Критика и клиника

Иногда так кажется, особенно, когда речь заходит про области, где наблюдается явная нехватка знаний, куда также можно совершенно с чистой совестью отнести в принципе все области, тебе совершенно неинтересные, что текст тот или иной написан нейросетью. Зачем, почему, за что. Думается, переводчики «Критики и клиники» так не думали – Сергей Леонидович Фокин, человек, про которого стоило бы написать отдельную книжку, как мальчик из деревни, работавший шофером, стал профессором факультета свободных искусств и наук СПбГУ, люблю такие истории, Безос, подвинься. Ольга Евгеньевна Волчек – его супруга, переводчица, которая Виана с Сартром переводила, и они ей настолько не надоели, что сейчас, кажется, до сих пор заведует, если верить интернету, кафедрой французского языка в Институте иностранных языков. Переводчики нам, разумеется, важны тут особенно, потому что перевести такое так, чтобы от текста «Критики и клиники» не захотелось срочно критиковать из больничной палаты – подвиг, и хорошо, что издательство мрачных черно-красных книг Machina вообще существует (этот труд вышел и переиздавался именно там).

«Критика и клиника» написана человеком, который рассматривает искусство с точки зрения философии, и это, конечно, интересно – как если бы мы читали «стендап глазами хирурга» или «искусство уборки глазами домушника», препарирование объекта происходит с точки зрения смежной, так сказать, соседней науки, хотя другой вопрос – насколько тесно вообще обнимаются искусство с философией, кажется, что почти не расстаются, как парочка, которая не расписалась, но живёт вместе, да и у них  в принципе разрешены отношения с кем-нибудь на стороне. Как известно, «Критика и клиника» - последняя законченная работа Жиля Делёза, он, в общем-то, постоянно над чем-то работал, но свою самую последнюю книгу (или книги, потому что друзьям он говорил разное) не закончил – выбросился из окна, страдая от рака лёгких.

«Критика» это не сама по себе книга, а сборник статей, посвященных теме литературы и писательства.  Первая часть оказалась самой цитируемой – не мудрено, потому что она, пожалуй, самая понятная: про язык, про перевод, про писательские неврозы и про то, что писатель – он как бы не то чтобы пациент, он вообще-то врач. Согласиться с этим тезисом со временем все сложнее – нынешние писатели, как бы так сказать, скорее не врачи (совершенно не имею в виду негативные коннотации, ничего как говорится личного, кроме того, что где вы все вообще лечитесь). У Делёза на этот счёт записано, что литература - это бред, а бред - это болезнь, и вот цель литературы (то есть бреда) выявить в бреде (то есть в самой себе?) созидание здоровья. Пожалуйста, не переключайтесь, дальше интересно.

Оказывается, Льюис Кэролл был тем ещё философом, ученым, ведь «Алиса» это про то, как героиня «творит поверхности». В главе о Кэролле есть совершенно прекрасная цитата, которая звучит немного укором в сторону гуманитариев: Математика чужда злу, поскольку она устанавливает поверхности и успокаивает мир, мешанина которого в глубине представляет, по-видимому, опасность: Кэрролл-математик, или Кэрролл-фотограф. Но мир глубин все еще бушует под поверхностью и грозится ее уничтожить: даже распластанные и развернутые чудовища преследуют нас.

Кэролл любил запутать, любил бессмыслицу и не скрывал этого (читай поэму про Снарка, точнее лучше не читай, ибо это запутанней Делёза). Снарка при пассаже о бессмысленности Делёз впрочем не трогает, останавливаясь в основном на Алисе, что выглядит странно и даже обидно  - потому что эта глава ужасно короткая. Бессмыслице Кэролла Делёз дает шанс на то, чтобы с ее помощью писатель охватил вселенную.  В отличие от остальных, о ком пойдет речь далее.

Очень интересно, но мало и здесь, и далее – вот Делёз только вроде бы начал про зазеркалье и кэролловские безобразия в книжках, как тут же нужно перетечь в черно-белый «Фильм» сценариста Сэмьюэла Беккета, где снимался Бастер Киттон, оставшийся в истории как «фильм о глазе», или фильм про воспринимаемое и того, кто воспринимает. Размышляя про «Фильм», Делёз заканчивает на Платоне, чтобы в следующей главе перейти к Канту, а дальше переходить от темы к теме между главами, которые – и это действительно невозможно уразуметь без подготовки, - никак между собой не связаны, по какому принципу цепляются друг за друга эти куски, вряд ли даже паззла? За мазохистским Мазохом будет следовать фрагментарный Уитмен вместе со своим удивительным утверждением, что письмо в Америке от природы конвульсивно - и с этим соглашается Делёз, говоря, что мир это лоскутное одеяло (а метафора про листья травы была бы круче). Возвращаясь к вопросу про порядок глав, и почему после Уитмена будет глава про детей, а почему за Кэроллом будет Беккет, так потому, что у Кэролла тема зеркал перетекает в то, что в «Фильме» Бекетта герой зеркал избегает, потому что если он посмотрит в них, то познает себя, а дети - тоже мыслят фрагментарно (видимо, прямо как Уитмен), мыслят мир как карту.

Поскольку Делёз рассуждает тут про писателей, писательство, литературу и язык, то не в одной главе встретится мысль и про то, что писатели – они вроде бы едва ли не колдуны с гадалками, удаляются черпать из космоса видения, чтобы потом написать Роман или что-то великое. Заметно, что от бессмыслиц прочих Делёз с куда большим интересом собирается рассказать нам о патафизике  и ее отце Альфреде Жари, который как раз очень охотно заглядывал за тот край, а вдохновение черпал из (во всех смыслах) эфира, оттого ироничнее некуда звучит цитата про авторские видения: «Лучшие писатели наделены особыми условиями восприятия, которые позволяют им черпать или кроить эстетические перцепты как подлинные видения, расплачиваясь за это тем, что возвращаться приходится с красными глазами».

Такую мысль можно найти как в главе первой, так и главе про Томаса Лоуренса, глава о котором начинается безо всякого пояснения с пустынь и арабов.

Про это, к слову, отдельно. Ну вы же знаете Лоуренса. Тот парень, между нами говоря – герой, достойный если не книги, то уж сериал на Нетфликс про него снять должны: во-первых, он был человек-пароход, и писательством занимался, и войной, был шпионом, археологом, такой «плейбой, миллиардер, филантроп» очень невысокого роста из-за перенесенной в детстве болезни, который, как еще считают потомки, был геем, только это скрывал, но намекал всячески стихотворно. Про это пишет и сам Делёз, размышляя про пружины творчества. В разборе Лоуренса можно прийти к выводу, что писать тот начал не потому, что он что-то там с красными глазами черпал, а потому, что он очень любил писать про войну – «фабриковал реальность, а не ответствовал ей».

Лоуренсу и его мемуарам «Семь столпов мудрости», Делёз посвящает куда больше времени, чем тому же Кэроллу, и сейчас будет интересно, отчего - хотя Кэролл как бы настоящий писатель, а Лоуренс - нет, он даже не философ, хотя может быть, в его заслугах не хватает только такой галочки. Лоуренс воевал в британских войсках, как известно, проявив там всякие тактические военные чудеса смекалки и сноровки (Лоуренс Аравийский!). После взятия города Акаба, Лоуренс собирался брать Сирию и Палестину. Делёз препарирует его следующим образом: «Лоуренс не лжет, и даже в удовольствии он испытывает всякого рода стыд в отношении арабов: стыд за то, что переоблачается, разделяет их нищету, командует ими, обманывает их... Он стыдится арабов, за арабов, перед арабами».

Если читать про Делёза отдельно, посмотреть другие его статьи, в книгу про литературу логично не попавшие, известно, что Делёз в 1978 году писал в Le Monde гневное следующее: «Как палестинцы могут быть "подлинными партнерами" в мирных переговорах, если у них нет страны? Но как у них может быть страна, если ее у них отняли? Палестинцам никогда не оставляли иного выбора, кроме безоговорочного исхода. (...) И смерть палестинца не имеет ни такого интереса, ни такого воздействия, как смерть израильтянина».

То есть, Лоуренс – тот человек, который весьма заметно поучаствовал в истории Османской империи, хуже того – некоторые считают, что именно благодаря ему на Востоке вспомнили, как вести подрывную войну и заниматься террором. Делёз с явным интересом пишет про Лоуренса – вроде бы, это эссе про его литературное отражение в мемуарах, однако эта форма (мемуары) позволяет касаться и его самого, хотя Делёз, разумеется, выше этого. Об этом он писал в другой своей работе «О преимуществе англо-американской литературы» - и тут наконец-то можно заподозрить некоторое несоответствие:

«Послушать только, как известные критики говорят о сексуальных неудачах Клейста, об импотенции Лоуренса, о ребячестве Кафки или о девочках Кэрролла. Это просто отвратительно. И всегда с самыми лучшими намерениями: чем отвратительней представить жизнь, тем величественней покажется нам творчество. Тут уж точно не уловить жизненной силы, сквозящей в произведении. Она уже заведомо раздавлена».

В любом случае не будем подозрительны. Можно ли считать «Критику и клинику» попыткой не раздавить жизненную силу в выбранных объектах анализа? Конечно. «Критика и клиника» - это очень, ОЧЕНЬ небольшая работа по объему, который несопоставим с затронутыми темами; нет уверенности, что такое впечатление происходит не из-за недостатка (моего) образования, но все здесь выглядит очень «шапочным». Вот ты пришел в кино и посмотрел шестнадцать трейлеров по 2 минуты каждый. Что там было в самих фильмах? Непонятно, надо посмотреть. Надо гуглить, ловить ускольщающий смысл, бессмыслицу. Главный тезис «Критики и клиники» по крайней мере ясен – литература есть здоровье, творчество – это путешествие, это становление, но не становление писателем, а кем-то другим. Прийти к таким выводам помогли нам главы о литераторах и философах, но помогли ли нам, или все-таки Делёзу? С одной стороны, читать «Критику и клинику» без остального Делёза – путешествие, в которое вряд ли есть смысл пускаться, с другой – вернёмся опять к самому автору – путешествие-это-становление.

Wikipedia

Здравствуйте!

Меня зовут Александра и я вернулась живой после прочтения “Критики и клиники”. У меня много ран, мой мозг кровоточит и есть шанс, что у меня уже начались необратимые изменения в сером веществе. У меня еще есть возможность передать вам свои впечатления и предупредить о том, что не вся информация одинакова по сути.

Философия по своей сути является очень сложным объектом, недаром докторскую степень в западном мире так и называют Ph.D - или доктор философии, вне зависимости от того, в какой области человек пытался прорвать пространство человеческого познания.

До “Критики и клиники” я была наивна, я верила, что любая философская книга может быть прочитана мною: будь то античная философия, немецкая, или современная политическая философия. Я зачитывалась человеческими мыслями, я обожала самые сумасшедшие идеи и была способна найти часть своего разума, которая могла выстроить эмпатию. Мне нравились, тихие размышления, сомнения, чем глубже и нетрадиционное, тем лучше. Но я нашла даже не равного себе, а превосходящего мои возможности, соперника.

Перед вами сборник эссе на разные темы, некоторые из них покажутся непонятными читателю, незнакомому с упомянутыми произведениями и авторами. Признаюсь, моя частичная литературная неграмотность усугубила восприятие некоторых эссе. Примерно похожая ситуация у меня была со сборником Поляринова, но там произошла обратная реакция, у меня возник интерес к обсуждаемым писателем. Однако, буду справедливой: сравнивать сборник литературных и философских эссе не очень-то и верно. Плюс, “Критика и клиника” - это постструктурализм.

Для справки:

Wikipedia

И вот об этот постструктурализм я споткнулась со всего размаха. Мой внутренний перфекционист и стремление к поиску тайных связей и структур в этом мире находится на полярной отдаленности от философии “Критики и клиники”. Я воспринимаю поток сознания, но следующий правилам и заранее оговоренным грамматическим структурам. Мелкие шалости в виде перестановки слов, букв, или намеренного нарушения правил - это не в счет, они и выглядят как шалости, потому что основной объем текста построен по известным шаблонам. В этом сборнике же структура переходит в хаос до такой степени, что слова начинают восприниматься как случайно разбросанные детали. Ухватившись за одно слово, я не могла понять, где же продолжение. Если удавалось собрать мысль из дешифрованного текста, возникало облегчение, но его было очень и очень мало.

Я искренне восхищаюсь тем, что есть люди, имеющие возможность мыслить иначе. Я рада возможности встретить таких людей на своем пути. У меня есть надежда, что несмотря на то, что для меня это была худшая книга за последнее время, и я с удовольствием удалю её с моего e-reader’a, мои раны в мозгу не станут шрамами, а с помощью нейропластичности я обрету новые возможности понимать непонятное.

Но пока что, прости меня, Жиль, ты самое слабое звено, прощай!

P.S. Если вы обратитесь к рецензиям на платформе Goodreads, то количество положительных отзывов может удивить, но как показывает опыт, там просто больше людей, которые пришли к книге добровольно, а те, кто бросили чтение - не были вынуждены писать рецензии. Поэтому я и подозреваю, что с такими книгами мы имеем систематическую ошибку оценки произведения, простой смертный, без подготовки, просто никогда даже и не доберется до глубин философии. А тут мы все, в Долгой прогулке, обречены на смертельные полеты, и без шанса не оставить посмертную записку будущим поколениям.

...В каком-то роде книга-откровение, вскрывающая такие глубокие пласты смысла, что литература и философия предстают, наконец, не таинственными "вещами в себе", а явлением, органично вписанным в мироздание и внутреннее бытие человека. Блестяще проведенное "препарирование" процесса сотворения истинногопроизведенияискусства - Делёзу удается дешифровать скрытие движения души человеческой и выразить их в надлежащей форме, то есть осуществить синтез интуитивизма и рациональности.

Обязательно читать тем, кто хочет разбираться в литературе лучше обывателя-дилетанта и, прости Господи, критиков журнала "Иностранная литература".

за редким исключением.

Книги бывают сложные и простые, понятные и вычурно-сложные, всякие, короче, бывают!

Мне вот нравятся простые и понятные, можно и сложные-понятные, а вот эти ваши всратые и непонятные себе оставьте, особенно всратые!

Разрешив, что всё подряд-то любить не обязательно, стала проще относиться к разномастным изданиям, в том числе из заданий ДП.

Всё, что я поняла из данной книги «на литературном языке не говорят в обычной жизни, но читая мы меняем свою речь». Остальной набор слов был мне доступен раздельно, но в общий смысл не складывался.
Вероятно, мне стоит принять тот факт, что я не слишком умная и не сильно расстраиваться.

Знаете, я иногда думаю, что существует много книг, даже обозначенных «для всех», которые предназначаются для узкого круга лиц. Возможно, будь автор более «мягок» к читателям, или добавь больше пояснений, то книга стала бы «доступнее» для простого человека. Она напоминает разговор (или монолог) внутри профессии. Хотя, для меня так звучит и разбор автомобиля, и строительные темы: что? Какие втулки, какие винты, зачем рассверливать?

Во время чтения, примерно раз в страниц 7-10, я просыпалась от того, что телефон с текстом падал на нос, решив, что травмироваться последнее дело, перестала читать лёжа.

К чему эти все мои слова?
Да, скорее всего это очень умная и кому-то даже понятная книга, но не для меня.
Да, я могу спокойно читать медицинские книги, потому что это моя вотчина, но не про эту историю.
Да, можно пойти по стопам моего командира, который любит говорить «я красивый, а не умный». Так что признаю, «я красивая, а книга умная».

Итого. Одна из самых не понятых мною книг за этот год. Перечитывать, обсуждать, советовать не буду, а то клиника понадобится уже мне.
Аминь!

Немного опущу тему того насколько была сложна эта книга и то, что она требует от читателя определённых знаний, которые простой обыватель не обладает. Привет всем кто не разбирается в философии, лингвистики и литературоведение. А постараюсь рассказать о том, какими цитатами из неё можно охарактеризовать прочитанное.

Прекрасная цитата из эссе про "Ницше и Святом Павле, Лоуренсе и Иоанне Патмосским". Читая этот текст, я прочла столько раз букв, которые невообразимым образом складывались в слова, которые вроде бы я понимала, но соединясь в предложения, я чаще всего теряла хоть какой-то смысл. И в итоге оставалась в непонимание происходящего. Но это не суть важно, потому что когда я поняла, что вот вроде бы я знаю автора, должно пойти легче. Нет! Ничерта там нет про то, что я читала. Видимо мы читали абсолютно разные произведения.

Теперь можно описать и меня и видимо всех тех людей, которым посчастливилось прочитать эту книгу в рамках долгой прогулки. Это каким же нужно быть упертым, чтобы читать этот кактус? Но больше всего грустно от того, что автор по ходу не пытался, а даже наоборот стремился запутать читателя. Хотя у меня есть мысли о том, что эти эссе могли быть написаны только для себя, а мы читаем их по ошибке издательства. Ладно, я постаралась познакомиться ещё и с автором, но его страничка в Википедии это что-то с чём-то потому что бы её понять, нужно будет переходить по куче ссылок чтобы хоть как-то осознать, что он собственно продвигал.

Читать или нет? Нет, если только вас не заставили.

Бросьте человека, который не умеет плавать в океан и он утонет, дайте неподготовленному читателю эту книгу и он сойдет с ума.

Я считаю, что важнее всего быть честной самой с собой. Поэтому я честно признаю, что данное произведение не для меня, так как половина того, что написал автор оказалась мне просто недоступна. Я разбивала абзацы на предложения, предложения на фразы, а фразы на слова, но иногда так и не смогла  понять что же хочет сказать автор.

Конечно, хочется сказать спасибо данной книге за общее расширение кругозора, но вот только кажется, что расширять кругозор надо было ДО прочтения, а не во время. Это литература для подготовленного читателя, он должен знать все имена и произведения, о которых идет речь, чтобы хотя бы отчасти понять, что происходит в тексте. Понять отсылки и цитаты.

В местах, которые я смогла понять было действительно интересно. Например, было очень любопытно прочитать про Луиса Вольфсона и то, как он использовал другие языки, чтобы создать свое письмо. Очень понравилось про изменение смысла фразы, но при этом сохранение примерного ее звучания, особенно было забавно читать данную главу, зная французский и умея читать фразы на языке в скобочках, чтобы заметить общую созвучность. Хочется выделить тему про язычество и христианство, сравнительный анализ темы и тезисное изложение вопроса было особенно полезным, учитывая, что я работала испаноговорящим гидом и часто рассказывала туристам про сюжеты, которые изображены в церкви, в том числе, про сцену Апокалипсиса. В эту же копилку добавляю главу про стиль американских писателей, про отрывчивость письма. Мне бы хотелось быть такой же проницательной как автор и уметь чувствовать язык так, как это делает он. Удивительной показалась идея провести определённую связь между стилем американского письма и государственного устройства США. Все это принесло мне новые знания и интересные факты, дало посмотреть на речь и письмо под другим углом. Книга в целом показала, что есть очень много интересного, того, что я не замечаю и мне бы очень хотелось в дальнейшем расширить свой кругозор до тех масштабов, которые позволили бы мне понимать подобного рода работы целиком.

Мне так и не дались рассуждения о Канте, о времени, которое не меняется и не движется, про знаки в языке и еще много чего. Так что, надеюсь, меня простит читатель данной рецензии и разделит со мной эту боль непонимания.

В местах, где было интересно и понятно мне не хватило подробностей и глубины, например, глава про Льюиса Кэрролла показалась мне малюсенькой, а мне так хотелось побольше почитать про автора, которого я действительно знаю и читала. В местах, где должно было стать интересно, так как автор заявляет конкретную тему, я почему-то ее не нахожу. Он говорит сразу обо всех, плавает сам в своем же сознании и идеях и ведет меня в глубь океана, в котором я, как вы поняли, не умею плавать.

Мне не удалось до конца раскрыть задумку автора, которая закладывалась в название «Критика и клиника». Разве что его рассуждения чуть не довели меня до этой самой клиники, когда я в моменте осознавала, что автор так умен, что смог это написать, а я слишком тупа даже чтобы это прочитать с пониманием.

На мой взгляд, такие книги не рекомендуют обычные друзья друг другу, это специфическая философская литература, которая предназначена для конкретного читателя, точно не для меня.

Пора окончательно признаться, что я не люблю читать чужие отзывы на книги.
Писать люблю, а читать нет. А уж если это не отзыв, а философские рассуждения, вдохновленные прочитанным… ох…

Жиль Делёз - французский философ-постструктуралист (и вполне вероятно, что он таки станет Жаль где-нибудь дальше в отзыве, как того хочет автозамена). А если мы видим приставку «пост», то можно быть уверенным, что нас будет ждать какая-нибудь деконструкция (ну и читать будет все это очень сложно). Делёз утверждал, что нет добра и зла, а есть только отношения, которые приносят пользу или вред конкретным индивидам. Такой взгляд соответсвенно сформировал его особый подход к обществу и политике. Делёз стал известен тем, что писал о других философах, находя в их рудах совершенно новые идеи и новые подходы. Он был заинтересован «в освобождении философской истории от гегемонии одной точки зрения». Делёз писал о таких философах как Спиноза, Ницш, Кант, Лейбниц, а также выпустил книги и эссе о писателях и их произведениях, кино и искусство. Интересно, что он утверждал, что не писал об искусстве, литературе или кино, а, скорее, предпринимал философские “встречи”, которые привели его к новым концепциям. А каждая такая встреча должна вдохновлять на новые концепции. «Критика и клиника» - сборник «встреч» с известными авторами и их произведениями: Кэрролом, Беккетом, Прустом, Бартлби, Лоуренсом, Платоном, Спинозой, а с Кантом Делёз «встречался» даже дважды.

Не могу сказать, что я совсем не знакома с этим писателем и философом. Его книгу «Кино» встречала несколько раз в подборках о том, как понять кино. И вот после прочтения «Критики» я очень сомневаюсь, что «философское рассуждение о феномене кино» сможет мне в этом помочь.

У автора очень своеобразный подход к писателям, он называет их врачами, которые исцеляют и себя, и весь остальной мир. Еще одна любопытная мысль из первого эссе о иностранном языке внутри литературного языка произведения. В последующих эссе Делёз развивает эти мысли и трансформирует их подбирая в примеры разных писателей. Деконстрируя тексты до букв и отдельных звуков, он находит смыслы, там где мне казалось, странным их искать.
К сожалению, мне не хватает знаний и подготовки для чтения философских эссе. Книга очень сложная для восприятия. Мне казалось, что эта какая-то причудливая лента Мёбиуса, раскручивающаяся в совершенно неожиданную сторону. Мелькали знакомые фамилия, встречались знакомые слова, но собиралось это в совершенно непонятные образы, делались какие-то совершенно неочевидные выводы.

Больше всего мне понравилось эссе «Сказал он заикаясь». Начинается оно с того, что «плохие романисты используют такие выражения, как «прошептал он»», а дальше со множеством примеров Делез показывает как язык становится живой материей, дрожит, запинается, скачет. Читать как «Лоуренс заставлял английский спотыкаться» очень интересно, но и очень сложно - целое искусство уследить за мыслью Делеза.

Мне кажется, что эту книгу лучше всего читать в большой компании, например, на лекции. Разбираться по странично, находить подтверждения в примерах. Этой книги хватит на 17, по числу глав, семинарах о литературе и философии. И я бы с удовольствием ходила на эти пары, даже в субботу в 9:30 (а именно в это время нам и ставили философию в университете, но была она не в пример легче - категорический императив Канта, да и противопоставления души и тела Платона)
Книга для сильних духом и имеющих специальную подготовку людей, мне было слишком сложно не запутаться.

Бабкин смел, — прочёл Сенеку
И, насвистывая туш,
Снес его в библиотеку,
На полях отметив: «Чушь!»
Бабкин, друг, — суровый критик,
Ты подумал ли хоть раз,
Что безногий паралитик
Легкой серне не указ?..
Саша Черный.

В англо - американской аналитической традиции работы Делёза, как правило, игнорируются. И я их за это не осуждаю. Как жаль, что я не могу проигнорировать эту книгу.
Википедия нам сообщает, что 2007 году философ занял 12-е место в списке самых цитируемых авторов социальных и гуманитарных наук,опередив Канта и Маркса. Вот поэтому и не нужно возвращать 2007.
Если вы не шарите за постструктурализм континентальной философии и предпочитаете ей, например, Ваджраччхедику праджняпарамиту или Дхамма-паду, то продраться через витеватую заумь автора будет сложно. Мачете логики и скальпель принципов вам тут не поможет. Идеи автора сферические в вакууме, понятны только ему и избранным любителям интеллектуального самоудовлетворения. Подход к написанию эссэ мне напомнил другую книгу, которой нас пытали в феврале сегодня года, там мистер Деннет натягивал гипотезу эволюции как сову на глобус вапще на всё сразу.
Сложность текста в эссе от Делёза лично для меня не в изобилии научных терминов, а в том, что не возможно понять, где кончается цитата или отсылка к труду какого-либо философа или автора, и начинается собственно делëзовская мысль. А как мы помним, "мысль изреченная есть ложь", таким образом наврал нам тут континентальный философ целый воз и маленькую тележку. И знаете, лично мне совершенно не интересно, что говорит и думает месье про того или иного: Канта, Гегеля, Юнга, Кэролла... Рассказчик он так себе.
И философ тоже.
Те, кого он цитирует, критикует, пересказывает, они внесли весомый вклад в мировую философию и литературу. И составить мнение об их творчестве и его философской подоплёке каждый читатель в состоянии сам, как и найти что-то свое:

Лично меня изрядно подбешивает безапелляционный тон автора. Например:

Да откуда тебе знать, какие смыслы, умыслы и домыслы вложены конкретным человеком в его произведения или отдельные фразы? Кто ты такой, чтоб своим колодцем измерять океаны чужого опыта и мудрости?
А так, перекопать кучу шлака и лишних слов, чтобы выудить эхо невнятного утверждения- занятие на любителя. Из серии:

Чего?
Жизнь- это неизлечимая болезнь передающаяся половым путём и приводящая к летальному исходу?

Зато на практике очень удобно вооружиться стилем месье Делёза при написании объяснительной начальнику. Вроде и накатал два листа, а про что не понятно.
Мысль о том, что писатель создаёт свой язык не нова.
Больше того, сколько людей, столько и языков. И хорош тот, кто может донести свой смысл просто и понятно другим. Привести примеры. Дать описание. Писатель как художник. Он рисует словами и каждый в образах найдёт своё. А тут у нас философ внятно проиллюстрировать не в состоянии, что пытается сказать про чужую работу...

Искренне считаю, что простота изложения своих мыслей, а не витиеватая многословная заумь из чужих фраз- признак профессионализма.
Удачных перерождений месье Делёзу и бритву Оккама в подарок.
В очередной раз убедилась, что тот, кто хотел бы сам блистать в литературе, но ниасилил, препарирует творчество других под атомным микроскопом, не иначе, как в надежде на отблеск чужой бессмертной славы...

-Идеи генерируете?

• нет только чужие обмусоливаем...
• ленивое....

  Жила, как философствую, философствовала как живу, рылась в чужих трансцендентальных эмпиризмах, сингулярностях, дизъюнктивных синтезах и прочих мозговых слизняках по воле Долгой Прогулки 2023, команда "Котья рать"

Бывает ли у вас такое - вроде читаешь русский текст, отдельные слова понимаешь, а вот связать их вместе и постичь всё вместе никак не удаётся. Вот эта книга для меня стала такой. Меня не испугать философией, отлично с ней справлялась и в университете, и в аспирантуре. Поэтому эта книга стала сюрпризом для меня, я не ожидала, что меня ждёт такой зубодробительный текст. Автор философ и ожидать чего-то лёгкого не приходилось. Но очень сложно погружаться в тему, в которой ты ни в зуб ногой. Это сборник эссе, где Делез критикуют различных авторов произведений с точки зрения философии литературы (наверное, можно так назвать то, что я прочитала). Если первая часть книги мне была более менее понятно, это про сам язык и создание произведений и как авторы, сами того не подозревая создают свой язык. То дальше было совсем уж нудно. Читалось долго, я прям заставляла себя читать эту крошку-малышку каждый день по чуть-чуть. Но набор слов без смысла удручал и я просто потерялась в море слов.
Большинство авторов мне не знакомы и я не могу ни насколько оценить их труд. Возможно, если бы я хотя бы половину читала, о чем шла речь, я бы поняла необходимый минимум, что хотел сказать автор. А в результате он потопил меня своими рассуждениями и вот, я лежу на дне литературного омута и придавливает меня камень Делеза, чтоб точно не всплыла. Печально, но я видимо не до росла до книги и до автора. Хорошо, что такие произведения на моем пути встречаются очень редко, а если бы не обязательство в игре, я бы поставила эту книгу на полку и забыла. Об одном только жалею, что после прочитанного меня поглащает чувство, что "в голове моей опилки, да, да, да!"

Мои отношения с философией не задались с самого начала. Возможно, это связано с тем случаем в институте, когда на паре наш преподаватель строго и с укоризной взглянул на меня за то, что я хихикнула над словом "сократики". Он-то имел в виду всяких учёных мужей, последователей великого Сократа, а я вообразила себе кучу маленьких Сократов, которые с мультяшным "уиииииии" бросались врассыпную под сандалиями прохожих.
А может отношения не задались из-за того, что сама по себе философия для меня скучна, водяниста и бессмысленна. Всякие взрослые дядьки и тётьки (но чаще почему-то дядьки, видимо, женщинам есть ещё чем заняться на досуге) берут какую-то ерундовую мысль и давай вертеть-крутить ее в разные стороны, сопровождая это действо большим количеством терминов и понятий, а толку от этого никакого.
А вот конкретно в этой книге ко всему прочему примешался ещё и невозможный для моего восприятия стиль написания. Этот стиль я назвала "почувствуй себя тупицей" и прилежно выполняла данное указание ровно до середины книги. А потом со мной случилось вот такое начало какой-то главы:

Тут вот должна быть картинка с девушкой на лавочке, которая задаёт подходящий сюда вопрос. И я поняла, что зря мучилась, зря вникала в каждое предложение, выписывала в блокнотик главные мысли в попытках разобраться.  А самое главное, что я поняла - нафиг оно мне не надо. Я не из тех мышек, которые плача жрут кактус. Дальше я читала чисто механически и для галочки.
Если сам автор выбирает такой стиль изложения, который понятен не всем, то он своими же руками лишает себя части читателей. Не знаю, волновало его это или нет, да мне это особо и не интересно. Я вижу конечный продукт, который мне не подошёл.
Потом я наткнулась на вот это:

И я понимаю, что такая грубейшая речевая ошибка - это чисто косяк переводчиков и редакторов, и может строптивый язык книги - тоже их заслуга? Но впечатление уже создалось, оправдания ничего не изменят.
В плане смысловой нагрузки я тоже с автором не сошлась. Все эти мысли о роли писателя как диагноста всего мира кажутся притянутыми за уши. Писатель должен стать не человеком, а женщиной или животным, или молекулой, или звездой. Чего? То есть помимо очевидного вывода отсюда, что женщина - не человек, возникает вопрос об авторах женского пола. В системе координат Делеза их, видимо, не существует, потому что иначе, по его логике, они тоже должны стать не человеком, а женщиной. Или они эту стадию пропускают и должны сразу животным становиться? Кстати, все эссе в этой книге посвящены писателям мужчинам. Книга написана, если не ошибаюсь, в 1995 году, на тот момент в мире уже было огромное множество прекрасных произведений, написанных женщинами.
Искажая язык, писатель получает другой язык. Литература создаёт жизнь. Создаёт другие миры, в которые мы погружаемся. Да ладно? Правда что ли? Где ваш корабль, капитан очевидность? А в чем вообще цель писать такие очевидные вещи, просто растекаясь мыслию по древу? Может, это проблема любой философии в принципе? А может, это чисто моя проблема, что я не могу это оценить? Я вслед за Пушкиным люблю точность и краткость прозы.
Я пыталась написать что-то об этой книге целыми неделями, но ничего не приходило на ум, потому что эти эссе для меня пустые. Они не дали мне ничего нового и полезного. Совмещение литературы и психоанализа, которое заинтересовало меня в аннотации, конкретно в этом произведении не было для меня интересным. Хвалебных отзывов я вообще не понимаю...
Философия - область мне не понятная и не имеющая для меня никакого значения. А эта книга - лишь малая капля в огромном море подобной литературы, с которой мне не по пути.