерзость, агент по продаже ювелирных изделий,или подмастерье у журналиста, или врач, разницы нет практически никакой, дно засасывает его, отвращение, авантюры, обвинения, презрение.

В самом начале книги Фердинанд повстречал собачонку, пожалел ее, притащил в отделение. Этот момент описывается сразу после его встречи с пациентами, автор дает нам зацепку, мы можем сравнить совершенно полярные чувства, которые может испытывать Фердинанд.
Может,конечно,я ошибаюсь, но вся эта ситуация с собакой не зря автором показана в начале книги,это как бы намек на все общество, на то чем оно дышит, многие пороки и поступки от страха,страха перед жизнью...или...смертью:

Селин задал нигилистический тон с первых строк, он насмехался над обществом и над собой.
Хотелось схватить Фердинанда за грудки и потрясти как следует, чтобы все извилины встали не место.
И вроде бы нужно посочувствовать человеку, но с какой стати? Искать работу и обивать пороги различных контор его за руку водила мамуля. Тяжелое детство? Имеется множество книг, книг всемирноизвестных, где героям приходилось переживать и похуже, но человек становился Человеком.

Стоит отдельно выделить текст, стиль, в принципе я такое люблю-рваные строки, то плавное повествование, то телеграфный слог, то монотонность, сравнимая с нудностью, то словесное "гавканье". Большое количество многоточий и восклицательных знаков.
Но в общей сумятице сюжета вся прелесть этого приема сходит на нет.

Фух...я итак не мастак в написании рецензий, но на эту книгу я больше ничего не могу наскрести из своих мыслей. Сложно.
После прочтения как-то пусто и в душе и в голове.

Кому не понравится эта книга:

• людям с ПГС
• с СДВГ
• ханжам
• фиалкам
• кормящим мамам
• Выготскому
• венеро - / мизо - / ксено - / гомо - / агро - / верминофобам
• Льву Толстому
• впечатлительным людям

  Кому понравится эта книга:

• мизантропам
• извращенцам
• упоротым нонконформистам
• Алексиевич
• людям в поиске
• с девиантным поведением
• безнадежно больным
• битникам
• нигилистам
• расистам
• Фрейду
• больным эстетам
• с СПГС
• философам

"Смерть в кредит" - очень будоражащие название, не правда ли? Хорошее название, цепляющее. О чем оно? О мире, где все плохо. При такой жизни остается только одно - распространять венерические заболевания. Распространять и ненавидеть, ненавидеть и распространять. Через зараженную семенную жидкость в мир приходит уже зараженный человек. Каждый носитель если не болезни, то другого дефекта. Все больны, все уроды. О каком гуманизме может идти речь? Вот мы, смотрите, не лучше собаки, не умнее ее.

Селин цепляет. От него не уйти с незапятнанной душой. Его книги - большой перфоманс с киданием кала и обливанием всех блевотиной. Ты либо кидаешься вместе с ним, любо обзываешь его больным.

Невольно вспомнился Винклер. Он где-то смутно маячил. Сквозь запах бедного квартала, где люди ходят с засохшими корками, пахнуло апельсинами.

Книга не зря начинается со слова "смерть". Здесь убито все самое хорошее, что позволяет держаться в трудные годы. Ни дуновения ветерка в этом спертом воздухе, ни лучика света. Миазмы толстых похотливых баб, ломающее ребенка недоверие родителей, пожирающая эмоции нищета. "Неужели все было действительно тааак плохо?" - вопрошает наивный читатель. Так плохо все было в исковерканном, но талантливом мозге писателя, бессознательно или вполне осознанно убивающем даже намек на что-то хорошее. Атобиографичность играет плохую шутку, как бы обращая нас в селинизм, но ни одна религия не создается без обмана. И деньги были, и хорошее было.

Очень плохо, что в этой череде бессмысленных страданий не раскрывается всепожирающее и придающее сил желание маленького Фердинанда стать врачом. А вот только для чего? Чтобы еще сильнее ненавидеть мир? Выросший в грязи и страданиях, он стремится не уйти от всего этого, не вырваться из порочного круга, а самыми жесткими путами еще сильнее приковать себя к скале испытаний, к людским страданиям, к грязной изнанке жизни.

Роман имеет очень интересную схему: начинаясь с воспоминаний взрослого, делает большой скачек назад и вьется кругами от одного места работы к другому, от относительно благополучия к полному падению, избиению, печальному конку очередного этапа. Он не описывет все жизнь, но мы-то знаем... Знаем, что дальше все будет не лучше.

Сегодня многим вспоминается то стихотворение Блока, что любой знает наизусть. "Умрешь, начнешь опять сначала". Вот и здесь так. Маленький Фердинанд, при всей своей специфичности и субъективности, - не оригинальный типаж. Он очень напоминает того же Жана Кристофа. Казалось бы, два французских писателя создали два романа о становлении двух ребятишек, но как они разительны. И как-то пересыпанный отчаянием оптимизм мне ближе мизантропичной брани.

Роман становится более понятен после вторичного погружения в трясину биографии Детуша. Высвеченная гиперболизация, выброшенные отрывки приоткрывают другой мир, добавляют хоть каплю других ощущений, кроме попыток сдержаться от резких суждений.

Все-таки не все откровенно плохо (не по качеству, а по содержанию). На определенном этапе начинает разбирает смех, слегка истерический только. Особенно при мысли, что дело все происходит в Париже. Том самом, по-ремарковски сопливом. Париже, овеянном грезами, духами и запахами булочек. А вот совсем не так там пахло, как нам стараются представить. Как-будто два разных Парижа. Это как ехать по главным улицам российских городов, бродить в центре города, где все так чистенько и опрятно, но нет-нет, да встречаются дома, места собрания местных безнадежных, завешенных красивой картинкой дома, но помойки внутри. Вывод - не стоит принимать ни одной картинки на веру.

Это было первое знакомство с Селиным. Оно состоялось с переменным успехом. Я уже чувствую, как отметается все лишнее, как начинает оголяться в памяти сюжет, скидывая с себя все то, что раздражало рецепторы в процессе. Пустая мишура эпатажных образов. Остается голая суть. И - о, чудо! - сохранилось желание знакомится с Селиным дальше. Он слишком необычная личность, чтобы ставить на нем крест.

Книга сразу пленила меня своей обложкой (что, у меня специфические вкусы? Ну и ладно), и из магазина я утащила ее прямиком в свой книжный шкаф. Кто и что такое Селин, меня в тот момент не особенно интересовало, просто хватательный инстинкт совместно с тем самым специфическим чувством прекрасного велел – бери! А потом вышло так, что «Смерть в кредит» Селина досталась мне в ДП; так и началось знакомство с автором, и мозг сходу выделил для себя отдельное состояние: хочу Селина.

«Из замка в замок» - книга странная, практически бессюжетная. Но центральный персонаж здесь все тот же – сам Селин, на момент истории пожилой врач, ненавидящий все и вся, лишь изредка позволяющий заговорить останкам совести или, скорее, внутреннему голосу, способному оценить самого Селина со стороны; впрочем, от него автор-рассказчик быстро отмахивается, считая себя в праве расточать яд, да и почему бы нет, посмотрите на людей вокруг, посмотрите на этот мир!.. Да уж, Селину есть, о чем поведать, что вспомнить – о заключении в датской тюрьме, о блужданиях по Замку, которое можно расценить и как серую, отвратительную реальность, и как сюрреалистический кошмар, к которому сам Селин оказался привязан глубоко и надолго, и о вынужденном бегстве…

Понятия не имею, к чему красуется «Отвращение к Селину» на обложке. Это можно было бы понять, может, прикрепись цитата к «Смерти в кредит» (или какому другому роману), но по сравнению с оной «Из замка в замок» как-то не изобилует чем-либо из ряда вон – так, крепкие словца, не более того. Единственное, есть опасность захлебнуться в выплескиваемой ненависти, но, по-моему, грозит это только тому, кто не хочет посмотреть на мир глазами Селина, да и просто допустить мысль, как зачастую лицемерны, жестоки и безнадежно глупы бывают люди.

Хочется отдельно отметить, что восклицательно-троеточечный стиль автора непривычен только поначалу, но для излагаемого он более чем подходит, и быстро привыкаешь, не спотыкаешься, даже какую-то особую прелесть подчас можно найти в этих прерывающихся строках.

Не знаю, правда ли мир делится на тех, кто ненавидит Селина лютой ненавистью, и тех, кто его боготворит. У меня он вызывает горькое понимание, часто – сочувствие, ну и, в конце концов, есть у него способность создавать извилистые лабиринты, в которых можно блуждать и блуждать. Так что пока сей спорный автор оценивается мной на твердейшую четверку и не без удовольствия созерцается на книжной полке.

Договор смерти в кредит
По кредитному договору, заключенному между заемщиком (Фердинандом) и французским обществом (кредитором), Фердинанд получает право ныть, страдать и вступать в беспорядочные половые связи при каждом удобном случае, а в дальнейшем напечатать и опубликовать отчет в любом жанре объемом от пятисот страниц обо всем, что происходило в его голове в момент описываемых событий. Кредитор дает согласие на описание любых подробностей и деталей быта из его жизни, а также на цитирование диалогов (допускается вольное изложение).
Результатом договора является богатый жизненный опыт, алкогольная зависимость, сочувствие, восторг и признание от широкого круга читателей.
Конечно же, о таком риске как короткая (но, безусловно, по-своему яркая) жизнь, в подобных договорах никто не напишет.
«Смерть в кредит» - книга-пошаговое руководство о том, как прожечь молодость, если тебе не повезло и ты – на самом дне парижского общества, а социальные лифты сломались и в ближайшие 10 лет вряд ли заработают.
Мне сложно понять причину революционного успеха этой книги. Посмотрите, какая нелегкая жизнь у Фердинанда, он работает в больничке для бедных за гроши, пытаясь вместе с этим прийти к успеху в писательстве, но ему постоянно кто-то мешает. Быстрее и проще самому перепечатывать свои тексты, но ведь тогда у Фердинанда совсем не останется времени на познание мира и женщины. Падение нравов описано очень свободно, очень постмодернистски – потоком сознания человека, который явно страдает расстройством психики и на склоне лет вспоминает молодость, и вместе с ней – трэш, угар и множество подробностей о физиологии человека, которые, скорее всего, вызовут у вас отвращение.
Прибавьте к этому излишнее сквернословие, заявку на автобиографичность романа и стиль, такой стиль изложения, как будто из книги высыпали все слова и предложения, проехались по ним на велосипеде и вновь попытались соединить, в качестве клея использовав многоточия там, где авторская мысль явно теряется. Сюрреализм, бредовое состояние рассказчика, голод, грязь, тяжелое детство маленького мальчика.
Всё это теоретически должно вызывать у читателя жалость. Да, Селин пишет о том, как все плохо, и я, конечно, не в праве судить и говорить о достоверности, правильности и ценности выбранной автором темы, потому что кто я такая, сижу в тепле, с деньгами на проезд и еду, книжки читаю.
Меня интересует только одна вещь: дорогие люди, которые считают эту книгу революцией во французской литературе! Скажите, на вас никогда не нападали неадекватные люди на улице? Вас не зажимали в темном углу воры? К вам не поступали предложения сексуального характера от озабоченных не тем лиц?
Наверное, не стоит перекладывать личный опыт на какую-то там книжку и смотреть на все это с высоты пережитого. Но у меня почему-то не получается иначе.
Конечно, интересно почитать про то, как это делают не с тобой. Но почему-то в этой книге мне никого не жалко.
"Смерть в кредит" могла бы стать более революционной, если бы не была написана столь неряшливо и натуралистично.
То, что книгу не стоит читать за едой, думаю, упоминать излишне.

Откровенность – 100%.
Человеконенавистничество – 100%.
Ненормативная лексика – зашкаливает.
Вера в лучшие качества людей и хотя бы надежда на лучшую жизнь – отсутствуют.

Частично автобиографичная книга, в которой правда смешана с вымыслом – всё как и в первой его книге «Путешествие на край ночи». Только если в «Путешествии…» описывалась жизнь Фердинанда во время Первой Мировой войны и после, то здесь основное внимание уделено детству главного героя. И мы видим, как из невинного мальчика вырос такой ярый человеконенавистник.

«Она купила щенка, чтобы я мог немного поиграть, ожидая покупателей… Я обращался с ним, как отец со мной. Я отвешивал ему удары, когда мы оставались одни. Он забивался под шкаф и скулил. Потом приползал просить прощения. Он делал это точно так же, как я».

Книга буквально пропитана желчью, злобой и ненавистью. И болью от того, что жизнь героя пошла наперекосяк. Он обвиняет в этом родителей, товарищей, знакомых. Да что там мелочиться – всех вокруг! Но не забывает при этом и себя, обзывая себя всеми возможными ругательствами, клянет, на чём свет стоит! Очень смелая книга, ведь степень откровенности поражает. Может быть, и не все описанные в книге события были на самом деле, но писать такие провокационные вещи – не каждый на это решится.

Читать такую книгу нелегко. И не только из-за поражающей реалистичности и подробнейшего описания всех «прелестей» жизни обитателей социального дна, но и из-за манеры письма Селина и его стиля повествования. Эти обрывочные фразы, огромное количество восклицательных знаков, персонажи, которые говорят словно в состоянии исступления и на грани нервного срыва… Долго читать эту книгу вряд ли получится. Да и у меня на чтения этого произведения ушло почти 5 месяцев. В основном, из-за малого количества свободного времени, но и стиль повествования тоже внёс свою лепту в это.

В общем, очень тяжелая книга. В ней много правдивости, поражающей откровенности, реалистичности, грязи, пошлости, мата. Но этой самой абсолютной степенью откровенности книга и подкупает. Да, Селин на каждой странице пишет, что он ненавидит людей, но при этом он работал врачом, лечил нищих людей, порою не брал с них ни гроша, хорошо относился к животным. Скорее, его ненависть была вызвана разочарованием в людях, которые живут глупо, совершают ошибки, обижают близких и прививают им ненависть к такому окружению и к жизни вообще.

Настоятельно рекомендую, хотя некоторых может отпугнуть такая неприкрытая правда, заключающаяся в подробнейшим описании жизни нищих и обездоленных.