Сборник научно-фантастических произведений: Туманность Андромеды. Путешествие Баурджеда. На краю Ойкумены. Рассказы

Да, таково моё мнение. Конечно, я видел немало действительно плохо написанных творений начинающих авторов, но ведь их нельзя сравнивать с известнейшим произведением известнейшего автора. Когда я берусь читать книгу, которая написана на моём родном языке и считается классикой отечественной литературы, я всегда ожидаю (и считаю это вполне обоснованным), что смогу увидеть мастерское владение словом, лёгкий и изящный авторский стиль. Но в этот раз мои ожидания были жестоко обмануты – в «Туманности Андромеды» нет ни того, ни другого. И повторюсь, всё бы ничего, если бы эта книга была написана кем-то, кто не занимается писательским ремеслом профессионально. Но когда читаешь текст, сравнимый по стилю с «Жестокой гОлактикой», снова и снова ловишь себя на мысли о том, как ужасно построены предложения, диалоги, описания, как неудачно подобраны слова, становится трудно поверить, что книга была написана светилом мировой фантастики, а не студентом младших курсов в перерыве между парами.

Мой отзыв затронет исключительно "техническую" сторону текста «Туманности Андромеды». О содержании и посыле данной книги написано, на мой взгляд, и так достаточно. Я просто попытаюсь на нескольких примерах продемонстрировать, почему читать её мне было некомфортно и зачастую даже неприятно.

Начнём с диалогов. Их общая неестественность и картонность настолько бросаются в глаза, что особо акцентировать на этом внимание, пожалуй, не стоит. Приведу лишь пару выдающихся примеров того, что имею в виду:

Прекрасный диалог, не правда ли? Вроде бы говорят разные люди, но при этом высказывают одну и ту же мысль. Одними и теми же словами, будто по заранее заученному тексту. В приведённой сцене было всего два персонажа, и возникает вопрос: кому же тогда адресована эта мысль?

Знаю, что приём "расскажу-ка я читателям про свой мир через диалог двух персонажей" очень распространён, но в «Туманности» масштабы его неуместного применения выходят за все рамки. Представьте, что вы (не дай Бог) упали на землю с высоты нескольких метров и чуть не свернули себе шею. Станете ли вы сразу же после этого, задыхаясь, говорить собеседнику о том, что он и так знает?

Если подумать, что изменится, если выбросить отсюда вторую и третью реплики? В плане смысла – ничего, зато диалог уже не будет смотреться таким неестественным. Может, читателю очень важно знать, что вторая половина подвигов назначается только выполнения первой? Ничего подобного, для сюжета это не имеет ровно никакого значения.

Вторая беда, которую трудно не заметить, потому что она встречается на каждой странице, в каждом абзаце – нагромождение причастий и деепричастий сверх всякой меры. Только посмотрите: в этом предложении целых пять таких слов!

А как насчёт тавтологий? Кто-то их вообще не замечает – подумаешь, два одинаковых слова в соседних предложениях. Если бы ограничивалось двумя-тремя повторяющимися словами, замечаний, вероятно, вообще бы не возникло. Но в «Туманности» часто можно встретить целые нагромождения однокоренных слов, будто специально собранных в одном месте. Приведённый ниже отрывок состоит всего из двух коротеньких абзацев, а в нём слово "свет" повторяется двенадцать раз . ДВЕНАДЦАТЬ! А во втором из этих абзацев и без того запущенная тавтология усугубляется ещё и многократным повторением слова "волна"!

Ещё одна вещь, которая всегда вызывает у меня однозначное отторжение – это когда автор, считая, по-видимому, что мастерски владеет приёмами описания, пытается передать каждую деталь такой, какой видит её именно он. Дорогие писатели, это не работает! Как подробно вы не опишете звездолёт или техническое устройство, я всё равно не увижу их так, как видите вы! Потому что воображение каждого человека индивидуально, и лично в моём происходит короткое замыкание, когда я читаю описание вроде такого (а это ведь ещё безобидный пример):

Про стремление автора запихнуть в КАЖДОЕ описание побольше подчёркнуто "красивых" прилагательных стоит сказать отдельно. По задумке это, наверно, должно делать текст изящнее и приятнее для чтения, но на самом деле лишь нагоняет лишнего пафоса, который так и кричит о своей искусственности. Порой доходит до абсурда, когда в погоне за "красивостью" автор "прилепляет" подобранное чуть ли не наугад прилагательное буквально к каждому существительному. Особенную любовь автор проявляет к прилагательным, характеризующим большие размеры объекта - уже ко второй половине книги они начинают серьёзно мозолить глаза, вызывая лишь одну мысль: "Что, опять слово "гигантский"? Серьёзно, может хватит?". Шутка ли, слово "исполинский" в романе встречается 22 раза, "чудовищный" - 31 раз, "гигантский" - 64 раза, "огромный" - 74 раза (спасибо CTRL + F!). То есть эти прилагательные попадаются в тексте книги в среднем раз в две страницы, даже немного чаще!

А теперь самое сочное, что трудно причислить к какой-либо одной категории ляпов:

Может я чего-то не знаю и ошибаюсь, но… простите, что? Женщины-водолазки? Когда я впервые увидел это предложение, чувства были смешанные – то ли хохотать, то ли удивляться. Водолазка в женском роде – это предмет одежды, никак не женщина-водолаз. Зачем вообще было использовать это слово, если куда более подходящий термин "ныряльщица" уже был употреблён ранее?

Последнюю цитату я оставлю без комментариев – она прочно занимает первое место в моём топе худших предложений в истории мировой литературы:

Что же хочется добавить в итоге? У меня сложилось впечатление, что автор, представив вниманию читателей достаточно сырой текст, выразил тем самым неуважение к ним – дескать, "и так сойдёт". А редактор даже не попытался исправить его ошибки.

Но является ли эта книга действительно плохой только из-за недостатков стиля и языка? Разумеется, нет. Если ли в этой книге интересные мысли, ради которых стоит продираться через все те несуразности, ошибки и корявости, что изложены выше? Думаю, да. Но я, увы, не могу назвать «Туманность Андромеды» произведением литературы как искусства, потому что литература – это нечто большее, чем сумбурное выплёскивание мыслей на бумагу, а роман - это не философский трактат. Быть может, Иван Ефремов – великий мыслитель, философ и просто человек, чьи идеи опередили своё время. Но руки профессионального писателя в этой книге я не увидел.

Это же я создала путь, боялась измен, не могла свернуть
Это же я создала жизнь, вокруг пустота, здесь невозможно жить.
MALEFICIUM ARUNGQUILTA – Мой Демон

Утопия «Туманность Андромеды» - это роман, действие которого происходит в б.б.в. лет после нашего времени, когда земляне не просто освоили планеты, а летают за пределы космоса на звездолётах, живут глубоко за сотню лет и, как выясняется, даже научились блокировать старение. И конечно, все счастливы.
Первая глава служит отличным стартом. Где-то далеко, за пределами космоса, тридцать какой-то по счёту звездолёт летит на невообразимой скорости. Кругом приборы, датчики, полная автоматика (и пистолетика, ага), изобретения далёкого будущего, и каждое из них подробно научно описывается. Экипажи из совершенных человеков, каждый в своей области науки, кто-то вахту несёт, кто-то по полгода спит. Время от времени что-то происходит не так, и эти новые задачи тоже решаются, пусть не всегда гладко, но тут пока ещё всё живое. Я уже настроился, что так будет все 13 часов, что длится аудиоверсия. Ага, щас!
Вторая глава тоже начиналась хорошо. Раз есть звездолёт, значит, он был откуда-то послан, стало быть, надо рассказать, что творится на Земле и как она вообще выглядит спустя столько лет. Пока шло описание станции, людей, которые там работают – вопросов никаких. Да, термины и имена сыплются, как из рога изобилия, но это же научная фантастика. Внешний облик Веды и особенно одежду, выбранную ей для чтения лекции, я, будучи мужчиной, всяко одобряю.

Собственно, такой лектор может вещать что угодно, мысли всё равно не о том будут. Но она читает лекцию об истории Земли до текущего момента. И вот тут началось, и её внешность, увы, помочь не может.
Ужасные «тёмные времена», которые включают, помимо первобытного строя, феодализма и нового времени, даже время нынешнее. Уже космос, ядерная энергия, добыча нефти, газа, угля и всего, чего только возможно. Потом времена менее ужасные, когда половину планеты захватил коммунизм. Затем ещё несколько эпох, как водится, все на три буквы, и вот пришли светлые и счастливые времена, в которое и живёт Веда. Все люди равны, вся планета равномерно поделена на зоны земледелия, нет больше ураганов, штормов, таяния вечной мерзлоты, умеренные широты сильно растянулись к полюсам, и вот они уже на 70-ых.. Льды на полюсах большей частью растоплены, уровень океана вырос на 7 метров, но всем норм. Уже что-то не то. Там, где были жаркие пустыни и сухие саванны теперь тропические леса.. Погодите-ка. То есть, мы бьём тревогу, что определённые виды близки к исчезновению, костерим на чём свет стоит предков, что добывали из недр земли не возобновляемое топливо.. А сами? В Антарктиде сформирована огромная планетарная энергостанция, саванны, тундра и пустыни вообще уничтожены под корень вместе со всеми существовавшими там животными и растениями.. И при этом мы гордимся тем, что не нужно распахивать пашни для выращивания зерновых?! Вместо

всё засажено двумя поясами деревьев, на которых растёт всё, что нужно. На «хлебных деревьях» меня передёрнуло. Не иначе, эта деревья из страны Оз, конкретно, из историй про Оджо Невезучего. В сказке растущие на хлебных деревьях булки – это понятно, но там, где, казалось бы, научная основа?! Кстати, о науке. Видимо, многовековой опыт селекции, генетики – это, оказывается, ни хрена не наука, раз это можно запросто перечеркнуть и вывалить за борт корабля истории, оставив только деревья и водоросли, а также уголь (!), из которого добывают витамины, гормоны и прочее. Да, тот самый, каменный уголь, который полностью вывелся в ужасные тёмные времена.
Потом был небольшой перерыв, опять где-то за пределами Земли, испытания, проблемы и т.д. – это интересно. Но вот когда мы возвращаемся на Землю, то рука вскоре опять тянется к лицу. Земля фактически опоясана контактной линией, по которой ходят поезда с постоянной скоростью, доставляются грузы, не задействуя для этого людей, из любой лаборатории в любой части Земли можно вызвать любую станцию, архив и т.п. Но при этом, когда выходит из строя винтолёт, на котором Дар-Ветер и Веда летели, а на улице наступила ночь – они ведут себя так, словно сейчас век, скажем, 19-й. Помните, как жили африканские племена, которые были под протекторатом европейских держав? Луками владеют в совершенстве, ядов для стрел знают множество, а пистолетами пользоваться не умеют. Этот величайший учёный не может починить вертолёт – ладно. Но воспользоваться рацией и сообщить на ближайшую станцию, что они-де потерпели крушение, а другого транспорта нет? Или у них вообще нет мобильных средств связи? Вот это развитие науки!
Впрочем, с человеческими отношениями тут тоже беда. Институт семьи разрушен как вид и на его костях постоянно пляшут. Население планеты составляет миллиарды человек, при этом семей у них нет! «Совершенный человек» воспитывается исключительно коммуной, чтобы, значит, дать возможность любому человеку быть воспитателем, а не только тем, кому повезло найти вторую половинку и родить. И чтоб не цеплялся за родство, а жил исключительно тягой к знаниям. А если вдруг какой-то матери хватает наглости захотеть воспитывать ребёнка самой (!), то её ссылают на остров проклятых, где живут матери с детьми. Из важных действующих лиц ни у кого нет братьев, сестёр, мам, пап, я уж молчу про дедушек с бабушками. Эр Кноур родился на борту звездолёта и на этом его история семьи заканчивается, я не уверен, назывались ли вообще имена его родителей. Эвда Наль родила двоих и сдала в школы.

Остальные бездетные все! Какие дети, нам работать надо! Помните, у Петросяна было: «У нас секса не было, нас партия рожала». Так то была шутка, а в этом мире не шутка, а факты.
Много говорится про любовь, про то, что теперь нет лжи. Но с любовью тоже какая-то беда. Поначалу была интрига, какой-то любовный 3-4 угольник. Ниса тайно влюблена в своего шефа Эра Кноура, он любит Веду Конг, та любит Дара Ветра, а тот ещё кого-то. Вдохнули? Выдохните! Можно понять, что юная Ниса стесняется, она – всего лишь сотрудник, а он – самый известный на Земле человек, и как это можно, скромная служанка хочет быть с королём. Ладно. Но с остальными-то в чём проблема? Любишь? Возьми и скажи! Нет, они будут ходить вокруг да около, ждать сами не зная, чего (циркуляр из Совета, наверное, как надо докладывать возлюбленной). Эмоций нет, чувств нет, самое откровенное, что могут себе позволить герои – это положить лапку на щёку. Обнять, взять за руку – нет, пережиток ЭРМ. Та же бедная Чара, которую бы с удовольствием бы писал Рубенс, носит мало что скрывающую одежду, на неё все смотрят, но никто не может вспомнить, для чего это всё нужно! Она хочет, чтоб на неё не только как на картину смотрели, а ещё и чувства проявлять – но это тоже пережиток прошлого, и никто не может решиться их проявить! В то же время, как только «объект любви» куда-то девается, тут же находится новый. Замечательно, правда? Так много повторяется мантра о том, чтоб жить не ради себя, а ради других, о любви ко всему населению повёрнутой Земли.. Но как только что-то происходит – моя хата с краю, и по факту проявление любви в высоком смысле мы видим только у Нисы и Эвды Наль! Одна спасает своего шефа, рискуя погибнуть вместо него на какой-то неведомой планете, вторая встаёт на защиту своего возлюбленного в суде. Все остальные при любой возможности меняют партнёра и так сойдёт.
Я не буду предъявлять претензий к тому, что на планете наступил коммунизм – черт с ним, в конце концов, роман написан в СССР, и Ефремов мог искренне верить в саму идею всеобщей революции. Если бы это было единственной проблемой! Но, увы, проблем тут много. Всё подчинено науке, накоплению знаний, но.. Знаний исключительно новых, чуть более старые подвергаются забвению. Логика явно относится к устаревшим наукам. Ядерная энергия, оружие – это все было так плохо. А вот перепахать всю планету, изменить климат, разрушить горы, повернуть течения рек для (NB!) промышленной добычи алмазов – это благо. Уничтожить множество видов животных и растений (и процесс продолжается), сочтённых вредными – это хорошо. И ладно бы там речь шла только о крайне опасных ядовитых лягушках, электрических угрях или мангровых крокодилах, тех же клещах и мухе це-це. Хотя и эти все тоже в биосфере для чего-то да нужны. Но истреблены акулы, хищные млекопитающие (включая прекрасных представителей кошачьих) и даже верблюды! Верблюды-то чем не угодили? Даже в заповедниках и на острове Забвения им места не нашлось. Уровень мирового океана сильно вырос, но при этом почему-то остались на месте острова Ява и Ирландия. Все расы перемешались и теперь можно найти черты совершенно разных предков, но какого-то чёрта Мвен Мас по-прежнему африканец, хотя вроде как жаркий пояс охватывает едва ли не треть Земли, а не только бывшую Африку. Все силы брошены на развитие науки, на «подвиги Геракла», но как только Рем Боз решает провести какой-то прорывной опыт – его дважды подвергают остракизму. Неплохая такая тяга к открытиям, ничего не скажешь. Прилетели на чужую планету и давай там всё подряд пилить и резать, и ещё удивляются, почему их местные обитатели атакуют.
К структуре самой книги тоже есть претензии. Раз уж начали с экспедиции «Тантры», то какого чёрта она оказалась никому

не нужна, как только выяснилось, что корабль цел и летит к Земле? Отправляют корабли с большой помпой, с прямой трансляцией старта, а обратно? Неужели настолько по фигу, что корабль, а главное, экипаж - чьи-то коллеги, друзья, наставники – вернутся на планету живыми? Блудный сын вернулся. Хотя, о чём я? Начало есть, середина наметилась, конца нет. Временами так же рука тянется к лицу от лексики. Помимо уже упомянутого «хлебного дерева», есть ещё «женщины-водолазки». Да, это не одежда, а самки водолаза. Ныряльщицы, видимо, недостаточно круто звучат, особенно для японок. Возможно, это не все подобные перлы.
Короче говоря, задумка-то хорошая была. Научная база, обоснование всего и вся, предсказание некоторых изобретений, которых тогда ещё не было – это хорошо. Но вместо космической фантастики получилось вполне себе земное бу-бу-бу. Действия за пределами планеты занимают от силы 2/11 книги, остальное – рассуждения о светлом будущем, иногда о космосе и просто земные будни. А на Земле нет морали, нет семьи, нет народов, нет биологического разнообразия, нет искусства. Это идеальный мир, в котором невозможно жить.

Когда-то уже начинал читать, но стиль для меня-студента показался тяжёлым. Сейчас чтение шло легче. Тяжесть для меня заключается в некоторой архаичности и в сильной идеологической наполненности.
Книга описывает очень далёкое будущее, но ретрофутуристично. То есть, отталкиваясь от уровня развития культуры, науки и техники на момент написания книги. Человечество объединилось, перекроило Землю для большей эффективности и комфорта, массово вышло в космос, совершает межзвёздные перелёты на субсветовых скоростях, обменивается информацией с далёкими цивилизациями. В описаниях встречаются элементы и сейчас актуальной квантовой физики, интересные идеи о субатомной трансформации веществ. При этом многие технологии даже по нашим меркам выглядят громоздко, примитивно. Например, технологии связи, транспорта, медицины, электроники. В целом, описание техники и технологий продуманное, правдоподобное.
В сюжете можно выделить две главные ветви: межзвёздная и околоземная. В первой, меньшей, описывается полёт к звёздам и обратно, трудности в полёте. Во второй - жизнь человечества, изменённая Земля и околоземный космос.
Книга полна коммунистической идеологией, которая в реальности на момент написания книги достигла пика влияния. С одной стороны, это хорошо. Персонажи в разговорах и мыслях раз за разом упоминают, как такая идеология помогла примирить и объединить человечество, развернуть на правильный путь. Свобода, равенство, братство, гармоничное развитие, равный для всех и разумный доступ к любым благам (медицине, связи, транспорту, образованию и т.п.). С другой стороны, идеологии тут слишком много. Она упоминается при любом удобном случае, загромождает сюжет. Даже развитие наук в основном связывается с идеологией.
"Туманность Андромеды" похожа по стилю на ранние книги Стругацких. Та же идеология, но побольше, тот же оптимизм, много космоса, заметно изменённая планета, хотя не настолько развитые технологии.
Слегка задела одна особенность книги. В ней автор от себя и через персонажей доносит мысль, что должна развиваться не только технологическая и идеологическая стороны общества, но и чувственная с психологической тоже. Заметная роль отводится художникам, писателям, музыкантам, певцам и танцорам. Но развитие речи, ораторского искусства явно отрицается: остроумие не нужно, речь упрощается, третья сигнальная система вытеснит вторую. Странно, ведь это тоже часть чувственно-психологической сферы.
Издание также включает авторское послесловие, которое читать не менее интересно, чем само произведение. В послесловии Ефремов вкратце рассказывает о своём становлении как писателя. Рассказывает о своей подготовке к написанию книг, о "Туманности", в частности. Упоминает о трудностях и особенностях работы над книгами в жанре научной фантастики.
Резюмирую: "Туманность Андромеды" - тяжеловесная, пропитанная идеологией, но красивая мечта о будущей справедливой и честной жизни.

Безумно тяжело воспринимать эту книгу. Дело не в какой-то там мнимой сложности, скучности или заумности. Парадоксально, но перед нами научная фантастика, но не о будущем, а о прошлом. Люди будущего зарыты в мечтах прошлого. От осознание загубленных надежд очень грустно, потому, что кажется раз однажды все мечты рухнули, то и в впредь будет так же. Но я пыталась отрешиться, убрать с мыслей нашу реальность и передо мной выросла утопия, зыбкая конечно, потому что слишком я дитя 21 века, но все же отчасти добрая, почти идеальная. Не читайте книгу если вы перешагнули черту 16 лет, но не успели добежать до 40, слишком тяжело отгородится от запахов совка. Ну а так, неплохой текст, в книге что немаловажно есть и идея и смысл, любовь тоже есть и вера в будущее, вот последнего искренне жаль, как же порою не хватает нам сейчас слепой веры в него)

В печати и в рунетовском сегменте Сети довольно часто можно встретить критические материалы о выдающемся советском фантасте Иване Антоновиче Ефремове (1908-1972). Казалось бы, и умер он более сорока лет назад, и построение коммунизма снято с повестки дня, и само наше общество радикально изменилось, но, вопреки утверждениям злопыхателей о ефремовской неактуальности, его продолжают издавать, читать, обсуждать. Конечно, не так, как в советское время.
Эпоха «посткоммунизма» и торжество в РФ карикатурного варианта «общества всеобщего потребления» накладывает свой отпечаток на рефлексию фанов, просто читателей и любопытствующих критиков. Подчас эта реакция бывает чрезвычайно нервна и враждебна, как по отношению к идеям советского писателя-ученого, так и к его поклонникам. С детства, относясь к последним, я отчетливо сознаю, что в большинстве случаев спорить с такого рода «наездами» попросту бессмысленно. Как говорится другие «группа крови», «порода», стиль мышления, интересы – все, что угодно. Образ писателя и его идеи отторгаются на каком-то инстинктивном уровне. Не нравится – и точка! Это совершенно понятно – о вкусах ведь не спорят. Но ведь есть ещё идеи.
Творческое наследие Ивана Ефремова можно сравнить с запущенным в разгар космической эры исследовательским аппаратом, несущим какое-то важное послание и, по ходу дела, зондирующего окружающий Универсум. Но большие и малые метеориты (просто по природе своей!) несутся навстречу ему, норовя сбить с курса и уничтожить носителя этой крайне важной миссии. Трудно сказать, увидит ли кто-то находящуюся на борту космического зонда золотую пластину – это письмо о надеждах Земли – или она сгинет в бесконечности космоса.
Можно привести немало ссылок на горе-критиков, на все эти возмущенные голоса, кричащих о «заидеологизированности», «нелитературности», «устарелости» автора «Туманности Андромеды». Критика эта зубодробительна и отличается изрядным хамством – совсем по моде сегодняшнего дня. Нет смысла вступать в полемику с любым из этих авторов и по каждому конкретному поводу. Повторяю: их не переубедить. Да и число этих наскоков довольно велико даже для кратного перечисления в данном эссе. Если кому надо – поисковые машины легко найдут эти тексты. Я прочел их с немалым отвращением и большим вниманием. Здесь же, пользуясь более свободной формой, позволим себе, без упоминания неприятных имен, все же сгруппировать и постараться разобрать основные претензии к Ефремову. Определим и наиболее болезненные точки ефремовского наследия, по которым чаще всего бьют его критики, и попробуем поразмышлять, почему именно Ефремов написал именно так.
К числу основных факторов, повлиявших на это, отнесем среди прочего
– веру в коммунистический идеал и задачу создать не противоречащую ему картину грядущего.
Коммунистический эксперимент завел нашу Родину в страшный тупик, стоил огромных жертв и страданий, и до сих пор платим мы за него поистине ужасную цену. Иные поняли это сразу, другие по ходу дела, третьи после «гласности», четвертые не поняли вообще. Но при всем этом стоит осознать, что эксперимент с «великой октябрьской социалистической революцией» 1917-го года возник не на пустом месте и не мановению руки каких-то злых колдунов.
Это классическое противоречие между «Старым порядком» и революцией. Негативные черты Старого порядка, после отрицающей его революции, обернулись у нас ГУЛАГом и продовольственными карточками. В стране возник криминальный режим, сначала «кровопийц», потом «ворюг». Многим последние были милее первых, что нашло отражение в небезызвестной стихотворной строчке. Потом на смену провалившемуся «социализму» пришел новорусский «капитализм», принесший не обещанный либеральный рай, а криминальный «беспредел» ворюг и коррупционеров. Есть ли сейчас реальный выход из очередного тупика? Пока не видно – только умозрительные схемы. Но зато критика провалившегося эксперимента оглушительна именно со стороны консервативно-религиозно-монархического лагеря (в свое время доведшего страну до большевистского переворота) и либерально-рыночно-западнической тусовки (так и не обеспечившей России достойного выхода из тоталитарной ямы). Остаются ли в этих условиях актуальными поиски социального идеала? Ефремов искал.
Спросим себя честно, как быть с «хорошим» коммунизмом? Возможен ли он? По-моему, его вероятность сейчас близка к осуществлению межгалактических полетов. Но в вариантах фантастики «дальнего» прицела такие допущения вполне оправданы, что и показывает сохраняющаяся популярность ефремовского творчества. Между тем, наши мещане и мещанки громко вопят своё «не хочу», как будто их вот-вот засунут в скафандр звездолетчика и заставят погрузиться в длительный анабиоз. То же самое можно сказать о «коммунистическом образе жизни».
Разумеется, после краха «реального социализма» в СССР популярность коммунистических взглядов писателя не могла идти ни в какое сравнение с теми восторгами, что была в период, когда КПСС провозгласила «развернутое строительство коммунизма» и обещала его пришествие аж в 1980 году! Явный авантюризм этой затеи и последующее нагнетание антикоммунизма в эпоху «гласности» (по известному выражению: «метили в коммунизм – попали в Россию») не могли не отразиться на отношении к писателю-коммунисту самым решительным образом. Посыпались насмешки, пошло шельмование. При всем том у коммуниста Ефремова остались (и появлялись) верные приверженцы. Росту их числа помогали ужасы дикого рынка, которые принесла власть ельциных, гайдаров и чубайсов. Миллионы на своей шкуре убедились, что социальные гарантии эпохи «застоя» – это не так плохо. Но вести разговор о наследии фантаста-коммуниста на таком уровне было бы профанацией. Да, герои «Туманности» бесплатно получают любое блюдо. Но не ради же восхваления бесплатной «жрачки» затевался роман.
Иван Антонович понимал коммунистическое общество как бесконечное разнообразие творческих возможностей, а советское население в большинстве своем подразумевало под «коммунизмом» бесплатную и бездефицитную колбасу. Ефремов в идеал верил, а его читатели часто уже нет. Но дело даже не в рядовых «строителях коммунизма», а в номенклатуре, которой всякий коммунизм был давно до лампочки. Это всё – знакомые сюжеты о «перерождении», но и они нас никуда не выведут. Нынешняя социалистическая ностальгия «зюганата» бесплодна – «фарш не прокрутишь назад», хотя и можно получить с этого свой приварок.
Но были ведь, и есть истинно верующие «коммунары». Любое общество с неравенством и эксплуатацией подразумевает приверженцев социальной справедливости, выражающейся в идеалах социализма-коммунизма. Энтузиасты утопии жили и в СССР, остались в небольшом количестве и после. Разумеется, для многих из них была ближе «Туманность Андромеды», а не учебник «Истории КПСС». Они ждут в будущем «настоящего» коммунизма. Разубедить из мы бессильны, но не будем торопиться разделять эту догму.
Но почему именно Россия первой в мире ринулась по этому тупиковому и губительному пути? В чем истоки и смысл русского коммунизма? Говорят, что было что-то близкое русской душе в коммунистической мечте. Многие искренне её приняли и пошли в этом принятии гораздо дольше других в энтузиазме того же «социалистического интернационализма». В отличие от бывших «братьев» по «социалистическому лагерю» и «Союзу нерушимому» именно русские чаще считали себя «советскими», игнорируя спасительную нишу национализма. Наказание за это оказывается очень суровым. Но только ли дело в том, что от невыносимых тягот жизни русских потянуло в коммунистическое Ничто. А коммунизм как явление мировой истории именно и подпитывался от мортидо, что означало тягу к самоуничтожению, так остроумно, в свое время, описанное И.Р.Шафаревичем в книге «Социализм как явление мировой истории».
На эту тему существовало масса псевдоисториософских спекуляций. Однако коммунистический путь многим русским показался очень привлекательным при отсутствии других видимых альтернатив. И даже до сих пор еще кажется. Ибо, каковы же эти альтернативы: современная американская псевдодемократия, или монархия, держава, даже «национально ориентированная диктатура»? Но проблема в том, что в России практически никогда не было «национально ориентированной» диктатуры; была анти-национально (не-русски, анти-русски) ориентированная власть. И при такой власти русские были готовы ухватиться и за химеру; в итоге, делая себе еще хуже.
Парадоксально, что на фоне ефремовского интернационализма иные упрекают его в «русском шовинизме». И это про описание мира, где все народы Земли слились воедино! Зоологические русофобы ставят в упрек Ефремову русские корни Дар Ветра и восхищение Юрием Гагариным.
Отвечать на такое смысла нет, но в самой ефремовской позиции по поводу интернационализма/национализма все было неоднозначно. Наряду с описанием слившегося в единый народ будущего человечества, была настоящая дружба с Валентином Дмитриевичем Ивановым – одним из лидеров «русской партии», автором романов «Русь изначальная» и «Русь великая»; была собственная попытка написать о русском прошлом и русской красоте в «Красе ненаглядной». Иван Ефремов – глубоко русский писатель.
Быть коммунистом в советские времена означало быть атеистом, по крайней мере, на людях. Потом стали искать «дорогу к храму», и не верящих в Бога заклеймили как носителей тоталитаризма и извращенного сознания. В «Туманности» на планете Железной звезды на Низу Крит нападает чудовище в форме креста. (Это же элемент антирелигиозной кампании). Ефремову ставят в вину даже обличение «Молота ведьм» (в «Лезвии бритвы»). Дескать, возмущаясь изуверами Шпренгером и Инститорисом, он одобрял новую волну гонений на церковь, случившуюся во времена хрущёвщины. А уж одобрение ведьм: Веда (Конг) – ведьма, ведунья – это же прямая связь с нечистой силой! Этого наши державно-православненькие святоши вынести не могут никак.
Другие критики находят у автора знаменитых романов «восточную эзотерику». И, действительно, название звездолета «Парус» – это по нашему, но как «Тантру» цензор по невежеству пропустил. Третий обвиняет писателя в рерихиантстве, в увлечении Блаватской, в поклонении «вонючим махатмам». Ату его!
Слов нет, истинная религиозность, горячая вера в Бога не могут не вызывать уважения. Но много ли этого в нашем «возродившемся» казенном православии? Не говоря уже о том, что глупая интеллигенция, повторяя, как попка, фразу из нашумевшего фильма, не удосужилась уточнить, о каком храме идет речь. Вдруг, это ваххабитская мечеть? Церковь имеет силу тысячелетней традиции, привлекательность вечности. Что не может не привлекать конформистов всех мастей. Показной религиозностью они маскируют свои пороки, с которыми не желают расставаться: «не согрешишь – не покаешься». Вот стоят начальнички разных уровней на службе в храме, свечки держат, крестятся вороватыми ручонками, чтобы, вернувшись на свою госслужбу продолжать собирать коррупционную дань. Далеко не всегда религиозность синоним нравственности, а атеизм – наоборот.
Фантастика Ефремова в вопросе о техническом прогрессе очень сильно отличается от господствующей моды послевоенной НФ, представлений о кнопочном рае, роботах-киборгах, мгновенных перемещениях в пространстве-времени и т.п. Это даже может восприниматься как своеобразная интеллектуальная «провокация», на которую «повелись» критики, спеша потоптаться на этой площадке. Как же так: вместо мгновенного перемещения в искомую точку галактики (как у Стругацких), трудные и опасные экспедиции с жертвами и нехваткой ресурсов («анамезона»). В «Туманности Андромеды» робот ломается, винтолет падает, спиральная железная дорога выглядит архаично, для связи по Великому Кольцу энергия забирается у всей планеты…
«Половой вопрос» и «разрушение семьи» в ефремовских романах являются даже более привлекательным для критиков, чем красная тряпка коммунизма. Что поделаешь – люди думают о сексе чаще, нежели о социальном прогрессе.
В традиционных схемах брак служит для институционализации половых отношений, семья упорядочивает связи между мужчиной и женщиной, родителями и детьми, хотя и не охватывает их полностью. По Ефремову ничего этого в коммунистическом будущем не будет. Взрослые свободно меняют спутников, а дети растут в интернатах отдельно от родителей. Ужасно? Да.
Скорее всего, автор мог исходить и из опыта собственного трудного детства (когда пришлось с юных лет заботиться о себе – и ничего вырос), и из практики «социалистического строительства», породившего массы беспризорников, интернаты для них и педагогические опыты А.Макаренко. Но, главным, наверно, был коммунистический догмат о преодолении традиционных форм семьи и брака. Если марксистский классик Энгельс в одноименном труде связал воедино семью, частную собственность и государство, то социологика требует после уничтожения частной собственности (кредо коммунистов), «отмирания государства» и замены его «общественным самоуправлением» – неизбежна и трансформация традиционной моногамной семьи, которая держалась вышеназванными институтами.
Вопрос здесь, прежде всего, не о морали, а именно о социальной логике. Определенному типу общества соответствует определенный тип семьи. Если три элемента прошлого нельзя уничтожить без необратимых для общества последствий. То, значит, что и коммунистический идеал, как он виделся в недалеком прошлом, и в далеком будущем реализовать невозможно. Или все-таки теоретически возможно? Так фантастический роман становится утопическим, приобретает форму крайне спорного философско-этического трактата.
Конечно, для нынешних читателей превращение всех детей в сирот при живых родителях, «остров матерей» на Яве, или разъяснения в «Часе быка» об особенностях сексуального поведения землян в далеком будущем может вызвать подобие культурного шока. Но речь, повторим, идет о тысячелетнем горизонте. А радикальные изменения могут совершаться и за одно столетие. Как думаете, в приличном обществе начала ХХ века не вызвало бы возмущения нынешний масштаб распространения сожительства без заключения брака, уровень разводов, число матерей-одиночек, пропаганды гомосексуализма и т.д., а также характерное для нынешней Россиянии бедствие беспризорности и низкой рождаемости.
А ведь прошло всего лишь столетие, отмеченное цепью революций, в том числе «сексуальной» (влияние которой на сознание и поведение людей, хотя бы подспудного, не могло не быть в 50-60-е годы). А за тысячу лет? То ли еще будет…
Особенно при «коммунизме».
Куда только не заведут литературные споры! Вопреки известному пожеланию, о вкусах спорят наиболее бескомпромиссно. Да и разные стили – это разные люди. Порой, совершенно разные…
Поражают яростные нападки именно на эстетические предпочтения писателя. Даже больше, чем его коммунистические взгляды критикуются, точнее, высмеиваются представления Ефремова о красоте, отношение к работе или досугу, к стилю жизни, к предпочтениям в литературе и искусстве и т.п. Недоумение усиливается, когда вспоминаешь, что речь идет о фантазиях, границы которых у людей не знают границ.
Вот другой выдумщик описал ящера с лучевиком наперевес или нарисовал медвежью конницу – почему Ефремов не мог придумать свой праздник Пламенных Чаш или восхищаться пластикой обнаженного женского тела. Нет, все надо опошлить, над всем похихикать, как будто ничего кроме глупого «стеба» уже не осталось.
Но – с чем сравнивать?...
… Затарившись китайским ширпотребом, поев фальсифицированной пищи, можно отдохнуть – если надоест «ящик», то можно почитать что-нибудь необременительное, например, современную фантастику. Вот под глянцевой обложкой история о том, как в окрестностях Мухосранск-сити нарисовались пришельцы-упыри, а участковый (коп) Джек Пупкин, выпил самогона (виски) и замочил-на-хрен всех монстров. Потом Пупкина похитили инопланетяне (существа из параллельного прошлого), но у них он тоже всех замочил…
Если утрирую, то не слишком сильно. Мейстрим современной фантастики – это незамысловатая развлекуха. Иван Ефремов неоднократно выступал против такого рода пустых и агрессивных опусов. Понятно, что для их поклонников позиция Ефремова ненавистна и непереносима. За последние десятилетия стало только хуже. Раньше хоть цензурный «железный занавес» сдерживал поток этих литературных помоев.
Ефремов рисковал, рисуя художественными средствами картины общества, к которому следует стремиться, и получил за это обвинения в «утопизме» и «графоманстве».
Но, несмотря на все нападки, число ефремовских почитателей растет и ширится, а его главный роман переиздается снова и снова. И это – в совершенно других социально-политических, культурных, экономических и прочих условиях, резко отличающихся от времени написания «Туманности».
Классика!

Очень долго собиралась с духом прочитать эту книгу, так как я начинала ее несколько раз и поняла, что мне будет тяжело в нее втянуться. Это не первая книга Еремова, которая попадает мне в руки, я начала знакомство автором с его Иван Ефремов - Лезвие бритвы , в которной много рассуждений на тему физической и душевной красоты. Жанр науной фантастики всегда давался мне тяжело, так как вникнуть в то, что практически не понимаешь, да еще и получить от этого удовольствие -практически невозможно, исключением ,наверное, для меня является Станислав Лем - Солярис .
В этой истории мы наблюдаем за отважными исследователями космоса, экипажом коробля "Лебедь" :Эрг Ноором и Низой Крит. Эрг Ноор - командир корабля и на нем лежит огромная ответственность; это очень мужественный,умный и серьезный человек, за чьими решениями лежит успех экспедиции. И, конечно, молодая и впечатлительная Низа была обречена полюбить Эрга, всячески пытаяь скрыть свои чувства, она всегда была рядом, мягко и заботливо поддерживая. "Лебедю" было суждено наткнуться на планету Железная Звезда, которая пользовалась очень дурной славой, но это помогло экипажу узнать тайну пропавшего давно корабля, узнать об опасных формах жизни, обогатив знания человечества.
А на планете Земля давно достигли долголетия, когда человек может прожить и 200 лет, при этом не страдая от тяжелых заболеваний и старости; удалось победить голод, когда нет пределов для производства продуктов питания; для людей открылась возможность путешествовать и , с помощью Спиральной Дороги, огибающей все материки, человек может без труда, сев на электропоезд, добраться до любой точки планеты.
Одной из героинь романа является красавица Веда Конг - историк древнего мира и возлюбленная Эрга Ноора : целеустремленная, умная и ршительная женщина, которая является лицом Земли в любых сообщениях для других планет. Но, все меняется и Веда Конг встречает Дара Ветра - заведующего внешними станциями Великого Кольца и понимает, что чувства к Эргу изменились.
Мне понравилось описание операции, которую проводили над Реном Бозом после несчастного случая во время эксперимента; хотелось бы мне , чтобы современная медицина скорее достигла такого уровня, когда человека практически собирают по кускам.
Мне было сложно ,а временами и скучно следить за сюжетом; я не смогла полюбить героев и ,только, благодаря немногим событиям в книге мне удалось дочитать ее до конца.

Это не первый опыт знакомства с Ефремовым, до этого была прочитана его книга «По лезвию бритвы».
Произведение знаковое для советской фантастики. «Туманность Андромеды» была написана и опубликована в 1955-56гг.
Примерно через тысячу лет, человечество, объединённое коммунистической идеей, процветает. Войны, бедность, эксплуатация, государства и т.п., отошли в прошлое. Люди живут гармонично и счастливо, радуясь труду и творчеству. Общество решило экономические, экологические и социальные проблемы.
В книге две сюжетные линии – межзвездная и земная.
Межзвездная очень захватывающая – погибшая планета, закончившееся далеко от дома топливо для корабля, чужая недружественная планета. Читать такое не надоест никогда несмотря на то, что все это случалось уже много раз, а сколько раз еще случится!
Вторая часть посвящена земному мирному устройству. Совсем нет динамики, много рассуждений, описаний, но именно эта часть книги вызывает наибольшее количество эмоций. автор знакомит читателя с земной организацией "Великое кольцо", созданной для поддержания межпланетных и межгалактических связей.
Мне не до конца понятно – утопия это или антиутопия. Если это антиутопия, то вопросов становится слишком много., потому что мы видим уже сложившееся общество, но не путь к нему.
Настолько идеальное общество, что оно кажется стерильным. Все без исключения женщины прекрасны, умны и благородны. Сразу вопрос – куда дели некрасивых девочек?? Где не очень умные, толстые, конопатые и прочие несовершенные? Их сбрасывают со скалы при рождении? Или мы имеем дело с результатом евгенического отбора? А как тогда избавлялись от неудачных экземпляров? Очень странные односложные имена, не позволяющие ничего понять об их носителях, говорят о том, что расы, народности тоже остались в прошлом - Дар Ветер (нет, отношения к ЗВ не имеет) и Мвен Маас, Веда Конг и Рен Боз. Нет ни азиатов, ни негров, ни русских. Хотя нет, один негр все-таки был. Мне сложно, невозможно представить мир, в котором нет России, у автора же описана тотальная глобализация. Это, как и стремление уничтожить такое явление, как материнская любовь - две темы, абсолютно неприемлемые для меня в романе, но тем не менее
Обустройство планеты вызывает массу вопросов. Людей расселили по поясу наиболее благоприятного климата по типу средиземноморского, чтобы всем было комфортно. А что стало с теми, кто не хотел переезжать? Их свезли в резервации лагеря специальные места? Сейчас при прокладке дороги или прости господи реновации замучаешься выселять людей, а там раз! И все переселились. Что стало с эскимосами и жителями Африки? Им этот средиземноморский климат нужен? Ведь перемена места жительства ведет к утрате исконного образа жизни.
Что заставляет человечество в данном идеальном состоянии стремиться к звездам? Ведь все в природе стремится к покою и стагнации, а мать всех вещей была, есть и будет война, но в этом мире не воюют – незачем. Настолько идеальное общество, что оно кажется стерильным. Но сделать всех и все настолько одинаковым можно лишь уничтожив непохожих.
А если утопия – то мне интересно, а задавал ли себе автор эти вопросы, когда писал? Или это нам, живущим в бешеном постмодерне, уже понятна несбыточность таких идей, либо видна цена, которую придется за них заплатить – моря крови.
Считаю, что книга, которая заставляет так сильно задуматься – отличная книга. И, как внезапно для меня выяснилось, именно этой книгой вдохновлялись и черпали из нее идеи многие известные фантасты. Одних только братьев Стругацких я сколько раз вспоминала!

Поклонники «Туманности Андромеды» могут уже начинать готовить тапки и помидоры, но мне не понравилось. Причем не понравилось практически всё. Я отдаю должное Ефремову, как пионеру в этой области, но считаю, что тот же Полдень Стругацикх, написанный по следам, гораздо лучше.

Основная проблема, которая постоянно коробит во время чтения: Ефремов пишет о далеком – несколько тысячелетий – будущем, тогда как сам остается до мозга костей человеком двадцатого века. Счастливые потомки раскрывают причину гибели планеты Зирда из-за проведения опасных исследований, связанных с радиацией, объясняют, что, мол, местные ученые вопреки предупреждению не обратили внимания на опасность таких научных изысканий и вот результат. А между строк читается, что земляне-то не дураки, для них такие самоубийственные эксперименты – это пережиток дикого прошлого, они действуют сообразно возможной опасности. И тут же идея опасного, но заманчивого эксперимента. В ответ на вопросы, касающиеся как раз безопасности, звучат стандартные рассуждения о том, что предки наши жили и погибли как раз для того, чтобы этот эксперимент удался, чтобы мы победили время и далее по тексту. Эксперимент запрещен, но его все равно проводят, что ведет к гибели людей, серьезному повреждению спутника, колоссальным материальным затратам. «Ну что же, - говорят умные потомки Ефремова – а идея-то какая! Великая идея, можно попробовать как-то еще её сделать. А погибшие, ну что погибшие, они же добровольцами были, что уж теперь».

Всю книгу автор провозглашает победу коммунизма. И труд – главное в жизни человека, и голод побежден, и даже количество питательной массы на корень растения указывается. Просто всё, чтобы читатель СССР понял, какая счастливая жизнь ждет потомков, когда наконец будет построен коммунизм. Вот только отношение к каждому отдельному человеку такое же, как в темном прошлом. Добровольцы погибли – на то они и добровольцы, молодеж у нас в силу юности рвется туда, где сложнее, опаснее, случается и гибнет, чего горевать-то? Кто погиб, тот прошлое, а нам о будущем ведь думать надо. Потому и учить в школах будем только новому. Чего на старое зря время тратить, кому оно надо?

Я уже молчу про победившую систему воспитания, где материнский инстинкт считается пережитком прошлого. Родила двоих, исполнила свой долг перед планетой – отдай профессионалам, пускай они его воспитывают. Вот глупость тоже выдумала – не знает, как своего ребенка отдать чужим. У нас же тут всеобщее счастье, дуреха ты.
И классическое. Чтобы отправить черт знает в какие дали новую экспедицию, участники которой уже никогда не вернутся на Землю, не хватает энергии. По этому, товарищи, давайте затянем пояса потуже и годик будет очень экономно расходовать энергию. С этой сэкономленной энергии и полетят ребята.

Вообще я обычно неплохо умею закрывать глаза на то, что в советской литературе звучат соответствующие лозунги и идеи. Я понимаю, что без этого никуда не деться. Но мир Ефремова – это не мир будущего, это сказка для его современников. Вот так всё будет у нас замечательно, а теперь иди работай.

Я полный профан в космической научной фантастике. Мне сложно её оценивать, я барахтаюсь в ней, как утопающий в воде, поэтому ограничусь примитивным своим восприятием.
Вот вроде бы и про космос, и межпланетные путешествия в целях исследований и великих открытий, но нет, все-таки больше про землю. О её перспективном (это вряд ли, конечно), идеальном будущем. Там, где нет разделения на расы, ликвидировано главенство, вся работа общая, отсутствует губительный застой, ликвидирована бюрократия и денежные знаки, язык у всех один, общий, даже детей воспитывают специально обученные люди в отрыве от родителей (хорошо ли это?). Зато есть постоянное стремление к наиболее эффективному использованию человеческого потенциала, все трудятся на благо Великого кольца. У людей есть все, что им нужно.
Вообще жить в таком мире удобно: захотел сменить работу, вызвал по видеосвязи специального человека, он тебе к вечеру уже подыскал новое место, хоть в Антарктиде, хоть на Аляске. Хочешь быть физиком, копающимся в высоких материях, пожалуйста, хочешь руду после этого добывать, тоже никто препятствовать не станет (вам странно? а им - нет). Самое главное, ты должен быть прекрасен телом. У всех там прекрасные тела, лица, кожа, волосы, зубы, я не встретила ни одного отклоняющегося от идеала человека - в мире будущего людям с недостатками места нет (хотя ведь красота - это понятие относительное, если все одинаково прекрасны, тогда теряется смысл красоты, это как не было бы зла, люди не знали бы, что есть добро, так или нет?..). Правда я не очень поняла, когда они успевали его себе оттачивать с их-то практически непрекращающимися работами.
В «Туманности Андромеды» мне не хватило целостности, какие-то обрывки историй и судеб, которые прошли мимо как на параде, даже исследования и открытия такие же обрывочные. Автор взялся за очень глобальную задачу показать идеализированную землю будущего, местами, если бы я не знала, что это утопия, выглядело бы как насмешка. Нам показываются всевозможные области жизни на новой земле: школы, рудники, археологические площадки, пещеры, залы для выступлений, зал собрания Совета, просто квартиры, природа, небо, межпланетный корабль и прочее, прочее, прочее. Есть отсылки к людям древности, то есть примерно в нашу с вами современность, некоторые идеальные личности нас откровенно недолюбливают и даже презирают (слишком яркие негативные эмоции у помощницы Веды, я вот, например, не чувствую ненависти к неандертальцам и кроманьонцам, хотя у них-то были еще более примитивные ценности в жизни). На некоторых главах я откровенно скучала, в других же наоборот казалось, что вот, после этого каак попрет. Но нет, другие главы уже совсем не об этом, додумывай, читатель, сам. Всего так много, что основная сюжетная линия будто бы и отсутствует. Идея Великого Кольца, как связь между далекими-далекими Планетами, разделенными тысячами парсек, теряется среди этой череды страстей на земле (тут и страшный подпольный эксперимент, даже идеальные люди идут на риск и не слушают начальство, в итоге самоизгнание и триумфальное возвращение к людям и работе, и основы воспитания детей по многоуровневой методике). Сеансы приемов сообщений, которые шли столетия, пытаются напомнить о теме практически неограниченных возможностей людей в космическом пространстве, тут и эксперимент пригодился, и самоотверженность всего многомиллиардного населения удачно вписывается.
Потом уже прочитала объяснения самого Ефремова, как он работал над Андромедой, что далось ему легче всего, что тяжелее. Вот как раз страницы-связки между главами дались ему труднее всего. Оно и чувствуется, и бросается в глаза.
Похоже, что утопии писать сложнее, чем антиутопии.
Очень жаль, что продолжения у книги нет, что Ефремов посчитал свою задачу полностью выполненной и, не смотря на просьбы читателей, не стал писать вторую часть про улетевших навсегда астролетчиков, очень и очень жаль. Тогда "Туманность Андромеды" была бы отличной общетеоретической книгой, ну вроде как введение в "Высшую математику".

Одна из моих любимых книг советской космической фантастики. Возможно потому, что после этой книги я на эту тему прочитала много всего, а до - читала о другом.
Книга почти идеальна, хотя, когда я ее читала мне казалось, что там много технических подробностей.
Впрочем, книгу это не портит.
Помню, что прочитала очень быстро, правда давненько. Скоро собираюсь перечитать.
Советую всем любителям фантастики.

Отдельно о патриотичности. Да, светлая идея коммунизма осталась неосуществимой утопией, но всем противникам и злопыхателям скажу: это книга не о наивной мечте, приведшей к катастрофе - к репрессиям, крови и развалу. Это книга о людях будущего - мужественных, сильных, честных, открытых, умных, верных и способных на все ради дорогих им людей, ради своих стремлений и ради общего блага. Дай бог, чтобы мы и наши дети были такими.

Да, сейчас многое в книге кажется наивным, но тем она и привлекает.

P.S. Назвала одну из героинь своей русскоязычной пока недописанной книги Дитрой. В честь Ингрид Дитра из Ефремова. Думаю, он бы не обиделся, что фамилия его героини стала именем моей. Не главной конечно, но значимой. Это дань памяти и уважения автору одной из моих любимых в детстве фантастических книг.