Приглашение на казнь

«Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шёпотом».

И поместили смертника в заключение. Нет, он не сидел в темной зловонной камере в окружении крыс, глодая корку хлеба. Он ожидает казни в крепости, общается с надзирателем, директором тюрьмы, его дочерью и адвокатом, ему положены вкусные обеды и ужины, позволяют увидеться с семьёй. Одна проблема – ему категорически не хотят говорить, когда казнь.

Ожидание смерти хуже самой смерти.

Кстати, Цинциннат – страшный преступник. Он «непрозрачный», «непроницаемый» для одинаковых, принудительно похожих членов этого общества.
«Адвокат и прокурор, оба крашенные и очень похожие друг на друга (закон требовал, чтобы они были единоутробными братьями, но не всегда можно было подобрать, и тогда гримировались)».

Он больше видит, больше думает, больше знает. Больше, чем это позволено. Его жизнь вызывает неприятие окружающими, его душа часто блуждает отдельно от его тела.

«Обрывки этих речей, в которых, как пузыри воды, стремились и лопались слова «прозрачность» и «непроницаемость», теперь звучали у Цинцинната в ушах, и шум крови превращался в рукоплескания»

Это очень «кафкианский Набоков» - такими словами мне характеризовали книгу. И это на самом деле так. Тягучий, прекрасный, переливчатый язык Набокова превращает всю эту сюрреалистично абсурдный рассказ в полусказочную историю, философский трактат и подслушанную исповедь одновременно. Что-то очень непонятно – приходится раз, второй перечитывать абзац, а что-то наоборот – поражает простотой и ясностью мысли.
Достаточно сложно читать, еще сложнее сформулировать свои впечатления от книги. Набоков – это очень красиво, просто получаешь неимоверное эстетическое наслаждение.

«Какая тоска. Цинциннат, какая тоска! Какая каменная тоска, Цинциннат, — и безжалостный бой часов, и жирный паук, и жёлтые стены, и шершавость чёрного шерстяного одеяла. Пенка на шоколаде. Взять в самом центре двумя пальцами и сдёрнуть целиком с поверхности — уже не плоский покров, а сморщенную коричневую юбочку. Он едва тепл под ней, — сладковатый, стоячий. Три гренка в черепаховых подпалинах. Кружок масла с тисненым вензелем директора. Какая тоска, Цинциннат, сколько крошек в постели»

«На столе белел чистый лист бумаги, и, выделяясь на этой белизне, лежал изумительно очиненный карандаш, длинный как жизнь любого человека, кроме Цинцинната, и с эбеновым блеском на каждой из шести граней. Просвещенный потомок указательного перста».

Помню, как несколько лет назад упивалась "Приглашением на казнь". Весь великий сарказм книги, сарказм через абсурд вряд ли был мне понятен, совершенно неясным остался финал, но что-то прекрасное в языке романа, в плавных переливах имён (Родриг-Роман-Родион), в музыке слов меня поразило. И, что самое странное, тогда впечатление было сильнее. Правду говорят, не всегда удаётся во второй раз испытать уже испытанный восторг.

Впрочем, пора бы уже отделаться от привычки к восторгам. Потому что даже спокойное прочтение романа приносит огромное удовольствие.

В этот раз меня особенно зацепило несколько моментов.

Во-первых, танцевальность романа. Вспомним танец Родиона и Цинцинната в самом начале книги. Очень ироничная перекличка с названием. Приглашение на танец - приглашение на казнь. Не случайно Эммочка всё время пробегает по роману в балетных туфлях. Да и сама казнь выглядит как танец двух партнеров, ведущего и ведомого.

Во-вторых, финал и то, что он произошёл тут же после визита Марфиньки к Цинциннату. Словно порвалась последняя ниточка, связывавшая героев с миром напыщенных "прозрачных" людей. Больше не осталось иллюзии надежды на понимание. Случившееся в финале видится мне не казнью, не бегством, а уходом, тихим, торжественным, подъёмом куда-то наверх. Это гениальный, точный финал, иного у этого произведения не может и не могло быть. Есть тут какая-то перекличка и с моей любимой "Защитой Лужина", и с "Подвигом". Этот вечный уход набоковских героев звучит мощным завершающим аккордом и заставляет зал трепетать.

Галёрке остаётся только встать, рукоплеская, и сказать Мастеру "браво".

О Набокове приходилось часто слышать, но по каким-то неведанным мне причинам я не бралась за его творчество. Возможно, во мне присутствовал страх, что мне не понравится. Так у меня частенько бывает. Но сейчас, дочитав этот шедевр (!), я понимаю, насколько была слепа и глупа, смело игнорируя русскую литературу.

Честное слово, без преувеличений, я наслаждалась чтением этой книги. Я не могла выпустить ее из рук, она с самого начала завлекла меня в свой особенный мир и не отпускала вплоть до последней страницы. Я даже не совсем понимаю, почему эта книга произвела на меня такое впечатление, видимо, это просто мое и все.

Я захлебнулся, черт возьми, дайте воздуха воздуха воздуха. Не соберусь в кучку, не рожу здравую рецензию.

Несмотря на то, что скорость чтения у меня достаточно, даже слишком, большая, книжку я откладывал достаточно часто, чтобы читать ее целых четыре дня. А все из-за того, что Набоков, что его стиль, его любовь к нагромождению таких вывертов, оборотов и сравнений, что голова начинает помаленьку трогаться. Непривычно оно, особенно для первого знакомства. А ведь когда выбирал, думал: "Такой крохотный роман окажется все полегче более известной "Лолиты", наверное, и понять его намного проще будет". Ага. Как же. Тысячу раз понял. И, как ни странно, каждый раз по-разному.

Это именно абсурд. Не верьте всяким кратким содержаниям, всяческим пересказам, ибо передать тут нечего. Это надо прочувствовать, представить самого себя на месте господина Ц., вместе с ним запереться в четырех стенах. Рука об руку взойти на Голгофу... то есть на место казни, конечно, с на редкость заботливым палачом.
Книга неоднозначная, смешавшая все, что можно, перебравшая в моей голове все тона и полутона, влюбившая и в отдельные главы, и в предложения, слова, в себя целиком. Но увы, я чувствую странную уверенность, что через год начну перечитывать это произведение. Хотя бы для того, чтобы зацепиться за что-то еще, первоначально упущенное, а такого достаточно много.
Например, кем же все-таки был Цинциннат? И почему именно он?..

Книга не сразу понравилась, но язык, потрясающий, сильный, сочный, волшебный язык Набокова не позволил просто так бросить на полстранице. И чем дольше читала (вернее, слушала), тем больше не могла оторваться. Эту книгу часто сравнивают с Кафкой, но я , признаться, не вижу особого сходства, за исключением того, что да, узник, да, приговоренный, да, ситуация абсурдна. Но Набоков ведь не Маринина, не Дюма и не Агата Кристи, его книги нельзя оценивать, исходя из сюжета! Весь сюжет можно перескаказть в 2-3 словах, но ведь Приглашение не вмещается в сюжетные рамки! К тому же, в отличие от книги Кафки, Приглашение умопомрачительно смешно. И вот эта смесь смеха и отчаяния (а Набоков, по-моему, Мастер смеха и отчаяния) и делает книгу такой оригинальной и совершенно неотразимой.

Слушала и думала, что вот здорово бы было, если бы Захаров поставил бы ее в театре, а потом из одной из рецензий узнала, что постановка уже есть в РАМТе. Надо бы найти и посмотерть.

Я решительно и безнадежно не могу говорить о Набокове. Катастрофически не могу делиться впечатлениями, что клокочут внутри нетерпеливым вулканом, готовым вот-вот излиться наружу. Потому что после набоковских слов, легких, текучих, узорчатых, как ажурнокрылые бабочки в лучах солнца, идеально вписывающиеся в окружающий пейзаж, свои слова кажутся, как минимум, толстыми неповоротливыми мухами, назойливо жужжащими в знойный полдень или грудой бревен с мерным стуком сваливаемых в большую расхристанную кучу.
А особенно трудно говорить после такой книги, что оставляет за собой лёгкую дрожь в руках и ощущение расколотого на мелкие осколочки сознания. Как будто все эти сколько-то-там страниц по нему тюк-тюк-тюк мерно стучали молоточком, чтобы на последних строчках оно разлетелось во все стороны финальным аккордом, оставив тебе лишь возможность долго беспомощно озираться по сторонам, силясь понять, что вообще происходит.
Эта книга катастрофически затягивает, поглощает, не дает вздохнуть. Под мимолетно-удивленными взглядами пробегающих мимо проводников и прошаркивающих пассажиров я скрючивалась в углу полки плацкарта, вцепившись пальцами, впившись глазами в испещренные мелочью букв книжные страницы. Но разве можно каким-либо образом объяснить всем им, в недоумении разявившим глаза, весь удушающий ужас, льющийся с этих книжных страниц? Льющийся, заключающий в свои дрожащие объятия, не оставляющий не малейшей надежды вырваться из стального кольца ледяных пальцев, обхвативших тонкое горло. Нескончаемый ужас того, что всё вокруг - липкий фарс, тягучий дурно поставленный спектакль с плохо прорисованными картонными декорациями. И ещё это тошнотворное ощущение неизбежной неизвестности, от которого совершенно по-сартровски умираешь внутри самого себя, оставаясь внешне вполне живым. И холодела спина от мысли, что нет, нет и не будет пытки изощреннее, нежели запереть человека наедине с осознанием его смертности и нестерпимо свербящей неизвестностью. "Ожидание смерти хуже самой смерти", как то хорошо известно.

Пока я читала "Приглашение на казнь" меня не отпускала мысль о хорошем, дорогом ликере. Язык здесь именно такой - сладкий, тягучий. Набоков играет, жонглирует словами. При этом первую половину книги смысл от меня ускользал - я плохо понимаю абсурд, а автор поначалу им даже злоупотребляет. Потом, конечно, все встало на свои места, к концу я даже поняла главную идею книги. Но поначалу пробираться сквозь предложения и абзацы было тяжело. Но - только из-за того, что я предпочитаю конкретику.

Возможно, я слишком торопилась - жизнь моя в последнее время слишком быстрый темп набрала, а книга эта хороша для релаксации - теплой ванны с солью и аромамаслом, неспешное чтение. Тем, кто любит намеки, игру, иносказание - "Приглашение на казнь" доставит истинное удовольствие.

Что бы вы сделали, зная, что жить вам остается год, месяц, неделю, день, час? Круто изменили все, поехали путешествовать, обнимали бы близких и говорили, что любите, занялись тем, что вам действительно нравиться? А если бы по окончании отведенного срока вам вернули остаток вашей жизни с незнанием, когда же конец?

Удивительное существо человек! Кто и зачем положил нам в сознание этот стоп-кран, не позволяющий жить настоящим моментом? Да ведь никто не знает, может, и правда, всего неделя, день, час и остались, но именно это неведение и позволяет прикрываться от самих же себя отговорками вроде – страшно, я так много потеряю, это выходит за пределы зоны моего комфорта, моего привычного распорядка. Серьезно? Если вы через час умрете, будете ли вы жалеть о том, как провели последние 10 лет, а сегодняшний день? Мало кто с уверенностью ответит «Нет». А я в том числе. То есть загадка в том, что прекрасно осознавая это в теории, принимая единственную правду и соглашаясь с нейб на практике то ничего не выходит...Барьер, которые не преодолеть. Забор, который не перепрыгнуть — собственный страх. Но у того, что тренируется шансов всегда несравненно больше..

Сложная, очень сложная для меня книга, которая отчасти так и осталась загадкой и требует осмысления, понимания, взросления...

Ух. Что это было. Мне не верится, что я смогла прочитать такого жанра произведение. Это не мое. Не мое. Совершенно не мое. Я не знаю, как оценить эту книгу. Скажу все же одно, что после прочтения "Лолиты" эта книга дает с другой стороны взглянуть на Набокова.
В некоторых местах было что-то философское, в некоторых - что-то очень странное, где-то было что-то юмористическое, но все же до конца понять это произведение мне не удалось.

Судя по аннотации это седьмой роман автора, и судя по предисловию к оригинальному изданию по мнению того же автора на книгу можно смотреть по разному.
И правда. Казалось бы, как относится к книге по сюжету которой, главный герой по имени Цинтиннат осужденный за гносеологическую гнусность (что само по себе бред), и приговоренный к смерти, сидит в камере ожидая исполнения казни и только и занят тем что кормит паука на подоконнике дохлыми мухами и читает роман длинною в 3000 страниц о некоем дубе, свидетеле событий разных эпох? Как понимать его прогулки по тюрьме? Подхалимство и обиды персонала к нему? Беседы с неким Пьером, якобы товарищем по несчастью о либидо и получении удовольствия от жизни (вернее это монолог Пьера в присутствии героя с его короткими репликами). Игры в шахматы и свиданьем с родственниками и нимфоманкой женой? И чем по сути занимается человек ожидающий смерти? Разве этим? И не говорит ли название романа само за себя? Приглашение на казнь? Всего лишь приглашение? Не дает ли автор ответ уже заранее?
Да в предисловии автор пишет что не читал тогда Кафку и что не знает почему критики того времени сравнивали его роман именно с двумя главными работами Кафки? Хотя не являясь критиком и обладая минимальными познаниями в литературе даже я нашел сходства. Но это не столько Кафка как таковой а некая вариация, размышление на тему а что если? Что если герой наконец то попадет в Замок? И что если замок этот, крепость где два сопровождающих вот вот выведут героя на казнь (Процесс)?
Но только если в текстах Кафки данные события, абсурдные по своей сути не находят разрешения и заканчиваются ничем (что имеет под собой глубокую и весьма пророческую подоплеку), то здесь все же решение есть.
Герой не сидит в тюрьме и честно говоря вполне мог бы уйти или бежать. Осуждение а вернее конкретная причина по которой герой приговорен вообще не имеет под собой ничего, герой только чем то отличается от других (как потом мы узнаем он повторяет путь отца). Все его будни вплоть до казни напоминают некую театральную постановку, везде бутафория, кажется ударь по стене и она с глухим звуком упадет наземь. Да и паук то как выяснится вполне себе поролоновый, а бабочка которую охранник по доброте душевной приносит в камеру пауку реальней всего казалось бы реального в романе. Именно она символизирует окончательное перерождение героя, некую убежденность и сфокусированность. И наблюдая последнюю сцену, когда Цинциннат в сопровождение стражей (как в Процессе Кафки) едет на заклание я понял что это не казнь вовсе, а некий триумф, разрешение конфликта если хотите. В конце герой просто поняв что делать ему тут нечего к удивлению палачей и ближней публики встает, отказываясь принимать данный порядок вещей. И тут как и предполагалось все вокруг рушиться картонкой, пенопластом и треском материй. Остаются лишь люди вдалеке, которые по мнению автора и являются теми кто родственен ему.
Именно в этом решении, я и нашел свет для себя. Кафка сдается, буксует и признает поражение. Герой Набокова принимает решение и уходит. И с чем уж связывать это решение - с эмиграцией как и сделал автор или неприятием тоталитарных режимов и выход из их стройных рядов навстречу светлому будущему? Не знаю. Я для себя решил что свобода внутри человека и что все стены тюрьмы сам человек строит вокруг себя и что выбор все же есть. Выбор быть тем кто ты есть и приняв это, можно или даже нужно искать родственные души.