Бабий Яр

Когда я начинала читать, я знала, что роман документальный, и понимала, ЧТО я буду читать. Но не могла даже представить, КАК он отзовётся.

Я считаю, что каждый человек в своей жизни должен сам дойти до того, что историю надо знать. Такая созревшая позиция позволяет воспринимать материалы не как сказку, а как то, что было на самом деле, как жили люди и почему получилось то, что получилось. Дети читают историю как сказки, и только в более сознательном возрасте приходит понимание, что это было "взаправду".

В этой книге 12-летний мальчик Толик рассказывает, что он видел в своем городе. Многие киевляне поначалу воспринимали немцев как освободителей, думали, что "кончилась босяцкая власть, теперь-то мы заживем!" Но когда грабежи не прекратились ни через пять дней, ни через неделю, первая эйфория прошла. Когда появились первые приказы и первые расстрелянные, стало совсем не по себе. А после Бабьего Яра...

Это очень страшно. Страшно жить, когда не знаешь, будешь ли ты завтра сыт, будет ли можно выйти на улицу, будет ли завтра вообще...

как страшно, когда твоего друга могут расстрелять за национальность, как ты можешь ехать в трамвае только на задней площадке, как тебе плюют в лицо благополучные фрау и их дети...

Для меня самым показательным был дед. Он прямо-таки лакмус для настроений в обществе: сначала эйфория, потом недоумение. Дальше как в калейдоскопе: неверие, неприязнь, ненависть к немцам и, как итог, ожидание советских солдат как освободителей.

Я разрываюсь: с одной стороны, я считаю, что в школьную программу такую книгу не дашь: не оценят, затрётся она на общем фоне. И с другой стороны, её должен прочесть каждый человек. Чтоб помнили. Чтоб знали. Чтоб не допустили...

Книга сильная и оставляет после себя воронку, как после взрыва.
Автор книги плохо пишет, откровенно говоря. Косноязычно и как-то совсем уж обыкновенно. Но ему это прощаешь, потому что он не воспринимается, как писатель. Он - свидетель событий, рассказчик. Потому прощаешь ему сбивчивось, чрезмерную эмоциональность, перескакивание с одной темы на другую... Он вставляет какие-то необязательные абзацы, то слишком долго что-то рассказывает, то вдруг еле-еле успеваешь за его внезапно побежавшей мыслью.

А что сказать о самой книге...
Страшно...
Да я ничего и не скажу. Потому что эта книга - заповедь будущим поколениям. Хочется, чтобы такие книги входили в программу в старших классах или в институтах. Чтобы помнили...

И в тему...
Стихотворение Мусы Джалиля "Варварство"
Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных... Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня...
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз...
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,--
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
-- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! --
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо...
-- Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? --
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
-- Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты
вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.--
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей...

Обязательная программа для каждого киевлянина, для каждого украинца. С чего начинается Родина. Но лично для меня – это ещё и машина времени.

Когда-то мой муж, будучи мальчишкой в глаза не видевшим Киева, наткнулся в библиотеке на пыльную и никому не нужную книгу. Как он сам потом признался, его заворожила не только живая, увлекательная история, но и живописный пригород Киева – Куренёвка. Маленькие домики в кружевах вишнёвых садов, большая школа, в которой немцы устроили конюшню, Березовая роща, странное место под названием Кинь-Грусть, и, конечно, Бабий Яр.

Прошло лет пятнадцать, он вырос и переехал в Киев, где познакомился с девушкой. Однажды они ехали на встречу с её родителями, и парень, глядя в окно маршрутки на незнакомые места, спросил:

• А как это район называется?
• Это Куренёвка. Вот слева – Берёзовая роща, а это – школа, где я училась.

Анатолий Кузнецов рассказывает историю своего военного детства, которе прошло в том же районе, где я выросла и живу по сей день.

И пусть частный сектор давно уступил место уродливым бетонным дылдам, расположение улиц, парков и базаров осталось тем же. Читаю книгу, я с точностью до нескольких метров вычислила, где именно он жил, по какой улице шел в той или другой главе, и где находился магазин, из которого мальчик, вместе с другими одуревшими жителями, воровал бесполезные железные гайки.

Голосом, хоть и отточенным, талантливым, но в тоже время простым, человечным он говорит так, как мог бы беседовать с вами на кухне за чашкой чая. Он лишен пафоса, он не проповедует никакой идеологии, а просто рассказывает правду. И я верю каждому его слову.

Хотя бы потому, что при любой власти, при каких угодно политических раскладах эта книга будет «неудобной», она всегда будет смущать и коробить. При чем всех.

Коммунистов. Потому что Кузнецов без стеснения описал, как они позорно сдавали Киев, как в отчаянии солдаты выпрашивали у женщин штатскую одежду. Он одним из первых заговорил о том, что именно наши взрывали бесценные памятники архитектуры на старом Крещатике и уничтожили тысячелетнюю Лавру.

Украинский националистов. За то, что рядом с немцами возле Бабьего Яра стояли сытые, украиноязычные полицаи в вышиванках. За идиотский лозунг: «Жиды, ляхи и москали – наилютейшие враги Украины», который – о боги!- близок многим и сейчас.

Обычных простых людей. За то, что в дни безвластия тут же кинулись мародёрствовать, что немцев встречали в буквальном смысле хлебом-солью, что на их глазах насиловали и убивали еврейский девушек, что чудом сбежавших евреев тут же, лебезя, выдавали мучителям.

Нацистов… понятно за что.

И даже евреев. Потому что не рисует их единственными в своём роде, самыми несчастными мучениками, как сегодня принято. Ведь в Бабьем Яру расстреливали и цыган, и украинцев, и русских, и белорусов.

Что ещё так греет душу в этой книге – так это истинно киевский дух. То же ощущение у меня возникает, когда я слушаю рассказы своей бабушки. Образ народа не опошленный хрестоматийными стереотипами. Уж простите, но русскоязычный, интеллигентный, и гораздо более достойный, чем то сельское тупоумие, что нынче повелось величать «украинской культурой». Как же надоела эта бутафорская "ненька" в шароварах и с вареником в зубах!...

…И как до тошноты достала эта Великая Отечественная с пафосной физиономией и криком: «За Родину, за Сталина!» Потому что совсем о другом вам расскажут действительно пережившие войну. Читая Кузнецова, видишь не черно-белую агитку, а живую, цветную картину, как будто всё было только вчера.

А остатки Бабьего Яра сохранились до сих пор. Только это не та искусственно вырытая канавка, гуда водят зевающих школьников на День Победы. Настоящий яр просто засыпали землёй, а сверху проложили дорогу и построили дома. Остался небольшой кусочек - он порос лесом, у него всё такие же крутые склоны. Об этом знают лишь местные жители да исследователи Киева. Мы с мужем пошли искать его несколько лет назад – теперь там детки катаются зимой на санках. Так же, как когда-то Анатолий с соседскими ребятами ходил играть в Бабий Яр. Круг замкнулся. Вот и слава Богу.

Страшный в своей подлинности и искренности документальный роман, написанный очевидцем событий. Жестокая расправа на несчастными людьми, о которой читать настолько тяжело, что плечи сгибаются под тяжестью слов. Первый раз читала вариант с цензурой, сейчас вот добралась до полноценного варианта рукописи. Они очень различаются. В первую очередь посылом: если в отцензурированном варианте упор делался на антифашисткую направленность, то в тексте без купюр видна неприязнь автора к тоталитарной системе.
Анатолий Кузнецов проявил себя не только как отличный рассказчик, но и как знаток человеческих характеров. В историях его семьи и знакомых видна тонкая психологичность.
Точное количество погибших в урочище до сих пор неизвестно. Называют цифры от 30 и до 200 тысяч человек. Только вдуматься… И спастись сумело только 29 человек. Жуть берет.
После этой книги долгое время не хочется читать художественных романов с красивым вымыслом.

Как хорошо, что мы можем, читая эту книгу, относить ее к жанру истории, а вот для автора это была настоящая жизнь, настоящее детство, где рос он, сначала раздираемый противоречиями режимов и взрослых (но не особо задумываясь над всем этим), а потом близко-близко столкнувшись с одним из военных режимов.
Эта книга - не только памятник погибшим евреям, даже, я бы сказала, не столько. Это книга-призыв ко всему человечеству, мольба о вечном мире, желание отказаться от тоталитарных режимов. Вообщем-то, к чему всегда призывают, и что никак не осуществится на нашей Земле.
В послевоенные годы часто издавались книги, обличающие фашистский режим. Но чаще всего в противовес ему ставился режим основных борцов с немцами, советский. А вот автор, с цепкой мальчишеской памятью, вытаскивает на свет просчеты, ошибки, преступления обоих режимов. После этого становится удивительным, что книга была вообще издана, хоть и в оттепель, хоть и с купюрами.
Интересно сравнивать обычный и курсивный, вычеркнутый текст. Видишь, какую строгую работу проводили цензоры. Не только когда вымарывали целые абзацы, но когда вычеркивали отдельные прилагательные, показавшиеся им неугодными, как резко менялся контекст написанного даже из-за таких мелких исправлений. Понимаешь гнев и отчаяние автора, под именем которого выходит в свет такой измордованный и порезанный роман.
Что касается более поздних вставок, в скобках (которые больше всего критикуют в некоторых рецензиях), то они, в большинстве своем, уже менее интересны, они слишком отдалены по времени создания и по "взрослости" размышления от героя романа. Что касается его критики советского режима (злобствований, как некоторые его обвиняют), разве можем мы, "историки", его критиковать, человека, это пережившего. Говорить, нет, ты не прав, и просить посмотреть на все в свете истории. Ведь это все равно, что говорить родственнику после расстрела: ну, извини, ошибочка вышла, небольшие перегибы на местах. Но ведь историю творим! Свою личную историю не забудет ни один человек. Но у каждого строя были одновременно и свои минусы, и свои плюсы. Жесткий и кровавый режим часто давал стране прорывы в ее развитии, так можно вспомнить опричнину Грозного и присоединение Казани, тяжелые для народа Петровские времена и выход к морю, а любившая искусство и науки Екатерина не раз усложняла жизнь крупнейшему русскому ученому того времени, Ломоносову.

Читала, невольно проводя параллели между днем "вчерашним" и сегодняшним. Весь ужас "бабьего яра", зверства фашистов, геноцид , всё это еще недавно могло показаться чем то бесконечно далеким, прошедшим, как страшный сон, оставившим лишь кровавую память. Но нет. История ничему не научила людей. Уже новые , "доморощенные" фашисты, в своем зверстве даже превосходящие своих германских предшественников, убивают невинных, женщин, детей, стариков, крушат памятники, устраивают свои мерзкие шествия под нацистские речевки. Хочется процитировать автора :

Не опомнились. ЭТО опять пришло , дремавшее "под боком", смрадное коричневое зло. Оно вновь оскалило свою шакалью пасть . Снова гибнут тысячи людей. А тем, кто на мировом уровне пытается остановить этот жуткий шабаш, им попросту чинят препятствия.

флэшмоб 2013 3/25

Как можно оценивать, понравилась тебе эта книга или не понравилась, как вообще можно применять подобные определения к таким книгам? Что можно написать в рецензии, отзыве о ней? Она тяжелая, страшная. Страшная своей правдой, тем, что все это действительно происходило, что это не придумано чьей-то болезненной фантазией, не списано с чьих-то книг. В этой книге нет ничего придуманного или приписанного, ничего приукрашенного или оставшегося за кадром. И от этого она становится еще более жуткой.
Представьте, что вы простой беззаботный мальчишка, вам 12 лет, вы живете в Киеве со своей семьей. Все увас относительно нормально, где-то бушует война, но она где-то, а у вас все хорошо. И тут в Киев входят немцы... Знаете, чем еще страшна эта книга? Тем что все происходящее, было увидено ребенком, что автору 12 летним пацаном "посчастливилось" на собственной шкуре испытать, что значит война. Он видел и прошел через такое, что не всегда выдержал бы взрослый человек.
Здесь рассказано о войне такой, какой ее редко где показывают- не героической, со множеством подвигов, и полной самоотверженных солдат, а обычной, без масок, со всем тем, что хотели бы скрыть, забыть, не вспоминать. Вот только этого нельзя делать, нельзя забывать.
Мне стыдно от того, что я совершенно ничего не знала о Бабьем Яре, кроме названия, что я не имела ни малейшего понятия о том,что там творилось. Я человек, выросший на советских фильмах и книгах про солдат-героев, которые, не щадя себя, защищали нашу Родину, и я понятия не имела о том, что же творилось на самом деле. И за это мне тоже стыдно.
Да, это жуткая книга, да, местами ее очень сложно читать, но ее нужно читать, об этом нужно знать. Время движется по спирали, и где гарантии того, что все не повторится?

Одной интересной находкой, найденной на полке букросинга в библиотеке, стала книга Анатолия Кузнецова - Бабий яр, изданный в 1967 году издательством Молодая гвардия. Дома во время откисания я туда-сюда мотал случайную книжку, пока не полистав страницы всей книги, я не остановился на одной. Про фашизм и психологию фашизма. Возник мощный интерес и я прочёл её залпом с этой страницы до конца. Позже начал с первой страницы.
Для тех кто не в курсе, кто автор и почему в заглавии "советская версия", я скажу что автор был диссидентом, уехавшим из СССР в 1969 году. А позже и вовсе говорил, что книгу полностью перепечатали под себя, заменив многие мысли автора.
Стало быть интересно, что же такого было в оригинальной версии, что плохие коммунисты решили "заменить". И я решил ознакомиться с так скажем "оригинальной" версией этой книги, без "совковой" цензуры.
Давайте для сравнения возьмём несколько отрывков из книги.
Часть вторая. От автора. Советская версия.

А теперь ознакомимся с этим же отрывком, но на языке буржуазного мира.

Как видите, текста стало больше, и смысла словно стало меньше. Потому что произошла подмена понятий "фашизм, нацизм" на "невежество, цинизм". А так же вместо прямых выводов очень абстрактные утверждения.
Советская версия.

Антисоветская версия.

Как видите, заметна манипуляция и то, как абстракции вроде "варварство" тяжело поддаются объяснению самим автором. В дополнение к вырезке выше я хочу добавить ещё абзац, где у автора начинается полная путаница в своих понятиях.

Автор ставит гуманизм в противовес прогрессу, в то время как в советском варианте говорится о том, что прогресс должен быть не только техническим, но и социальным, чтобы рациональнее использовать достижения науки во благо человечества, а не заниматься одним и тем же - геноцидами и убийствами, только не средствами древнего оружия, а новейшими средствами вооружения.
В дополнение оригинальная антисоветская мысль автора, не поддающаяся всякой логике.

Чтоб вы понимали контекст, это было написано в той самой главе, почти в начале. Набор мифов и штампов.
В заключение хочу сказать, что советская версия более прямолинейная, логичная и эмоциональная, чем авторская книга, изданная в США-Британии, а потом переизданная здесь же в перестройку и после развала.