Книга Екклесиаста

Пользователи ЛЛ, не пропустите этот рассказ!
У каждого третьего из вас (на самом деле - у каждой третьей, не сочтите пока ещё за шовинизм) на аватарке изображено кошачье, а главная героиня любовной линии этого рассказа - Кисочка!

Давайте, раз так, и начнём с Кисочки, чтобы поскорей от неё избавиться. Её линия вторична, она присутствует только во внутреннем рассказе. Это молодая женщина, каких-то семь лет назад бывшая в своей гимназии королевой, окруженной толпой кавалеров. Сегодня она проживает унылую, пустую и одинокую жизнь в несчастливом браке. Кисочка ещё молода, добра, привлекательна. Её вчерашние воздыхатели, сегодня делают успешную карьеру, живут в культурных столицах. Свободные не только от уз брака, но и от уз совести.

В тяжёлую для себя минуту, о которой и повествует внутренний рассказ, Кисочка, поддавшись соблазну любви, ставит всё на кон (как оказалось - на зеро). Конечно же она терпит сокрушительное поражение, будет жестоко разочарована, предана. Она лишится не только столь вожделенной любви, но и той светлой памяти о прошлом, которая освещала до тех пор её жизненный путь (О свете и дорогах мы ещё поговорим). Но последствий её падения мы уже не увидим, это останется за кадром. Кисочка дала, что могла и больше никому не интересна.

Вообще, участь образованных женщин (была?) незавидна. Со школьной скамьи сразу замуж, и будь добра, соблюдай приличия! Зачем тогда было учиться?! Вся святость брака, обет супружеской верности полностью лежат на её хрупких плечах. Приходится выбирать между репутацией (и самоуважением, но это не обязательно, хотя Кисочка как раз из порядочных) с одной стороны и личным счастьем с другой. Но велик шанс потеряв одно, не получить другое. Женщинам хочется большой и светлой любви, но не хочется на сеновал. Другой, возможно, в той же ситуации повезёт больше чем Кисочке (как например Дуне в "Станционном Смотрителе"). Тут важно не то, повезёт или нет, а то, что от самой женщины ничего не зависит, её судьба полностью в руках мужчин.

Бросим Кисочку плакать в беседке над морем. Для этого они обе, по-видимому, и созданы. Перейдём к действующим (бездействующим?) лицам основной части рассказа - мужчинам.

Их двое - инженер Ананьев и студент фон Штенберг. Там случайно ещё врач затесался, который и передаёт нам этот рассказ. Его диагноз в конце «ничего не разберешь на этом свете!» - вряд ли требует медицинского образования.

Герои расходятся в своих взглядах на проблему сердечной холодности и душевного пессимизма.
 
Логика студента проста. Мы умрём, за нами исчезнут и плоды наших трудов, мыслей, чувств. Погибают целые народы, цивилизации. Ничего не остаётся даже от них, куда уж там нам! Короткая логическая цепочка приводит фон Штенберга к уверенности, что раз так, то и нет смысла жить, работать, любить. Напрасна мораль, высокие чувства. От нас не останется и следа, так почему мы должны сдерживать свои животные инстинкты в попытках соблюсти какие-то нормы какой-то морали какого-то общества, о котором не вспомнят уже наши внуки. Такой вот нравственный нигилизм.

Его оппонент, инженер Ананьев, не может переубедить студента, так как у него вообще нет логических цепочек, а есть цепочка пустых бутылок на столе. Да и как ему объяснить свою позицию, когда она идёт не от холодного рассудка, а от горячего сердца. И тогда инженер рассказывает ту самую, постыдную для себя сегодняшнего, историю про себя и Кисочку. Грустный пример того, как имея в молодости тот же пессимистический настрой, идущий от "многие знания", он проявил сердечную холодность и эгоизм по отношению к Кисочке. Ананьев поведал студенту и врачу, как сегодня жалеет о своём низком поступке и о своей трусости после него. И как в целом жалеет о тех бессмысленно прожитых годах, когда, как и сегодняшний студент, он полагал, что достиг предела в понимании жизни. И сердце его было столь же холодно, как и рассудок.

Таким образом, мне показалось, что инженер олицетворяет Канта с его "моральным законом внутри нас", в то время как студент скорее подвержен идеям Ницше о сверхчеловеке.

Что мы вообще знаем о персонажах? Не мало: профессию, имена, возраст, внешность, национальность.

Профессия - это единственное, что их объединяет. Они инженеры-железнодорожники. Прокладывают дорогу, которая может как соединять, так и разъединять людей. Каждый человек прокладывает дорогу для себя, но иногда они пересекаются с путями-дорогами других. Мы можем просто пройти мимо, а можем пригласить идти с нами и либо вывести к свету, либо завести во тьму.

Другие же характеристики созданы для контраста и подчеркивают пропасть между героями.

Национальность. Немец имеет чёткую позицию, сухость общения, немногословность, педантичность. Тот же приём использовал Пушкин в "Пиковой Даме", и даже требуемые немецкие качества сходны. Студент видит только свою правоту. Это холодный философ, чей разум преобладает над чувством. Выпитый алкоголь вызывает желание закончить беседу и идти спать.

Противостоит ему в споре человек русский. Он косноязычен, но при этом общителен, горяч. Он пытается понять собеседника. Выпитое ещё больше развязывает ему язык. Ему хочется поспорить, доказать свою правоту и совершенно не хочется спать. любил хорошо поесть, выпить и похвалить прошлое

Имя. Фон Штенберг - звучное, жесткое, прямое как шпала. С другой стороны, Ананьев - мягкое, нежное, душевное.

Внешность. Вот это студент:
...некоторая грубость и сухость черт лица...
...Загорелое, слегка насмешливое, задумчивое лицо, его глядевшие немножко исподлобья глаза и вся фигура выражали душевное затишье, мозговую лень...
А это инженер:
...Инженер Ананьев, Николай Анастасьевич, был плотен, широк в плечах и, судя по наружности, уже начинал, как Отелло, «опускаться в долину преклонных лет» и излишне полнеть...
...Движения его и голос были покойны, плавны, уверенны, как у человека, который отлично знает, что он уже выбился на настоящую дорогу...
…загорелое, толстоносое лицо и мускулистая шея...

И наконец несколько слов об огнях. Ананьев и фон Штенберг глядят на огни вдоль рельс, но ассоциации у них появляются разные. Студент представляет огромный лагерь филистимлян, величественный в своё время, но совершенно нелепый сегодня, когда уже нет ни филистимлян, ни народов с ними воевавших. Инженер же видит в огоньках мысли людей. И, говоря шире, самих людей.
В середине внутреннего рассказа Ананьева зияет черная темнота. Темнота беседки, темнота дороги, по которой Ананьев с Кисочкой идут в город, темнота его жизненного пути. Ни огонька, ни звёздочки. Тогда ещё Ананьев не видел других людей, не видел чужих сердец, не видел своего сердца. Темнота вызывает страх.

Да будет свет!

На основании этой теории назвать Льва Толстого "выжившим из ума стариком" мог либо дурак, либо тот, кто подвержен стадным инстинктам. Разумеется, к дуракам никак не отнесешь Святейший Правительствующий Синод, высший орган управления Русской православной церкви, выдавший Льву Толстому за его теорию официальное отлучение от церкви.

Если поставить себя на место Льва Толстого и наделить похожими качествами, то теория абсолютно правильная и должна быть поддержана всеми, кто признает за собой повышенные морально-этические качества и просто причисляет себя к истинным христианам. Хотя, по существу Лев Толстой всего лишь поменял местами приоритеты христианства, сделав первичным выполнение правил, а вторичным - подчинение. Оказалось, что в России именно на втором все и держится. Что это второе давно погрязло во лжи и обмане. Все это лишний раз доказывает иррациональную природу волевого воздействия, которое некоторые гении считают категорией разума.

В своей практической осуществимости эта теория напоминает теорию научного коммунизма, то есть - идеальную структуру применительно к человеческому обществу, которая из-за людских склонностей и гиблой природы не может нигде на этом свете существовать. Толстой объяснил также невозможность постепенного перехода к толстовщине и это тоже абсолютно верно. Прогнившую насквозь структуру невозможно вылечить. Гнилой зуб вырывают, неизлечимое ГАИ разгоняют, а старый строй меняют новым с помощью революции. Много времени Толстой убил, проверяя на аутентичность законы божьи, что правильно, но абсолютно неинтересно.

Мысли, накладывающие сомнительный отпечаток на обстоятельства создания этого труда есть, но они совсем не касаются самой теории.

• Лев Толстой назвал учение Христа высшим, ибо в нем связаны метафизика и этика. Сие очень субъективно и, если в отношении отдельных христианских законов его субъективизм приемлем, то для определения общей концепции - весьма условно. Подобный умный человек должен был понять, что для чистоты эксперимента к подобным же выводам должно было прийти хотя бы несколько человек. В противном случае его теория становится теорией для христиан, а не для всех людей, как он пишет.
• Возраст автора на тот момент таков, что в гареме ему уже делать нечего, поэтому вся тематика, касающаяся полового воздержания выглядит предвзятой и погрязшей в теориях, а некоторые фразы юмористичными.

3. Лев Толстой был уже сформировавшейся глыбой русской классики и мог себе позволить подобную вольную теорию, обличающую не только церковь, но и государственную власть.

Произведение не очень легкое, затянутое, ибо это же Толстой и он не умеет объясняться четко и по существу, но язык прекрасен и выводы подкреплены библейскими ссылками и примерами. Как и все учения, имеет зомбирующий эффект, где некоторые фразы, для лучшего вдалбливания их под корку, повторяются много раз.

В общем же и целом, Лев Николаевич - красавец, гений, умный и честный человек. Дай Бог ему хорошего коньяку там, где он сейчас находится.

p.s.

"Все эти мысли о бренности и ничтожестве, о бесцельности жизни, о неизбежности смерти, о загробных потемках и проч., все эти высокие мысли, говорю я, душа моя, хороши и естественны в старости, когда они являются продуктом долгой внутренней работы, выстраданы и в самом деле составляют умственное богатство; для молодого же мозга, который едва только начинает самостоятельную жизнь, они просто несчастие! Несчастие!"

Да, я согласна с чеховским героем в этом прекраснейшем рассказе, от которого получила неслыханное удовольствие, можно сказать - наслаждение, погрузившись в его философский текст и очень трогательную историю одной любви, которой он подтверждает свои взгляды о несчастии такого соломоновского отношения к жизни. Да, это несчастие - ощущать бренность бытия на взлёте своей жизни в ранней молодости, и большее несчастие скорее для окружающих, нежели для носителя этого ощущения, ибо что может быть страшнее равнодушного человека? Хотя, кто в молодости не заблуждался - например, ненавидя жизнь всей душой и постоянно желая смерти самому себе. Страшно звучит, не правда ли? А ощущать это ещё страшнее.

"Мысли о бесцельности жизни, о ничтожестве и бренности видимого мира, соломоновская «суета сует» составляли и составляют до сих пор высшую и конечную ступень в области человеческого мышления. Дошел мыслитель до этой ступени и — стоп машина! Дальше идти некуда. Этим завершается деятельность нормального мозга, что естественно и в порядке вещей. Наше же несчастие в том, что мы начинаем мыслить именно с этого конца. Чем нормальные люди кончают, тем мы начинаем. Мы с первого же абцуга, едва только мозг начинает самостоятельную работу, взбираемся на самую высшую, конечную ступень и знать не хотим тех ступеней, которые пониже."

Он прав, этот зрелый инженер, доказывая молодому студенту с немецкой фамилией Штенберг, что его софистика ведёт в конечном итоге к трагедии. Вернее к трагедиям, потому что для тех, кто рядом, вовсе не безопасен подобный внутренний паралич молодого человека. Увы, мы родились и придётся участвовать в предоставленном жизненном процессе, включая все свои органы чувств. Не хочешь, желая быть равнодушным созерцателем бренности бытия? Не выйдет! Жизнь тебя научит, пробудив ото сна совесть и душу рано или поздно. Лучше нырять сразу и честно учиться плавать, задыхаясь и захлёбываясь порой, но формируя красивые мускулы и ровное дыхание.

Так и произошло с инженером - рассказчиком, когда он встретил свою первую любовь и соблазнил, поддавшись сиюминутной прихоти, а потом бросил, испугавшись ответственности и нежелаемых перемен в жизни. Но вовремя опомнился... И тут я вспомнила чеховскую "Даму с собачкой", где такая же трогательная женщина заставила таки бывалого мужчину полюбить себя. Там я этому несказанно обрадовалась. Да и здесь тоже, только от этой истории у меня, надо признаться, остался какой-то неприятный приторный осадок. Эта женская беззащитность и её молниеносная преданность с привыканием, как у "кошки". Её говорящее имя Кисочка... Было во всё этом что-то жалкое, липкое и пересладкое, переходящее в чувство стыда за женское поведение.

Доказал ли своим рассказом старый молодому вредоносность тёмных мыслей? Пока нет. И никто ведь не докажет, кроме самой жизни, когда встряхнёт она как следует однажды и перевернёт всё внутри. И увидит человек череду огоньков в темноте своей спящей души. Ухватится за них взором и пойдет по освещённой дорожке, словно по следам хлебных крошек, оставленных чужими воспоминаниями и своими пережитыми мгновениями. Я надеюсь... Но, всему своё время.

Помню, как читал в первый раз и это произведение показалось наполненным жемчужной мудростью. Прочитал недавно ещё раз - какое же сплошное словоблудие.

"Всё суета". Любой может прекрыться концом света, бесконечностью вселенной, сменой эпох, необратимостью технического прогресса, смертью - то есть такими рамками, внутри которых любое действие или бездействие будет бессмысленным. Зачем себя ограничивать в поступках, если жизнь одна? Зачем учиться читать книги, если нейросеть даст тебе готовый ответ? Зачем разбираться самому, если можно за всё заплатить другому? Зачем стараться, если в любой момент можешь умереть?

Мы можем создать себе множество подобных условий и, если будем искать смысл своих действий перед лицом бесконечности, поймем, перед ней всё - суета сует. Подобный подход есть снятие с себя ответственности - "нет ничего нового под солнцем", не старайся что-то изменить, не переживай, если что-то не получилось, да и не радуйся особо, если смог совершить то, что задумывал, ведь всё это уже когда-то было и когда-то будет снова.

Подобные мысли не успокоят мечущуюся душу, а умертвят её, сделают равнодушной ко всему. Хотя с точки зрения Библии, например, равнодушие противно Богу, так как оно противоположно любви.

Да и кто нам говорит о том, что не надо ни к чему стремиться - царь, богач, властитель. Соломон пишет, что не было такого наслаждения, которое бы он не испытал за свою жизнь. Не потому ли для него всё суетно и пресно? За всё повествование ни разу не сказано про помощь другим, но много про страсти, которым отдавался, про то, как тратил деньги. А помогал ли бедным, сиротам, людям нуждающимся в помощи? А делал что-нибудь, чтобы нуждающихся не было? Жил ли хоть раз для других? Об этом мы из книги не узнаем. Всё суета, потому что всё для себя и ради себя.

В книге есть и другие неоднозначные мысли. Например, делай то, что заповедал Бог и только тогда будет тебе счастье. Человек здесь - не активный творец, а послушный исполнитель и ничего больше. Он ничего не изменит, а раз так, то и не надо стараться, что-то менять. В древнем мире, например, существовало рабство, многими проповедниками понимаемое как результат божественной воли. Так может не стоило грешному человечеству прощаться с этой древней традицией, бороться за права и свободы, зачем суетиться-то?

В произведении сквозит повсеместный пессимизм. Жизнь ничто и всё тлен, как будто писал кто-то из моих студентов на пике юношеского максимализма. А ведь жизнь человека - борьба, стремление оставить после себя больше, чем взял, понять и реализовать свою проактивную роль. Соломон же рекомендует радоваться лишь простой еде, питью и жене, а надеяться целиком на высшие силы. Что ж, очень мило.

Или другой момент - автор искал достойных людей и нашел лишь одного из многих мужчин и никого из женщин. Удивительно, что при таком подходе у самого легендарного мудреца насчитывают несколько сотен жён и наложниц.

В общем, не рекомендую как руководство по жизни, замену психотерапии или философский ориентир, но вполне, как образец древней мысли и литературы.

В середине 70-х годов накануне своего пятидесятилетия Л.Н. Толстой переживает глубочайший кризис своего нравственно-философского мировоззрения. Именно в это время он решается написать такое сложное, непохожее на все прочие и неоднозначное произведение.

«Исповедь» (1879-1880) – автобиографическая часть Толстовского трактата «Исследование догматического богословия» была подготовлена для публикации в журнале «Русская мысль» в 1882 г. под названием «Вступление к ненапечатанному сочинению, но постановлением духовного цензурного комитета была запрещена. Причины запрета были сформированы так: «приводит в сомнение важные истины веры». «Исповедь» получила свое название в первом издании, которое было опубликовано в Женеве в 1884 г.

По сюжету понятное дело ничего я написать не могу, так как его просто нет. Книга представляет собой философский трактат, мемуары и конечно же биографичен. Здесь у Льва Николаевича христианская вера является предметом не восхищения (как было принято в 19 веке и как мы знаем не только в нем), а взыскательного осмысления. Читателю выпадает шанс посмотреть, как мнение автора в разные периоды его жизненного цикла менялись и какие мысли по этому поводу забредали в его голову.

Очень интересные мысли, с которыми я полностью согласно высказывает писатель в отношении верующих и взаимосвязи человеческих качеств в разрезе принадлежности к этой вере.

В этой книге Толстой делится с читателями своей попыткой осмыслить свой жизненный путь.
Здесь поднимаются вопросы о познании и приводятся высказывания философов. Например, строки из «речей» Соломона:

Вопрос о прогрессе из разряда «Прогресс только ради прогресса поощрять нам не следует»:

И кстати вот еще хороший образец мысли писателя в отношении тех же крестьян и об отношениях хозяина и рабочего, да и в принципе рабочего процесса по созданию каких-либо благ или продукта:

Что мне нравится в творчестве Льва Николаевича, так это честность. Честность в отношении всего, даже себя. Толстой, как всем известно был далеко не беден, он получил признание публики еще в свое время, а не как обычно после смерти. Но! Это не привело его к гордыне и замусоливанию глаз пеленой лжи для оценки своих пороков, с которыми он по крайней мере пытался бороться.

Меня данный труд поразил и приятно удивил. Безумно глубокое произведение от великого автора.

Для сравнения оставляю свою рецензию на «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского. Вот вроде написано практически в одно время(+- 20 лет не является большим интервалом), так же произведение относится к мемуарам. Но для меня их даже невозможно поставить на одну ступень.

В багаже Толстого есть произведения, которые постоянно откладываешь, поскольку погружение в них требует волевого усилия. Или так кажется. Существует схема: есть ранний Толстой, которому была интересна жизнь во всех ее проявлениях и который писал гениальные романы, и есть поздний Толстой, потерявший к жизни всякий интерес и вместо создания художественных произведений начавший читать мораль. Нет, правда, «Крейцерова соната» и «Отец Сергий» вызывали у меня в своё время физическое отторжение.

И вот полюса поменялись местами. Трактат о вере вызвал горячее сочувствие. Очевидно, наступает момент, когда человек уже не может терпеть ложь и лицемерие во всех проявлениях, чаша переполняется, а если этот человек — великий Лев, то он и молчать не может. И готов отказаться от лучшего в себе — художественного творчества, чтобы высказать свои взгляды.

Итак, в чем его вера? К чему он пришел к 50 годам?

️ Евангельские заповеди надо понимать буквально: «не сердитесь, не блудите, не клянитесь, не защищайтесь насилием, не воюйте».

️ По сути продолжает исполняться закон Моисеев, «око за око». Церковь благословляет язычество: войны, казни, гонения и разделения между людьми. Невольно вспоминаются слова о. Александра Меня о том, что «история христианства только начинается, и то, что было раньше, то, что мы сейчас исторически называем историей христианства, — это наполовину неумелые и неудачные попытки реализовать его»
️ Толстой не обнаружил в Евангелиях учения о том, что Христос — это второе лицо Троицы.

️ Толстой отрицает «плотское воскресение» и находит кучу ошибок и искажений в переводах.

️ Толстой верит в Христа, но не в канонической, а в собственной трактовке, считая излишним учение о таинствах, постах и молитвах.

«Учение Христа есть учение о сыне человеческом, общем всем людям, то есть об общем всем людям стремлении к благу и об общем всем людям разуме, освещающем человека в этом стремлении».

«Церковное учение дало основной смысл жизни людей в том, что человек имеет право на блаженную жизнь и что блаженство это достигается не усилиями человека, а чем-то внешним, и это миросозерцание и стало основой всей нашей науки и философии».

«Догмат падения и искупления человека заслонил от людей самую важную и законную область деятельности человека и исключил из всей области знания человеческого знание того, что должен делать человек для того, чтобы ему самому быть счастливее и лучше».

️ И вечная жизнь — не то, что вы думали:

️ Толстой и Церковь:

«Но чем дальше я шел в изучении Евангелий, чем яснее открывался мне смысл учения Христа, тем неизбежнее становился для меня выбор: учение Христа разумное, ясное, согласное с моею совестью и дающее мне спасение, или учение прямо противоположное, не согласное с моим разумом и совестью и не дающее мне ничего, кроме сознания погибели вместе с другими. И я не мог не откидывать одно за другим положения церкви. Я делал это нехотя, с борьбой, с желанием смягчить сколько возможно мое разногласие с церковью, не отделяться от нее, не лишиться самой радостной поддержки в вере — общения со многими. Но когда я кончил свою работу, я увидал, что, как я ни старался удержать хоть что-нибудь от учения церкви, от него ничего не осталось. Мало того, что ничего не осталось, я убедился в том, что и не могло ничего остаться.

И я убедился, что церковное учение, несмотря на то, что оно назвало себя христианским, есть та самая тьма, против которой боролся Христос и велел бороться своим ученикам».

В то время, когда у Льва Толстого было то, "что считается совершенным счастьем": любящая жена, хорошие дети, известность и уважение, большое имение, хорошее здоровье... депресняк графа замучил от постановки вопроса: зачем жить, когда все тленно, бренно и потому бессмысленно.

Что в жизни есть такого, что не уничтожалось бы разрушением и смертью, в чём смысл жизни? Конечно или бесконечно бытие личности? Чтобы это понять, он стал упорно искать ответ в точных науках и философских. Наука ведь всё знает. Отговаривал же профессор Филипп Жолли Макса Планка от занятий теоретической физикой, поскольку, как считал похоже далеко не он один, эта наука близка к завершению и в ней всё уже почти открыто. Это происходило в 1875 году, а "Исповедь" написана в конце 1870-х — начале 1880-х годов. Но как известно, с высоты настоящего времени, что чем дальше продвигается наука, тем сложнее и страннее выглядит мир.

Остановился граф Толстой в своих исканиях на том, что, похоже, просто поверил в существование смысла жизни.

Сложно подобрать слова и фразы, чтобы описать ощущение от прочитанного. В книге задан один единственный и безмерно важный вопрос: "В чём смысл жизни?" и попытка сформулировать на него несколько возможных ответов. Все остальные рассуждения вытекают именно из него. Как и ворох других вопросов вроде "Чего я достиг?", "Зачем мне всё это?" и т.д. и т.п.

Попытка формулировки четырёх вариантов понимания смысла жизни и рефлексирующие ответы на каждый из типов, для меня достойны полки отдельного восхищения. Не смотря на то, что я в целом восторгаюсь слогом, образом мысли, вопросами и поисками ответов на каждый из них. Произведение не смотря на свой неимоверно малый объем — оставляет глубочайший след в сердце после прочтения. Вопросы разочарования в религии и вопросы к ней идут на то же пространство полки за точные формулировки и смелость.

Книгу легко найти в свободном доступе. Она займет всего час Вашего времени, чтобы прочесть... И минимум несколько дней для раздумий.

Крайне рекомендую думающим и рефлексирующим.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Еще свежи впечатления от "Степи", читая которую, казалось бы, я заглянул вместе с автором в глубокую бездну смысла человеческого существования. Но, то была присказка, настоящую бездну открыли, прочитанные вслед, "Огни".

Повесть написана в 1888, к этому времени термин "нигилизм" уже начал выходить из широкого публичного употребления, но дух нигилизма продолжал расти и усиливаться. Настроения интеллигенции в большой степени характеризовались отрицанием религии и морали, на это накладывались веяния набиравшего силу ницшеанства.

Эта гремучая смесь приводила многих молодых интеллигентов к мысли отрицания самого смысла существования, смысла созидания: зачем что-то создавать, если всё равно, рано или поздно, всё обратится в прах. Такие взгляды, бравируя своим пониманием всемирной бессмыслицы, излагает в повести студент фон Штернберг.

Действительно, если нет Бога - нет и никакой души, следовательно, смерть индивида означает конец восприятия, конец всего. Но, то же касается и общества в целом, самой цивилизации - пройдут века, и страшные катастрофы сметут все эти дороги, города, памятники...
Но, даже не это страшно, а то, что будет уничтожена любая память, как будто и не было ничего. А если и было, то для кого? Для кого всё это, зачем, если финал един - забвение и небытие.

В таком случае, к чему мораль? Что она, как не просто связывающие путы? Если все имеет единый финал, то к чему разделение на добро и зло, на грех и благость? Есть биологическая животная сила, наделенная умственной способностью выбирать: либо добровольно прекратить эту бессмыслицу, либо брать от жизни всё, пока жив. Хотя большинство приверженцев "нового знания" выбирали упоение своей интеллектуальной исключительностью и скучающее наблюдение за бессмысленными проявлениями окружающей жизни.

Такому восприятию жизни Чехов противопоставляет, бывшего приверженца подобных взглядов, инженера Ананьева. Ему уготована роль рассказчика довольно пошлой истории: молодой столичный франт, воспользовавшись случаем, соблазняет изнывающую от скуки и мещанского быта, провинциальную барышню. Ну вот, четко по схеме - взял от жизни всё, забудь и иди дальше. Так, как правило, и бывает, когда речь идет о людях даже не приверженных некой деструктивной философии, а просто о личностях поверхностных и неглубоких.

Ананьев оказался не таков, для него важно личностное восприятие пережитого опыта, осознание правильности сделанного выбора. И он приходит к противоречию между нигилистическим отношением к жизни и потребностями своего глубинного Я.

Чехов неожиданным образом находит путь к морали, или, как это принято называть сейчас, к общечеловеческим ценностям, минуя религиозную составляющую. Смысл жизни концентрируется в жизни разума, постигающего действительность, в эмоциональной удовлетворенности этого разума. И, удивительным образом, возможное отсутствие вселенской памяти и какого-либо существования после смерти, только усиливают ценность присутствующего здесь и сейчас момента ощущения жизни.

Символично название повести. Отрицающий Штернберг видит в них отблески лагерей амаликитян, канувших в историю, потеряв перед лицом потомков всякую индивидуальность. Утверждающий Ананьев видит в огнях мысли людей. Образ огней объединяет и уравнивает такие несоизмеримые понятия как, существующий века народ и, часто живущую лишь несколько мгновений, мысль человека. Как тут не вспомнить Кастанеду: любое видение зависит от точки сборки :)