Попытка к бегству

Перечитал книгу спустя 20 лет после первого прочтения и как и ожидал открыл доя себя много новых деталей и интерпретаций сюжета и поведения героев. Стругацким отлично смогли передать три разные реакции героев при столкновении с трудностями окружающей реальности. С учетом объема текста характеры прописаны не очень глубоко и самих сюжетных ситуаций не осень много, чтобы раскрыть полный портрет героев, но в целом - всё очень понравилось, плюс книга натолкнула на новые мысли о настоящем времени.

Еще раз убедился, что перечитывание хорошей литературы не только интересно, но и полезно.

Кажется, именно с этой повестью Стругацкие входят в мир полдня.
Попытка к бегству - слишком верное название. Первоначальные, впрочем, были так же точны.
В этот раз перед нами сталкиваются три мира и четыре цивилизации. Действие разворачивается в мире будущего - по меркам писателей и всё еще по нашим. Главных героев трое: структуальный лингвист Вадим, звездолетчик Антон и историк двадцатого века Саул Репнин.
Знаете, там неплохо - в том фантастическом прекрасном далеко. Оно не жестоко, как поется в песне. Оно возможно. Когда-нибудь. Нам не дожить. Все занимаются своим делом, налаживают контакты с космосом, прилежно изучают науки, но понимают отнюдь не все. Есть специалисты, можно строить дома за полчаса, лечить раны наложением рук с помощью психохирургии, выживать две недели на одном кислороде. Но, в целом, общество и его развлечения всё те же: охота, игры, логические задачи - кому что по душе.
АБС используют метод "отказ от объяснений". Обо всем придется думать самому, тут они не помощники. Стругацкие сознательно и с удовольствием отстранились от таких обязанностей, как разжевывание, даже в облегченном варианте.

Дальше...

Прошлое, настоящее, будущее так затейливо переплелись, что нельзя говорить с каким изяществом для читателя настоящее - будущее, а прошлое одновременно является и прошлым и настоящим, два в одном, микс.
Для ребят - Вадима и Антона становится настоящим шоком открытие цивилизации на Сауле - обнаруженной планете. Они теряются и они не знают, что тут можно сделать самим. У них есть четкий регламент, о котором постоянно вспоминает Антон - юрисдикция "Комиссии по контактам", они должны сесть и улететь, не ввязываться. Ни одного лишнего слова или действия - нельзя. Любимая тема АБС - выбор из плохого и очень плохого. Кем ты останешься? Настоящим ли человеком? Человеком?.. А мы помним: люди у Стругацких всегда настоящие. Конечно, они остаются.
С Саулом всё сложнее. Он бежит осознанно туда, где людей нет совсем. Они ему хуже, чем осточертели, они его затравили, все жилы вытянули, измучили. Но попадает загадочный попутчик в то место, где у него заходится сердце еще сильнее. Пожалуй, это самый ясный персонаж истории. Он смотрит на феодальное варварское устройство планеты, когда сильный попирает слабого по закону данному небом - кому?когда?почему? - невежество оттесняет живую мысль, и всё так бездумно бессмысленно и жестоко. Но хуже всего: рабы не смеют допустить мысль, что такой порядок в принципе не верен. Они не кажутся роботами - преступники, осужденные на холод, нечистоты и смерть, они все-таки чувствуют: боль, страх, надежду. Что будет, если дать питекантропу компьютер? Это мы и узнаем в процессе чтения. И безобразны мотивы Странников - высшей неизвестной расы, оставившей - забывшей? - на неразвитой бедной планете достижения своей науки. С чего начинать изменение, как ломать порядки? Не пойдут тут предложенные пять лет от ребят - пятьсот пятьдесят пять, вернее. Нельзя было бы поменять сознание у одной группы, надо ломать социальные парадигмы всей планеты. Решение есть:

Со стороны, в прекрасном благоустроенном будущем несчастный выходец XX века видит то же самое, что знал у себя. И понимает то, что пока не доступно Вадиму и Антону.
И это человечество должно пройти все стадии своего развития.
Нельзя вмешиваться - просвещать, учить, наставлять. Это будет воспринято изначально не верно.
Всё не просто.
С ребятами всё еще сложнее. Они не могут, не умеют действовать в критической ситуации. В них нет той черты, заставляющей мгновенно принимать решение, по обстановке. Нет быстроты реакции. Трезво оценить по существу - проблема. Они слишком долго приноравливаются, думают, изучают и анализируют и, конечно, привязаны к технике. Их общество - другое, высокоразвитое, цивилизованное, мудрое, с тысячелетними годами опыта за спиной. Но исторический опыт - это далеко не свой собственный. Мы можем теоретически знать, что Петр 1 собственноручно казнил стрельцов, но когда нам дадут в руки топор, придется принимать решение самим - история и знание физиологии будут не причем.
И неужели, неужели, когда наша цивилизация достигнет такого уровня развития, придется вымереть? Потому что мы потеряем ту самую способность умело адаптироваться, приноравливаться к новым условиям.
Саул бежал из лагеря через века, чтобы понять, что побег - не выход. Вечная совесть его не сможет успокоиться в этом лучшем, будущем мире. Ему нашлось бы там место, но... В каком-то роде он предал бы себя, сдался - что по понятиям красного командира никак. Он уходит туда, откуда пришел: в свое неспокойное кровавое прошлое. Уходить умирать - это честно, это по его совести.

Как и все повести Стругацких о контакте с другими цивилизациями - злободневно донельзя. Тут можно ничего не говорить, просто приводить цитаты:

Бедные злые люди. Всё хорошо - и про людей, которые до сих пор нравственно застряли в раннем феодализме, и воспринимают хорошее отношение как слабость, и про то, что резкая смена социального строя неизменно "сломает" человечество, и про то, что коммунизм, как утопию, надо выстрадать и облить кровью.

Каждый раз меня удивляет, как в одно и то же время, благодаря окружающему социуму, похожие идеи приходят многим писателям и как они интерпретируют их в новых формах и видах, со своим набором мыслей и сюжетных ходов.

Время космического энтузиазма, время бесконечной веры в человека, в его духовный и технический рост. И в то же время понимание, что места для несовершенства еще много и есть куда стремиться.

Не знаю, задумывали ли Стругацкие уже свою эпопею, но тут заложено множество элементов, которые будут развиты позднее: Странники, развитые смотрят на неразвитых, сложность соединения разных культур, стоит ли быть колонизаторами и спасать людей или дать развиваться самостоятельно? Набор этических проблем, на которые и сегодня не очень-то есть ответы.

Книга небольшая, наполнена действием и оставляющая простор для самостоятельных размышлений.

Как-то уж и не приходится удивляться тому, что российские читатели, то есть люди преимущественно советского воспитания, к комментированию творений очередной «священной коровы» подходят не иначе как со стороны «Наше всё» – прежде всего от комментатора требуется беспрекословное признание «величия», так же как во времена Стругацких требовалось искренне-фанатичное принятие «единственно верного учения», иначе можно было угодить в преступники, «желающие странного».

Однако не нужно даже слишком пристально всматриваться в социологию написания этой повести, чтобы убедиться, что повесть-то эта ваша дрянь, причем дрянь лживая и подлая. Повесть была написана в 1962 году, спустя год после второй посадки Марченко по статье «Измена Родине», которого впоследствии, уже в горбачёвские «вегетарианские» времена запытают до смерти после 117 дней голодовки, в год разгрома выставки авангардистов и первой публикации рассказа А.Солженицына «Один день Ивана Денисовича»; то есть создавалась в душном мраке хрущёвского тоталитаризма, культурной и материальной нищеты, лагерей и гонений на все умное, доброе, светлое. Это был режим, который выглядит отсталым реакционным даже на фоне арканарской монархии в дни её заката, и по своему образу и подобию напоминает скорее цивилизацию планеты Саула, с той разницей, что вместо техники Странников в нем присутствовали ракета Восток и мирный атом. И победу вот этой всей мерзости уже даже не в масштабе отдельно взятой страны, не в масштабе отдельной планеты, но в масштабе целой Вселенной пророчествуют в своих произведениях Стругацкие. Это так же нелепо, как если бы жители Саулы наконец освоим управление машинами и начали колонизировать Вселенную, неся с собой доброе, светлое, вечное (хотя бы в этом вопросе история уже рассудила). Кто-то скажет, что это писалось в махровые подцензурные времена. Да, действительно. Именно это и обесценивает всё творчество Стругацких, потому что в итоге оказывается, что и их герои из 23-го века почему-то живут в той же душной атмосфере подцензурной хрущёвской тошниловки, что и сами авторы, в которой новейшая история их страны почему-то оказывается сокрыта от главных героев больше, чем от нас сегодня сокрыты события времен раннего неолита. В этой реальности как будто не написаны «Мои показания» того же несчастного Марченко, не написан «Архипелаг ГУЛАГ» (пусть этих книг еще не было в годы написания повести, но с доклада Хрущева «О культе личности»  уже добрых 5 лет к тому времени прошло), да просто порядочного учебника по истории нет, из-за чего герои из коммунистической утопии оказываются не готовы к лицезрению жестокости примитивного общества, что выглядит абсолютно вторично и блекло на фоне недавнего по историческим меркам тоталитаризма XX века, где высшие достижения человечества в области искусств, философии и этики соседствовали с концлагерями, конвейерами смерти и оружием массового поражения.

Центральная тема произведения, то есть тема прогрессорства, к моменту написания повести это уже был, простите, трижды переваренный кал, смыслы из совсем другой эпохи – времен колониализма викторианской Англии; теми смыслами, которые нужно было перетирать во времена Киплинга и его стихотворения «Бремя белого человека». И проблематика не приобретает новых смыслов, если с Филиппин XIX века она переносится в фантастический сеттинг победившего межгалактического коммунизма, что говорит о вторичности творчества братьев. Собственно, для этого Стругацким пришлось нарочито превратить своих героев в слепых и наивных щенков, изображающих будто история и быт XX века – это какая-то непостижимая для них древность. Поэтому, все эти темы легко раскрывались в рамках прозы – достаточно было поместить главных героев не в отдаленное будущее, а во времена Культурной революции и разгрома выставки авангардистов. Двум господам, как известно, служить нельзя. В этом плане братья Стругацкие суть просто зеркало советской интеллигенции.

Интересная, но грустная повесть с неожиданным финалом. Я подозревала, что Саул — очень необычный человек, но то, что он окажется человеком из прошлого, я аж никак не предполагала, я уважаю его выбор, пусть даже он и оказался для Саула трагическим. Он понял, что совершил трусливый поступок, отправившись в будущее, где ему были доступны совершенные технологии и он мог бы спокойно там жить, но трусом Саул никогда не был, поэтому вернулся в своё трагическое настоящее и достойно принял смерть как настоящий герой.

Не самая впечатляющая вещь у Стругацких. Читал уже после "Трудно быть богом" и Лемовского "Эдема" - романа с весьма схожей проблематикой и, возможно даже вдохновившего братьев на написание "Попытки". И Лем проблему раскрыл лучше, как мне представляется. Прежде всего, Стругацкие перенесли весь ужас в эпоху средневековья, отчего эффект смазывается. Мы же не ждем ничего лучшего от средневековья, верно, от "недоразвитых" людей феодальной эпохи? Мы ожидаем и грубых нравов и необразованности и антисанитарии и невежества. Социальная катастрофа Саулы как бы детерменирована исторически. А вот социальная катастрофа Эдема гораздо более страшная вещь, т.к. произошла в весьма высокоразвитой (особенно с точки зрения развития биотехнологий, генетики, робототехники) цивилизации. Поэтому появляется элемент антиутопии, чего в "Попытке" нет. Вроде бы мы должны больше сопереживать людям Саулы. а не абсолютно негуманоидным двутелам Эдема, но нет: Саула это прошлое, а вот Эдем может оказаться нашим будущим. У Саулы, скорее всего, еще "все получится" (опыт Земли не даст соврать), а вот будущее Эдема не просматривается (максимум, на что там способен местный ученый, "хотящий странного" - добровольно умереть, удовлетворив свое любопытство).
Далее, герои Лема намеренно вырваны автором из своего конкретного общественно-исторического фона на Земле. Так, как рассуждают они, могут рассуждать и люди живущие при коммунизме, и люди живущие при капитализме, так могут рассуждать и наши современники и люди 50-х годов. Но ясно только, что это хорошие люди, нравственные люди, ответственные люди. Лему не пришлось вводить в свою книгу Саула, как представителя нашего времени, т.к. все его герои в "Эдеме" по своему Саулы. А вот Антон и Вадим, к сожалению примешивают к своим оценкам помимо чисто человеческих, чисто идеологические оценки про коммунизм, феодализм и прочее. Отчего они кажутся какими-то чуждыми.