Рецензия на книгу

Собрание сочинений в 4 томах. Том 4. Смерть в кредит

Луи Фердинанд Селин

noctu10 октября 2016 г.
Кому не понравится эта книга:
людям с ПГС
с СДВГ
ханжам
фиалкам
кормящим мамам
Выготскому
венеро - / мизо - / ксено - / гомо - / агро - / верминофобам
Льву Толстому
впечатлительным людям
Кому понравится эта книга:
мизантропам
извращенцам
упоротым нонконформистам
Алексиевич
людям в поиске
с девиантным поведением
безнадежно больным
битникам
нигилистам
расистам
Фрейду
больным эстетам
с СПГС
философам

К кому отношусь я? А я оказалась в обоих столбиках.
"Смерть в кредит" - очень будоражащие название, не правда ли? Хорошее название, цепляющее. О чем оно? О мире, где все плохо. При такой жизни остается только одно - распространять венерические заболевания. Распространять и ненавидеть, ненавидеть и распространять. Через зараженную семенную жидкость в мир приходит уже зараженный человек. Каждый носитель если не болезни, то другого дефекта. Все больны, все уроды. О каком гуманизме может идти речь? Вот мы, смотрите, не лучше собаки, не умнее ее.
Селин цепляет. От него не уйти с незапятнанной душой. Его книги - большой перфоманс с киданием кала и обливанием всех блевотиной. Ты либо кидаешься вместе с ним, любо обзываешь его больным.
Невольно вспомнился Винклер. Он где-то смутно маячил. Сквозь запах бедного квартала, где люди ходят с засохшими корками, пахнуло апельсинами.
Книга не зря начинается со слова "смерть". Здесь убито все самое хорошее, что позволяет держаться в трудные годы. Ни дуновения ветерка в этом спертом воздухе, ни лучика света. Миазмы толстых похотливых баб, ломающее ребенка недоверие родителей, пожирающая эмоции нищета. "Неужели все было действительно тааак плохо?" - вопрошает наивный читатель. Так плохо все было в исковерканном, но талантливом мозге писателя, бессознательно или вполне осознанно убивающем даже намек на что-то хорошее. Атобиографичность играет плохую шутку, как бы обращая нас в селинизм, но ни одна религия не создается без обмана. И деньги были, и хорошее было.
Очень плохо, что в этой череде бессмысленных страданий не раскрывается всепожирающее и придающее сил желание маленького Фердинанда стать врачом. А вот только для чего? Чтобы еще сильнее ненавидеть мир? Выросший в грязи и страданиях, он стремится не уйти от всего этого, не вырваться из порочного круга, а самыми жесткими путами еще сильнее приковать себя к скале испытаний, к людским страданиям, к грязной изнанке жизни.
Роман имеет очень интересную схему: начинаясь с воспоминаний взрослого, делает большой скачек назад и вьется кругами от одного места работы к другому, от относительно благополучия к полному падению, избиению, печальному конку очередного этапа. Он не описывет все жизнь, но мы-то знаем... Знаем, что дальше все будет не лучше.
Сегодня многим вспоминается то стихотворение Блока, что любой знает наизусть. "Умрешь, начнешь опять сначала". Вот и здесь так. Маленький Фердинанд, при всей своей специфичности и субъективности, - не оригинальный типаж. Он очень напоминает того же Жана Кристофа. Казалось бы, два французских писателя создали два романа о становлении двух ребятишек, но как они разительны. И как-то пересыпанный отчаянием оптимизм мне ближе мизантропичной брани.
Роман становится более понятен после вторичного погружения в трясину биографии Детуша. Высвеченная гиперболизация, выброшенные отрывки приоткрывают другой мир, добавляют хоть каплю других ощущений, кроме попыток сдержаться от резких суждений.
Все-таки не все откровенно плохо (не по качеству, а по содержанию). На определенном этапе начинает разбирает смех, слегка истерический только. Особенно при мысли, что дело все происходит в Париже. Том самом, по-ремарковски сопливом. Париже, овеянном грезами, духами и запахами булочек. А вот совсем не так там пахло, как нам стараются представить. Как-будто два разных Парижа. Это как ехать по главным улицам российских городов, бродить в центре города, где все так чистенько и опрятно, но нет-нет, да встречаются дома, места собрания местных безнадежных, завешенных красивой картинкой дома, но помойки внутри. Вывод - не стоит принимать ни одной картинки на веру.
Это было первое знакомство с Селиным. Оно состоялось с переменным успехом. Я уже чувствую, как отметается все лишнее, как начинает оголяться в памяти сюжет, скидывая с себя все то, что раздражало рецепторы в процессе. Пустая мишура эпатажных образов. Остается голая суть. И - о, чудо! - сохранилось желание знакомится с Селиным дальше. Он слишком необычная личность, чтобы ставить на нем крест.
30
3,5K