Рецензия на книгу

• 

  DagmaraD29 марта 2015 г.

  Есть случаи, когда ничего, кроме «а-аа-а!», «ы-ыы-ыы!» и прочих междометий, про книгу сказать не представляется возможным, но сказать обязательно надо.
  Что такое «Град обреченный»? Антиутопия? Вероятно, да. Фантастика? Все творчество Стругацких принято относить к фантастике, но я мало встречала кого-то, кто пишет настолько реалистично. Принцип узнавания срабатывает во всем: слова, мысли людей, их ощущения, весь тот мир, в котором они живут, и самые мелкие детали:
  

  
  Они сели за инкрустированный столик, у Андрея оказались черные, а у пожилого партнера – белые, не белые, собственно, а желтоватые…

  Все мы знаем, о чем это, все мы можем представить этот цвет, потому что сами не раз видели, мы узнаем в этих мелочах свои собственные наблюдения.

  Но прежде всего, «Град обреченный» - особая книга, книга-подвиг, если хотите, книга, над которой работали 6 лет без особой надежды, что ее когда-нибудь опубликуют. И без единой надежды, что авторы увидят ее выход в свет. А. и Б. Стругацкие знали, что ни один издатель на это не пойдет, а сам факт ее существования опасен для них. И писали ее с 1968 по 1972, писали в стол. Просто есть случаи, когда сказать что-то очень важное не представляется возможным, но сказать обязательно надо.
  Город – это один большой добровольный эксперимент, в который из разных стран, из разных лет XX века, из разных социальных групп, по своим разным причинам заброшены люди; в городе они все говорят на одном языке, все равны, всякий их статус – временный, периодически все они меняют свои профессии, сегодня он мусорщик, а через условный месяц – журналист, через два – мэр, и будь добр, когда понадобится менять дело – меняй, сопротивляться нельзя, это идет вразрез с экспериментом, который один только неизменен. Не знаю, было ли это иносказанием только о советском строе, но вне зависимости от намерений авторов, им удалось показать, на что обречена любая система, которая когда-либо создавалась людьми, и, вероятно, которая когда-либо будет создана.
  Меняются профессии, меняются строи, но эксперимент есть эксперимент.

  Мне с самого начала было отчего-то очень горько читать эту книгу, даже в простых бытовых ситуациях не отпускало ощущение чего-то неотвратимого, хотя были моменты, когда я хохотала в голос. И за них спасибо одному персонажу. Персонажу, встретив которого, я никак не могла подумать, что он мне понравится.
  

  
  Встрепанный, толстый и неопрятный и, как всегда, неприятно жизнерадостный.
  Хихикая и брызгая..
  он захихикал, захрюкал

  Это был Изя Кацман. Остроумный, неугомонный, провокационный, умный, человечный и все лучше и глубже всех понимающий.

  
  — Имя? Фамилия? Отчество? — Кацман Иосиф Михайлович.
  — Год рождения? — Тридцать шестой.
  — Национальность? — Да, — сказал Кацман и хихикнул.
  — Национальность! — Еврей, - сказал Изя с отвращением.
  — Гражданство? — Эс-эс-эс-ер.
  — Вероисповедание? — Без.
  — Партийная принадлежность? — Без.
  — Образование? — Высшее. Пединститут имени Герцена. Ленинград.
  — Судимости имели? — Нет.
  — Земной год отбытия? — Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой.
  — Место отбытия? — Ленинград.
  — Причина отбытия? — Любопытство.
  

  • Стаж пребывания в городе? - Четыре года.
  • Семейное положение? – Прелюбодей.

    Но проводник читателя – это Андрей Воронин, его глазами мы смотрим на мир, с ним катаемся на карьерных горках, с ним гостим в Красном здании, с ним идем в экспедицию, сквозь призму его натуры пропускаем все происходящее.

  
  Как и во всех лучших романах, это книга о многом. Здесь вам и истории опошления личности. Из юного идеалиста, приехавшего в город строить социализм и откровенного дурака Андрей превращается в приспособленца, наилучшим образом устроившегося в новой системе при Гейгере. Любовно собирает коллекцию огнестрельного оружия и изменяет жене. И все еще остается дураком. Здесь вам и история потери смысла жизни, что происходит с Андреем после прозрения, и история его обретения, что происходит с Изей в то же время.
  Еще хочется сказать о Фрице Гейгере – ему поначалу тоже не доверяешь, а потом очаровываешься харизмой сильной личности. Без него в книге не было бы столько характера и жесткости, которой моя пацифичная душа нет-нет проникалась. Но упаси вас бог, верить ему.
  Также в «Граде…» я остро ощутила вторичность, а пожалуй, и третичность ролей, которые Стругацкие отводят женским образам. Ну кто у нас есть? Сельма, Амалия, Мымра? И кто они для авторов? Шмары. Ну нет в них ничего глубокого или привлекательного, разве что ноги. И те только у Сельмы.
  

  
  За жизнь, значит? Да разве это жизнь?

  Я никогда не считала себя неспособной понять какую-то книгу. Мне всегда казалось, что то, что мне нужно сейчас, я обязательно пойму, как бы сложна книга ни была. И почти всегда, закрывая книгу, испытывала удовлетворение. Но концовка «Града» меня обезоружила, я не поняла! Перебирая варианты, не могла ни на чем остановиться. Знала, что для понимания основной идеи книги, это не обязательно, как и главная тайна города. Она важна для тех, кто живет в городе, но совершенно не важна для понимания романа. Так сказал Борис Стругацкий в своем OFF-LINE интервью. Да, я бросилась за помощью! Там разные люди высказывали свои догадки о конце романа и тайне Города. Да, я была не одна! И эти догадки писатель одну за другой опровергал. А ответа не говорил. Я почти отчаялась, утешала себя тем, что я, по крайней мере, могу отмести вариант с адом и другие не удовлетворявшие меня, но мелькавшие соображения. И вдруг я поняла. Все, что меня, черт побери, интересовало, до меня дошло. Интервью я так и не дочитала. Но то воодушевление, которое было во мне после! Почему эти не такие важные для идеи детали были для меня так важны? От них зависело, есть ли надежда. Воронин никогда до конца не был моим персонажем, я не осталась без почвы под ногами, как он, я, как и Изя, нашла Храм. Неопределенность для меня концовки ставила под сомнение смысл Храма. Понимание ее сохранило надежду, если не для всего общества, то для отдельного человека.

  Год начался не так давно, я планирую прочитать еще немало книг, нельзя сказать, что я впоследствии назову лучшей книгой за 2015, но мне уже теперь кажется, что превзойти "Град" будет непросто.
  

  
  Что-то ему еще хотелось сказать, он и сам не знал толком - что. Какой-то очередной большой этап заканчивался и начинался новый. И хотя ничего хорошего от завтрашнего дня ожидать не приходилось, завтрашний день все-таки был реальностью

  12

  123