Мир по-японски

О "Патриотизме" стоило бы писать "по горячим следам", пока впечатления от прослушивания были еще свежи, но в тот момент я была не способна сформировать отзыв: слишком много эмоций и размышлений породил этот короткий текст.
Рассматривать творчество Юкио Мисимы в отрыве от его биографии и личности представляется несколько затруднительным, так как они имели прямое влияние друг на друга.
Автор мертв, скажете вы, и будете абсолютно правы. Только вот в отношении "Патриотизма" эту концепцию стоит трактовать буквально, а не метафорически. Автор мертв, и все дело в том, как именно он умер.
"Патриотизм" был написан задолго до театрализованного представления, в которое Мисима превратил свое самоубийство. Но вполне вероятно, что именно в этой новелле кроется ответ на вопрос, почему он так поступил.
Тем не менее, отдав дань памяти автора, я хочу говорить не о нем, а его новелле.
Так о чем же "Патриотизм"?

Это первый абзац из новеллы, и он раскрывает ее суть. Весь рассказ - это история о подготовке к двойному самоубийству молодых супругов и непосредственно сам его процесс.
С точки зрения эстетики, это одновременно красивая и отвратительная история, вся построенная на контрастах. Высокий эротизм последней ночи сталкивается с откровенной физиологичностью описания совершения харакири. Но это тот случай, когда между прекрасным и уродливым для автора нет большой разницы: бесстрастно констатируя все малоаппетитные подробности вроде выпадающих кишок и кровавых пятен, он все равно умудряется находить своеобразную красоту в происходящем.
"Патриотизм" - в принципе, очень противоречивая для читателя история. Во всяком случае, для меня она именно такой и оказалась. Я редко плачу над книгами, но вот этой новелле удалось довести меня до слез. Мне было почти невыносимо наблюдать за столь сильной любовью и знать, что она обречена. С другой стороны, не будь она обречена, она не производила бы такого сильного впечатления, не так ли? Мне было грустно, а персонажи - радовались. Для них этот акт был исполнен глубокого смысла и означал не только вечное расставание, но и самое глубокое, самое подлинное единение из всех возможных. Единение в смерти, в верности своему долгу, традициям, культуре - действительно, самый настоящий патриотизм. Умом я понимаю, что ими двигало, и могу представить их чувства, но мой менталитет далек от японского, и я не могу не испытывать сожаления о том, что двое молодых, красивых, цветущих и любящих друг друга людей решили принести себя в жертву старым традициям.

Еще один момент, который вызывает у меня смешанные ощущения, это участь Рэйко. С одной стороны, меня, современную читательницу, возмущает, что у нее-то выбора и не было. Решение о самоубийстве принимал муж, жена офицера должна была последовать за ним. Причем если он убивал себя из верности друзьям, с которыми не смог разделить их горькую судьбу, то она - исключительно из любви к нему.
С другой стороны, несмотря на всю патриархальность их семьи, которую свято блюли оба, поручик оказал жене великую честь - стать свидетелем его харакири, а, кроме того, проявил этим жестом еще и огромное доверие: обычно жену принуждали убить себя первой, чтобы быть уверенным, что та не смалодушничает. Да и вообще, стоит признать, что к супруге своей накануне харакири главный герой относился как к равной, с полным уважением и почтением. Как к боевому товарищу, которому можно доверить самое сложное. Хотя я все равно не могу отделаться от мысли, что поручик был все же несколько эгоистичен и больше занят самолюбованием, частью которого являлась и его Рэйко, чем самой Рэйко - в отличие от нее, чьи мысли были полностью поглощены им. Впрочем, учитывая время и место действия (и личность автора, опять же), вполне закономерно.

В общем, после новеллы у меня остался ворох разных мыслей, клубок противоречивых ощущений и горькая сладость прикосновения к чему-то хрупкому и недолговечному, как крыло ночного мотылька, осыпающегося в пепел при прикосновении свечи. Ведь, в конце концов, любовь и смерть - две извечные темы, которые всегда будут волновать людские души.

Ну и чтобы завершить впечатление, можно посмотреть короткометражку, которую снял сам Юкио Мисима. Он же и сыграл в ней главную роль.

Я не могу согласиться с многими рецензиями, которые говорят «зачем лезть в чужой монастырь со своим уставом». Теперь вопрос – а разве человек не имеет права верить в то, во что хочет верить он сам? Я не считаю правильным, когда кто-то ставит ограничения или что-то запрещает. Лично для меня если человек поступает честно, если он помогает другим, то чем это плохо? Да абсолютно ничего. Отличие всегда будет вызывать гневную реакцию. Просто я не понимаю многих, которые говорят – а вот мы верим в это, вы к нам не лезьте с вашим умозаключением. А потом, как же так получилось, что у людей нет своего мнения, а откуда оно возьмётся, если запрещено абсолютно всё. А что если ты, допустим, не согласна с тем, что камень является божеством? Извините, когда человек с чем-то не согласен, он имеет на это полное право. Потому что это его личная точка зрения. Поэтому если человек находит веру по душе, так почему нет? И я не считаю, что эти жертвы и смерти напрасны. Если человек действительно верит, то он никогда не откажется от своих взглядов.

К сожалению, такое было в реальности. Да что уж далеко ходить, все мы знаем про то, что происходило во время Второй Мировой войны и как относились к евреям, сколько ужасов и страданий им пришлось перенести. И, к сожалению, такие вещи существуют. Существуют те, кто судит по вере, национальности и религии и идут уничтожать друг друга, а это не правильно и так быть не должно. Ну не веришь ты в то или в это, тебе-то какая разница? Если человеку с этим хорошо, то какое право вообще имеем его осуждать, особенно если это никак не влияет на других. Лично мне всё равно во что кто верит, я просто не понимаю криков и возгласов о том, кто во что обязан верить. Никто ничего не обязан. Но книга этот вопрос рассматривает с чуть иной стороны. Всё же какой автор многогранный. В данном случае пример как раз ложной религиозности. Человек вроде как верит, но стоит случиться какой-то проблеме и всё, руки опущены и он готов отречься от всего. Если ты действительно во что-то веришь, так иди до конца, иначе ты больше вреда принесешь, чем пользы.

Тут ещё всё дело в том периоде, о котором идёт речь, это не наши дни. Сейчас конечно могут просто закрыть глаза или пройти мимо, а тогда нет. Столкновение двух менталитетов, в каком-то смысле жёсткая религиозность с её догматами. Если человек хочет, он сам откликнется, а навязывать ему нельзя. А тут две культуры – что японские божества, что божества европейские. Это как два барана, которые разойтись не могут и бьются друг об друга. И всё дело как раз в том, что одна сторона пытается подавить другую, тем, что якобы она лучше, в то время как они могли бы вполне свободно сосуществовать. Но об этом мало кто задумывается, когда начинают рубить с плеча. А хуже то, что подобное просто замалчивается, и никто вступаться не будет, ещё и скажут – правильно, так им оно и надо. А за что надо? За личное мнение? Если сейчас это не касается, то потом всё может измениться и коснётся уже вас.

Поэтому меня несколько озадачила «вера» пастора и вместе с тем ужаснуло отношение к иноверцам. Это не правильно и это слишком жестоко. И вряд ли это отвечает законам того же гостеприимства.

Уже который раз случайно попадающая в мою жизнь японская литература оказывается чем-то очень значительным и нужным для обогащения моего внутреннего. Роман "Молчание" попал мне под нос так вовремя, что мне остается только удивляться, как мироздание узнает, что мне, например, очень хотелось прочитать что-то с исторической направленностью. Впрочем, религиозные вопросы тоже оказываются вполне своевременными.

"Молчание" - это роман о гонениях на католических миссионеров в Японии 17 века и в целом о попытке насадить там христианство. Основное место действия - Нагасаки, колыбель японского христианства, Сюсаку Эндо специально ездил туда для сбора материалов к роману. Читая эту книгу я осознавала, что мне недостает знания Библии, то есть, прочитанный когда-то детский адаптированный вариант перестал покрывать все потребности, а значит, скоро нужно будет собраться с духом и заполнить эту существенную дыру. Наполненность романа аллюзиями и отсылками к ветхозаветным темам восхищает, а линия аналогий с жизнью Иисуса, которая сопровождает главного героя Родригеса все повествование даже дает ощутить то "счастье причастности к Господу", о котором молчит падре. Сначала казалось, что отличие Родригеса главным образом в том, что пыткам его так и не подвергли, но, если задуматься и понять, что один день Иисуса растягивается чуть ли не на всю жизнь Родригеса, то момент попрания можно посчитать аналогом смерти, а все, что было после него - не совсем жизнь. Хотя не в этой ли "не жизни" падре понял самое главное?

Надо сказать, что Родригес героичен и принципиален. Он едет в Японию несмотря на то, что это опасно и чуть ли не запрещено самими португальцами, он выносит то, что, кажется, вынести невозможно, но я не могу понять, просто не могу, не знаю как объяснить его отношение к собственной жизни. Да и не только его. Большая часть героев - скрывающихся японских христиан, миссионеры, мученики - они ставят религию и принципы выше всего, выше своей жизни, они умирают за принципы. Неужели смерть - это настолько не страшно, что у людей не возникает чисто животной потребности топтать какие угодно лики, чтобы сохранить свою жизнь? Наверное, это и есть настоящее благородство. Я восхищаюсь и преклоняюсь, потому что не смогла бы. У Сартра в сборнике "Стена" есть рассказ о часах человеческого существа перед смертью... Те чувства и мысли кажутся гораздо более животно-реальными, чем святость мыслей большинства людей из "Молчания". Не понимаю, как, но это достойно огромного уважения.
Другой вопрос, конечно, зачем все это. Но об этом позже.

Исключение, конечно, составляет Китидзиро, Иуда местного масштаба, презираемый многими, понимаемый некоторыми. Его действия понятны, он не такой сильный человек, как те, умиравшие на крестах под приливом, но, тем не менее, не слабый. У него есть совесть и смелость, чтобы вымаливать у преданного им Родригеса прощения и отпущения грехов. Родригес же, не может, по аналогии с Иисусом искренне простить его, а вместе с тем и понять, почему же Иисус просил Иуду: "Что делаешь, делай скорей". И нельзя его за это осудить. Потому что он решает такие вопросы, которые решить, кажется, невозможно...

Первый вопрос, перед которым оказывается священник - заглавный вопрос романа: почему Бог молчит, пока умирают невиновные? Сначала Родригес не дает вырываться этому вопросу, однако, кульминация наступает, когда он слышит крики пытаемых в "яме". Тогда разумные слова Иноуэ и Феррейры входят все-таки в его сознание.
Возникает мысль "а если Бога нет?" и тогда Родригес смеется, потому что тогда все, чему он посвятил жизнь - абсурд. Но эта мысль в нем ненадолго, потому что как навязчивый стук преследует его вопрос, почему все-таки Бог молчит?
И уже в конце, после отречения падре понимает и думает так: "Он не молчал. За него говорила вся моя жизнь."

Второй вопрос идет почти одинаково сильно от начала и до конца романа, он врос в священника и не дает ему думать: что выбирать между верой, составляющей смысл жизни и людьми, являющими ценность этой жизни? Стоит ли попрание образа Господа спасения людей? Поступок Гаррпе, бросившегося за осужденными японцами - это отказ отвечать на этот вопрос, но Родригес выбрал иной путь. И выбрал.
Миссионеры приехали насаждать и развивать христианство, люди вокруг - хотят этого, но погибают тысячами. А стоит ли?
Отречься? Господь бы отрекся во имя любви - понимает Родригес и решает этот вопрос. "Я пришел в этот мир чтобы вы топтали меня" - говорит ему лик Христа с фумиэ. И до конца своей жизни падре не жалеет об этом решении.

И, наконец, третий вопрос, поставивший точку в миссионерской деятельности падре. Может ли процветать христианство в Японии в первозданном виде, нужно ли то, что они делают и зачем это нужно? На этот вопрос Родригесу ответил Феррейра и после некоторых споров с самим собой Родригес признался себе, что Япония настолько самобытна, что христианство в ней перестает быть истинным христианством.

После почти однозначных ответов на эти три вопроса перед Родригесом остается последний постылый вопрос "зачем?", ответ на который найти, кажется, невозможно.

Зато, отстраненный от церкви, Родригес понял, наверное, самое главное: "я верю в Бога, но мой Бог - вовсе не тот, кого славят с амвонов". И этим все сказано.

А потом... потом человек, не понимающий их, не стоявший перед жутким выбором, вопросом "зачем" и непониманием Бога с презрением пишет: "португальские отступники". . .

Суровая мужская проза. Настолько чуждая мировоззрением, что читала вначале с улыбкой. Но и с огромным любопытством и увлечением, несмотря на то, что тема харакири не нова и достаточно освещена, в том числе и в судьбе самого Мисимы.
Наконец я прочла абсолютно гармоничного Мисиму. Все прочтённые его произведения производят впечатление дисбаланса между сюжетом и героями, с одной стороны, и какой-то жёстко-сжатой сущностью автора, которую не маскируют ни нежные сакуры с бабочками, ни трепетные ресницы героинь, ни прочие метафоричные красивости, с другой; пожалуй, только холодные луны дружественны его чеканному стилю.
А здесь невероятно красивы и убедительны эротические сцены, захватывающее дух, мистическое впечатление, что пишет человек переживший лично на пике жизни это ожидание неизбежного ритуального самоубийства, и мысль, что, должно быть, не раз погружался сознанием Ю.Мисима в последние часы бытия перед главным поступком, за 10 лет до осуществления которого он был абсолютно готов.
Совершенное произведение.
---------------------------------------------
PS. Уже после написания рецензии нашла информацию, что через шесть лет после написания этой новеллы (и за 4 года до своего публичного харакири) Мисима сам срежиссировал по ней короткометражный фильм, где сам сыграл главную роль (вместе со своей женой). В фильме, в отличие от новеллы, нет реплик, и действие происходит под музыку Р.Вагнера.
Получается, все последующие годы Ю.М. жил в этой теме.

В этом трогательном произведении есть всё то, с чем у меня ассоциируется японская литература: неспешное повествование, красота природы, уединенность героя. Здесь нет неожиданных поворотов сюжета и необычных событий. Это кусочек самой простой и обычной жизни, которая всех нас ждет с приходом старости. Но и старость ведь может быть разной, не так ли? Кто-то будет проводить тихие и спокойные вечера возле камина, а другой решит в последние годы жизни оставить после себя рукотворную память, которая к тому же будет приносить свои плоды…
Эта новелла пропитана светлой грустью, ощущением, что время приостановило свой неумолимый бег и только осенние листья с тихим шорохом опадают уже в полузаброшенном саду…

О чем вы говорили со своей женой в первую брачную ночь? Предположу, что имели место клятвы в любви и верности, обещания вечного счастья и радости, разговоры о светлом будущем. В день свадьбы Синдзи и Рэйко говорили о смерти.

"Патриотизм" -- это повесть о мужчине и женщине, любивших друг друга, и отправившихся в путь в поисках Великого Смысла, потому что иначе было нельзя. Япония занимает первое место по самоубийствам среди военных -- 33 человека на каждые 100 тысяч. Поручик Синдзи Такэяма после определенных событий принимает решение. Слово мужа для жены закон, и ее обязанность -- быть свидетелем его самоубийства.

Я представляла, что женщина в японской семье занимает пассивное положение, но неожиданно я увидела равных по силе духа и выдержке партнеров. Их союз вызывает восхищение, они думают и чувствуют одинаково, так, как если бы были одним целым. Любовь здесь не только чувство, но концепция, определяющая стратегию их действий.

Для меня красота и смерть -- понятия несовместимые. Красота ассоциируется с жизнью, а уродство со смертью. Но японцы чувствуют иначе. Прочитав описание ритуала, не испытываешь ужаса и удивляешься тому, сколько внимания Синдзи и Рэйко уделили своему внешнему виду и обстановке для того, чтобы все выглядело красиво, когда их тела обнаружат.

Эта повесть, как и другие книги Мисимы, -- прекрасная иллюстрация японского менталитета. Отличительная характеристика японской литературы -- пристальное внимание к деталям -- помогает понять (или приблизиться к пониманию) отношение японцев к жизни и смерти, к любви и долгу, их восприятие красоты и свободы.

Прочитал книгу как своеобразный довесок к «Честь самурая» Эйдзи Ёсикава . Та же Япония только лет 50 спустя. Но за это время набирающее силу христианство запрещено в Японии.
Группа миссионеров отправляется в Японию, стремясь спасти то, что осталось от гонений.
Дальнейшее можете узнать сами, благо книга небольшая:)
Книга запомнилась не только религиозно-философскими рассуждениями Родригеса (которые отсылают к названию), сколько психологическим поединком Родригеса и правителя Иноуэ. В вопросах психологии Восток часто может дать фору Западу.
С автором знакомство продолжу, в планах стоит его «Самурай» Сюсаку Эндо .

В современной культуре сад — место для размышлений и просто красивое место. Японский же традиционный сад отношения к садово-парковому искусству не имел. Главное предназначение сада не любование, а предотвращение попадания в дом разных вредоносных флюидов.

А.Мещеряков «Морфология японского сада»

Для того чтобы понять этот рассказ так, как понимают его японцы, нужно родиться еще раз, в Японии. Заняться садом на пенсии в Японии – это совсем не то, что купить дачу и вкалывать на ней до последнего вздоха – это философия, это эстетика, это проникновение в более тонкий мир.

Герой книги, пенсионер Каяма, скупает сады тех, кто уже умер, и вмести с ними приобретает чью-то смертную тоску, но – как ни странно – от этого он становится даже сильнее. Вначале Каяма не рассчитывает прожить долго, но потом сад становится его смыслом жизни, годы идут, а старик все разговаривает со своим садом, хотя люди вокруг него уходят в небытие. Он тоже уходит, но постепенно, как будто истаивает, и сад становится его проводником в мир мертвых, куда всем нам неминуемо предстоит уйти.

Конец рассказа открытый и читатель волен сам решить, что же случится со стариком Каямой. Рассказ можно было бы назвать грустным, но есть в нем нечто большее, чем эта грусть – какая-то отстраненность и покорность времени и закону всеобщего ухода.

Тема веры в Бога, которая отличается огромным разнообразием вероисповеданий, очень сложная вещь. Можно сколь угодно много спорить, доказывать, оспаривать и рассуждать по этому вопросу, но никогда человечество не придёт к общему знаменателю. Особенно во времена гонений и истребления представителей той или иной религии. Как поступить и что делать в такой ситуации? Продолжать нести слово Божье в массы или отступиться? Отречься от своих идей или продолжать исповедовать свою религию тайно? Почему молчит Господь, когда творится столько бесчинств? Этот небольшой по объёму роман задаёт бесчисленное множество вопросов, на которые просто нет ответов.
По сюжету трое молодых португальских священников отправляются в Японию, чтобы найти там пропавшего проповедника Феррейра и опровергнуть слухи о его, якобы, вероотступничестве. На корабле они добираются до торгового поселения португальцев в Китае. Умудрённый опытом, падре Валиньяно не рекомендует молодым миссионерам ехать в Японию, уж слишком там стало опасно. Но португальские священники всё равно отправляются в путь, взяв себе в проводники крайне подозрительного японца…
История миссионерства имеет глубокие корни и отсылает нас к Евангелию, когда в день Пятидесятницы Дух Святой спустился на апостолов и повелел им идти по всему миру и распространять на всех языках христианское учение. С тех пор минуло не мало веков, а ученики Христовы продолжают идти по миру. Они прошли всё Средиземноморье и дошли до Востока, где главная религия – это Буддизм. Нет, само по себе христианство прекрасно. Основанное на принципах братолюбия, милосердия и сострадания, они не могли не прийти на помощь японским крестьянам, которые работают на полях как скот, оплачивая «неимоверно жестокую подать», и умирают как скот на тех же полях. Христианские миссионеры дарили истерзанному народу теплоту, сострадание и участие. Их доброта не могла не растопить лед сердец простого крестьянского народа, но одновременно не могла не ожесточить сердца правящей верхушки. И по стране покатилась волна репрессий. Сцены пыток и казней ужасают своей жестокостью, даже римский император Нерон не мог бы додуматься до таких видов чудовищных казней, как «водяной крест» или «яма». Читая об этих пытках, я невольно задавала себе вопрос: во имя чего все эти человеческие страдания? Зачем было упорствовать в своих целях видя, как истребляют целые поселения новообращённых христиан? Да и нужно ли вообще обращать в свою веру тех, кто родился и жил в принципиально другой религиозной культуре? Когда и в какой момент религия перестаёт нести спасение и утешение, а становится банальным средством пропаганды и манипуляции человеческим сознанием?
И ещё один интересный вопрос возникает после прочтения книги – это вопрос отречения от веры. Путь Родригеса, полный лишений и страданий, не самый страшный. Человек может вытерпеть многое. Страшно, когда тебя посещают сомнительные мыли, которые в конечном итоге сломают тебя и ты отрекаешься от своего Бога и принимаешь другого. Физические страдания может быть и прекратятся, но вот душевные страдания… никогда.

В книге рассказывается о том периоде Японии, когда там было запрещено христианство, и всех его последователей подвергали жестоким пыткам, чтобы заставить их отречься от своей религии. Три португальских священника решают тайком пробраться в Японию, чтобы поддержать свою скрывающуюся и подвергающуюся нападкам паству. Кроме того, до Португалии дошли слухи об отречении известного священника Ферреры, в которое никто не мог поверить - вот троица и хотела его там найти и всё разузнать. Приплыть в Японию им удалось, но один из священников заболел, а двум другим пришлось разделиться. Поэтому на протяжении всей истории мы будем наблюдать в основном за одним из них - Родригесом.

Я бралась за книгу и думала, что это будет нечто довольно нудное - я не религиозный человек, и тема религии меня не затрагивает никак. Поначалу мое предположение подтверждалось. Но на моменте разговора Родригеса с Феррерой я внезапно поймала себя на мысли, что мне интересно. Я не берусь судить о том, прижилось бы христианство в Японии или нет, и правомерно ли насаждать свою религию повсюду (ведь это был в некоей степени и политический вопрос, а не просто личное дело каждого). Но мне интересно наблюдать за трансформацией человека. Мне кажется, неправильно всегда придерживаться раз и навсегда выбранной идеи, игнорировать свой опыт, меняющийся мир вокруг и меняющегося себя. И это не предательство и не отречение - это разумно. Казалось бы, кто может быть более предан своей идее, чем священник, отправляющийся в чужую страну с миссионерской миссией? А вот поди ж ты. И да - он передумал не потому что его пытали, не потому что он испугался страданий. Он вспомнил, что он должен помогать людям - и именно это самое важное, а не то, под знаменем какой религии он это будет делать. И если его религия здесь не нужна, она не приживется на этой земле среди этих людей - то зачем умирать ради нее, кому это принесет пользу? Грустно только, что и сам Феррера, и последовавший за ним Родригес не были в итоге счастливы. Они всё равно ощущали себя предателями, и вместе с тем чувствовали, что они посвятили свою жизнь пустоте.