Смерть в середине лета

Взрослый уже мужчина пишет о себе-ребенке. Что можно прочитать в этой летописи воспоминаний? Вино из одуванчиков? Жизнь мальчишки? Совсем нет. Это же японский мужчина, японский мальчик, это, можно сказать, инопланетянин. И пишет он весьма и весьма откровенно и... чувственно.

Если честно, то эта книга просто вопль подросткового отчаяния, я не такой как все, помогите. Я хочу-хочу-хочу быть вот как Тобаяши, или вот как Оми, болтать о девчонках, смотреть порнушку, вешать календари с сиськами и ржать над попками. Я невероятно хочу влюбиться в девочку, почувствовать удовольствие от поцелуя... но нет. Мне нравятся мускулистые, забористые работяги, их рубахи с открытым воротом и обтянутые штанами ноги. И никого нет вокруг, кто бы помог, кто бы успокоил. Правда, Кими и не ищет помощи, он справляется и разбирается в себе сам. Он проходит этот путь от вопроса к ответу в одиночку, не очень-то им напрягаясь. И на этом пути он встречает людей, разных, мальчиков, девочек, друзей, подруг, объектов вожделения, просто незнакомцев, и все встречи влияют на него, а он в свою очередь влияет на всех остальных. Не слишком динамичное повествование, но очень и очень глубокое психологически.

Я почему-то не могу сказать, какой он, Мисима, но я могу сравнить. Мне показалось, Мисима - это такой японский Сартр, раскапывающий рану вокруг каждой занозы своего бытия, по крайней мере вот это произведение и "Слова" чрезвычайно схожи композиционно и, чем-то еще неуловимым, чутким духом, поэтому я для себя определила Мисиму в экзистенциалисты. И википедия подтверждает, да да, все так и есть, автор акцентирует внимание на уникальности бытия человека, запечатлевает глубокое эмоциональное и духовное измерение. Похоже же, точь-в-точь. Конечно, критики со мной, наверное, не согласятся, но мне все равно, для меня Мисима - экзистенциалист.

А еще Мисима в этой книге похож на Генри Миллера. Чувственностью, пылкостью, вниманием к малейшим деталям настроения женского ли, мужского ли. Смотрит вроде бы в лицо, а видит чувство. Смотрит вроде бы в глаза, а видит бездну. Ну и черт бы с ней, с ориентацией, мне бы такого друга.

Нет, ну написано шикарно, конечно. Подозреваю, что и сам Мисима писал красиво до безумия, но и Чхартишвили расстарался и перевел таааак, что ум за разум заходит, до чего красиво и поэтично сие повествование. Читаешь и наслаждаешься, читаешь и созерцаешь, читаешь и представляешь... Ментолово-серебристый ковыль, изгибистый на легком ветру, легкий этот бриз солено дующий с моря, пристань, местами тухло пованивающая лососем, темные мшистые скользкие камни на берегу, невысокие холмы чуть поодаль, чьи склоны покрыты лиловыми и синими анемонами, мелко-щебенистые дорожки, ведущие вверх, и, конечно, состарившаяся трехэтажная пагода мореного дерева, покрытая золотом, такая мирная, такая притягательная, обещающая покой и убежище... но покой она обещает только мне, а вот Мидзогути она

Так и лезет в голову, тварь такая, она слишком, слшком, нет, СЛИШКОМ красивая, с такой красотой невозможно сосуществовать, рядом с такой красотой чувствуешь себя уродом, полным, конченым уродом, да еще и заикаешься, невозможно же высказать свой звук такому уроду, ведь тебя заметят, и заметят, что ты урод, нет, УРОД, просто ЗАМЕТЯТ. Такие пагоды не должны жить, таких храмов не должно строить. Убить. Убить. Уничтожить.

Мисима очень красиво и, кажется, очень точно показал ход мыслей безумца. Поначалу было не очень понятно, но чем дальше, тем яснее, что повествование идет от лица очень больного психически персонажа. А зная биографию автора, я как-то автоматически раздумывала и о психическом здоровье самого Мисимы, и знаете, что-то я не уверена в этом самом его здоровье. Пересказывать не буду, но есть в его истории страшное. Темное. Возможно, хорошо, что Мисима смог вылить это на бумагу, а не претворять это в жизнь, хоть он и претворил в итоге, но направил на себя. Ок.

История сожжения культового буддисткого храма в Японии от лица "герострата". Не то, чтобы он хотел остаться в истории, хотел, скорее, уничтожить красоту, которая, как он считал, мешала ему жить. И эта история уничтожения слишком правдивая, слишком достоверная. Боже, а я не хочу находиться в чужом больном мозгу, я ненавижу книги, написанные от лица маньяков, психопатов, преступников. Мне плохо там, мне дурно там, я крайне плохо переношу больные мысли, не переношу совсем, памагити. Быть может, это что-то говорит обо мне, но читать Храм было как копаться в чужих говнах. Помыться не хотелось, но настроение понижало сильно.

Можно много говорить о многослойности Храма, о многоликости героев, о двух друзьях ГГ, белом и черном,и как они имперсонируют все хорошее в герое и все плохое в герое, и как показательно умер белый друг, после того как герой не смог себя реализовать себя с женщиной (из-за Храма жеж! встал Храм, а не ..й ) Но. Чтобы наслаждаться многослойностью и многоликостью, неспешностью и болезненностью этой книги, нужно обладать, мне кажется, неким особым филологическим складом характера. Ну там, радоваться, находя подсмысл смысла, а то и смысл бытия трепещащего листа, летящего ночным товарняком мимо Фудзи. Я таким складом характера не обладаю, а потому радоваться листу не смогла, более того, я ужасно скучала, за ним наблюдая. Когда ж ты упадешь уже на землю, сцуко. Примерно так я говорила. Ну не так, по-другому говорила. Говорила, листая страницы: "Жги, Мидзогути, жги, падла, жги быстрее!" И еле дождалась.

PS А еще с Мидзогути Акунин слизал Декоратора ( ну ладно, написал по мотивам) в цикле про Фандорина. Помните, как маньячина раскрывал женские тела проституток, утверждая, что изнутри (кишками наружу) все красивы? Целых пару абзацев тут нашла на эту тему,а потом мне кликнуло, что я уже где-то такое читала. А ну и вот!

Это уже четвёртая книга Мисимы на моём счету и наверное единственная, которая никак меня не зацепила. Как-то не смог я пропустить через себя переживания главной героини Эцуко. Страдания её какие-то несерьёзные по сравнению с героями предыдущих произведений. Хотя я понимаю, что она просто изводила себя и получала от этого огромное удовольствие, но к сожалению я не фанат психологических самоистязаний. Даже детские переживания Нобору из Юкио Мисима - Моряк, которого разлюбило море кажутся серьёзнее. Получилась какая-то тягомотина, долго читалось, хотя написано простым языком, даже хотелось бросить это дело, но всё же хотелось узнать финал этой истории, так что не мог бросить чтение на полпути. Финал в принципе весьма неожиданный и он в принципе оправдал моё потраченное время на эту книгу. Пока что самая слабая работа Мисимы, так что не советую.

Каждый хочет любить
И солдат, и моряк,...
Только дни тяжелы,
Только дни наши - вьюга.

песня в исполнении В. Леонтьева

Каждый хочет любить и быть любимым равно как и каждый понимает это по своему. Юкио Мисима предлагает отличную зарисовку на тему любви: истинной и мнимой, которая получилась вполне в японском стиле (как я понимаю) : сдержанная, чуточку отстраненная, все за счет полутонов и оттенков, когда нет резких переходов, но оброненное слово или какой-то момент, упомянутый вскользь, говорят о героях и происходящем с ними гораздо больше, чем многостраничные диалоги или описания.

В центре повествования - японская семья Сугимото, проживающая в пригороде Осака. На первый взгляд, все вполне обычно и благопристойно. И было у отца три сына... Пожилой отец, старший сын с женой, жена младшего с двумя детьми и вдова среднего Эцуко, вокруг которой и крутится основная часть истории.

За личной историей главной героини скрываются непростые отношения в семье, на первый взгляд кажущиеся вполне благополучными. Вместе с этим, автор парой зарисовок, сюжетных ответвлений дает почувствовать атмосферу и состояние послевоенной и подвергшейся атомной бомбардировке Японии. За счет этого роман приобретает черты социально-психологической драмы.

Особенно хорошо тут (нужно отметить) Ю. Мисима выстраивает психологическую составляющую внутреннего состояния главной героини и умело играет чувствами читателя по отношению не только к ней, но и ко всему происходящему, заставляя попеременно испытывать разнообразные чувства: жалость, сочувствие, недоумение, понимание....

Намеренно не стремлюсь тут к анализу внутреннего душевного состояния героини (ибо любое слово может стать спойлером), но финал вполне закономерен, хотя это и не отменяет его какой-то обыденной жестокости, исходя из предшествующих событий, так и вполне укладывается в мои представления о стилистике японской литературы и лично автора. Скорее тут поражает другое: самурайское спокойствие после...

P. S. Уже прочитав роман, вполне понимаешь и разделяешь слова из аннотации о включении ЮНЕСКО оного в коллекцию шедевров японской литературы.

Есть дети, которым с детства внушают: ты умничка, ты самый красивый, ты лучше всех. И есть дети, которым не внушают совершенно ничего: сообрази, мол, сам, каков ты, кто ты. Сложно сказать какая система воспитания лучше, многое, даже слишком многое зависит от характера и окружения. Но вот в этом романе надо было мальчика хоть за что-то хвалить... Меньше бед бы случилось...

Некрасивая внешность, сильное заикание, бедность семьи, которую школьникам заметно невооружённым глазом, делают Мидзогути постоянной жертвой издевательств. Подростковая буря приводит его к привычке анализировать происходящее и переворачивать очень многое с ног на голову.

Сам себе внушив и то, что он отвержен навсегда, и то, что он лучше всех, мальчик подсознательно ищет, что именно могло бы его возвысить так, чтобы и люди поняли его величие. Жизнь в буддистском храме (кстати, описанная очень подробно и красочно) нелегка, зато всё время парень находится рядом с красотой, которую обожает. С детства он запомнил слова отца, бедного священника, что ничего прекраснее Золотого Храма нет на земле...

Какими путями идёт разум и душа Мидзогути к своему "деянию" - это и есть сюжет романа. Собственно говоря, сюжет без поворотов, поскольку очень рано становится понятно, что при всех своих метаниях молодой монах уже выбрал свою цель. Но как это описано! Тут и порывы юного тела, и два разочарования в дружбе, когда своих приятелей он считал очень хорошими и сильными людьми, а один из них - просто мерзкий, а второй - самоубийца из-за любви, что Мидзогути не считает уважительной причиной, и попытка построить будущее, в котором юноша видит себя настоятелем любимого храма. Но ... деяние всё ближе и ближе...

Не знаю точно, как трактовать это последнее "ещё поживём" с точки зрения японского менталитета - не совершает ли Мидзогути этим ещё большего преступления против кармы и вселенной? Но знаю теперь уже точно, что Мисима и есть тот, пожалуй, единственный японский автор, с которым я готова встречаться многократно.
Аудиоверсия в исполнении Сергея Чонишвили очень хороша.

Так много эмоций…. Чем больше я думаю об этом романе, тем больше мыслей он рождает. Говорят, что Юкио Мисима пытался обосновать возможность жизни без Прекрасного. Мне же кажется, что он добивался противоположного

«Золотой храм»- олицетворение наивысшей красоты. Тот самый котёнок из притчи. Мидзогути же это человек обуреваемый страстями. У него есть изъян, а как говорит сам автор «каждый подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным» и наш герой не исключение. Он вмещает в себя и свет и тьму, набожность и греховность, жаждет красоты и разрушений. И друзья его тому лишь подтверждение: светлый, успокаивающий Цурукава и темный, порочный Касиваги.

Исход всей этой истории нам понятен с самого начала. Гнетущая развязка неотвратимо приближалась с первых глав.

Мы видим историю мальчика грезившего о красоте. Его же мысли о недуге возводил образ храма до абсолюта. Когда же реальность и мечта встретились, разочарования было не избежать. Кинкакудзи был центром его жизни, и менять это он не собирался.

Красота - это химера, мираж, создаваемый той избыточной частью нашей души, которая отведена сознанию. Можно, пожалуй, сказать, что никакой красоты не существует. Сказать-то можно, но наше собственное сознание придает этой химере силу и реальность."

Идет война и одна только мысль о том, что храм может быть разрушен невозможна.

Я был уверен, что стоит нетленному Храму и прозаическому пламени встретиться, как они тут же поймут, сколь различна их природа, и вернутся каждый в свое измерение…

Но позже эта деструктивная мысль стала его одержимостью. Идея того что он может быть на ровне с Прекрасным завораживала его.

Общность ниспосланного на нас проклятия, общность трагической, огненной судьбы давали мне возможность жить с Храмом в одном измерении. Пусть мое тело уродливо и хрупко, но оно из того же воспламенимого углерода, что и твердая плоть Золотого Храма

Когда же война закончилась, а Золотой храм снова обрел свое недосягаемое величие, Мидзогути решает совершить акт чистого разрушения. Погибнуть вместе. Тем самым быть наравне с ним. Что стало виной? Зависть, жадность или что-то совсем иное?

красота готова отдаваться каждому, но не принадлежит она никому

Так и случилось. Кинкакудзи так и не открылся ему. Вход на «Вершину прекрасного» был ему заказан. Золотой храм, объятый пламенем, так и остался недостижимым.
Еще поживем, подумал я. Возможно, он так спокоен, потому что его химера осталось при нем

Кажется, мне выпал счастливый билет: я наугад выбрала из книг классика японской литературы Юкио Мисимы чуть ли не единственное НЕ трагичное произведение! И очень этому рада.

Небольшая повесть рассказывает о любви бедного рыбака и дочери человека относительно состоятельного - ему принадлежит корабль, хотя всё равно богачом его трудно назвать. Но по меркам крохотного островка он почти олигарх!
Поначалу отец против этого союза, но впоследствии оказалось, что он вовсе не самодур, каким показался при первом знакомстве, а способен всё здраво взвесить, обдумать и проявить некоторую житейскую хитрость, чтобы выбрать для дочери действительно достойного мужа, а для себя - зятя и наследника.

Понравилось описание природы, моря, жизни простых людей, их забот и переживаний. Всё удивительно лаконично и в то же время ярко и очень зримо. Образы, голоса, запахи - всё оживает, позволяет погрузиться в атмосферу этой далёкой от нас жизни, в чём-то похожей и понятной, в чём-то - совершенно другой, но оттого ещё более интересной.

Если вы ждёте от книги сильных эмоций, страстей, драмы - эта повесть не для вас. Она почти медитативна, на душе после прочтения светло и спокойно... Как на море после бури.

На этот раз произведение Мисимы не вызвало такого восторга, как первые два прочитанные. Нет, текст очень красивый, и в нём проскакивают совершенно неожиданные (я бы даже сказала - очень современные мысли) вроде вот такой:

Много описаний природы, что невольно наводит на желание сравнить японца с Тургеневым)). Море у него - как живое, почти полноценный участник истории:

Я не очень поняла, почему считается, что сюжет навеян мифом о Дафнисе и Хлое. На самом деле это простая история любви между двумя очень тихими, неприметными, спокойными молодыми людьми. Старший сын овдовевшей матери, чувствующий ответственность за семью - есть ещё младший брат - Синдзи серьёзно относится к жизни, может, даже слишком серьёзно и приземлённо:

Девушка Хацуэ - единственная дочь довольно состоятельного отца, который остаётся последним ничего не знающим в деревне, когда начинают ползти слухи об отношениях его дочери с Синдзи:

Папаша буквально сажает дочь под домашний арест, но влюблённые всё же умудряются общаться, оставляя письма друг другу в условленном месте. Через какое-то время отец Хацуэ, организовав парню проверку, оттаивает - и хэппи-энд. Читать повесть в предвкушении сюжетных поворотов и напряжённых чувств не стоит. Скорее это красивые зарисовки с бытовыми подробностями из жизни приморской японской деревеньки...

Как увековечить Прекрасное? Как сделать так, чтобы помнили красоту идеальной? Уничтожить. Простой и эффективный способ, проверенный неоднократно. Ведь идеальным произведение искусства может быть только в нашем воображении, где все зыбко, изменчиво и подстраивается под наши собственные каноны красоты. Хорошо, что эта точка зрения все еще является спорной. Иначе, в наших музеях опустеет или наоборот, будет не протолкнуться от посредственных работ, обеспеченных званием шедевра попыткой сожжения.

Главный герой с детства имел переменчивый нрав. Выбирая, кем быть, он представлял себя то тираном, то художником. Разрушителем красоты или ее ценителем. Свободу выбора существенно ограничивало заикание, стеной отгородившее его от мира. Непреодолимое препятствие. Раз так, чтобы Мидзогути мог поднять лицо к солнцу, весь мир должен рухнуть.

Мидзогути с детства жил в тени Золотого храма – мерила красоты. Он любил храм так, как может любить только человек, уверенный в своем уродстве. Храм был для него фильтром, который превращает грязный поток в родниковую воду и вызвал такую всепоглощающую страсть, что больше ни для чего не осталось места.

Мидзогути годами горел в огне своей страсти, пока не настал час, когда ему захотелось уничтожить своего идола, чтобы тот больше не мучил его. Чтобы обладать красотой единолично. Несчастный человек. Он чувствовал красоту, но она не обратила его душу к свету, а подтолкнула к тьме. Он выбрал путь разрушения, обиды, мести, злости. Этот путь легче.

Было время, когда Мидзогути стремился слиться с прекрасным, но устал тянуться вверх и уничтожил эталон, чтобы уменьшить свое уродство. А, может, решил взять на себя недоступные ранее функции. Самому вдохновлять, будоражить воображение, быть предметом разговоров. Никто не обращал на него внимания все двадцать лет его жизни. И Мидзогути собирался изменить это. Как и каждый, он хотел быть замеченным. Быть понятым. Быть счастливым. Что ж, он определенно добился внимания. И даже на краткий миг почувствовал себя свободным и почти счастливым.

Стиль Юкио Мисимы, конечно, прекрасен! Тут и говорить не о чем. Гармония в каждом слове. Плавность, изысканность, поэтичность сравнений. Прекрасный повод задуматься о непостижимости Прекрасного и о влиянии, которое оно оказывает на наше сознание.

Ох и долго я собиралась прочитать эту книгу, да видно перегорела. Потому что читать мне её было несколько трудно, тоскливо (хотя осенне-серая пора подошла по настроению как раз, не так давно у нас закончилась золотая осень), просто через силу получилось, хотя может в другом расположении духа я бы и оценила её повыше. А может и нет, может всё дело в том, что наше мировосприятие с героем книги совсем не совпадает, очень уж зациклен на своем недостатке и через него строит отношение с окружающим. Тут еще помешанность на прекрасном, даже нет - Прекрасном, главным выражением которого стал для него Золотой Храм (который я очень хочу увидеть в живую, фотографии его мне очень нравятся). А вообще, я еще подумаю и может полбалла прибавлю, потому что что-то в этом сумасшествии есть, да что-то такое, не привлекательное, конечно, но странно-завораживающее.
Рассказ идёт от лица послушника дзэн-буддийского монастыря Мидзогути, живущего рядом с Кинкакудзи и постоянно им любующемся, но в итоге так помешанном на красоте, совершенстве храма, что не в силах строить свою жизнь отдельно от него. Описаны отношения героя с родителями, наставником и двумя друзьями-ровесниками, так же являющимися послушниками. Философия что Мидзогути, что Касиваги мне показались интересными чисто умозрительно, ничего для себя я их них не почерпнула.
А вот читать статью переводчика романа Чхартишвили о Юкио Мисиме, его жизни и творчестве было очень интересно. Еще мне интересно, когда Мисима писал этот роман, сколько он взял для своего героя от его реального прототипа. Проводил ли он расследование о жизни и причинах поступка помешанного монаха, и какие-то реальные моменты жизни были использованы в книге (например про заикание, про путешествие на северо-запад, смерть отца-священника)? И Мисима додумал лишь побудительные причины преступления или сочинил больше, взяв от реальных событий только канву? Может даже и поищу информацию на эту тему.