Голос

В рамках флэшмоба 2010 (по совету breya )

Первое знакомство с творчеством Сергея Довлатова. Сборник заметок для колонки редактора в газете "Новый Американец". Заметки об эмиграции, об Америке и Советском Союзе, о Нью-Йорке и Ленинграде, о людях всем известных и простых прохожих, о людях сильных и слабых, о русских, американцах, евреях. О лагерях. О письмах, газете, творчестве. О жене, дочери и собаке. О мире и войне. О родине. О жизни. О свободе, к которой так стремился Довлатов.
"Два года я писал свои «Колонки редактора». Мне кажется, в них отразилась история третьей эмиграции. Если не история эмиграции, то история газеты. Если не история газеты, то история моей взыскующей души."

P.S. breya, спасибо, что открыли мне нового автора. Мне нравится тема эмиграции, нравится язык, мысли (многое хотелось занести в цитатник).

У этого рассказа чуть больше отличительных достоинств, чем видится поначалу. Во-первых, он замыкает собой сборник «Зона», маяча яркой точкой всех стенаний в биографическом срезе Довлатова, посвящённом армейской службе и надзирательской участи. А во-вторых, это первое произведение Сергея Донатовича, получившее экранизацию: в начале девяностых одноимённый фильм тёзки Сергея Члиянца пусть и не стал классикой или просто успешной работой, но всё-таки случился как факт. Однако разбирать особенности экранной версии лучше в рецензии к ней же, а по итогу оригинального текста можно сказать, что в своей традиционной манере писатель, предпочитавший величать себя рассказчиком, использует всё ту же бытовую иронию, раскрывая её слой за слоем, как луковицу, чтобы в сердцевине обнаружить горькую и очень честную начинку.

Так, повествование сосредотачивается на дружеской пьянке внутри казармы и за её пределами, усиливая градус алкогольного безумия до тех пор, пока Боб, он же Борис Алиханов, он же альтер-эго виновника торжества, уже до того не раз фигурировавший в других фрагментах вышеупомянутой книги, не оказывается обездвижен… и с этого стартует сама новелла. Да, автор без зазрения совести, зато крайне аккуратно, плавно и органично жонглирует флэшбеками, то перемещаясь назад во времени из крапинки кульминации, то позже внося спонтанную остановку в миг так называемого «одиночества в толпе» на самоуправном продолжении вакханалии. Основная же линия из юмористического русла вскоре перетекает в уныло-похмельную драматическую колею, повествующую о том, что за каждое веселье — своя расплата. Но герой отвечать по заслугам не хочет — он вообще «заслуг» этих не понимает, не видит смысла в установившемся миропорядке, бунтует против всех и нарушает правила. Будучи тем, кому только предстоит осознать личную боль и установить её главного инициатора, протагонист вместе с другом Фиделем, аналогично знакомым читателю по предыдущей плеяде «зоновских» воспоминаний, идёт по хмурой дороге через посёлок в лес, и лишь одно событие из прошлого, аки свет цивилизации во мраке дикости, по-настоящему потом отрезвит его. И тогда отыщется ответ, идентифицируемый сугубо чувствами, чем-то помимо слов. Ответ, от которого больно, но который необходим.

Наверное, кажущаяся нестройность изложения, пародирующая хаотичность бытия, при прочтении может для кого-то обернуться проблемой, а для людей с врождённым топографическим кретинизмом будет адски сложно разобраться в передвижении персонажей и техническом расположении тех или иных пространств. Довлатов пишет пространными мазками, детализируя на свой вкус определённые более важные вещи, и в воображении выгоднее представлять всё крупными планами, нежели пытаться превратить происходящее в квест. Не считая сиих погрешностей, его проза в данном конкретном случае замечательно достигает поставленной цели, выдёргивая публику из обманчиво-нетрезвого приключения в пасмурную реальность, чтобы в финале неплохо так отвесить пощёчину, но оставить не с ощущением вселенской печали или бессильной злобы, а с некой квинтэссенцией тоски, надежды и смирения. С выводом, что был выделен в «Зоне» несколько раз и теперь обрёл почти физическое обличие: ад — это мы сами.

Данная новелла, изначально втиснутая в «Зону. Записки надзирателя» (где все отрывки при публикации лишились названий, хотя ранее щеголяли заголовками), в других сборниках, составленных уже непосредственно издателями, смотрится несколько чужеродно и оторвано. Для лучшего понимания контекста неподготовленному читателю даже не столь важно заново встретить Фиделя и Алиханова (авторское альтер-эго), сколь с ходу уловить суть происходящего, в том числе в географическом смысле. Нюансы расположения казармы, бараков, ШИЗО и питомника в процессе чтения сулят путаницу и не вырисовываются чёткими ориентирами даже при знании бэкграунда, а что уж тогда молвить о первооткрывательстве. Ясность хотя бы по части расстояний и направлений расплывчата, особенно во время ночных передвижений героя, но, вероятно, Сергей Донатович не сильно рассчитывал на дотошную внимательность к собственному материалу. В остальном претензий выдвигать не хочется: перед нами — типичный экземпляр знакомой прозы, разве что на фоне ироничного стиля изложения с пространной поступью сюжета, идущей под ручку, тревожным маячком зиждется обстоятельство лагерного противостояния зеков, готовящих поганку, и охранника Бориса, заручившегося чрезвычайной порядочностью. Кольцевая композиция из походов к врачу прокладывает путь изменения персонажа от шутливой имитации болезни до подлинного срыва, лаконично и ясно подтверждающего накопившуюся боль и усталость. Такая же симптоматика присутствует и у коллег протагониста, только выражается в иной форме, с классическими спонтанными побочками: одни пьют, другие бдят, третьи дрожат от северных холодов, выскабливают ругательства на стульях или покрывают матом всю вселенную (не беспокойтесь, это указано в проброс без речевых примеров). Рождение местных щенков противопоставляется грызущей хвост до крови собаке Альме — свет глухой надежды соседствует с тьмой ярости и негодования. Алихановская самоотверженность в борьбе с произволом низводит его в пекло конфликта, пока прочие надсмотрщики предпочитают не ввязываться в грязные интриги арестантов, закрывая глаза на зло в чистом виде. Всё это вместе составляет кусочек тюремной реальности с вечным танцем разносторонних полюсов и чёрно-белых контрастов, где событийная динамика скачет на американских горках то вверх, то вниз — от забавных хохм до серьёзных драм, от полного отчаяния и безнадёги до решительных действий. А где-то между строк, забившись в тыл повседневности и безучастности, догорает истлевающей спичкой моральный выбор — быть человеком или молчать о бесчеловечности. И Довлатов, как водится, не молчит. Что в тексте, что воочию. Видимо, не принято так, когда у тебя честное сердце.

Сергей Довлатов
"Представление"

Сергей Довлатов, рожденный в Уфе и умерший в Нью-Йорке, вынужденный эмигрировать на запад, запойный алкоголик, такой простой и понятный душою. Посвятивший свое творчество обычным бытовым вещам, миру, который нас окружают, людям с повседневными историями.

Его рассказы, кажутся такими знакомыми и такими родными, даже тем кто не жил в то время и тому, кто не знаком с укладом тех лет.

В сборнике представлено 8 рассказов. Не все они вызвали много эмоций, но часть из них отложились в душе.

"Мой старший брат" запомнился мне больше всего. История о кузене Сергея Донатовича. Такие разные, но такие похожие. Интересный жизненный путь одного уголовника, но которому по жизни всегда способствует удача.

"Юбилейный мальчик" тоже не оставил меня равнодушной. Наглядно показана вся абсурдность политической идеологии, которая всегда была и всегда будет.

Я, конечно, не стала после этого почитательницей творчества Довлатова, но все же теперь имею представление, почему у него так много поклонников.

Сборник делится на две почти равные части плюс "довесок". Первая посвящена таллинскому периоду, отданному на откуп журналистке, вторая - местам не столь отдалённым, в смысле, лагерю особого режима на крайнем эстонском севере, а вот "довесок" из трёх рассказиков несказанно меня удивил. Причём, удивил не содержанием, а самим фактом своего наличия в книге, ибо в этой же серии, но только в сборнике о чемодане я уже читала опусы и про дядю Леопольда, и про старшего брата Борю, и про жену Лену... То ли редакторская халтура, то ли всё это имеет какое-то сакральное значение, постичь которое мне, увы, не дано... Но вернёмся к нашим баранам. Северный зековский баран понравился мне особо: он нов, он более груб, в нём всеобъемлющее разочарование советской властью несколько отодвигается в тень, давая право первого голоса, находящемуся до этого на подпевках разочарованию в человеческой природе как таковой. Прям свежий бодрящий воздух из приоткрытой в накуреной кухне форточки! Если в ближайшее время решусь читать Довлатова ещё, то это определённо будет сборник с преобладанием рассказов про зону, со всеми её урками и начальниками, со всей её грязью, низостью, грубостью, показанными с фирменным юмором, жёстким и бескомпромиссным, саркастическим и злым, юмором разочарований и усталости, с истинным довлатовским сарказмом.

Я прочла "Марш одиноких" Довлатова.
Я уже хорошо с ним знакома и люблю его как писателя, и как личность.
Эта книга выделяется среди того, что я уже читала. Может, просто пришлась к настроению.
Я теперь не буду рваться пересказывать эту книгу, потому что она не о событиях, а о чувствах. Она заставляет думать и вызывает острое желание говорить. Говорить о плохом и хорошем, о горестях и радостях, делиться своими мудростями и житейскими открытиями так, как это делал Сергей Довлатов.
Эта книга может стать настольной. Открываешь и читаешь одну статью. С утра, за чаем. На это уйдет минута, а сколько ценного можно почерпнуть. Одна статья может создать настроение на целый день: грустное, радостное, воинственное, меланхолическое...
Мне в этой книге близко все: и оптимизм, и пессимизм, и смешанные чувства на тему утраченной родины, и диссидентство, и боль невысказанных слов, и творческие муки писателя.
Там есть все кроме любви. И это хорошо.
Мне в след за этой книгой захотелось делать так же: вести свою колонку редактора. Пусть даже для себя. Писать туда что-нибудь важное, ценное. Просто мысли, идеи. Призывать к доброму, рассуждать о непонятном, бороться с несправедливым.
Мне в Довлатове любо все. Но эта книга станет второй в моем личном рейтинге среди произведений Сергея Донатовича.

Книга была дана подругой: быстро, со словами "там есть кое-что для тебя интересное". Интересное, это рассказы про зеков (так как я на юридическом). Так что с характеристики их и начну. Написано, пожалуй, ярко. Они мне снились по ночам, доводя до холодного пота. Но ничего нового. Все,что известно о них в народе - в этой книге.
Первая часть рассказов - о журналистском периоде писателя. Пока читала, думала об одном :"разве можно столько пить". Все, больше впечатлений никаких.
Последняя часть - о семье писателя. Читается легко, не более.
В целом книга читается достаточно просто. В ней нет чего-то слишком великолепного или гениального. Как заметки, написанные прежде всгео для себя. Местами смешно. Точнее это не юмор, конечно, а как усмешка, ирония.
Рассказы забываются быстро - остается только какой-то общий сюжет (и то не от всех рассказов).
Не могу сказать,что понравилось. Перечитывать точно не буду. Так, полезно, чтобы знать кто такой Довлатов (так как, судя по аннотации на книге, рассказы отражают стиль автора). Единственно.что запомнилось рассказ "Дорога в новую квартиру".