Степной волк. Игра в бисер

Прежде чем приступать к книгам Германа Гессе нужно непременно ознакомиться с предисловием, потому что иначе могут возникнуть проблемы с восприятием основного текста, его посылом и определением основных тем. Автор своеобразен и индивидуален. Именно этим он так и привлекает читателей. Я не думаю, что Гессе можно любить, но его НУЖНО понимать. Если же его не получается понимать, то нужно хотя бы попробовать ПОНЯТЬ.

Роман «Степной волк» начинается с предисловия.

Я не читала ранее ничего подобного. Чтение нельзя назвать лёгким, но то, что оно меня поглотило, я отрицать не могу.

Между главным героем книги и его внутренней составляющей происходит страшная борьба. Думаю, что в каждом человеке живут несколько личин, но здесь немного иное. Второе «Я» Гарри Галлера представляет собой сущность ВОЛКА.

Когда я читала это произведение, то мне вспомнился фильм «Мудрость крокодилов» с Джудом Лоу в главной роли. Там тоже протагонист боролся со своими животными инстинктами.

Кстати, тут я обнаружила кое-что. Инициалы писателя и его героя совпадают. Герман Гессе и Гарри Галлер. Что бы это могло значить? Наверно автор описывал своё мироощущение. Ну или же мне так показалось.

Книга определённо заслуживает внимания. Но только в том случае, если читателю нужно серьёзное чтение в данный момент.

Удивительная работа! Меня восхищает, что роман "Игра в бисер" по сути своей можно считать результатом данной игры, если стекляшки перевести на метаязык, который в свою очередь перевели на немецкий. Это огромный труд, настоящая диссертация, соединяющая воедино художественный стиль биографии, научный подход изложения текста (как в учебнике по физике), приправленное музыкой. Роман одновременно является антиутопией и реальностью, осуждением и одобрением, восхвалением и уничижением.

Обожаю читать про учебные заведения и сам процесс обучения, особенно учитывая, что ты лишь сторонний зритель и тебе не грозят экзамены и зачеты. В книге весьма подробно изложен этот процесс, но на мой взгляд наличествует нагромождение ненужного. Еще с введения видно, что роман будет страдать рефренами, одно и тоже (понятное) излагают пятью разными способами. А уже после, когда книга становится менее техничной и более художественной, часто появляются банальные описания ненужностей и очевидностей, что утяжеляет книгу.

Не удивлена, что многие роман не дочитали или поставили жирную два. Такие книги нельзя просто читать, их нужно хотеть, желать, истосковаться. Обожаю, когда писатель в художественной литературе пытается создать научный трактат. Да, читается тяжело, слова как песок сквозь пальцы сыпятся и сыпятся, а ты до сих пор на той же странице. Движения есть и в действиях героя и во временных пластах, но тебе кажется что ты застрял. Ты стоишь на месте, все на той же странице, все на том же старом себе.

Самое обидное, что рост то будет, но будет он мнимым. Нам просто отразили проблему, и пусть она скорее придирается к 20 веку, я склона считать что "эпоха фельетона" не начиналась и не кончалась, она и есть вся суть человечества. Порно и дамские романы, всегда будут возглавлять топы потребностей человека, а классика и наука плестись далеко в хвосте. Это человеческий фактор, ученые лишь малый процент населения (иначе наверняка бы приняли, что существование бессмысленно и скоропостижно бы его прекратили).

Финал я бы сделала другой. Кастелии нужна война, чтобы все осознали "игра в стекляшки" далека от реалии жизни, и падение ценностей искусства не так страшны, как голод, боль, страдания и беспросветность. Кризис развивает человечество, а ни горстка людей запертых в башне из слоновой кости.

Чтение этой книги превратилось для меня в неравную битву. С таким тяжелым для восприятия текстом мне приходилось сталкиваться лишь единожды, когда я пытался осилить "Розу мира" Даниила Андреева. Как и следовало ожидать, отдав все силы в борьбе с невыносимой тяжеловесностью текста, я не смог принять и положительно оценить общий мотив и смысл "Игры в бисер". Насколько меня пробрала до самого нутра, крайняя до этой, прочитанная мной, книга Германа Гессе, а это была "Сиддхартха",настолько же "Игра в бисер" оставила равнодушным. Может быть я еще не готов к такой литературе или не то внутреннее состояние было на момент чтения, но, если честно, по ходу романа мой интерес не сделал ни одной зацепки, а вся книга плавно проскользнула мимо сознания, вызвав в итоге лишь чувство досады от осознания количества затраченных вхолостую усилий. Хотя глобальный потенциал книги чувствуется. Видимо, я или увяз в "фельетонной эпохе", или являюсь типичным представителем мира материальных ценностей и до высокодуховных интеллектуалов Касталии мне еще далеко.)))

Дочитать "Игру в бисер" стало настоящим испытанием. Мало того, что книга объёмная, так и читать её было особо некогда. Ужасно долгие 3 недели тянулись мои отношения с романом, а ведь я не привык так растягивать процесс, ведь даже 1000-страничных "Братьев Карамазовых" я одолел за 5 дней. Посему впечатление от книги оказалось смазанным, так как каждый раз приходилось реконструировать в голове ход событий и атмосферу. Впрочем, покажите мне человека, прочитавшего "ИВБ" за раз - я пожму ему руку. В конечном счёте я поднатужился и дочитал, ведь недочитанная книга - это как прерванный секс.

Любимыми для нас часто становятся произведения, в которых высказываются наши собственные мысли, и ты, на секунду опустив книгу, замираешь и думаешь: "Ничего себе! Не один я так думаю!" или "Да это как раз то, что я чувствую!". По ходу нашей трехнедельной интрижки я и Гессе не раз сходились во мнениях, переживали одни и те же ощущения, соприкасались сознаниями. Крайне сложно привести конкретные примеры, ты просто чувствуешь полную сопричастность к сказанному, абсолютную тождественность с идеей, мыслью или даже человеком. Так, скажем, я порой ощущал себя в шкуре Кнехта, ведь умиротворенным характером, тягой к "пробуждениям", улыбкой в ответ на печали мы с ним весьма схожи.

И все же наша с Германом любовь не состоялась, и виноват в этом он сам - слишком уж тягучая у него проза. Чаще всего приходилось продираться сквозь хитросплетение слов и смыслов, и, хоть не сказать, что я глупый, для меня оказалось невозможным съесть весь деликатес целиком и пришлось резать его на маленькие кусочки. По своей специфике текст представляет собой некое философское эссе-утопию и имеет очень малое от романа в классическом представлении, сюжет и персонажи здесь второстепенны, а главенствующую роль играют идеи.

Одна из них, например, это игра в бисер - возможность свести все науки в одну, возможность жонглировать интеллектуальными и духовными понятиями и концепциями, как артист в цирке, шанс "растения побеседовать с Линнеем". Из этой идеи богатая фантазия вынесет следствия: всё можно выразить всем - любую мысль, факт или гипотезу можно интерпретировать бесконечным числом способов. Это одновременно означает тотальную взаимосвязь всего со всем, неразрывную системность, где каждый винтик может поучаствовать в жизни другого винтика, не переставая при этом быть частью той или иной машины.

Другая идея - служение (или служба). Кому или чему мы должны служить, посвящать свою жизнь - идее, работе, идеалам, судьбе? Должны ли вообще служить?

По тексту разбросано множество подобных идей, каждую из которых мы вольны толковать по своему разумению. Поэтому нельзя четко назвать главную тему книги, их ранжир весьма велик. Лично для меня такой темой или, что ли, тональностью стало учительство. Причина проста - с 1 сентября этого года я сам неожиданно стал учителем. Какого же было мне прочитать как Кнехт понимает, что его истинное призвание - быть школьным учителем! Я раз за разом примерял на себя это прозрение и волшебным образом ощущал, что я тоже призван учить детей. Книга уже на полке, а ощущение не рассеялось, я по-прежнему под впечатлением, и такое вдохновение помогает мне в работе. Разумеется, в тему учительства Гессе вкладывал нечто своё, но мне было достаточно искры, чтобы во мне загорелась большая симпатия к книге за сходство судьбы героя с моей собственной.

Справедливости ради, если вначале чтение шло со скрипом, то потом к полутора-двустраничноабзацной прозе удалось привыкнуть, как не сразу привыкаешь к несколько заумному, но очень проницательному новому учителю, и вскоре я уже рысцой скакал по сложно -сочиненным и -подчиненным предложениям, бежал таким галопом, что не успевал опомниться, как повествование затягивало настолько, что не мог отложить книгу в сторону. Особенно легко и воздушно читалась концовка - 3 восхитительных жизнеописания. Но и тогда приходилось дозировать, ведь стилистика романа как эссе иногда препятствовала пониманию.

Узрите же вердикт: если бы "ИВБ" была написана более простым языком, она могла бы стать одной из любимых моих книг. Но тогда она не была бы "Игрой в бисер", той, какой мы её знаем - загадочной, духовной, неисчерпаемой.

Странно, но мне стыдно говорить, что книга плохая. Возникает ощущение, что если я это скажу, то признаюсь в своей недалекости, отсутствии вкуса. Поэтому я немного обману себя и вас, попробовав разложить по полочкам свои претензии.
Язык написания тяжелый, несколько раз приходилось перечитывать прочитанное, что лично для меня - чрезвычайно редкое явление. Почти отсутствует динамичность, складывается впечатление, что читаешь доклад, написанный для научной конференции. Книга объемная не столько количеством страниц, сколько количеством поднятых, иногда здорово раскрытых, проблем. Что, бесспорно, есть одним из самых больших плюсов данного романа. Но для человека далекого от музыки и преподавательской деятельности (я сейчас намекаю на себя) трудно понять некоторые сравнения. Понимаю, что это минус именно моего образования, но как советует книга, я стараюсь заниматься тем, что именно мне интересно и что у меня лучше получается. И все выше сказанное не является для меня фактором, который при желании я бы не могла преодолеть. Худшим для меня есть утопичность взглядов, описанных в книге. Взглядов диаметрально противоположным моим. Мне хочется спорить с автором, запустить в него чем-нибудь тяжелым за все «обломы», которые я чувствовала каждый раз, когда книга начинала нравиться и становилась динамичной и интересной.
Ничего объективного в моей рецензии нет. Я, просто, не смогла получить удовольствие от чтения.

Интеллектуальная импотенция в чистом виде. Надуманные пустые метания между высоким и обыденным, как и в "Степном волке", но "Степной волк" хоть не пытается лезть в трансцендентальное. Знаете, много есть чудесных авторов, слог которых тяжеловат, зато скрывает за собой настоящую, с бьющимся сердцем, идею. Набоков, например. Или Джойс. Или Флокнер. В общем, кто угодно, только не Гессе.
Игра - это, конечно, замечательно. Экстракция мировых знаний, постмодернистские забавы (манифест своего рода), очень умно. Но что же Гессе сам не играет? Он настолько сух и скучен: ни словесная игра ему не знакома, ни смысловая.
А больше всего удивляют читатели. Говорят, мол, лучший это роман из всех. Сдается мне, если роман - псевдоинтеллектуальный, то и читатели его псевдоинтеллектуальны. Как заметил один совсем не глупый человек, "Гессе предлагаю передать идеалистического склада молодым людям, для вполне досужего избиения мозга. Взрослым и адекватным предлагаю "Сказание о Соломоне и Китоврасе")))

Тот случай, когда критика превосходит само произведение. Восславим мастеров критики.

Очень сложно мне хоть что-то сказать об этом романе. Мне не понравилось, не зашло, я его не поняла... И даже послесловие от автора не помогло мне разобраться, я не увидела того, что он хотел передать. Я не увидела здесь "излечения". Я увидела, что герой еще больше увяз во всем этом болоте. Главный герой, как мне показалось, и не пытался излечится, он всей своей душой пытался вернуться в прежнее состояние. И даже когда ему становилось хорошо, он все равно скучал по своим страданиям.

Вся книга напоминала мне бред, не зря же автор сам уточнил, что эти записки "только для сумасшедших". Последнюю часть книги вообще еле дочитала. Главный герой у меня не вызвал никаких положительных эмоций.

Жаль, что я не смогла оценить творчество Гессе и проникнуться им. Думаю, что это моя первая и последняя книга автора.

Подобно тому, как нарождается, наполняется светом, и тут же истаивает далекая Луна, проходя свои неизменные фазы, подобно тому, как земная природа просыпается весной, расцветает и угасает, чтобы замереть, забыться зимним сном, так и сыновья и дочери рода человеческого движутся по неизменному, веками прочерченному пути - рождение-существование-небытие, повторяя его в новых поколениях. Мироздание позаботилось о том, чтобы биологическое существование рода человеческого продолжалось - для этого даны нам плотские переживания, для этого даны нам чувства, для этого дан нам разум. Не погибнуть, выжить, передать накопленные знания и умения следующим поколениям - главная задача человечества.
Какой отец не мечтает узреть в сыне лучшие свои черты в их наиболее полном развитии, какая мать не хочет видеть выросшую дочь вооплощением того прекрасного, о чем ей самой мечталось, и семья - это как раз тот инструмент, который дает возможность попробовать это сделать. Основа благополучной семьи - любовь, она дает силы прощать обиды, улавливать настроения ближних, трудиться для их блага.
Ну, а вне семьи, возможно ли гармоничное развитие человека, ребенка?

Гессе предлагает провести своего рода эксперимент и создает нам такую конструкцию - Педагогическую Провинцию Касталию, где Дух и Интеллект возведены в абсолют, в разряд святынь, а личные, приватные чувства, в том числе и плотские, являются непростительной дерзостью и искореняются инструментарием строгой должностной иерархии и добровольным, однако беспрекословным, подчинением учеников их наставникам. Будущий Магистр Игры Йозеф Кнехт был взят на воспитание в Касталию в нежном двенадцатилетнем возрасте и вырос в одного из самых могущественных, влиятельных и легендарных сыновей Касталии.

На первый взгляд, Касталия и ее воспитание - благо для талантливого мальчика. Так оно и оказалось бы, если бы Йозеф был, к примеру, роботом. Но он человек, а у человеческой души есть не только стремление к знаниям и возможность наслаждаться плодами Разума, но и иррациональные порывы -"пробуждения", не поддающиеся систематизации и "впихиванию" в прокрустово ложе устоявшихся взглядов и ценностей. Уступая таким порывам, иные успешные мужи (и дамы) внезапно отходят от дел, и с юношеской горячностью окунаются в опасное странствие навстречу манящему неизведанному. Сейчас этот феномен называется модным словом "дауншифтинг".

Касталийские порядки, какими благими намерениями, великими целями не были бы они продиктованы, для человека не годятся. Они половинят душу, деля ее на рацио и иррацио. Именно "пробуждения", которые Йозеф без какого-либо рационального довода, ощущал верностью себе и своей высшей правдой, не дали распасться целостности его натуры, истлеть его человечности, и в конечном счете, удержали Йозефа от разочарования жизнью.
История несчастливой жизни Плинио, этого "альтер эго" Йозефа, его друга и оппонента в юношеских дискуссиях, показала, что такое искусственное разделение на только лишь достойные внимания кaсталийца сферы Духа, и остальную бренную жизнь подводит нас, когда мы пытаемся найти взаимопонимание у других людей и органично встроиться в социум, как оно подвело его, Плинио.

Вершина интеллектуального Олимпа касталийцев - Игра - уникальный, универсальный инструмент классификации, взаимопроникновения и унификации уже накопленного знания. Если бы человечеству надо было рассказать о себе внеземной цивилизации, то, наверное, одна-две партии Игры справились бы с этой задачей. Но, в то же время Игра, как и вся Касталия - нежизнетворящий инструмент, ни новых открытий, ни прорывов научной мысли, она родить не в силах.

В "Игре в бисер" наиболее сильно проявляется исследовательский интерес Гессе к альфа и омега Гармонии. Вывод, который можно сделать - искуственно созданная гармония ею не является, нельзя построить гармоничный мир, гармонию надо не строить, а искать, и искать не вне, а внутри себя.
Гессе, со всей прилежностью исследователя человеческих душ, ищет гармонию не только в касталийском сиянии чистого разума, но и в трех жизнеописаниях, сочиненных от лица Кнехта: гармонию там, где происходит соединении земного и духовного в жизни Заклинателя дождя, гармонию там, где в отречении от мирского в пользу духовного живет Исповедник, и даже гармонию там, где в отрешении от всего земного и духовного живет Отшельник.

Помните у Лема в "Гласе Господа", профессор Питер Хогарт цитирует последнюю строфу стихотворения Алджернонa Чарлзa Суинберна:

Устав от вечных упований,
Устав от радостных пиров,
Не зная страхов и желаний,
Благословляем мы богов
За то, что сердце в человеке
Не вечно будет трепетать,
За то, что все вольются реки
Когда-нибудь в морскую гладь

а вот как эти же строки звучат на родном языке поэта:

From too much love of living,
From hope and fear set free,
We thank with brief thanksgiving
Whatever gods may be
That no life lives for ever;
That dead men rise up never;
That even the weariest river
Winds somewhere safe to sea.

Увы, нигде нет всеобъемлющей Гармонии. И это хорошо. Ведь если Гармония пока не найдена, то есть куда стремиться, есть что искать.
А, кроме того, если даже наши поиски не увенчаются успехом, мы будем помнить, что все же пытались.
Так что порадуемся за Йозефа Кнехта, он пытался. И порадуемся за Гессе.