Том 1. Ворота Расёмон

Кто, какие силы водят рукой художника? Человек: творец или проводник? А творчество: восхождение к вершинам или спасение от безумия. Не раз Акутагава задавался этими вопросами - это его красная нить. В автобиографической новелле "Зубчатые колёса" описывается, как он, словно спасаясь от безумия, писал одну новеллу за другой; едва заканчивал одну - сразу же брался за другую, и так до истощения, пока рука не остановится. Даосские маги, китайские проститутки, Толстой и Тургенев, герои древних легенд и обычные обыватели - вот его персонажи. Там же вспоминается и персонаж "Мук ада" и возникает ключевое для автора понятие - одержимость творчеством. И Акутагава в совершенстве знал, что это такое. И не раз задумался о том, какую плату ему впоследствии придётся заплатить.

Куда заведёт одержимость своего обладателя? И что человек сможет продать, какую цену заплатить за то, чтобы творить?
"Муки ада", на мой вкус, одна из лучших новелл в мировой новеллистике вообще. Только Акутагава (может быть в следствие болезни) мог писать так. Сочетать крайнюю, неподдельную нежность, доброту и верность в сюжетной линии дочери художника и её обезьянки,

и столь же крайний, неприкрытый цинизм в линии художника.
На чьей же стороне автор? На протяжении всей короткой жизни, в его душе эти две линии бились, словно свет и тьма. "У меня нет никакой совести, - однажды, быть может в период душевной смуты напишет Акутагава, - даже совести художника - у меня есть только нервы". Но слишком многие его новеллы свидетельствуют об обратном - он явственно и отчаянно искал добра и чистоты, искал твёрдого основания, но не сумел справиться с собственной тьмой.

Бал! Бал!
При этом слове зримо всплывают картины пышного торжества красоты, нежности, грации, мужественности и необъяснимого опьянения этим долгожданным моментом жизни. Да, бал может кого-то вознести, а кого-то уронить в глазах общества. Бал может сыграть злую шутку. Бал может стать судьбой, а может стать воспоминанием на всю жизнь.
Именно об этом и есть этот прелестный рассказ.

Читая его, невольно проводишь параллель с первым балом Наташи Ростовой. Сколько общего, сколько эмоций, надежд...
Рюноскэ Акутагава здесь выступает как проводник образов и эмоций, свойственных не только высшему свету Японии, но и всем европейским странам. Рассказ, конечно, сочетает в себе национальный колорит и общекультурные знаменатели ценностей.
"Вечер 3 ноября 1886-го. Акико, семнадцатилетняя девушка, поднимается вместе со своим отцом по широкой лестнице в клубе «Рокумэйкан», где должен состоятся бал. Освещенная яркими газовыми фонарями лестница по обеим сторонам обсажена тремя рядами крупных хризантем, похожих на искусственные. В третьем ряду — красные хризантемы, во втором ярко-желтые, в первом — белоснежные. Их лепестки свешивались бахромой. Из танцевального зала, выходящего на верхнюю площадку лестницы, где ряды хризантем кончаются, безудержно льются исполненные ликования бравурные звуки оркестра. Акико с детства учили французскому языку и танцам. Но в ее жизни это был первый настоящий бал. Поэтому по дороге сюда, сидя в коляске, она рассеянно отвечала изредка заговаривавшему с ней отцу. Так глубоко в сердце девушки пустило корни беспокойство, которое скорее можно 6ыло назвать радостной тревогой. Пока коляска не остановилась у клуба «Рокумэйкан», Акико нетерпеливо поглядывала на проплывавшие мимо редкие фонари, тускло освещавшие токийские улицы.

Прелестное юное создание Акико, конечно, становится, украшением этого бала. Её чувства переполняют рассказ. Французский офицер галантен и вальс Штрауса "Голубой дунай" дополняет европейскую составляющую этого единства молодости, красоты и музыки.
"Акико знала, что глаза французского офицера неотрывно следят за каждым ее движением. Видимо, в этом еще не свыкшемся с Японией иностранце вызывала интерес легкость, с которой Акико танцевала. Неужели эта прелестная девушка живет, точно кукла, в домике из бумаги и бамбука? Неужели из разрисованной зелеными цветами мисочки величиной с ладонь она ест рис, захватывая его тонкими палочками? Эти вопросы, казалось, мелькали в его приветливой улыбке, во взгляде. Для Акико это все было ново и в то же время лестно. Наверно, поэтому всякий раз, когда удивленный взгляд кавалера устремлялся к ногам Акико в изящных розовых туфельках, они с еще большей легкостью начинали скользить по зеркальному полу.

А БАЛ КОНЕЧНО ЖЕ НЕ ВЕЧЕН.
НО ПАМЯТЬ - НА ВСЮ ЖИЗНЬ.
"Осень 1918 года. Акико, ехавшая в свой загородный дом в Камакуре, случайно оказалась в одном вагоне со знакомым молодым писателем. Молодой человек положил на багажную полку букет хризантем, которые он вез своей камакурской знакомой. Вдруг Акико — теперь пожилая замужняя дама Н. сказала, что всякий раз, когда она видит хризантемы, ей вспоминается одна история, и подробно рассказала про бал в клубе «Рокумэйкан».

Реализм и мистика, рассказы таких совершенно разных жанров вошли в сборник рассказов Акутагавы Рюноскэ. Стоит отметить, что и с тем и с другим жанром писатель справляется мастерски и все же первое мне ближе. Писатель предупреждает в самом начале, что рассказ пойдет в духе Эдгара По и Гофмана. Смесь мистики, сказки и реальности, где будут положительные главные герои, темные силы, препятствующие их счастью и где добро побеждает зло.

Во всех рассказах Акутагавы есть своего рода Предисловие. В одних это экскурс в историю Японию, в других чья-то родословная, в третьих японский фольклор, а на этот раз писатель проведет по улочкам Токио, создавая особую, мистическую атмосферу. И только потом он поведает историю двух молодых влюбленных Синдзо и О-Тоси. Девушка служила в доме родителей Синдзо, но не смотря на разное социальное положение, они полюбили друг друга. Однажды, она отправилась навестить свою больную матушку и так не вернулась. Приятель Синдзо посоветовал обратиться к одной известной в их краях гадалке. Женщина пользовалась дурной славой, но и раскрыть любую тайну для нее не составляло труда.

Каково же было удивление Синдзо, когда в доме ведьмы он обнаружил свою любимую О-Тоси. Тут-то все завертелось, закрутилось, понеслось, перемешалось. Слишком затянутым мне показался этот рассказ, а ведь он не такой и большой. Возможно, что все эти ужасы с утопленниками, тайными знаками, черными бабочками, витающими в воздухе глазами, лицами на дне стакана совершенно не моя тема. Атмосферно (ух, не люблю этот термин, но про данный рассказ иначе и не скажешь), красиво, но дочитала с огромным трудом.

Удивительная и очень грустная история. Герой - гремучая смесь мечтателя-идеалиста и «джентельмена эпохи проникновения в Японию западной цивилизации».
Что можно ждать от мужа, уличившего жену в неверности? Правильно, развод и девичья фамилия. Хотя в Японии разводы, вроде, широко не практиковались, но тем не менее. На дворе Эпоха просвещения, провозглашена демократия, принят Гражданский кодекс, женщины начинают активно выступать на равноправие, НО.
Тот же Гражданский кодекс провозглашает ценность семьи над всеми другими ценностями. И проникающие с Запада идеи пока ограничиваются технологиями: даже слоган Эпохи Мэйдзи - вакон ёсай, японский дух - западные знания. И японская семья - олицетворение этого самого духа.
Так чего же в подобной обстановке можно ожидать от мужа, когда речь идёт о неверной жене? А от мужа, который верит в идеальную любовь? Который и женился исключительно по большой любви, когда все браки заключаются по договорённостям? А если этот мечтательный романтик проникся западными идеями, духом просвещения?
Лично я была в шоке от решения героя. Просвещение просвещением, идеалы идеалами, но в крайности-то зачем кидаться? Ведь даже если бы молодая жена была именно такой, как думал о ней Миура, все равно его решение ни к чему хорошему не привело бы. Хотя, если бы молодая жена соответствовала этому образу, о неверности не было бы и речи.
Но, тем не менее, героя можно уважать за приверженность своим идеалам. И, конечно, за то, что даже будучи таким стойким идеалистом, он, все-таки, не отгородился от реальности, как это часто случается с такими людьми.
А рассказ в целом хорош. Лиричен, романтичен, трагичен, историчен. И хорошо чувствуется принадлежность именно японской литературе.

Нет, это не просто заголовок моей рецензии.
Это вопрос ко всем, кто сейчас её читает.

Итак.
Всем, конечно же, известно, что душа наша путешествует из одной оболочки в другую.
Всем, конечно же известно, что ранее его душа уже была в других землях и образах.
Всем, конечно же известно, что не дано нам предугадать ни наше прошлое, ни наше будущее.

Так, О чём же эта притча-рассказ?
Конечно же не, об оборотне, а о более важном и философском.
"Барсуки обитали в японских лесах ещё в глубокой древности, со времен восточного похода императора Дзимму. А человеком барсук впервые обернулся лишь в 1288 году со дня основания империи."

История любви двух молодых людей, быть может, и станет верхней строчкой образности текста, но это лишь для тех, кто видеть может лишь реально.
"Девушка по имени Сиокуми из деревни Митиноку и юноша по имени Сиояки из той же деревни полюбили друг друга. Девушка жила с матерью, так что им приходилось встречаться тайком от неё, по ночам, поэтому об их встречах никто не знал.

Каждую ночь юноша, перевалив гору Исояма, располагался неподалёку от её жилища. Девушка, рассчитав время, тайком покидала дом. Но она часто опаздывала, потому что ей приходилось ухаживать за матерью. Однажды она пришла, когда ночь уже была на исходе. В другой раз уже пропели первые петухи, а её все не было.

Это случилось в одну из таких ночей. Юноша, присев на корточки у отвесной скалы, чтобы скрасить скуку ожидания, громко запел. Он боялся, что шум бьющих о берег волн заглушит песню, и поэтому изо всех сил напрягал пересохшее от нетерпения горло.

Услыхав песню, мать спросила лежавшею рядом с ней дочь, кто поет песню. Девушка притворилась спящей, но когда мать спросила её во второй, а потом в третий раз, растерялась и соврала, что это не человек поет.

Мать спросила: «Кто же тогда?». «Наверное, барсук», — ответила девушка, проявив удивительную находчивость… С давних времен любовь учила женщин находчивости."

Но тут, в самом зародыше развития этого полифонического текста, я внезапно и остановлюсь.
А остановлюсь не только для того, чтобы вы сами прочли этот удивительный рассказ, но и для того, чтобы связали его со следующими фактами жизни самого писателя.

• Он родился в Токио утром 1 марта 1892 года, или, по старинному времяисчислению, в час Дракона дня Дракона месяца Дракона, и потому его нарекли Рюноскэ, ибо «смысловой» иероглиф этого имени «рю» означает «дракон».
• Когда ему исполнилось девять месяцев, его мать сошла с ума, и младенца, по закону и по обычаю, передали на усыновление и воспитание в бездетную семью старшего брата матери, начальника строительного отдела Токийской префектуры Акутагавы Митиаки. Так маленький Рюноскэ утратил фамилию Ниихара и получил фамилию Акутагава, покинул вульгарные кварталы Кёбаси и дом невежественного нувориша из далекой западной провинции и поселился в старинном Ходзё, районе мрачноватых эдоских особняков, единственным сыном коренного столичного жителя, большого ценителя и знатока японской культуры.
• Акутагава сразу же демонстративно отказался от авторства в отношении событий. Сюжетные завязки его новелл, рисующих парадоксы и внезапные повороты человеческой психики, восходят к средневековым анекдотам и к эпизодам из военно‑феодального эпоса. Он стремился еще и еще раз подчеркнуть, что быт и нравы, время действия и обстановка не играют для его анализа никакой роли. Психология человека, рассуждал Акутагава, не изменилась за все эти века, и он вправе анатомировать ее на фоне сколько угодно гротескных обстоятельств, лишь бы они помогали делу.

  Вот теперь и самое время читать рассказ и о нём рассуждать с самим собой, ведь лучшего собеседника всё равно не найти.

Рассказ я выбрала исключительно по названию, потому что очень люблю мандарины. Они - обязательный атрибут нового года.

Вечер, почти сумерки. Уставший мужчина ждёт отправления поезда. Перед самым отправлением в вагон зашла девочка-подросток, которая сразу ему не понравилась. Слишком простая с обветренными щеками, бедно и неопрятно одетая. Пассажир сразу делает вывод о её тупости. А её попытка открыть окно только злит его.

А потом появляются мандарины. Несколько ярких, сочных плодов меняют представление мужчины о девочке. Нельзя судить по внешнему виду и исходя из этого делать скоропалительные выводы. Иногда все не так , как кажется на первый взгляд.

Рассказ показался мне чересчур простым для японского автора. От них обычно ждешь чего-то заумного, со скрытым смыслом и иносказаниями. Здесь все просто, но от этого рассказ только выиграл.

Акутагава стал дорог мне благодаря таким вот рассказам. Замечательная писательская позиция:чтобы найти ответы в настоящем-нужно всмотреться в прошлое. Это позволяет автору не только выразить свою мысль,но и добавить в рассказ этакого японского колорита(который всё реже встречается в произведениях современных авторов.Вспомните когда в последний раз всеми любимый господин Мураками обращался к истории своей страны?).Ну да ладно,вернемся к «Воротам Расёмон».Данный рассказ,для меня-это нечто восхитительное. На нескольких страницах Акутагава сумел разместить...хм,как бы не начать спойлерить? Скажем так,здесь присутствует и тот самый колорит о котором я писал и представлена достаточно поучительная история о том,что оправдывая собственное преступление в отношении других-ты оправдываешь чужое преступление в отношении себя. А может я не прав и здесь шла речь о воле случая или вовсе о чём-то другом? Кто знает? Разобраться предстоит лишь тем,кто возьмется прочесть.

Продолжаю постигать творчество Акутагавы Рюноскэ и неожиданно для себя отметила, что втянулась. В данном рассказе речь пойдет о известном японском писателе Кёкутэйе Бакине. Прославился он прежде всего своим 106-ти томным историко-фантастическим романом «Легенда о восьми псах-воинах клана Сатоми». Восемь псов — восемь самураев, каждый из которых олицетворяет одну из конфуцианских добродетелей. Книга писалась двадцать восемь лет и имела огромный успех.

Для начала автор помещает своего героя в баню. Общественная японская баня начала XIX века, место довольно многолюдное. В разных ее частях можно было услышать веселый разговор, молитвенные песнопения ,обсуждение насущных проблем, разговоры о политике или же литературе. Посетителей Акутагава делит по мужским прическам, распространенным среди японцев того времени. Даже благодаря сноскам, я так и не разобралась в чем кардинальная разница между "тёммагэ хонда", "ооитё"," ёсибэй якко" , "хосоитё" и прочим. Имен у второстепенных персонажей нет. И вот, неузнанный никем сэнсэй Бакин, подслушивает, как ооите и хосоите вместе с коите обсуждают его книгу. Причем отзывы очень разные, от восторженных до хулительных. Почитатели Бакина превозносят его до небес, завистники обвиняют в плагиате.

Известный писатель личность насколько высокомерная, настолько и ранимая. Проблема еще в том, что работа над романом застопорилась. Бакин понимает, что уже не молод, что глаза плохо видят, а ведь сэнсэй мечтал оставить свой след в истории, создать произведение не имеющее себе равных, но муза покинула его. Ни разговор с издателем, который старается подкинуть тему для сюжета, ни лучший друг, известный художник Ватанабэ Кадзан, первый советчик, ни критика, подслушанная в бане, ни похвала, ничто не может помочь Бакину сдвинуться с мертвой точки. И только любимый внук, малыш Таро, вернувшийся с родителями из храма, помог деду. Он шепнул ему на ухо, что богиня Каннон велела ему быть терпеливым. Забота, любовь и внимание самого близкого существа помогла старику миновать творческий кризис.

Являемся ли мы авторитетом для своих детей? Да же не так, относятся ли они к нам с уважением? Порой складываются такие ситуации, когда ребенок стесняется своих родителей перед сверстниками. Причины разные, но чаще всего их две, наше поведение и внешний вид. Не буду сейчас вдаваться в подробности, отчего папы-мамы пренебрегают уходом за своей внешностью и винить во всем детей, но бывают случаи, когда "старики" работают с утра до ночи, считая каждую копейку, жертвуя собой, чтобы дать ребенку достойное образование, обеспечить, обуть, одеть, чтобы, как говорится "не хуже, чем у других". И вот в таком случае избегать, стесняться их, на мой взгляд, равносильно предательству.

Данный рассказ Акутагавы Рюноскэ об отношениях "отцы-дети". Одноклассники собрались на экскурсию, а пока, в ожидании поезда, сидят на вокзале и болтают о том, о сем, но больше обсуждая "ловчил". Так они называют тех, кто умеет изворачиваться и хитрить. Более всех в группе выделяется Носэ, шутник и балагур. Он умеет дать емкую и верную характеристику, скопировать учителя и столько всяких смешных историй знает. Мальчишки предлагают ему охарактеризовать кого либо из толпы и после очередной, очень верной пародии, покатываются со смеху. У Носэ получается охарактеризовать человека остроумно, весело, очень похоже, но при этом зло. Приятно чувствовать себя на вершине славы. Высмеивая других, сам превозносишься, а тут еще такое внимание со стороны сверстников.

И вдруг на вокзале показался смешной толстый мужчина в старомодном костюме, растоптанных туфлях и потрепанной шляпе. Класс тут же потребовал очередной меткой характеристики от Носэ. Вот только никто из ребят не знал, что это странный с виду человек, его отец...

Я почему-то была уверена, что это достаточно длинное произведение, а оказался короткий рассказ. В моем заблуждении виноват Акира Куросава, снявший одноименный фильм, который, однако основан не на одном, а на нескольких рассказах Акутагавы.

Ворота Расёмон. 12 век.
Заброшенные и полуразрушенные городские ворота, как символ морального и физического разложения общества. В ворота подбрасывают неопознанные трупы и там же прячутся преступники, и именно сюда случайно попадает главный герой, здесь он размышляет о смысле жизни, о том, тварь он дрожащая или право имеет, и здесь же он разрешает для себя этот вопрос. Герой уходит. Больше мы его не встретим.

Лаконично, ярко, жестко. Без лишних слов и эмоций. Очень хорошо.