Том 1. Ворота Расёмон

Истинно так, это я по поводу названия своей рецензии. Ведь и паутинка - вещь очень тонкая, а как раз она и есть связующее звено этого миниатюрного, но такого глубокого рассказа. Хотя с его жанром не все сборники Акутагавы сходятся: где-то он значится как рассказ, где-то как новелла, а где-то как сказка.

Но давайте вспомним старую русскую песню "Было двенадцать разбойников, был Кудеяр-атаман, много разбойники пролили крови честных христиан..." Вот и в рассказе присутствует подобный разбойник, только зовут его Кандата, и кровь он проливал, скорее всего, честных буддистов. Но это не суть важно.

Я ведь недаром вспомнил про Кудеяра, он же замолил свои грехи и был прощен богом. С Кандатой происходит та же история, добрый и справедливый Будда, гуляя по берегу райского пруда, увидел глубоко на дне этого пруда - там и находился буддистский ад - страдает разбойник Кандата. И узрел он своим просветленным взором, что однажды Кандата пожалел и не убил маленького паучка. А, поскольку добро всегда побеждает зло, то в глазах Будды один малюсенький добрый поступок перевесил тьму злодеяний, совершенных разбойником.

И он решил дать Кандате шанс, спустив ему тонкую паутинку. Разбойник вцепился в неё и стал карабкаться вверх, но увидев, что за ним по той же нитке поднимаются и другие грешники, стал ругаться на них и прогонять - паутинка оборвалась и все низверглись снова в ад.

Кандата не воспользовался своим шансом, Будда его не простил, он узрел в нем потенциал к изменению, и дал шанс его реализовать. Но поведение Кандаты говорило само за себя - он, даже пройдя через мучения ада, так и остался ограниченным эгоистом, по сути он был всё тем же разбойником, и когда Будда осознал это, он порвал спасительную тонкую нить.

Все великие религии мира едины в трактовке добра и зла, как не вспомнить тут христианское: "Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи". Это и происходило с Кандатой, его единственный добрый поступок давал шанс не только ему одному, но и бессчетному числу других грешников. Всё, что требовалось от бывшего разбойника - стать праведником - не грешить больше ни делом, ни помыслом.

Утешает то, что другие мученики ада тоже ведь совершали какие-нибудь добрые поступки, и всемудрейший и всесправедливейший Будда даст им тоже свой шанс, и кто-то из них спасет других и Кандату тоже - превосходство добра над злом всепоглащающе и всех детей божьих ждет рай. Именно такой вывод можно сделать из этой тонкой восточной сказки.

Рассказ, который я либо когда-то уже читала, но забыла об этом, либо же его слишком часто упоминали в других источниках, потому что однозначно суть этой истории мне уже была известна. Совсем небольшая зарисовка, написанная Акутагавой по сути для детей в рамках школьной программы. Речь пойдет об ужасном, беспощадном и жестоком разбойнике по имени Кандата. При жизни он только и знал, что воровал, убивал и грешил всеми возможными способами, а после смерти закономерно попал в ад и был обречен на муки, но, глянув на него с небес, Будда вспомнил, что один хороший поступок тот все же совершил, пощадив маленькую жизнь и не убив паука, повстречавшегося ему на пути. И тогда Будда решил дать разбойнику шанс и спустил в адские глубины паутинку, по которой можно было забраться на небеса. Не буду дальше спойлерить, так что, если вам интересно сумел ли грешник воспользоваться шансом или нет, читайте. Но мне кажется, что тут суть даже не в финале и итоге, а в самой мысли о том, что даже в самой черной душе могут быть проблески света, что один хороший поступок может затмить множество плохих и каждый достоин еще одного шанса. С этим можно соглашаться, можно нет, но поразмышлять об этом в любом случае стоит, а нет ничего лучше, чем произведения, которые способны заставить тебя размышлять даже если самой истории там на пару страничек.

И вот уже второй раз подряд я готова признать, что экранизация в виде серии мини-сериала пошла рассказу только на пользу, расширив его историю. Во-первых, мне очень понравилось то, как изобразили Кандату, он не перестал вызывать ужас своими поступками, в нем есть даже что-то звериное в его пренебрежении человеческой жизнью в угоду своим прихотям, но при этом он вышел каким-то дьявольски харизматичным, когда смотришь и понимаешь, что перед тобой откровенный мерзавец, но что-то в этом мерзавце есть... Во-вторых, если в рассказе было лишь упомянуто, что при жизни разбойник творил всяческие бесчинства, то на экране все его поступки показаны очень ярко и красочно и действительно понимаешь насколько черна его душа, насколько жестоким и беспринципным он был при жизни, насколько заслуженно его посмертное наказание... Да и его встреча с пауком, которая в дальнейшем сыграла столь важную сюжетную роль, стала объемнее что ли. Ну и в-третьих, мне очень понравилось какое-то сюрреалистическое и психоделическое изображение ада, довольно необычное и нестандартное решение, так что рискну посоветовать не только рассказ к прочтению, но и серию к просмотру.

Этот рассказ я давно хотела перечитать, он для меня довольно значимый, впервые читала его лет пятнадцать назад, но он произвел на меня такое мощное впечатление, что основной сюжет намертво впечатался в память. А еще это одно из первых, если не самое первое произведение японской литературы, что я прочла в своей жизни. Ну что могу сказать, силы своей от перепрочтения рассказ не потерял, да и интерес не ослабился от знания развязки, вот что значит действительно хорошо и мощно написано.

Речь пойдет об одаренном и талантливом художнике Ёсихиде, что жил когда-то давным-давно при правлении его светлости. А рассказ поведет дворцовая служанка, которая сама говорит, что особым умом или проницательностью не отличается, а потому история тут непростая, за словами рассказчицы можно увидеть гораздо большее чем она озвучивает в силу своей простоты и недалекого ума. Ёсихиде был человеком мрачным, жестким, а то и жестоким, ради идеальной картины не жалел ни себя, ни учеников, подвергая их порой мучениям и опасностям, и помимо своего искусства любил лишь свою единственную дочь. Эта юная девушка была хороша как внешне, так и внутренне, что порой становится только минусом, если попасться на глаза тому, кто обладает большой властью, но не большой совестью. Ёсихиде не раз и не два просил его светлость отпустить дочь с дворцовой службы, обещая и дальше верно служить ему своим искусством, но такие люди ставят свои желания превыше всего остального, а потому художник раз за разом получал отказ. Нигде в тексте не говорится напрямую, почему он так хотел забрать дочь оттуда, или почему та и сама жаждала возвращения домой, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять все происходящее. Концовка по истине ужасна и даже не знаю, кто меня в ней пугает больше: художник или его светлость, могу только сказать, что самым человечным существом оказалась ручная обезьянка...

А вот экранизация в этот раз меня оставила в несколько неоднозначных чувствах, если воспринимать ее как самостоятельное произведение, то она шикарна, если как экранизацию, то уж больно она по мотивам, все стало гораздо прозрачнее и однозначнее, да и мотивы действующих лиц сильно изменились. Пожалуй, тут все же первоисточник выигрывает по силе эмоционального воздействия, порой слово ярче и нагляднее изображения.

Цитата:

Впечатление: очень маленький рассказ о скучном пассажире, который вокруг видел только серость и все исходы любого действия у него в воображении были обречены на неудачи, как и попытки «некрасивой» девочки открыть окно в вагоне поезда. Но одно: желание сделать добро и оставить впечатлнние, вот что привлекло внимание этого мужчины, девочка, которая уехала на заработки в это окно кинула мандаринов для своих братьев. Интересно восприятие человека изменилось на мгновение или его жизнь потом поменяться в другую сторону?
Странный-сдержанный рассказ, меня больше возмутило, что взрослый через призму своего опыта как осуждает ребенка и желает ему неудачи, когда в свою очередь поступок ребенка учит его быть терпимее и смотреть многогранно на вещи.

Наверное никогда не пойду людей, которые навешивают ярлыки, а потом, например узнав трагичность ситуации начинают «переобуваться», как будто вторгнитесь случае- это имеет место быть, а в другом нет.

Мне всегла казалось, что японцы иные, у них все по-другому, не так как у остальных людей. Все-таки островная культура, находящаяся в удалении от привычного устройства, от схожих обстоятельств, сформировавших культуры скученных и прижатых друг другу стран, либо выросших в колониальной зависимости.

Но люди есть люди и это значит, что страсти те же, муки те же. И даже отношение к странностям некоторых индивидов такое же. Даже если действо происходит в причудливых декорациях и таких же причудливых нормах поведения.

Художник. Он видится странным рассказчице (повествование ведется от лица неумной женщины, так она сама себя характеризует, мне же видится усредненный взгляд среднестатистического обывателя). Чем же он странный? Тем, что полотна его дышат, стонут, пахнут, нарисованные герои крадут жизни у прототипов. Странный он своим талантом, талантом отличающим его от других людей. Он заносчив и горделив, подчас деспотичен. Но он же занимает достойное место в обществе и место это обязывает его быть таковым. Каким он должен быть? Каким бы ни был, все равно не взлюбили бы за его картины, которые есть его суть. Художник, писатель, композитор должны быть переполненны чем-то настолько, что бы хватило на выплеск. Они должны знать, о чем пишут. Потому что суть творчества - правда. Правда, которую прогнали через фильтр его души. И если мы видим прекрасную работу, она заставляет нас вздрогнуть, значит и правда, и фильтр совместимы. Значит это штучное искусство, а не штамповка. И тогда уже неважно хорошим человеком был творец или нет. Это уже его личное дело, но тем не менее мы считаем своим правом любопытствовать и судить.

О каком личном деспотизме можно говорить, если в обществе считается нормальным служба душой и телом вышестоящему с одной стороны и отсутствие границ в мучении тех, кто у тебя на службе, с другой? Художник просил отпустить дочь со службы в дворце. Как он смел? Ей же это за высокую честь. Сам же мучил учеников, потому что им это тоже за высокую честь. За честь было уступить дочери домогательствам хозяину дворца? Или за честь не уступить? Кто знает…

В любом случае, художник здесь не основной злодей. Он никого не убил и не сжег. Кто злодей? Кому нравилось страшное творчество? Людям. Не нравилось - не писал бы и не был бы востребованным. В том обществе все стереотипы поведения разложены по полочкам. И в жертву принесен тот, кто не проявил должного смирения и покладистости. Тот, кто позволил себе невинную привязанность к ближнему и половую неприкосновенность, вопреки должному. Смирение и покладистость - они кирпичики всего этого общественного монумента под названием Япония. А тому, кто на самом верху его дозволена настоящая жестокость и деспотизм в силу статуса. И если смирение и покладистость кирпичики, то жестокость и право на деспотизм властьимущих венчающая эту пагоду кровля. И вся эта гармония, как совершенный саморегулирующийся механизм честно декларируется, украшается изысканным декором цветущих вишен и подается нам для любования, не хуже жутких и прекрасных картин того самого странного художника. Но самое главное, что оторваться от любования мы не можем.

ФМ 2015

Давненько я не читала одного из моих любимых японских классиков и решила это исправить. Открыв сборник рассказов, решила выбирать из содержания ещё нечитанное и глаз зацепился за данное название, ну люблю я сверхъестественное в литературе и кино во всех его проявлениях. Так что выбор был сделан.

По итогу хорошая история, пересказывающая народную японскую легенду, как европейские миссионеры привезли в Страну Восходящего Солнца вместе с новой верой заодно и еë побочный эффект в виде дьявола. Тому стало скучно, ведь христиан поблизости пока нет, а значит и искушать некого, вот он с тоски и безделья и решил заняться сельскохозяйственной деятельностью.

В финале таки попался ему один новообращённый верующий, и хоть душу у него забрать не получилось, но дьявол всë равно судя по всему остался в выигрыше. Рассказ мне понравился, однако же выше оценить не могу, потому что всë же для Акутагавы история простовата, нет его фирменной неоднозначности и сложных моральных дилемм.

Там мало текста, и так в нём много. Лейтмотив произведения - выбор. Когда наступает минута отчаяния, когда теряешь всё, то одолевает целый поток мыслей, причем его направление постоянно меняется. Мысли посещают разные. В рассказе Рюноскэ Акутагава показал все колебания отчаявшегося человека, весь их диапазон, а он тут весьма широк, ведь благородство борется с низостью. И перевес не на стороне благородства, ибо оно сулит гибель, а низость - спасение.

Киото, средние века. Для столицы Японии наступило время бед, а для людей - испытаний. Землетрясения, пожар, чума, голод, мор привели некогда богатый и процветающий город в упадок. Люди опускаются вслед за ним, статуи будд и священные реликвии идут на дрова. Люди выживают. В числе выживающих оказался и слуга, которого только что выставили за дверь его бывшие хозяева, которые больше не могли себе позволить содержать прислугу. И вот слуга остался без всего: нет работы, нет крыши над головой, нет средств к существованию. Что делать? Умереть от голода или стать вором. Выбор не велик. В тяжких раздумьях над своей дальнейшей судьбой бывший слуга идёт к воротам Расёмон, чтобы спрятаться от дождя.

Всё, что происходит дальше, подталкивает слугу к решению. Встреча со старухой, как жуткой аллегорией на судьбу, что плетёт нити жизней, прекращает колебания слуги и развеивает все сомнения. Если упрощенно, то всё решает пресловутое "а все так делают, значит и мне так можно". Но всё, конечно, сложнее. Это не просто о моральном выборе и внутренней борьбе человека со своими демонами, это о вечном выборе и вечной борьбе, которую мы вечно проигрываем.

Очень сильный эффект от этого произведения. Жуткий рассказ с гнетущей атмосферой, но очень поэтично написанный. Он красив по-особому - темной палитрой, ведь только через неё можно передать картину упадка, как материального, так и духовного.

Кажется, что я уже где-то к какой-то книге об этом писала, вроде даже в отзыве на Мьевиля, но точно не помню. Пусть и писала, но здесь это будет более, чем уместно. Когда я занималась живописью у одного художника, он часто рассказывал интересные вещи, пока я пыталась изобразить на холсте очередной натюрморт. Часто об истории искусства, часто о теории, иногда просто рассуждал вслух. Как-то раз он сказал, что человек не может нарисовать или придумать что-то абсолютно новое, всё что создается где-то был увидено, подсмотрено у природы, выведано у законов жизни, как одушевленной, так и неодушевленной. Если развить эту мысль дальше, то также и с эмоциями, невозможно до конца понять и тем более передать то, чего ты не испытывал, или чему хотя бы не был свидетелем. Поэтому самые сильные произведение получаются у тех, кто описывает пережитое. У тех, кто обладает сильной эмпатией.

Ёсихиде - талантливый художник, почти гений. Наверно сейчас его бы назвали перфекционистом. Его картины должны были быть совершенны. Настолько, чтобы человек, смотрящий на изображение, видел всё как наяву, чтобы созданный образ оживал. Настолько, чтобы ужасался или восхищался по полной, чтобы проживал это. Перед своим стремлением к этому Ёсихиде не останавливался ни перед чем. Увы, тематика его работ частенько несла передачу страдания. Ради идеала он подвергает жестоким страданиям своих учеников. И вот его светлости пришло в голову заказать впавшему в опалу за свои зверства, за свой ужасный характер и отталкивающий облик серию картин "Муки ада". Есть здесь и иная подоплёка, дело в том, что у художника есть красавица дочь, которую князь забрал к себе во дворец. Ёсихиде раз за разом просит отпустит её домой, так как дочь - единственное существо, которое он по-настоящему любит. Но его светлость раз за разом отказывает. В рассказе опускаются причины этих отказов, но между строк пробегают намеки. "Муки ада" пишутся, дочь так и остается во дворце, Ёсихиде пытается заслужить расположение князя, выполнив заказ так, как он умеет - изобразить картины мук и страданий как можно реалистичнее. Он снова мучает учеников, чтобы увидеть то, что ему нужно изобразить, чтобы пропустить через свой взор и воплотить в рисунке. Наблюдать эти моменты страшно, потому что Ёсихиде впадает в какой-то транс, впитывая в себя те страдания, что он наблюдает. Но здесь нет сострадания к пытаемым, иначе это не назвать, есть только изучение и запоминание. Но вот приходит время писать последнюю картину, и Ёсихиде приходит в голову гениальный замысел, как передать муки ада - изобразить падающую сверху пылающую огнем карету, в которой заживо горит прекрасная женщина. Но он не может осуществить свой замысел, он не может нарисовать то, чего не видел. И он прочит князя сжечь карету с какой-нибудь придворной дамой у него на глазах...

То, чем заканчивается этот рассказ, не может не ужасать. И тут уже думаешь, а кто более жесток, художник или князь. Ёсихиде такой какой он есть, но у него одержимость своим искусством. Что руководит князем? Тут иного рода жестокость. Это желание наказать и художника, и красавицу... Ох, чтобы не рассказывала служанка, она тут ненадежный рассказчик в том, что касается причин, так как для неё его светлость человек во всех отношениях великодушный, ту мысль, которая к ней раз за разом приходит, она гонит прочь. Но всё не так просто. То, что делает князь у меня оправдания не находит.

Человек в погоне за идеалом может терять человечность. Человек в желании проучить и позабавиться может перейти любую грань, когда он повелевает судьбами. Муки ада придумывает человек, а природа ужасается. Здесь есть её символ - обезьянка, которая лучше людей проявляет те качества, которые стоило бы показать человеку - благодарность и сострадание. И защиту. Люди же просто стоят и наблюдают, как на их глазах разворачивается трагедия. Настоящие муки ада. Это было по-настоящему страшно.