Повелитель мух. Шпиль

Авиакатастрофа.
Необитаемый остров.
Английские школьники оставлены судьбой на выживание.
Суть в романе, юноши-школьники в окружении цивилизованного социума, английского общества- прилежные и порядочные, но в окружении необитаемого острова и отсутствия цивилизации- жестокие дикари и слепая толпа, цель которых - набить брюхо и поразвлекаться.
Проблематика в романе:

• не смотря на похожий сюжет "робинзонады", автором затронута тема влияния критической ситуации на личность и характер человека, как отдельно взятого, так и группы людей;
• не всегда критическое положение (выживание на острове), в котором оказываются люди, а особенно школьники-юноши, способствует проявлению в их характерах лучших качеств, а скорее наоборот проявлению жестокости и усилению животной части личности;
• следуя изречению "в беде познается человек", если человек сам по себе "гнилой", то в проблемах и трудностях проявляются и "выходят" наружу все его неприглядные черты характера.

"Повелитель мух" - такое произведение, которое прочитать нужно, хотя бы для того, чтобы иметь собственное представление об одной из знаковых книг, которая у всех книголюбов на слуху. Я долго хотела ее прочитать, но все никак не добиралась, в результате чего, знала практически все повороты сюжета из отзывов на нее, а также из упоминаний о ней в других книгах самых разных авторов (например, в "Сердцах в Атлантиде" этой книге уделено много внимания и, поскольку "Сердца..." я прочла совсем недавно, пожалуй, они и явились отправной точкой, из-за которой мне, наконец, действительно захотелось взяться за это произведение). Пожалуй, нет смысла рассказывать о сюжете или о том смысле, что вкладывал в произведение автор, так как на ЛайвЛибе на "Повелителя мух" написано уже более пятисот рецензий, в которых все подробно излагается. Я же хочу лишь отметить свои впечатления от книги.

Честно говоря, понравилась она мне не сразу. Начало довольно вялое, я долго втягивалась в повествование, пусть и книга совсем небольшая, а в издании, которое имеется у меня, еще и гигантский шрифт, что предполагает часа 3-4 беспрерывного чтения. Для меня эти часы растянулись на два дня, что какбэ намекаэ. Возможно, дело не в самом произведении, а в его переводе, ибо перевод просто топорный, да еще и изобилующий грамматическими ошибками. Но, постепенно, я втянулась, после того, как на вершину горы упал труп парашютиста и началась лютая вакханалия, автор-таки схватил меня за нос и оторваться было уже невозможно. Автор взял разные типажи людей, уменьшил возраст этих типажей и, в итоге, получились Ральф, разрывающийся между желанием быть спасенным и дикарской темнотой, рвущейся изнутри под скандирование племени: "Зверя бей! Глотку режь! Выпусти кровь!", Джек - недалекого ума типаж, который вдали от цивилизации звереет быстрее всех, и Хрюша - слабое звено с очками, астмой и лишним весом, рассуждающее логически, но слишком уж навязчиво, и так и просящее стать козлом (свиньей?) отпущения. Остальным мальчишкам уделено меньше внимания, но не меньше смысловой нагрузки - тому же Саймону, который предпочел не верить в какого-то непонятного Зверя, а проверить все сам или Эрику и Сэму, близнецам, у которых одни мозги на двоих. Малышне практически не уделено внимания, потому что они вроде массовки - там, где кормят лучше, там и они, впрочем, как и большинство человечества. Неудивительно, что Джеку удалось переманить всю компанию на свою сторону, потому что, несмотря на то, что идеи Ральфа были логичнее, объяснить другим их важность у него совершенно не получалось, а ведь всем давно известно, что успешный политик - это, в первую очередь, отменный п*здабол. Вот и получил власть, в итоге, тот, кто мог предложить малышне больше, а именно - мясо, дикарские развлечения и защиту от мифического Зверя. Власть, основанная на страхе.

Для меня книга не стала страшной или шокирующей, с самого начала как-то понимаешь, кому придется худо ближе к концу. Но мне понравилось, как автор преподносит свои идеи о людях, в простой форме. Произведение вышло после Второй Мировой, когда четче всего стало понятно, что за всеми этими галстуками и энным количеством столовых приборов для разных видов блюд, в человеке скрывается тот самый первобытный дикарь, только и ждущий повода вырваться наружу. И именно страх, а также безнаказанность, способны пробудить этого дикаря от его долгого сна. Примеров в современном мире - хоть отбавляй.

Способна ли эта книга стать уроком? Честно говоря, не знаю. Не думаю, что, прочитав Голдинга, и попав в условия, пробуждающие внутреннего зверя, человек сохранит свой цивилизованный облик. По-моему, это больше констатация факта, нежели нравоучение.

Есть у меня одна любимая песня о том же самом, о чем говорит Голдинг:

Хм-хм... Легко писать рецензии на книги, которые не понравились. Достаточно трудно, но очень приятно писать рецензии на книги, которые понравились. Невыносимо приятно пытаться выразить словами эмоции, полученные от книг, которые перевернули с ног на голову твою душу. Но что писать в рецензии на книгу, которая оставила равнодушным?

Какие подходящие слова могут быть найдены для книги, которая совершенно не оправдала ожиданий? Беря в руки которую, я ждала чего-то бьющего, колющего, режущего, а получила нечто странное и отдающее запахом мертвых надежд. Конечно, было бы неправильно, по отношению к себе же, утверждать, что не испытала я совершенно ничего. Какие-то попытки были: маленькие колики страха и чувства несправедливости пытались пробиться сквозь практически непролазную дымку ожидания. Однако, эта самая дымка ожидания проглотила все чувства, которые могли быть, оставив после себя пустоту.

Просто представьте на пару секунд:
Вы очутились на чудесном острове. Вокруг океан, манящий и прелестный. Вокруг пальмы, привлекающие своей необычностью, ежели учесть, что видите Вы их впервые. Вокруг лес, пугающий своей неизведанностью, но и манящий этим же. Вокруг животные, тишина, покой. Вам всего 12 лет. Вы осознаете, что на этом острове, кроме Вас и нескольких мальчишек (да, Вы мальчик, кстати) Вашего же возраста и младше - никого. Свобода от родителей, опеки, правил! Ничего! Вы можете делать все, что захотите! Не рай ли, а?
На секунду можно подумать, что да - это рай. Но нет. Осознание того, что Вы теперь оторваны от теплой кровати, от чая, означающего конец дня и дарящего покой, и, главное, защиты родителей - рано или поздно ударит Вас в грудь, вызвав спазмы и неконтролируемый страх.
Представили? Отличное ведь начало, да? Заставляет ожидать чего-то взрывающего, страшного, колкого! Но нет. Далее (все по моему субъективному мнению) все идет слишком затянуто и как-то совершенно не так.

Вот и мне хотелось бы объяснить это, но я сама до конца не понимаю, почему эта книга не зацепила меня. Поманила, поманила - а в итоге выкинула ни с чем.

Меня начинает пугать осознание того факта, что детская жестокость, стадность не пугают меня в той мере, в какой должны бы. Над этим стоит подумать, но книга, увы, дала слишком мало почвы для размышлений. Так что, придется своими силами. :(

Роман–притча в которой воедино сплетаются политика, религия, общество, индивидуальность и толпа.

В начале книги дети олицетворяют собой становление общества, где на первый план выходит совместная деятельность, взаимопомощь и единство целей, где каждый индивид является частью целого, винтиком в механизме, но стоит только одному члену этого общества почувствовать свою силу и превосходство над остальными, как все начинает рушиться, словно карточный домик. В данном случае это вкус крови, который меняет ребенка, а он в свою очередь может изменяет все общество, превращая его в первобытное племя, стадо идущее за сильнейшим. Охота - это не средство, а сама цель. Удовольствие, а не способ выжить. И теперь образ Зверя приходящего детям в кошмарах и казавшегося опасностью извне, с распадом Цивилизованного общества оказывается внутренним Демоном, который движет детьми потерявшими всякую человечность. Та самая звериная сущность человека больше несдерживаемая законами морали.

Возможно, в связи с тем, что я далека от религии, Повелителя мух я воспринимаю не как «сложную аллегорию первородного греха в соединении с размышлениями о глубинной человеческой сути», а как описание Второй мировой и фашизма в форме притчи. И страшно то, что всё написанное "случается" изо дня в день, но в меньшем масштабе.

После прочтения таких книг, в очередной раз понимаешь, что самые страшные и жестокие звери на земле это люди. И не важно сколько им лет, какого цвета кожа и вероисповедание. Зверь сидит внутри нас, всегда. И проявить себя он может в любой момент.
Кто-то скажет,что это же дети. Просто дети, которые попали в тяжелую ситуацию. Но тогда почему среди них оказались такие, как Ральф или Хрюша, которые до последнего старались сохранить свою человечность?

• Что лучше - быть бандой раскрашенных черномазых, как вы, или же быть разумными людьми, как Ральф?

• Я боюсь. Я нас самих боюсь. Я хочу домой. Господи, как я хочу домой.

Известно, что дети очень быстро приспосабливаются. Перенимают обычаи места, в которое переехали, учат язык и становятся органичной частью того мира, в котором живут.
Дети попали на необитаемый остров и стали учиться жить вместе с ним. Они прошли путь от невозможности убить поросенка, запутавшегося в лианах, до оставления части добычи в качестве жертвы Зверю, до Повелителя мух, до дикого первобытного танца и травли того, кто посмел сопротивляться влиянию острова, кто посмел оставить в себе остатки цивилизованности, кто хотел во что бы то ни стало вернуться домой.
Зачем постоянно поддерживать огонь, если можно раскрасить лицо и тело разноцветной глиной, убить свинью и устроить веселый пир - это же гораздо интереснее!

Страшная, отталкивающая и в то же время не отпускающая книга. Про мальчишек, которые решают свои судьбы и тут же смеются над тем, кто свалился с шатающегося бревна. Про мальчишек, которым в 12 лет нужно было стать взрослыми. О разрушении личности. О жестокости, безысходности и бессилии.

Двое мальчиков стояли лицом к лицу. Сверкающий мир охоты, следопытства, ловкости и злого буйства. И мир настойчивой тоски и недоумевающего рассудка.

Почему вышло так, как вышло? Почему события развивались именно таким образом, а не иначе? Кто эти мальчишки, выброшенные злым роком на одинокий остров: бедные запуганные дети, ставшие заложниками обстоятельств, или звери, которые просто проявили свои истинные инстинкты? И к какому лагерю примкнула бы я, окажись в подобной ситуации? Уверена ли я в своей силе воли, непоколебимости духа, чтобы противостоять одержимой толпе, смогу ли пойти против всех и быть начистоту один на один со здравым смыслом и своей совестью, и таким порабощающим страхом?

Ральф стоял на коленках среди теней, и сердце у него сжималось от одиночества. Ну, да, они дикари, и пусть, но как-никак они – люди…
… Он боялся их. А может, взять, и смело пойти прямо в крепость, сказать: «Чур, не трогать меня!» – засмеяться, как ни в чем не бывало, и заснуть рядом со всеми? Притвориться, будто они все еще мальчики, школьники, те самые, что говорили. «Да, сэр!» – и ходили в школьных фуражках? Ясный полдень еще мог бы ответить – да: но тьма и смертные ужасы отвечали – нет. Он лежал во тьме и знал, что он отщепенец.

Голдинг поднял во мне такую бурю эмоций и размышлений, что просто хотелось рвать и метать во время прочтения этой книги, но самое ужасное то, что он еще и пробудил во мне то чувство, которое просыпается очень редко, но по силе эмоций, переживаний оно невероятно велико и разрушающе: желание возмездия. Я так хотела, чтобы зло было наказано, что уже была готова бежать в ванную и разрисовывать свое лицо дикими красками. А потом задумалась: а не является ли такое мое возбужденное состояние прямым подтверждением того, что моим бы вождем был на острове агрессивный и ослепленный властью Джек Меридью, но никак не хладнокровный и рассудительный Ральф? И это ужасно...

Я тоже рыдала "над прежней невинностью, над тем как темна человеческая душа…"

Как хорошо, что не читала эту книгу в детстве! С моей привычкой во время чтения проигрывать весь сюжет в голове, принимаю на себя роль то одного, то другого героя – я сошла бы с ума!!

Я и сейчас чуть не сошла! Как же страшно! Как же правдиво!

Какой же тонкий покров человеческого, под которым… даже не дикари, а животные, хищники, убийцы. И все такие же. Все! Как же я боюсь повредить свой человеческий покров, выпустить все это наружу!

И эту книгу можно давать читать детям?!

Один из тех случаев, когда критерий «понравилось – не понравилось» вызывает мучительные страдания. Потому что поданную Голдингом идею, равно как и сюжетную канву ее подачи, тяжело переоценить – эта антиутопическая притча, если можно так сказать, о том, что Зверь внутри каждого из нас, и нужно совсем ненадолго покинуть паноптикум бдительного социума, чтобы выпустить его наружу. Маленькие англичане, воспитанники частной школы, которых авиакатастрофа забрасывает на необитаемый остров. Завязка для приключенческого романа о дружбе и приключениях, чего-то героического – только не может быть ничего более далекого от реальности, чем такие ожидания.
И вот в тот момент, когда доходит до непосредственно передачи этой идеи, когда ты остаешься один на один с детьми на этом острове – тут-то и начинается стремление помыть руки, пообщаться с «белым другом» и вообще отложить книгу от греха подальше. Не знаю, каким образом Голдингу удалось создать такую липкую, мучительную, тошнотворную атмосферу – но удалось, причем на отлично. Подозреваю, это часть замысла – и тем ни менее, неприятные ощущения в желудке не дадут солгать и сказать, что книга «понравилась».
У тех, кто с подозрением относится к детям в целом и скорее их не любит (как я, например, и «не любит» - это еще мягко сказано), «Повелитель мух» вызывает чувство мрачного удовлетворения. Потому что маленькие ангелы, на самом деле, доходят до таких зверств и за такое короткое время, что это ужасает. И главному герою, Ральфу, приходится run for life, в буквальном смысле, только потому, что он сохранил остатки здравомыслия и понимает, насколько они все опустились. Действительно пугает даже не то, с какой бескомпромиссностью Джек готов на деструкцию, а то, как легко его примером заражаются все остальные. Тем ни менее, назвать Джека антагонистом было бы неправильно – хотя именно с его подачи произошла большая часть трагедий на острове. Потому что на самом деле зло в каждом из нас, и есть только один способ ему противостоять – он в сказанной Ральфом фразе о том, что «кроме правил, у нас ничего нет».

Что мне нравится в Голдинге, так это то, как он, сам будучи учителем, изображает детей. Достаточно редко в литературе встречается такое достоверное описание (про то, что происходит в переводе, обсудим потом). Речь, лёгкие нюансы во взаимодействии, очень ненавязчиво и изящно отмеченные, начиная с первой же сцены встречи с Хрюшей - всё это сразу завлекло меня в роман.

Нас изначально ставят в неправдоподобные, искусственные условия сюжета. Вот дано: все взрослые погибают, но почему-то при полном отсутствии жертв среди детей, да ещё самолёт падает так аккуратно на остров, а не в воду куда-то рядом. Хотя бы то, что девочек на борту нет, ещё легче всего объяснить - когда там в Англии начали учить и воспитывать детей вместе, не разделяя? Да и в конце концов, в таких театральных, классически античных в своей условности декорациях было бы даже логичней, когда все актёры - мужского пола.

Конечно, Голдинг отталкивался от “Кораллового острова” и ещё от доброй дюжины таких же избитых сюжетов, хотя все-таки третьей мировой войны в этом сеттинге не было. Тут тоже не без авторского опыта. Тому, кто лично участвовал в военных действиях, никак не возможно пройти через такую мясорубку и остаться прежним человеком, а в случае с изначально, скажем так, депрессивным Голдингом… было бы сложно не сделаться мизантропом. «Я начал понимать, на что способны люди. Всякий, прошедший войну и не понявший, что люди творят зло подобно тому, как пчела производит мёд, — или слеп, или не в своем уме».

А ещё будущего писателя самого травили в школе, как и множество других небогатых мальчиков, исключительно за положение их отцов. Отсюда и отвращение к классовому обществу, глубоко сидящему в британцах предубеждению, что достопочтимые “господа” всегда и во всём, в том числе в моральном отношении, лучше и выше “челяди”. “Пролетариев” в романе представляет Хрюша, простой, очень косноязычный, незаконнорожденный, чего он явно стыдится, но способный мальчик. Половина из этого у нас в переводе, кстати, теряется полностью, а редкие ломаные фразы Хрюши (“как хочете” и т.п.) воспринимаются скорее как просто что-то детское, а не как маркер рабочего класса.

Другое дело Джек, который при знакомстве гордо представляется по фамилии (вот уж у кого отец - большая шишка):

В хористах автор явно вывел ненавидимых им с детства “итонских мальчиков”, детей богатых родителей, которым с рождения внушалось, что они - лучшие и имеют на это право. В этом смысле положение детей на острове уже не равное, а то, что происходит дальше, является предсказуемым исходом такого неравенства. Попытка в английский парламент провалена - печальный вердикт для всех нас как для общества.

Ох, чувствую, эта рецензия будет особенно длинная и не особенно структурированная - слишком много у меня разнородных мыслей и эмоций, всколыхнутых чтением, которые пока не улеглись. Даже оценку ещё не могу поставить. Помимо социальных аллегорий, в глаза бросается, конечно, христианская символика. Начиная сразу же с названия (хотя его придумал не Голдинг, а редактор). Саймон - имя апостола Петра до крещения - выступает в роли своеобразного пророка, а пророков, конечно же, никто никогда не воспринимает всерьёз. А его диалог со свиной головой: искушение ли это дьявола в Вифлеемском саду, что приходит в голову в первую очередь, или противостояние внутренего “зверя” с логической, аполлонически созидательной природой человека, а может это и языческий тотем против христианского бога - чем больше трактовок, тем глубже и интереснее аллегория.

Если Саймон - пророк, то Хрюша его прямая противоположность. Он лишен всего духовно-эзотерического и сосредоточен только на научном, логическом познании мира - все рациональные идеи по выживанию на острове исходят именно от него, но его тоже не особенно кто-то слушает. Его очки - одновременно и символ знания, и ограниченности. Ральф находится где-то посередине во всём: уверенный средний класс, не слишком одухотворённый, как Саймон, но и иррациональнее Хрюши - это герой, с которым легче всего себя соотнести и на которого, в том числе, больше всего надежд из-за его условной гармоничности. Он не положительный, но и беззлобный - нормальный. Но сможет ли он собрать воедино и детей, и эти разнонаправленные силы человеческой души?

Теперь мааааленькое лирическое отступление про перевод. Я, честно, ожидала, что ни детского сленга, ни попытки изобразить кокни в нём, конечно, не будет, но проблема оказалась гораздо шире и вообще не в том. Я до сих пор не могу осознать, что случилось с переводчицей и редактором, когда они работали над книгой, но, наверное, рада, что не познакомилась с Голдингом в 11, как это было предусмотрено программой, и не продиралась сквозь:

Больше всего здесь мне, конечно, нравится тесное соседство слов “оргазм” и “малыши” через эту интимную точку, оно, скажем так, несколько сбивает меня с толку, так что я даже вопросов задавать не буду. И не буду перечислять другие перлы - этот, наверное, самый золотой, но боже мой, их много. Если интересно, можете сами углубиться, а у меня больше всего недоумения в отношении редактора, потому что что бы там не понаписал переводчик, у книги всегда есть редактор (ну в советском книгоиздании же точно был, в конце концов!). В то время как у Голдинга всего-то:

у Суриц происходит что-то странное, и постоянно. А ведь переводы Вулф и Рильке были хороши… Да?

Финал я считаю жестоким и каким-то издевательским - какой хеппи энд может быть, когда вокруг третья мировая война? Тут уже безопаснее остаться на острове, чем сбегать в такой “прекрасный” мир взрослых. Потому что чем взрослые отличаются от детей. Взрослые пытаются делать вид, что они не дети, с разным успехом. И трагедия в том, когда дети, натворив бед, ищут спасения у взрослых и в процессе осознают, что взрослых нет, это фикция. И нас, как читателей, останавливают как бы в шаге от этого открытия у Ральфа. Да, появляется “бог из машины”, всё так же по канонам обожаемой Голдингом античности, но спасения в таком сюжете быть не может. И не важно, считаем ли мы, что книга о детях фактически, или о детях как аллегории взрослых - у хорошей аллегории не бывает правильной трактовки - финал всё равно видится мне трагическим.

Справедливо, что именно в разнообразии мнений, уровней прочтений и эмоций лежит то, что делает книгу действительно большой и важной. Я сомневаюсь, что когда-либо прочту у Голдинга что-нибудь ещё, и ещё меньше уверена в том, что оно мне понравится (переубедите меня, пожалуйста), но этот роман я считаю замечательным. И да, хорошо было бы его засунуть в школьную программу - но только не в пятый класс, а лучше в какой-нибудь девятый.