Том 1. Ворота Расёмон

Так считает Рюноскэ Акутагава и я с ним соглашусь. В начале рассказа он даст пояснение сказанному. Сон относится к области чувств и среди них нет ни одного, который бы походил на реальность. Самые же интересные любовные похождения уже давно описаны в хороших романах и что-то новое об этом узнать сложно. И все же Акутагава поведает читателю историю безответной любви, которую назовет "самой дурацкой историей" из всех когда либо услышанных. Согласитесь, интрига в рассказе уже есть. ))

Эту историю он услышал от своего университетского товарища, когда добирался поездом из Токио в Иокогаму. Рассказ в рассказе, прием довольно часто используемый писателями в малой прозе. Он создает впечатление достоверности происходящего, ведь повествование ведется от непосредственного участника событий. Здесь же рассказчиков будет сразу трое. Сам писатель, его знакомый и гейша О-Току, именно о нее будет услышана и позже пересказана история безответной любви к актеру-европейцу.

Совсем юная девочка О-Току, когда еще жила с родителями, часто любила ходить в кино. И вот однажды на экране она увидела мужчину и полюбила его. После этого каждый день, выпрашивая деньги у родителей, она бегала смотреть картину, чтобы "встретиться" со своим любимым. Охо-хо. С высоты лет полностью соглашусь с автором и рассказчиком, что глупее историю безответной любви сложно придумать. С другой стороны, как часто в детстве мы создаем себе кумиров из актеров или же поп, рок, спорт,да неважно каких "звезд", ничего не зная о их характере, образе жизни, семейном положении. Хорошо, когда хватает мозгов полюбить себе тихонько, повздыхать, поплакать и успокоиться. Другие же носятся за своим идолом по пятам, посещают все концерты (соревнования), дежурят у подъездов, угрожают женам, закатывают истерики. Нет, О-Току не стала так поступать, да и возможности у нее не было, ведь она даже имени своего возлюбленного не знала. Однако, это создало другую проблему, девушка не могла полюбить никого в реальной жизни, ведь сердце было занято.

Пройдет много лет и уже будучи гейшей, О-Току вновь увидит своего героя на экране, но... как говорится "легко пришло, легко ушло"

Что такое гуманизм? Это уважение человеческого достоинства. Это уважение личности отдельного человека. Даже если человек оступился. Даже если дело происходит в среде военных, где не принято «цацкаться» с отдельным индивидом.

На военном корабле, где происходит действие рассказа, как-то не до ценности отдельной личности. На корабле появился вор? Значит согнать всех на палубу и раздеть догола, одежду обыскать. У некоторых нашли порнографические открытки и средства контрацепции — всё это вытряхивается тоже публично. Кажется, двоих-троих любителей «клубнички» побили, говорит рассказчик.
Одновременно — «шмон» личных вещей моряков в каютах.
Больше всего подозрений почему-то падает на кочегаров — почему? Просто потому, что они выполняют самую грязную работу? Это тоже унизительно, как если бы в США середины ХХ века подозрение пало на негра, просто потому что он негр.

Но военные к такой муштре привычны и сами как будто не против кого-то «покошмарить». Когда личность вора раскрылась и все бросились его искать, царил такой азарт, словно это увлекательная охота на зверя. Рассказчику и его товарищу это напомнило тот случай, когда они всем экипажем ловили обезьяну — которая тоже утащила ценные вещи.

Этот диалог уже не о том происшествии с обезьяной. Это слова рассказчика и его товарища о воре, которого они ищут — сигнальщике по имени Нарасима. Они приравняли его к обезьяне.

Сигнальщика спешат не просто найти, а найти живым. Оказывается, моряки-воры после разоблачения часто спешат покончить с жизнью (причем не прыгнуть за борт и не сделать харакири, а повеситься — они не хотят, чтобы их успели спасти).

Почему они лезут в петлю? Отчасти, конечно, потому что японская культура предполагала очень высокие требования чести и морали, а тем более если речь идет о военных. Но еще и потому, что провинившихся ждала бы военная тюрьма и бессмысленная, бесчеловечная пытка перетаскиванием тяжелых ядер с места на место. Сизифов труд, от которого сойдешь с ума. То, что их ждало, все равно мало похоже на жизнь.

Вот почему так расстроился помощник командира. Потому что не хотел, чтобы из-за одного проступка несчастный прощался с жизнью. И потому что знал, какая судьба ждет этого сигнальщика, даже если он выживет. Такова была система: один проступок превращался в непоправимую ошибку.

Но рассказчику смятение помощника командира показалась неуместной слабостью. Когда ему удается найти беглого Нарасима, его азарт достигает пика — поймал! Взял живым! Но возбуждение победителя рассеивается, когда он видит лицо провинившегося. «Дьявол, взглянув на него, заплакал бы — вот какое это было лицо!».

Это не просто жалость. Рассказчик почувствовал, что и он, и Нарасима в первую очередь — люди. Он устыдился того, что гнался за сигнальщиком как за обезьяной. Он чувствует себя соучастником преступления — именно он поймал этого робкого тихого человечка, которого теперь отправят в военную тюрьму, и неизвестно, что будет с его жизнью дальше.

Хоть это японская культура, которая предписывала тебе миллион «нельзя», хоть это среда военных, где этих «нельзя» предъявляется к человеку еще больше, но пороки существовали и будут существовать. Вопрос: как поступать с теми, кто оступился?
Конечно, Нарасима совершил преступление и должен был понести наказание. Конечно, на военном корабле важна дисциплина. Но насколько соразмерно наказание проступку? Могло ли командование корабля смягчить ему наказание? Неизвестно, военные — люди подневольные, строго следующие циркулярам. Обезьяну они помиловать могут (освободив от наказания, которое сами придумали), а человека — нет.

Кстати, наказание обезьяне было придумано тоже жестокое. Животное утащило у капитана часы и убежало, а его за это решили посадить на двухдневную голодовку. Допустимо ли вообще морить животное голодом? Наказание в полной мере так и не применили (комендор сжалился), но оно изначально было так же бессмысленно и негуманно, как и то, что ждало провинившегося сигнальщика в тюрьме. Как будто главное в наказании — это размах. Ну и пусть жестко, это же чтобы потом неповадно было! Для острастки. Некогда «сюсюкаться». Рубануть — и дело с концом. Это философия черно-белого общества, в котором ты либо всю жизнь праведник, либо всю оставшуюся жизнь будешь искупать грех.

Что это — «что-то стоящее выше нас»? Наверное, это уважение к человеческому достоинству. Самоценность человеческой жизни. Лик Бога в каждом человеке.

Акутагава Рюноскэ с прошлого года мой любимый писатель. Вот именно Любимый. Поэтому сейчас мне особенно как-то неловко ставить этой новелле 4 звезды. Жалкие 4. Но что поделаешь.

По сути вся новелла - авторский пересказ народной легенды времён до самоизоляции Японии.

К достоинствам несомненно можно отнести краткость, интересного главного героя (дьявола) простой  ясный язык и народную мудрость с почти басенной моралью в конце.

НО мне показалось...Как бы это выразить? Посте таких произведений Акутагавы, как "Чаща", "Муки Ада', "Жизнь идиота", "Обезьяна", "Мандарины" и т.д. это показалось более слабым. Атмосфера по сравнению с ними какая-то блёклая, как и идейное наполнение. Ну моё такое ощущение. Может из-за попытки просто пересказать уде существующий сюжет Акутагава не смог полностью показать себя?...

Итог: рекомендую тем, кто любит легенды/басни и Японию с её культурой и историей. Не рекомендую тем, кто ищет необычные и нестандартные новеллы, здесь нестандартного нет. К сожалению.

Надеюсь, следующая новелла будет интереснен.

Не приблизиться мне, наверное, к страстным мастерам своего дела. Тем художникам и творцам, у которых в погоне за достоверностью и внутренней силой картины размываются границы дозволенного. Для художника Ёсихидэ нет ничего страшного в том, чтобы натравливать на своих учеников птиц или туго заковывать их в цепи. Он видит истинное страдание, страх или унижение без лишних компонентов, в чистом виде, и переносит их на свой холст. Неудивительно, что людям неприятен и сам Ёсихидэ, и его творения, так точно передающие человеческую агонию.

Настоящего трепета зрителей перед своим мастерством художник добивается в рассказе только после завершения последней работы - Муки ада. Мне кажется, это объясняется тем, что она уже не искусно копировала чужие страдания, а отражала его собственные. В финальной сцене с сожжением ужас Ёсихидэ граничит с безумием творца, и читать, как в этом отвратительном убийстве и своих чувствах художник умудрился найти для себя самое великое вдохновение, было мучительно.

Рассказы Рюноскэ и созданные им образы напоминают мне ощущение давления на черепную коробку, какой-то неистовый пляс цветных пятен перед глазами. Он искусно выворачивает из человека самые пугающие и страшные качества, представляя личность будто в разрезе. В "Муках ада" герои тоже обескураживающе откровенны: и неистовый художник Ёсихидэ, и жестокий властолюбец Хорикава, и невинная, честная, несправедливо пострадавшая по воле сильных мира сего дочь Ёсихидэ.

Для меня "Муки ада" по силе эмоционального воздействия стоят, пожалуй, в одном ряду с прочитанными "Маской Хёттоко", "Носом" и "Обезьяной". "Нос" приоткрывает глаза на язвы общества, "Маска Хёттоко" обнажает трагедию личности, а "Обезьяна" подводит нас к мысли о том, как важно даже в самых суровых условиях не растерять человечности.

Где-то, не помню где, я читал о художнике, который для создания по-настоящему реалистичного произведения убивал натурщиков. Кажется, это ещё в античности было. Скорее всего, у римлян. В японском антураже идея выглядит ещё более органичной. А в исполнении Акутагавы -- ещё и выглядит реальной.
Очень японская история. Не удивлюсь, если вдруг узнаю, что, например, Мисима перечитал эту повесть непосредственно перед тем как совершить театрализованное самоубийство. Для вдохновения, так сказать. Среди японских писателей, конечно, не только Акутагаву можно для этого читать.

Узнав о судьбе художника Ёсихидэ, я в очередной раз убедился, что беспредметное искусство более гуманистично, чем реализм :)))

Перевод понравился. Много интересных фраз там, например,

"Изволил ненавидеть" :)))
Я не знаю ни слова по-японски, но мне почему-то кажется, это выражение попадает прямо в точку :)

Послал текст повести знакомой художнице. Пусть почитает :)

Продолжаю двигаться по сборнику избранных рассказов Акутагавы, на это раз рассказ-откровение. О господине Еноскэ , как и фантастическом острове, населенном одними женщинами писал в XVII веке в своем романе Ихара Сайкаку. Акутагава использует этот образ в рассказе, можно так сказать "дополняет".

Уважаемый шестидесятилетний господин Еноскэ отправляется на остров Женщин, а перед отъездом решил закатить пир со своими друзьями. Те же, осведомленные о похождениях японского донжуана из той самой книги Сайкаку, просят поделиться воспоминаниями и советом. Дело в том, что Еноскэ за свою жизнь соблазнил три тысячи семьсот сорок две женщины.

Из более трех тысячи случаев Еноскэ поведает всего об одном. Довольно неожиданным окажется рассказ уже немолодого ловеласа. Он проведет параллель между телесным и чувственным и в логике ему не откажешь. Для удовлетворения своего влечения, порой достаточно буйной фантазии, которой и обладал господин Еноскэ.

Вы замечали, что красный фантик взлетает первым, когда поднимается ветер? Вы замечали, иногда красный трамвай останавливается на пустой остановке? Вы замечали другие странности в обычной жизни? Вы верите в то, что ведьма может различить возлюбленных? Нет? Очень зря.

В японских произведениях мистические сюжеты, как правило, отличаются от типичных европейских. И эта история только подтверждает правило.

Что же есть в этой истории, кроме "японской мистики"? Милая история любви, жизненная (не)справедливость, испытания для героев. И то, что связанно с мистикой, — восхитительная атмосфера.

Этот рассказ произвел на меня меньшее впечатление, чем "В чаще" того же Акутагавы, но, тем не мене, он интересен. Повествование ведется от лица простушки старушки-прислужницы в доме князя, что отражается на ее речи. Она с одной стороны, видит все, что происходит в его дома, а с другой, делает какие-то свои выводы, замешанные на огромном почтении к князю и уверенности в его едва ли не божественности и в то, что ему все дозволено. Она вроде как и отрицает его натуру и то, что он положил глаз на дочь мастера-живописца, но все ее слова это только подтверждают. Любопытно следить за такой манерой изложения. Как бы от противного.

Но, конечно, в центре повествования не она и не красавица дочка художника, а сам он. Вот кто действительно удивительный человек. Настоящий мастер своего дела, он способен пойти на все что угодно, чтобы картина получилась по-настоящему реалистичной. Он не остановится ни перед чем, даже готов причинить муки живым людям, собственным ученикам. Это рассказ о том, куда может привести человека погоня за достижением идеала в своем деле. Честно говоря, я до последнего не догадывалась о свершившейся жуткой развязке.

Не хочу спойлерить, поэтому самого важного здесь касаться не буду. Жуткий и неожиданный рассказ. Этим он мне напомнил рассказы Роальда Даля. Только японцы все равно совсем не похожи на европейцев и их неожиданные развязки тоже производят иное впечатление, хоть мне и сложно сформулировать, чем оно отличается.

Читала рассказ "вслепую", что совершенно для меня не свойственно. Что подразумеваю под этим? Прежде, чем приступить к знакомству с новым для себя автором, как правило, хотя бы кратко знакомлюсь с биографией писателя, интересуюсь, что присуще творчеству. На этот раз изменила своим привычкам), просто открыла первый попавшийся рассказ, сверила дату написания с датой рождения (задание у меня такое на этот раз) и.... Вру, прочитала еще аннотацию, где сказано про три ада, дальний, ближний и тот самый, о котором пойдет речь "Ад одиночества". Хочу еще сказать, что очень плохо знаю культуру Японии, совершенно не знакома с синтоизмом, чуть больше читала о буддизме, но все же не настолько, чтобы понять сразу шутит автор или всему написанному стоит верить дословно.

Первое впечатление, я была поражена. И аннотация в одно предложение, и название рассказа настраивает на трагический сюжет, чуть позже события и будут развиваться в этом ключе, но самое начало, вполне себе, такое веселенькое. Опустив родословную рассказчика с перечислением сложных для меня японских имен и фамилий, перейду сразу к сюжету. Так вот, один из его предков, прадед Ямасирогасино Цуто познакомился в публичном доме, как вы думаете с кем... с монахом, которого звали Дзэнте. Смутило даже не то, что он его там встретил, а следующее

Из чего делаем вывод, что в другие времена посещение монахами проституток считалось делом вполне законным) Второй грешок, который водился за Дзенте, он любил выпить. Впрочем, может у них там ,в Японии, это вовсе и не грех. И третье пристрастие монаха, любовь к красивой и изысканной одежде.

При первом знакомстве с главными героями, как-то так получается, с моей христианской , как позже поняла и с буддистской точки зрения, что писатель Цуто более праведен, чем монах Дзэнте. Как и отчего тот погряз в грехах, Дзэнте поведает своему приятелю и это уже будет философская часть этой коротенькой новеллы. В том ли он ищет спасение от своего ада одиночества, большой вопрос, но автор заинтересовал.