За миллиард лет до конца света. Второе нашествие марсиан. Град обреченный. Отягощенные злом или сорок лет спустя

«Отягощенные злом» – настолько зрелое произведение Стругацких, что уже перезрело и оттого начинает подгнивать. Если главный герой-рассказчик в обеих своих ипостасях является довольно типовым и нареканий не вызывает, то остальные главные герои выглядят, по меньшей мере, странно.

Демиург, задумывавшийся, вероятно, грозным и нагоняющим ужас, по сути – мелкий гностический божок с дешевым квазиинфернальным маскарадом, а со своей манерой поиска Человека и вовсе смахивающий на начальника отдела кадров в предпенсионном возрасте. Сферический гуру в вакууме, из которого хотели сделать реминисценцию Га-Ноцри, жалкий и запутавшийся в своих этических умопостроениях и интеллигентских метаниях, которого все время хочется попросить проделать одну из двух известных взаимоисключающих манипуляций с предметом христианского культа и нижним бельем. Неудавшийся, нелепый трикстер из числа долгоживущих представителей нацменьшинств, вызывающий не столько симпатию, сколько сочувствие со своим бессмысленным гешефтом. Ну и в целом молодая поросль, из которых Стругацкие всё пытаются вылепить детей-индиго, а получаются какие-то во всех смыслах выродки то с инопланетной моралью, то вовсе без оной.

Обидно и то, что мастера слова скатываются до старческого брюзжания и чуть ли не площадной брани в описании неугодных им (даже если они и впрямь уродливы) явлений.

Все это в целом – закат великих мечтателей, которые имели неосторожность начать сомневаться в своих мечтах и, в конце концов, изменили им.

В принципе первое знакомство с творчество братьев Стругацких прошло весьма удачно. Книга читается достаточно легко и ее не сложно прочитать за один вечер. Начало показалось мне немного затянутым и на какой то миг я даже потеряла нить сюжета. Все напоминало один сплошной непонятный сюрреализм. И я даже испугалась, что творчество Стругацких не для меня. Но ближе к середине все становиться на свои места, и я даже словила себя на мысли что сюжет немного напоминает мне трилогию Лю Цысиня "В память о прошлом Земли" что было весьма забавно судя по временному разрыву написания между книгами. А книги Лю Цысиня я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!!! В общем я рада, что не стала откладывать книгу и все таки дочитала ее до конца. Книга очень понравилась и я планирую продолжить знакомство с творчество братьев и в будущем. Однозначно книга достойна внимания.

Сильно разочарован - ожидал действительно интересной и глубокой антиутопии, а по факту - очень странное повествование больше похожее на беллетристику.
Постоянные фразы в книге вида (цитаты):
"— А почем оно у вас? — Что — почем? — не понял Андрей. — Дерьмо. Дорого? Андрей неуверенно хохотнул. " ;
"— Чуть не сорвался, но ловко ухватился хвостом, принял прежнюю позу и вдруг, выгнув спину, обдал грека струей жидкого кала. У Андрея подступило к горлу, и он отвернулся." ;
"Подумаешь, дерьмо-то. А что ты знаешь об интегралах? " ;
"— Ну, что будем делать? — Хрен его знает, — злобно сказал Фриц. — Огнемет бы сюда… " ;
"— Собрался ночевать здесь? Жить здесь? Какать и писать здесь?…" и т.д.

• такие странные диалоги и регулярные отсылки к калу ну никак не настраивают на серьезный лад и серьезную литературу. Повествование скомкано и прыгает, без целостной мысли - что, зачем, для чего - думайте сами... Я не осилил и трети книги - очень все сумбурно, не целостно, обрывками, с тупой лексикой (видно в СССР круто было так писать, да и антиутопия про СССР - круто же), но сейчас это читается убого как-то и примитивно.

Почти все отзывы на «Град» звучат так: красиво, грандиозно, но ничего не понятно.

Расскажу я о том, что в нем увидел. Во-первых – это автобиографическое исследование (рабочее название романа «Мой брат и я»), то есть книга о самих Стругацких. Написанная в стол, почти без надежды на публикацию. Все персонажи – проекции характеров АБС, вернее, каких-то их частей. Две основные – Андрей (прямой и упрямый) и Изя (мятущийся интеллигент): это коллективный герой-проекция. Не АНС и БНС, но части коллективного автора. Остальные проекции – менее значительные, но тоже важные: миролюбивый и спокойный Ван, рвущийся к власти и порядку Фриц, загадочный социал-демократ Кэнси, и т.д. Чем меньшую роль в сюжете играют персонажи, тем они дальше от ядра авторского внутреннего мира.

Во-вторых, Эксперимент – это самопознание АБС через творчество. Все их книги так или иначе об экспериментах. Задачу формулирует в первой части Изя: «для нас проблема номер один – разобраться в нас самих». Не только в том, кто АБС есть, но и кем могли бы быть. Андрей – советский патриот и комсомолец, готовый биться за идеалы: так себя видели АБС в юности. Изя – набравшая с возрастом силу вторая часть их индивидуальности, еврей-правдоруб (совесть), любитель неудобных вопросов и нерешаемых задач. С течением Эксперимента происходит очистка этой пары от остальных, отслойка шелухи, в конце они остаются вдвоем в пустыне, в нулевой точке своей вселенной. Андрей проходит стадии наивного коммуниста, потом жестокого рычага системы, затем ее рупора, и наконец одного из вождей. Изя из юродствующего чудака эволюционирует в диссидента, затем вырастает в пророка, «жреца храма». Андрей приходит к разочарованию в идеологии и оказывается без почвы под ногами – но Изя предлагает ему новую элитарную концепцию бытия: есть серая масса населения, которую подтянуть до уровня элиты невозможно, но и так можно жить, радуясь, что ты не на самом дне, а являешься потребителем культуры (в широком смысле культуры – не только искусства). По ходу Эксперимента Андрей все легче лжет, а Изя становится все большим авторитетом. В конце Изя пишет книгу и распространяет ее на пути экспедиции, Андрей помогает ему.

Эксперимент не может завершиться успехом. Это игра, «футбол есть футбол». Среда, в которой он проходит, неразрешимые задачи, и внутренние конфликты создают тяжелую атмосферу. Через весь роман красной нитью идет тема самоубийства. Самая умная проекция (профессор Дональд) уже в первой части убивает себя и завещает пистолет Андрею. С этого момента он играет роль подвешенного на стене ружья (будучи советником, Андрей собирает целую коллекцию огнестрелов – метафорическое обозначение его нерешительности). В итоге в нулевой точке мира он выпаливает в самого себя. Но выхода все равно нет, пройден лишь первый круг. Интересно, что в своем мире АБС всевластны, они могли бы придумать светлый мир и хэппи-энд — но их выбор это перманентный кризис, несвобода, грубость, лишения, блуждания в лабиринте мертвых кварталов среди пугающих образов, и исход через смерть. Цитата: «Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они — это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает».

Можно предположить, что Эксперимент – это творческий поиск всего человечества вообще; он начался задолго до АБС и закончится не скоро. И многое из построенного уже пришло в негодность, разрушилось, а люди умерли, но от них остались записи, в которых роется Изя.

Наставник – это проекция внутри проекции. Набор установок личности, полученных в ученические годы жизни. Для АБС учитель, и это хорошо заметно по первым книгам – замена отца, то же верно для их героев. Наставник — родительская фигура, направлявшая героев по творческому пути, по пути Эксперимента; повзрослев, Андрей с проклятьями избавляется от него («ты совесть моя желтая, резиновая, использованный презерватив») – и Наставник исчезает… но не насовсем, его бесплотный голос остается. Для Наставника важно одно: чтобы Андрей оставался в Эксперименте. По завершении первого круга Андрей обнаруживает себя в юности, и где-то рядом маленький Изя. Это и есть результат познания: прорыв к спрятанному в глубине души подростку. Позже Наставник загонит его в воображаемый Град Обреченный и ребенок будет спрятан. В то же время Изя сохранит детскую непосредственность и этим будет отличаться от Андрея. Можно сказать, что Изя – детская, ищущая, играющая, творческая часть АБС.

Зачем нужно жителям Града все время менять профессии? Это нужно авторам, для того, чтобы свободно двигать героев по социальной лестнице. Логической связи обязательной смены профессий с Экспериментом нет.

Почему герои прибывают в Град из разных времен и культур? Потому что это интересно АБС. В их книгах всегда интернационал и свободное перемещение в пространстве, а время вообще условно (вспомним «Попытку к бегству»). Образы советских героев очень достоверны, а иностранцы словно намеренно клишированы, особенно немцы. Все они в Град будто сбежали из своей реальности (эскапизм в воображаемый мир). Культуры взаимопроникают, искусство интернационально, поэтому все жители понимают друг друга.

Что такое Красное здание, Пантеон, Хрустальный дворец? Это метафорические испытания, узловые точки прогресса характеров. Итоги их неоднозначны. В Красном здании Андрей мог принять правила игры и остаться Следователем навсегда, жертвуя дорогими людьми. Он отказался — и сразу же спас Вана от ссылки на болота (но сдал в тюрьму Изю). В Пантеоне Андрей критикует идею величия человека, элитаризм, насмехается над памятниками – и его шанс стать героем для Града исчезает вместе с крахом разведывательной миссии. О Хрустальном дворце и Плантации нам и вовсе рассказывают вскользь – такая ерунда как жизнь в роскоши не могла остановить АБС. Каждый раз они продолжают движение дальше, к нулевой точке.

Ну и конечно, Град этот обречен, как и Эксперимент. Как обречены герои, во внутреннем мире которых Град создан. Все разрушит ветер времени и засыплет песком.

Странная повесть. Вроде бы совсем такая бытовая. Действие происходит где-то в 70-е годы прошлого века, еще в Ленинграде. И все действие разворачивается в обыкновенной двухкомнатной квартире Малянова, ученого-астронома, звезд (простите за коломбур) с неба не хватающего, а занимающегося рутинной работой. Озарение к нему пришло. Да кому, по большому счету, его озарение нужно? Сам он понимает - никому.

Сколько их таких никому известных ученых было! Трудились, считали, иногда даже кое-какие открытия делали. От которых никому-то и пользы не было. Их на тарелку не положишь. Да и кота не покормишь. И телевизор даже проблематично купить, и так долгов полно.
А вот, оказывается, нужны. И важны. Пусть не сейчас. Через миллиард лет.

И в этом гениальность Стругацких. Из бытовой проблемы раздуть всеселенскую. И как раздуть!
Фантасмагории в повести полно, а вот разрешения ее не очень. Потому что каждый читатель сам должен оценить и обдумать. И даже позлиться на само Мироздание, которому, видите ли, не понравилось, что когда-то, через миллиард лет, его равновесие может нарушиться.

Но фантасмагории и загадочные происшедствия - это все антураж. Главное в повести глубокие психологические проблемы. И одна из них - проблема выбора. И сделать правильный выбор - это мучительно. Здесь и тебе или потом и всем... Вот и делают выбор герои повести. Каждый по-своему.

Трое советских ученых стоят на пороге открытий вселенского масштаба. Неожиданно с нашими героями начинают, происходит странные вещи. Что-то начинает чинить им препятствия на пути их опытов и разработок, мешает закончить и совершить значительные открытия. Появляются странные незнакомые люди, угрожают им и их семьям. В процессе мы узнаем, что на их пути встал сверхразум. Он предостерегает героев от попыток сделать важные открытия и совершить непоправимые изменения в ходе истории Вселенной. И тут перед нашими учеными становится вопрос, как быть? Сдаться под жестким напором Мироздания или остаться верным себе и человечеству, при этом расплачиваться будете не только вы, но и ваша семья. Каждый решает сам. Отчасти повесть автобиографичная. В ней отражен опыт общения Бориса Натановича с правоохранительными органами в качестве свидетеля по одному уголовному делу. И все неизгладимые эмоции переданы этим произведением.

Эта книга - моё первое знакомство со Стругацкими. Очень долго я думала по поводу того, с чего у них начать, но волей случая "За миллиард лет..." оказалась первой. И она меня очень приятно поразила.

Эта повесть из тех, на которые довольно сложно писать какой-либо отзыв. Потому что все происходит на таких полутонах, что сам сначала и не подметишь. Я читала и слушала эту книгу где-то на уровне интуиции, потому что все к этому располагает: и фрагментальность рукописи, и хитросплетения судеб и открытий, и летняя, пахнущая жарой атмосфера.

Сам сюжет - идеальное соотношение советского быта и научной фантастики: гармоничное описание повседневной жизни и бездонный смысл механизмов мира.

Эта книга заставила задуматься о том, что очень давно волновало меня: какова эта сила, что нас ведет, насколько правильно наше мышление и интуиция, насколько важны или нет некоторые детали процесса жизни? Что важного есть в ней и по какому стоит пройти, чтобы быть счастливым и что нас может отказаться даже от самой заветной мечты? Вопрос желания бороться всегда довольный многогранный, однако, мне кажется, что здесь главное не отдать своё и не взять чужое.

Также я искренне верю в силу мысли, духа и желаний. Бывают разные ситуации: мы боремся, прорываемся и получаем желаемое, однако после чувствуем пустоту внутри; а иногда напротив - мы плывем по течению и получаем то, о чем даже не мечтали, и становимся счастливыми. Однако, если присмотреться по-внимательнее, то окажется, что то или иное действие не то, чтобы предрешено заранее, сколько обусловлено тем или иным законом жизни, судьбы и природы. Прошлым, настоящим и будущем. А это довольно тонкая грань, чтобы на ней плясать так, как только ты хочешь... Есть Природа, и она гармонична в глобальных вещах, а есть Человек, и он гармоничен в мелочах.

Есть случаи, когда ничего, кроме «а-аа-а!», «ы-ыы-ыы!» и прочих междометий, про книгу сказать не представляется возможным, но сказать обязательно надо.
Что такое «Град обреченный»? Антиутопия? Вероятно, да. Фантастика? Все творчество Стругацких принято относить к фантастике, но я мало встречала кого-то, кто пишет настолько реалистично. Принцип узнавания срабатывает во всем: слова, мысли людей, их ощущения, весь тот мир, в котором они живут, и самые мелкие детали:

Все мы знаем, о чем это, все мы можем представить этот цвет, потому что сами не раз видели, мы узнаем в этих мелочах свои собственные наблюдения.

Но прежде всего, «Град обреченный» - особая книга, книга-подвиг, если хотите, книга, над которой работали 6 лет без особой надежды, что ее когда-нибудь опубликуют. И без единой надежды, что авторы увидят ее выход в свет. А. и Б. Стругацкие знали, что ни один издатель на это не пойдет, а сам факт ее существования опасен для них. И писали ее с 1968 по 1972, писали в стол. Просто есть случаи, когда сказать что-то очень важное не представляется возможным, но сказать обязательно надо.
Город – это один большой добровольный эксперимент, в который из разных стран, из разных лет XX века, из разных социальных групп, по своим разным причинам заброшены люди; в городе они все говорят на одном языке, все равны, всякий их статус – временный, периодически все они меняют свои профессии, сегодня он мусорщик, а через условный месяц – журналист, через два – мэр, и будь добр, когда понадобится менять дело – меняй, сопротивляться нельзя, это идет вразрез с экспериментом, который один только неизменен. Не знаю, было ли это иносказанием только о советском строе, но вне зависимости от намерений авторов, им удалось показать, на что обречена любая система, которая когда-либо создавалась людьми, и, вероятно, которая когда-либо будет создана.
Меняются профессии, меняются строи, но эксперимент есть эксперимент.

Мне с самого начала было отчего-то очень горько читать эту книгу, даже в простых бытовых ситуациях не отпускало ощущение чего-то неотвратимого, хотя были моменты, когда я хохотала в голос. И за них спасибо одному персонажу. Персонажу, встретив которого, я никак не могла подумать, что он мне понравится.

Это был Изя Кацман. Остроумный, неугомонный, провокационный, умный, человечный и все лучше и глубже всех понимающий.

• Стаж пребывания в городе? - Четыре года.
• Семейное положение? – Прелюбодей.

  Но проводник читателя – это Андрей Воронин, его глазами мы смотрим на мир, с ним катаемся на карьерных горках, с ним гостим в Красном здании, с ним идем в экспедицию, сквозь призму его натуры пропускаем все происходящее.

Я никогда не считала себя неспособной понять какую-то книгу. Мне всегда казалось, что то, что мне нужно сейчас, я обязательно пойму, как бы сложна книга ни была. И почти всегда, закрывая книгу, испытывала удовлетворение. Но концовка «Града» меня обезоружила, я не поняла! Перебирая варианты, не могла ни на чем остановиться. Знала, что для понимания основной идеи книги, это не обязательно, как и главная тайна города. Она важна для тех, кто живет в городе, но совершенно не важна для понимания романа. Так сказал Борис Стругацкий в своем OFF-LINE интервью. Да, я бросилась за помощью! Там разные люди высказывали свои догадки о конце романа и тайне Города. Да, я была не одна! И эти догадки писатель одну за другой опровергал. А ответа не говорил. Я почти отчаялась, утешала себя тем, что я, по крайней мере, могу отмести вариант с адом и другие не удовлетворявшие меня, но мелькавшие соображения. И вдруг я поняла. Все, что меня, черт побери, интересовало, до меня дошло. Интервью я так и не дочитала. Но то воодушевление, которое было во мне после! Почему эти не такие важные для идеи детали были для меня так важны? От них зависело, есть ли надежда. Воронин никогда до конца не был моим персонажем, я не осталась без почвы под ногами, как он, я, как и Изя, нашла Храм. Неопределенность для меня концовки ставила под сомнение смысл Храма. Понимание ее сохранило надежду, если не для всего общества, то для отдельного человека.

Год начался не так давно, я планирую прочитать еще немало книг, нельзя сказать, что я впоследствии назову лучшей книгой за 2015, но мне уже теперь кажется, что превзойти "Град" будет непросто.