Бабий Яр

Знаете, когда хоть какой-то частью своей жизни соприкасаешься с местами, описанными в этой книге, читается она уже совершенно иначе.

Главы про Дарницу в этой книге меня поразили больше всего. Да, кстати, и на Дарнице до сих пор остаются дома, которые потом уже строили пленные немцы.

Еще одним открытием для меня стала история о футбольном матче. До сих пор я знала лишь официальную советскую версию этого события.

Я, почему-то, думала, что эта книга будет чуть другой. Больше статистики, больше сухих фактов. Но автор решил иначе. Он показал каким Киев периода немецкой оккупации видел мальчик Толик. Он рассказал и о голоде, и о убийствах, и о его "бизнесе".

Верить автору, или нет, решит каждый. Кто-то до сих пор продолжает заявлять, что советская история - правильная. Но таким людям я советую призадуматься, почему же существует еще одна версия?

Флэшмоб 2012

Не так давно я прочитала книгу Курта Воннегута «Бойня номер Пять или Крестовый поход детей», в рецензии к которой кто-то заметил, что

Возможно, антивоенные книги никогда не смогут сдержать человечества от повторения своих ошибок, от войн, гражданских или мировой (в единственном числе, я выражаю по этому поводу упертый пессимизм), но так ли уж бесполезно их писать? Неужели такие труды будут напрасными, и описанные ужасы не смогут отвратить от бессмысленного насилия несколько сердец, несколько десятков, сотен… Дальше остается надеяться только на геометрическую прогрессию.
Если фанастическо-философский труд Воннегута – это бесполезная писанина, то зачем была написана эта книга? А ведь это даже не выдумка, это реальность. Прошедшая, жестокая, ужасающая реальность.

Я начинаю читать книгу и ничего не знаю о Бабьем Яре. Мне стыдно, но я имею весьма скудные познания о нашей истории. Я никогда не задумывалась о том, что Киев был сдан немцами, не утруждала себя мыслями, как жилось на оккупированных территориях. А ведь моя (еще, кстати, живая) прабабушка, донская казачка, рассказывала мне душными ростовскими вечерами, как пришла война в ее город, как взрывались бомбы, как только после одной такой ночи в ее красивых русых волосах пробилась первая седина. Прости меня, бабушка, для меня, двенадцатилетней, тогда это были только слова. И только эта злополучная прядка, которая на твоей седой голове была еще белее, чем остальные волосы, была для меня реальной…
Поэтому представьте себе мой ужас, когда я взялась читать Бабий Яр. Мне хотелось выть, мне хотелось выцарапать себе глаза, чтобы не видеть и не сметь представлять. Мне ужасно стыдно за то, что это случилось на земле, что это делалось такими же людьми, как я, с такими же людьми, как я!
Я пыталась представить себя в тех условиях. Горькая усмешка. Я русская, а фамилия у меня нерусская. И до сих пор при знакомстве некоторые люди любопытствуют у меня: а ты еврейка? Поэтому я представила себя там, в Бабьем Яру.
Как меня заставляют покинуть родной дом и, не зная, зачем и куда, ведут, как оказывается на расстрел, раздевают догола, стреляют пулеметной очередью, пытаются добивать лопатой, а потом, еще дышащую, закидывают землей, утрамбовывают. Как потом на этой земле пируют мучители, а угнетаемый, «освобожденный от советской власти», украинский народ подыхает от голода, начинает пожирать друг друга, теряя человеческое обличье, ужас, ужас, животный УЖАС повсюду! Костры, людоеды, бомбы, запреты, запреты, ЗАПРЕТЫ и предписания. Одно остается выживать, как можешь.
А если завтра будет война? Как быть? Если идти воевать, то за что?
Нет, нет, нет большей ценности, чем человеческая свобода. И единственное, зачем рождается человек, - это быть свободным. И если есть что-то, за что стоит восстать против угнетателей, диктаторов, так это своя свобода, и уж точно не какие-то общие вожди с красивыми лозунгами.

В марафоне #книжныкости2, мне попалась тема: книги о войне. Долго выбирала и наткнулась на книгу с реальными событиями Анатолия Кузнецова "Бабий Яр". Я знакома была с книгой еще в школьном возрасте, но сейчас эта история воспринимается совсем по-другому.

Когда я начала ее читать, то точно знала, что дочитаю до конца. Не потому что должна, а потому что в стиле изложения есть то, что заставляет читателя испытывать ощущения будто автор просто общается с тобой по душам...

Этот роман-документ, своего рода личный дневник автора. О страшном, насыщенном детстве, во время войны. О событиях, что происходили в Бабьем Яре. Читала и не понимала, как можно быть настолько жестокими людьми, которым насидие в удовольствие. Это кошмарно.

Интересно было читать о семьях того времени, о быте, о том, как они находили возможности зарабатывать деньги или искать еду. Читала про голодомор до войны и это страшно... смерти... людоедство. Мозг иногда просто с трудом принимал все прочитанное.
Вообще как не жутко, мне понравилось. Может оно понравится не всем, но равнодушным точно не оставит.

Флешмоб 2012. 4/8
Совет sashka
Сложно писать рецензию на такую книгу, сложно собраться с мыслями, подобрать слова, все кажется таким мелочным и нелепым, перед лицом ужасной трагедии. В книге рассказывается не только про трагедию Бабьего Яра, трагедию оккупированного Киева, показана вся трагичность жизни народа в 20-х - 30-х годов.
Чего стоит хотя бы эти слова:

Самый большой за всю историю Украины, голод был при советской власти в 1933 году. Это первое осмысленное воспоминание моей жизни.

или эти:

Отрастающую бороду брили огнем – испытанный способ бритья еще в советских лагерях. День проходил в судорожной заботе не схлопотать пулю, добыть картофелину.

Ужасные события показаны глазами подростка. Некоторые главы просто страшно читать! Страшно, когда убивают людей исходя из национальной принадлежности, страшно, когда каждый день надо судорожно искать, чего бы поесть, страшно, когда горят книги, страшно, когда люди привыкают к пулеметным очередям, постоянно раздающимся в Бабьем Яре.
Примечательно, что в книге есть моменты, где и немцы и соотечественники автора показаны с разных сторон: как с положительной, так и с отрицательной. Эта книга - ни вашим ни нашим. Как пишет сам Кузнецов:

Моя тенденция – в обличении всякого насилия, всякого убийства, любого неуважения и издевательства над человеком.

Автор определил жанр своего произведения как роман-документ. Есть выдержки из приказов, афиш, приведены свидетельства людей, вырвавшихся из Бабьего Яра. Действительно верится, что в этой книге всё - правда.
Я не сказала бы даже что ее нужно прочитать каждому, слишком тяжелая, местами жуткая она. Но она учит... учит довольствоваться малым, радоваться тому, что ты жив, радоваться мирному небу над головой.

В общем: сильно, жестоко, правдиво.

В кое-то веки я сподобилась написать рецензию на книгу. Нет, это скорее сумбурные мысли, потому что я бешенстве, у каждого свое мнение и его нужно уважать, но извините, в этот раз я просто не могу принять эту точку зрения. Итак, что же случилось....
Я принципиально не читаю исторические романы. Почему? Я с истфака, а точнее историк-архивист. Считаю, что историю нужно изучать по учебникам или архивным документам - ИСТОЧНИКАМ, ну не как по художественным книгам. Но! Автор настаивает, что это документальный роман и при этом делает выводы, которые вроде как должны открыть наши глаза на правду, потому что в романе (как заявлено в начале) все правда. Насколько я могу судить, все-таки документальные рассказывают, что произошло, но никак не навязывают свою точку зрения. Да, я согласна, что властью замалчивались какие-то факты, а их нужно знать, но не нужно делать выводы с позиции своих недовольств чем-либо.
Теперь о самом рассказе очевидца. Что может запомнить ребенок 10-14 лет. Вы что-то помните? Я - нет, если только отдельные вспышки. Вот именно вспышки, автор это так называет, откуда такие подробности? Хорошо, записывал. У кого в 10 лет возникнет идея записывать именно с такими выводами? Или он сделал вывод потом? Хорошо, может я придираюсь.
Но главная бомба это романа вот она:

Так зачем же все-таки был взорван Крещатик? Я выскажу мнение свое и мнение большинства киевлян, а вы судите сами.
Взорван был центр, принадлежавший аристократии, бюрократии и самим чекистам. Им, конечно, не хотелось покидать свои квартиры, свои мягкие кресла. И они решили устроить сюрприз. Взорвав Крещатик вместе с немцами, они так злорадно потирали руки, что даже не догадались придать этому патриотическую окраску, а немедленно свалили вину на врагов. В этом – смысл слов из их вымученной справки-признания: «заносчивым фашистским „завоевателям“ эти взрывы давали понять, что хозяином оккупированной земли являются не они».
Взрывая мирный Крещатик, они, однако, действительно наносили немцам и ощутимый военный урон, а то, что при этом погибнет втрое больше мирных жителей, это советскую власть никогда не волновало. Тем более, что по советским понятиям люди, оставшиеся на оккупированной территории, – не патриоты, значит и не люди.
Чекисты выжидали целых пять дней, держа руки на взрывателях, чтобы побольше немцев разместилось на Крещатике, чтобы определить порядок взрывов. Первой была взорвана комендатура. И еще эти пять дней давали возможность все свалить на немцев.

Но был еще один, самый зловещий аспект Крещатика: обозлить немцев для того, чтобы, озверев, они сняли чистые перчатки в обращении с народом. Госбезопасность СССР провоцировала немцев на беспощадность. Благо, в беспощадности они были хорошими учениками.
И немцы на это клюнули. Свой ответ на Крещатик они обнародовали тоже спустя пять дней, а именно – 29 сентября 1941 года.]
Нет, они официально в связи с Крещатиком ничего не объявили и никого не казнили публично. [Но они стали мрачны и злы, начисто исчезли улыбки. На них, закопченных и озабоченных, жутковато было смотреть, и похоже, они к чему-то готовились.]

Что!? Простите, у меня только мат на устах! А мыслей нет! Я не коим образом не хочу оправдывать большевиков, советскую власть, но ведь война идет! Чистые перчатки!? Начисто исчезли улыбки?! Провоцировала госбезопасность?! И немцы дали свой ответ на Крещатик?! О, у меня даже слов нет! Как это вообще называется? Не буду приводить всем известные факты из истории, мы все их знаем. И в адрес автора я промолчу, иначе сорвусь на сарказм.
Однако дальше этих слов, которые процитированы, я отказываюсь читать этот роман.

Помню в школе к нам иногда приводили на праздник ветеранов, которые должны были рассказать о войне. Всегда их хотелось о многом расспросить, но как-т они были не многословны.
Иногда я пыталась выудить побольше из деда, но тоже не много помнил - малой еще был.
Но эта книга отвечает на очень многие вопросы и восстанавливает пробелы. Она показывает главное важное, что происходило в домах, умах и сердцах людей, пока по мировой карте туда сюда перемещались флажочки войск.
Когда мы читаем исторический очерк, мы видим цифры и официальные версии событий. Это тоже важно и интересно, но мне всегда было интереснее знать Как можно было вообще выжить в этом аду? как оно было на самом деле? а никак, и после немецкой оккупации в Киеве вместо 900 000 осталось 180 000, а все остальные выжили по какой-то случайности.

Вот мы живем в мирное время и не представляем, что бы мы делали упади сейчас во двор бомба. Страшно, да, но как то все абстрактно. А Анатолий рассказывает, как сперва прятались от малейшего шума самолета, а потом уже начали различать куда летит самолет, и переставали бежать каждый раз. Или как бабка с дедом, когда начинали падать бомбы, клали матрас под кровать и туда все залазили. Кровать мол крепкая, выдержит, бомба от пружин отскочит, а осколки если что застрянут в ватных одеялах и матрасе. Вот и вся хитрость, от куда бабке было знать то. А потом вырыли погреб и прятались все туда, так по радио советовали. Читаешь и думаешь про себя - ну да, что б если прибьет бомбой, то в том же окопе и схоронились. Но прятать все равно некуда было больше.
Для меня подобные описания делают ситуацию более реальной. События перестают быть просто сухой частью истории. Читаешь, и перестаешь восклицать "Невероятно!", "Этого не может быть".

Анатолий Кузнецов рассказывает достаточно детально о том, что ему пришлось увидеть и пережить в свои 13 лет, рассказывает о судьбах людей, семьях, которых он знал, о том, что происходило в Киеве. Присутствуют как документальные факты и числа, так и эмоциональное описание пережитого. В книге собрано много информации не для впечатлительных. Меня сложно пронять, но даже я иногда сидела и плакала, и приходилось откладывать книгу. Пришлось пережить много пока дочитала.
Сперва плакала за судьбы погибших, потом плакала за человечество, или точнее за бесчеловечность в целом, как можно было творить такую жестокость? в это просто невозможно поверить но это правда. Потом начинаешь привыкать и возникает то ли протест и ненависть, то ли ощущаешь себя одной из сотен букашек, судьбами которых ворочают взрослые мальчишки из кресел президентов.

И не могу не сказать, что читала эту книгу именно во время протестов в Киеве на Майдане независимости, и появления войск Росии в Крыму. Это еще больше усугубило какое-то ощущение безысходности.
Смотришь ленты в интернете - люди кричат ругаются, махают руками, но по сути это нечто и толку мало. Как дядя в кресле захочет, как он решит, так и будет, и польется кровь если ему угодно, и пойдут или поведут на бойню. Как и всю мировую историю, и только счастливчики выживут и расскажут будущим поколениям о происходящем, как Кузнецов рассказал в этой книге.

Очень советую читать, особенно киевлянам.

Смотрю изумленно на этот мигающий, колеблющийся мир.
"Бабий Яр" Анaтолий Кузнецов

я сделала это.
я прочитала эту книгу.
я давно на нее смотрела, давно она висела у меня в "хотелках". но добралась до нее лишь благодаря vittorio , который рекомендовал ее мне в флэшмобе 2013.

вы знаете, по-моему, писать отзыв/рецензию/вообщелюбоечто на эту книгу - это святотатство. это, знаете, как написать рецензию на Библию (хотя и такие встречаются...).
я, например, даже не знаю, что сказать об этой книге. если кто заметил, так я даже оценки ей не поставила, - это просто... мне кажется, так нельзя. это как оценить боль всех, переживших ЭТО, прошедших через ЭТО, нам - не то что не знающим войны, не знающим голода, нам - не знающим цену жизни. нам, спокойно проглатывающим проходящие во Львове перезахоронение останков боевиков дивизии "СС Галиччина", чьи гробы несут их "достойные" потомки в фашистской форме.

Как повезло властям, что люди никогда не думают.
Адольф Гитлер

Нельзя сказать, что я узнала что-то новое. Я пишу статьи по цыганской истории, включая геноцид во время Второй Мировой Войны, это значит - читаю чужие статьи, научную литературу, документы. И, поскольку судьба цыган в то время не была обособленна, узнаю и о страшных ранах других народов: беларусов, евреев, русских... Но одно дело - знать, и другое - вдруг увидеть, безжалостно-чётко, до комка в горле, мешающего делать вдох, до боли в груди.
Анатолий Кузнецов сумел сделать так, чтоб я - увидела.

Наблюдательность ребёнка в сочетании с писательским талантом превращает повествование - в разворачивание картины, подробной и ясной, с беспощадностью к себе и другим, поскольку смягчению, самооправданию - как и обвинению - тут не место, автору важно именно показать, как оно было, а не порассуждать. Автор хочет, чтобы мы увидели, чтобы побывали там вместе с ним.

Больше всего потрясло - обращение с советскими военопленными. Сначала их низводят до скотского состояния, вынуждая голодать, не давая возможности соблюдать гигиену и поддерживать социальные связи, а потом лицемерно говорят - да это же животные, посмотрите, мы воюем с животными, и потому мы правы! И самый страшный эпизод - когда пленный, с помутившимся от голода разумом, пытается оторвать и съесть кусок мяса от трупа, которые их заставляют сжигать в Бабьем Яру. Кто же недочеловек - тот, кого довели до такого состояния, или тот, кто других людей доводил до него?!

Спасибо мужу за то, что познакомил с этой книгой.

И - как бы я хотела сказать "никогда больше"!

Дочитать, осилить, преодолеть эту книгу было сложно. Не потому что она плохая, нет. Наоборот, потому что слишком уж цепляет за живое. Перевалить за первую треть книги казалось вообще невероятной задачей: я бесилась, плевалась ядом в сторону автора. Заведомо узнав о том, что он ярый антисоветчик, дописывавший огромные куски в эмиграции, и натыкаясь на откровенности, от которых меня тошнило, я отшвыривала книгу с воплями "Как! Как можно ТАК..?" Автор негодовал, что Борис Полевой вычеркивал большие куски из рукописи. А я негодовала, что ему вообще дали это опубликовать.

А потом я поняла - мы привыкли к героическим книгам о войне. Эта победа все еще болит в нашей генетической памяти, плачет кровавыми слезами со снимков дедов и бабушек, прошедших через ад и сумевших не только выжить, но и отстроить страну заново. Поэтому такие книги невольно воспринимаются как попытки вытереть ноги об их честь и достоинство. Но такие книги нужны.

Этот альтернативный взгляд, это преклонение перед западным миром, описанные в начале книги, кажутся особенно отвратительными тогда, когда ты остро осознаешь, что твои предки гибли за спасение тех, кто мечтал о приходе немцев и падении советской власти... Но в сухом остатке начало книги - это просто чужая точка зрения, к тому же основанная на восприятии трагических событий ребенком, чьи родные не видели ничего хорошего в своей стране.