Бабий Яр

Ну вот я и прочитала эту книгу... Сбылась мечта. Очень долго её искала и вот она моя!
Много писать о ней не за чем. Нужно просто взять в руки и читать. В каждой странице ужас. Читать нужно обязательно, и передавать такие книги детям, не надеясь на школу, чтобы никогда не забывать того страшного времени, военного времени. Люди, пленники режима.
Огромная благодарность автору за бесценный клад, за его память, за книгу! Такие люди просто обязаны были выжить, чтобы мы знали ПРАВДУ!!!!! Благодарю!

"Я слышу в ушах крик тысячи гибнущих людей. МЫ НЕ СМЕЕМ ЗАБЫВАТЬ ЭТОТ КРИК. Это не история. ЭТО сегодня. А ЧТО ЗАВТРА?"

"Желаю вам мира и свободы."

В книгах о войне особая меланхолия - утраченные годы, разрушенные дома, изуродованные судьбы. А в книгах о ТОЙ САМОЙ войне - еще и неизбежность, то крик, то дрожащий шепот, мольба или стон и невероятная, восхитительная жажда жизни. Бывает, читаешь и думаешь: "Как?! Как такое возможно? Неужели все это - правда?"

Вообще, в истории каждой страны есть моменты, которые стоило бы перечеркнуть. Война, например, или голод, или репрессии. Хочется скорее забыть все это - ужасные, до одури, факты, картинки, даты, воспоминания, документы - все, что свидетельствует о том, что все эти ужасы действительно происходили на той самой земле, по которой мы сегодня шагаем каждый день. Но сделать вид, что ничего и не произошло - не получится. Молчаливые памятники, места на карте (вот Курская дуга, бывший многострадальный Сталинград, извилистый Днепр...) и глаза, видевшие все это. Слова очевидцев - самое ценное, мне кажется, что сохранила история. И самое страшное.
Из воспоминаний состоит и эта книга. Но здесь не будет образа русского солдата во всей его красе, убийственной критики немцев, огромной роли Партии. Нет здесь места и Подвигу - тому самому, о котором поют дифирамбы, о котором рассказаны тысячи историй. Но здесь есть каждодневная борьба за жизнь - чем не подвиг, чем не свершение? Здесь есть место чести, но и подлость ходит с ней рука об руку; дружба переплетается с предательством, а смелость - со страхом.

Автор не посягал на просторы всей страны - его повествование охватывает лишь малую ее долю - Киев. Это понятно, Кузнецов видел все своими глазами, война разворачивалась прямо под порогом его дома. Но, думаю, следует добавить и тот факт, что для изображения ужасов и страданий, которые причиняла война, достаточно и небольшого клочка земли, малого отрезка времени.

Вообще, все, что творилось в Бабьем Яру - ад. Неумолкающие автоматные очереди, тысячи загубленных душ. Но немцы очень ответственно отнеслись к их истреблению - экономя патроны и место; да так, что одна пуля, выпущенная со "шмайссера" простреливала несколько еврейских голов и люди очень экономно и практично ложились ровными штабелями на дно Бабьего Яра. Но даже несмотря на такие методы, работы у немцев было ой как много и стрельба не прекращалась день и ночь, и грузовики с новоприбывшими подъезжали ежечасно. Но и Партия старалась не отступать от достижений противника - "свои же" - лучшие полицаи и доносчики. А взрывы на Крещатике устраивать - за милую душу. И неважно, что погибнет бедный люд. Главное - устроить саботаж, напугать противника.

Допустим, мне не совсем понравилось повествование, что-то моему читательскому вкусу пришлось не по душе. Но кто я, собственно, такая, чтоб оценивать рассказ человека, который буквально вывернул себя наизнанку, заставил себя снова пережить все те ужасы 40-ых годов, прошел через жернова критики и цензуры? Можно ли вообще оценивать такие книги?

У этой книги два варианта. Первый был напечатан в журнале "Юность" в 1966 году, второй вышел в Лондоне в 1970 году. Различия во втором издании сделаны так

Я читала второй вариант невольно анализируя, что и почему понадобилось удалить при рецензировании и что сподвигло Кузнецова дописать в эмиграции куски, пронизанные обидой и злобой к СССР и всему , что с ним связано.

Начало войны. 19 сентября 1941 года был взят Киев

пишет Анатолий Кузнецов. Почему без боя? Если

Это уже из других источников.

Серия взрывов прогремела в оккупированном городе буквально через несколько дней после того, как фашисты заняли город. Взрывы привели к разрушению важных объектов, памятников архитектуры и жилых домов в основном на Крещатике, пострадали и мирные жители. Отступая, советские армейские подразделения заминировали Киев. На сегодня не существует единой точки зрения относительно ответственных за уничтожение исторической части Киева. Полное недоумение и негодование вызвала в книге версия автора, согласно которой первые аресты и расстрелы евреев, которые начались 29 сентября 1941 года Анатолий Кузнецов связывает именно с этими взрывами.

По его версии получается так: пришли культурные и веселые немцы, их взорвали нквдэшники, они озлобились и потому начали евреев расстреливать в Бабьем Яру.

Об облавах, устроенных на евреев, о предательстве со стороны мирных граждан, о первых расстрелах в Бабьем Яру (этот рассказ записан со слов спасшегося свидетеля Дины Проничевой), о массовом голоде в Украине 1932-1933 годах, о людоедстве, о лагере для военнопленных в Дарнице (в рассказе бежавшего солдата Василия) , о Сырецком лагере , выстроенном рядом с Бабьим Яром ( в рассказе Владимира Давыдова) читать очень тяжело, волосы дыбом. Расстреливали в Яру не только евреев. За поджоги, несоблюдение комендантского часа, уклонение от работы людей любых национальностей арестовывали прямо на улице, среди белого дня. Здесь же были уничтожены больные большой психиатрической клиники, цыган везли убивать целыми таборами. В 1943 году перед отступлением фашисты свозили в Бабий Яр

Обращаясь к читателю, писатель неоднократно повторяет

В итоге про Бабий Яр в книге не так много информации, она получилась скорее о жизни семьи Кузнецовых в условиях оккупации, о друзьях Анатолия. Насколько это произведение объективно мне очень сложно судить, не могу относится с полным доверием к мнению человека, который в Предисловии говорит о Евтушенко, как своем друге, а в итоге пол года доносил на него, чтобы выехать в Англию , который из-за бугра вставляет в книгу антисоветские куски, со злобой пишет о чиновниках и партийцах , а живя в СССР

Это пишет о нем Андрей Лучников, Независимая газета, 13.11.99

Впрочем писатель и сам признается

Только что снова перечитала эту замечательную книгу. Первый раз читала летом и всё она мне покоя не давала, всё я на неё поглядывала и решила, что надо снова взяться за неё, но уже не так быстро читать её, а с чувством, с толком, с расстановкой ( как всегда говорила моя учительница по рус.языку)
Прочитала и хочу ещё раз! И жаль, что такая короткая книга! В очередной раз благодарю автора, Анатолия Кузнецова, за эти страшные воспоминания! За то, что благодаря таким людям, мы знаем правду.

Не выдавили гниду в то время. Выдавим сейчас! Не жить этой фашистской мрази на нашей земле!


А земля наша нам поможет, сама впитает в себя тех, кто пошел войной.


Да помогут нам наши славянские Боги!

Бабий Яр - это знаменитый овраг в Киеве, в котором фашисты с 1941г. по 1943г. расстреливали евреев и других мирных жителей. Анатолий Кузнецов - автор книги, был свидетелем событий в то время.
В советские годы эта книга была подвержена сильной цензуре. В полном варианте Кузнецов смог опубликовать её, лишь после побега в 1969г. в Лондон.

В первой половине книги, что я прочитала, информации именно про Бабий Яр отводится несколько страниц. А все остальное сводится к тому, что жителям города очень плохо жилось при советской власти, что многие очень ждали немцев. И вообще нацисты в этой книге (по крайней мере, в той части, что я прочитала) представлены чуть ли не благородными. По словам автора, они пытались спасти здания, которые были взорваны советской армией, они спасали культурные ценности города и т.п.
И вообще, если не брать в расчёт евреев, цыган, солдат красной армии, то не так уж все было и ужасно.

Все это немного диссонирует с тем, что я читала про войну. И, конечно, советская власть заслуживает порицания во многих вещах. Но мне не по себе было читать эту книгу. Поэтому, если я её и прочитаю потом до конца, то обязательно буду ещё смотреть информацию других источников.

P.s как всегда тут только моё личное мнение и чувства

Как заявляет автор, перед нами роман-документ. Роман - возможно, документ - не уверена. Из документального тут наверно только цитирование газетных вырезок и объявлений.

На мой взгляд автор поступил не очень хорошо и не совсем по совести, назвав данное произведение "Бабий Яр" и еще и приписав, что это роман-документ. Вполне вероятно, что такое кричащее название это всего лишь маркетинговый ход, который заставит таких же любителей истории, как я, приобрести книгу.
Когда я приобретала эту книгу, я надеялась, что это будет что-то историческое, повествующее о событиях тех дней с документальной точки зрения. Но увы. В Википедии я бы и то прочитала про события на Украине того периода куда больше.

Ладно, допустим с документализмом в данном произведении не срослось. Остается еще и роман. Я бы сказала роман-воспоминание. А может и просто воспоминания.
Текст произведения оформлен очень интересно. Он состоит из трех типов:

• Обычный тест, написанный обычным шрифтом - это та версия книги, которая была напечатана с Советской цензурой в 60-е годы
• Текст курсивом - это то, что было вырезано цензурой и то, что после своего бегства автор решил вернуть в публикацию.
• Текст в скобках - это новый текст, который был добавлен автором уже совсем позже, также после его бегства в Англию.

Текст представляет собой повествование с периодическими комментариями автора. И эти комментарии чаще всего похожи на потоки ненависти к Советскому Союзу, к власти, и пропитаны большой обидой на то , что в свое время таланту Анатолия Кузнецова не дали раскрыться.
Доказательством тому служит предисловие, написанное сыном писателя, Алексеем Кузнецовым. В нем он как раз раскрывает нам отношение Анатолия Кузнецова к советской литературе и к собственному творчеству:

"Лучше всего сказал об этом он сам [т.е. Анатолий Кузнецов] : Социалистический реализм обязывает писать не столько так, как было, сколько так, как это должно было быть, или, во всяком случае, могло быть. Ложный и лицемерный этот метод, собственно, и загубил великую в прошлом русскую литературу. Я отказываюсь от него навсегда"

Ну хорошо. Автор наконец-то освободился от влияния политики партии, от цензуры и социалистического реализма. И позднее, уже в Англии, Анатолий Кузнецов снова попробовал себя в писательстве. И вот, что пишет в том же предисловии его сын:
"... Анатолий Кузнецов вдруг осознал, что писать, например, как Джойс он не в состоянии. Попросту не получается...
А писать по-другому он попросту не умел - и, не умея лгать в первую очередь самому себе, честно признавался в этом. " Я теперь, почитав настоящих, понял, что мне марать бумагу нечего. А ведь думал, что писатель""

Так вот на мой взгляд виноват во всем не социалистический реализм, который задавил писательский талант автора, а просто отсутствие таланта. И обижаться в данном случае нужно не на страну, а только на себя.
"Бабий Яр" написан очень топорным языком, не художественным. Скорее похоже на обычные дневниковые записи.
Я считаю, что автор всегда должен быть честен со своими читателями. Если бы это книга называлась не "Бабий Яр", роман-документ, а "Анатолий Кузнецов. Воспоминания мальчишки", я бы ее не купила. Потому что читать я хотела совсем о другом.

Подводя итог я бы хотела сказать, что при все моем негативном восприятии данного произведения, я уважаю труд Анатолия Кузнецова. Он был очевидцем ужасных событий в юном возрасте и, как умел, постарался поделиться с миром своими воспоминаниями.

Эта книга - расширенная версия одноименной книги, вышедшей "под цензурой" в 1960-х гг.. Поздние вставки текста в тексте заключены в квадратные скобки.
Если читать без этих скобок, получится средняя по качеству книга-воспоминание тринадцатилетнего мальчика о его жизни во время оккупации в Киеве. Поскольку мальчик был не особо наблюдательным и мало думал о будущих мемуарах, интересной уникальной информации очень мало.
Время было страшное, сегодня стреляют жителей нквдэшники, завтра по тем же причинам - гестапо.

Если читать весь текст, вместе с тем, что автор решил включить позднее, обрамив его в скобки, выходит редкостная грязь. Прочитал книгу - и встаешь оплеванный и изгаженный.

Мальчик Толя воспитывался матерью, вечно занятой уставшей и равнодушной женщиной, бабушкой, доброй, но темной неграмотной женщиной, и дедом, умеющего приспособиться к любой ситуации и брызжущего ядовитой слюной на всех. В сложное время, когда немцы уже готовились отступать из Киева, жители лишь чудом исхитрялись добывать себе и своей семье хоть ботву редиски или прогнившие картошки на обед. Дед мальчика, отец его матери, поделил дом на две половины, забрав себе большую часть хороших вещей, которые еще можно обменять на съестное, и зажил своей жизнью, махнув на остатки своей семьи рукой.

Что может вынести пацан, видя такое отношение внутри семьи?
У Толи был друг, Шурик Маца, полуеврей. Прочитав в газете указ немецкого коменданта о наказании за укрывание евреев, Толя подумал:

Милое дитя своей семьи.

Почти каждая авторская ремарка в тексте - сравнение "советских", как роняет А.Кузнецов в книге, и немцев.

Описание расстрелов жителей немцами - и тут же отступление:

Автор находит особое удовольствие в принижении достоинства - своего и своего народа.

"Один в луже видит грязь, другой – отражающиеся звёзды". А.Кузнецов относится к первым, причем активно навязывает эту позицию через книгу.

Книга пытается описывать очень тяжелые события, однако акцент смещен в сторону обычной базарной ругани именно советского руководства. Книгой, замаскированной под куцые воспоминания подростка, он решал задачи, отличные от заявленной в названии.

Никогда уже не выяснится, сколько мирных жителей и пленных солдат было расстреляно, подавлено, сожжено в Бабьем Яру - мы не можем вспомнить всех поименно, но каждый из них лежит грузом на совести всего человечества.

Мы приговорены пожизненно.
В двенадцать лет советский мальчик Толя Кузнецов увидел ад. 778 дней он существовал там, голодал, убегал, прятался, искал, боялся… смотрел и слушал. Был свидетелем. А потом много лет готовился, чтобы рассказать. Быть может, только ради этого он родился и жил.
«Бабий Яр» - лучший роман Кузнецова, иначе и быть не могло, и то же время это не художественное произведение, но документ, даже два документа. Первое свидетельство или первая часть книги собственно и есть история Бабьего яра, оврага смерти... Ужасающая, безжалостно откровенная, непостижимая. Возможно, в литературном плане рассказ Кузнецова уступает книгам Эли Визеля, Людо ван Экхаута или Примо Леви, но само подобное сравнение будет странным: каждый рассказ очевидца уникален, важен и неповторим. Здесь неуместны отзывы, мнения, оценки - прочитать и запомнить. Потому, что человеческий язык, как ни старайся, не способен выразить в отвлечённых предложениях непроглядную Тьму.

Условно вторая часть романа представляет собой уже историю Анатолия Кузнецова, автора и свидетеля, историю личную, глубинную, вызывающую мучительную жалость и сочувствие. Герой этой истории немного напоминает героя романа «Место» Горенштейна: своей неприкаянностью, природной, внутренней изолированностью от внешнего мира и… слабостью духа. Несчастный, его трагедия заключается в том, что обладая сильным чувством справедливости, он не способен жизнью и поступками подтверждать свою преданность идеалу. Невероятно жаль, когда стремишься быть Дон Кихотом, но не дотягиваешь даже до Санчо Пансы. Иными словами, перед читателем - исповедь, одновременное саморазоблачение и самооправдание, и глубочайшее уважение вызывает то невероятное мужество, которое потребовалось автору, чтобы рассказать правду о себе.

«Я пишу так, словно даю под присягой юридическое показание на самом высоком честном суде – и отвечаю за каждое своё слово». Увы, быть только свидетелем истории, сторонним наблюдателем – не в нашей власти, каждый неизбежно становится и участником событий. Трудно, страшно принять (автор не пишет об этом прямо, но подразумевает): местное население тоже несёт ответственность за Бабий Яр. Конечно, можно и нужно обвинить государство – не провели эвакуацию еврейского населения, не предупредили, - но чем оправдать равнодушие, а часто и готовность к сотрудничеству местных жителей? «Весь Киев знал, что происходит в Бабьем Яру. Основную, и самую грязную часть «работы» - раздевать людей, отрывать детей от родителей и палками гнать под пулеметы - выполняли местные коллаборационисты, составлявшие около 70% «персонала». Ответ Кузнецова прост и ужасен (именно поэтому в романе так много антисоветских «отступлений»): к 1941 году местное население настолько привыкло (страшно писать…) к массовым убийствам, что события 29 сентября воспринимались как «естественные». И автор говорит в том числе о себе. Жизнь в тоталитарном государстве привела к тому, что в Киеве во время оккупации ситуация была такая:

Оправдывают ли бесчеловечные условия жизни совершение бесчеловечных поступков? Не берусь судить. Но собственную совесть – когда она есть и тревожит душу – подобным образом убедить не удастся, и судьба Анатолия Кузнецова служит тому горьким подтверждением. К сожалению, и в этом огромная личная трагедия автора романа и многих-многих других людей, столкновение с несправедливостью, унижением, глупостью, насилием убивает в нас веру в человека. Поэтому и кажутся финальные слова романа - возвышенные, но лишённые веры в их осуществление - тщетным призывом в пустоту. Блаженны те, кто как Людо ван Экхаут, узник Дахау, ощутив на себе глубочайшую ненависть, унижение, рабство, не теряют, но укрепляются в любви к человеку. Блаженны милосердные.

Я каждый день, когда еду на учебу, проезжаю мимо Бабьего Яра. Слышу через громкоговоритель в троллейбусе: "Следующая остановка Бабий Яр". И еще до прочтения этой книги, я знала про страшные события того оврага, по-крайней мере мне так казалось. Но эта книга перевернула все верх дном. Хочу сказать только то, что теперь, когда я проезжаю мимо Бабьего Яра, я говорю: "Спасибо! Спасибо, Богу, судьбе и жизни. Спасибо за то, что у меня есть крыша над головой, питание и крепкая здоровая семья. И спасибо автору, за то, что написал эту книгу".

P.S.Забавно как все тайное становится явным.