Рецензия на книгу

• 

  blackeyed24 сентября 2014 г.

  Дочитать "Игру в бисер" стало настоящим испытанием. Мало того, что книга объёмная, так и читать её было особо некогда. Ужасно долгие 3 недели тянулись мои отношения с романом, а ведь я не привык так растягивать процесс, ведь даже 1000-страничных "Братьев Карамазовых" я одолел за 5 дней. Посему впечатление от книги оказалось смазанным, так как каждый раз приходилось реконструировать в голове ход событий и атмосферу. Впрочем, покажите мне человека, прочитавшего "ИВБ" за раз - я пожму ему руку. В конечном счёте я поднатужился и дочитал, ведь недочитанная книга - это как прерванный секс.

  Любимыми для нас часто становятся произведения, в которых высказываются наши собственные мысли, и ты, на секунду опустив книгу, замираешь и думаешь: "Ничего себе! Не один я так думаю!" или "Да это как раз то, что я чувствую!". По ходу нашей трехнедельной интрижки я и Гессе не раз сходились во мнениях, переживали одни и те же ощущения, соприкасались сознаниями. Крайне сложно привести конкретные примеры, ты просто чувствуешь полную сопричастность к сказанному, абсолютную тождественность с идеей, мыслью или даже человеком. Так, скажем, я порой ощущал себя в шкуре Кнехта, ведь умиротворенным характером, тягой к "пробуждениям", улыбкой в ответ на печали мы с ним весьма схожи.

  И все же наша с Германом любовь не состоялась, и виноват в этом он сам - слишком уж тягучая у него проза. Чаще всего приходилось продираться сквозь хитросплетение слов и смыслов, и, хоть не сказать, что я глупый, для меня оказалось невозможным съесть весь деликатес целиком и пришлось резать его на маленькие кусочки. По своей специфике текст представляет собой некое философское эссе-утопию и имеет очень малое от романа в классическом представлении, сюжет и персонажи здесь второстепенны, а главенствующую роль играют идеи.

  Одна из них, например, это игра в бисер - возможность свести все науки в одну, возможность жонглировать интеллектуальными и духовными понятиями и концепциями, как артист в цирке, шанс "растения побеседовать с Линнеем". Из этой идеи богатая фантазия вынесет следствия: всё можно выразить всем - любую мысль, факт или гипотезу можно интерпретировать бесконечным числом способов. Это одновременно означает тотальную взаимосвязь всего со всем, неразрывную системность, где каждый винтик может поучаствовать в жизни другого винтика, не переставая при этом быть частью той или иной машины.

  Другая идея - служение (или служба). Кому или чему мы должны служить, посвящать свою жизнь - идее, работе, идеалам, судьбе? Должны ли вообще служить?

  По тексту разбросано множество подобных идей, каждую из которых мы вольны толковать по своему разумению. Поэтому нельзя четко назвать главную тему книги, их ранжир весьма велик. Лично для меня такой темой или, что ли, тональностью стало учительство. Причина проста - с 1 сентября этого года я сам неожиданно стал учителем. Какого же было мне прочитать как Кнехт понимает, что его истинное призвание - быть школьным учителем! Я раз за разом примерял на себя это прозрение и волшебным образом ощущал, что я тоже призван учить детей. Книга уже на полке, а ощущение не рассеялось, я по-прежнему под впечатлением, и такое вдохновение помогает мне в работе. Разумеется, в тему учительства Гессе вкладывал нечто своё, но мне было достаточно искры, чтобы во мне загорелась большая симпатия к книге за сходство судьбы героя с моей собственной.

  Справедливости ради, если вначале чтение шло со скрипом, то потом к полутора-двустраничноабзацной прозе удалось привыкнуть, как не сразу привыкаешь к несколько заумному, но очень проницательному новому учителю, и вскоре я уже рысцой скакал по сложно -сочиненным и -подчиненным предложениям, бежал таким галопом, что не успевал опомниться, как повествование затягивало настолько, что не мог отложить книгу в сторону. Особенно легко и воздушно читалась концовка - 3 восхитительных жизнеописания. Но и тогда приходилось дозировать, ведь стилистика романа как эссе иногда препятствовала пониманию.

  Узрите же вердикт: если бы "ИВБ" была написана более простым языком, она могла бы стать одной из любимых моих книг. Но тогда она не была бы "Игрой в бисер", той, какой мы её знаем - загадочной, духовной, неисчерпаемой.

  29

  296