Попытка к бегству

Очень характерное для братьев Стругацких произведение, но от этого не теряющее свою жесткость и прямолинейность. Для начала авторы отправляют героев Антона и Вадима в компании странного историка Саула на неизведанную человечеству планету. Любую планету, где еще не ступала нога человека, т.к. это главное условие "лунатика" Саула, который свалился собирающимся на отдых ребятам, как снег на голову. Помимо того, что этот историк совсем не разбирается в современном оборудовании и хорошо знаком с уже давно забытыми предметами прошедших веков, он еще и носит при себе опасное и редкое оружие, чем сразу вызывает у Вадима мысли о его инопланетном происхождении.
Легко, с юмором авторы доставляют героев и читателей на планету, впоследствии названную Саулой. И все бы закончилось спокойно, если бы при первой же вылазке из корабля компания не находит изможденные закоченевшие трупы юношей в странных мешках вместо одежды. И с этого момента атмосфера книги резко меняется, будто после теплого лета сразу наступили снежные бури. Приподнятость и оптимизм, вера в человека сменяется ужасом, недоумением, затем искренним отвращением к сложившейся и закаменевшей в своей однобокости, тотальной несправедливости социальной системе местных жителей. Она схожа с феодальной структурой общества Средневековья, но такая дикость вызывает у Антона сомнения в правильности дальнейших действий, у Вадима - желание помочь хотя бы самым нуждающимся ценой своей безопасности, а у Саула - необоснованную для юношей жесткость и ненависть. Саул строго проводит допрос похищенного ими начальника охраны и все время жалеет о чем-то, с чем не мог справится сам, пережить, что не мог спасти, помочь, что даже сейчас, попытавшись сбежать от чего-то ужасного, но неведомого остальным героям, он опять видит лишь нечеловеческие муки угнетенных и лоснящиеся лица мучителей. В попытке сломать систему он уничтожает несколько машин, но их конвейер постоянен и неизменен, и уже вскоре уничтоженная техника валяется на обочине, а новая заполнила бреши в новых колоннах. Слабость, ничтожность человека перед налаженным механизмом системы.
И что должен делать человек в такой ситуации? Отойти в сторону, дать жизни пройти по самостоятельному пути развития со всеми жестокостями и унижениями или же стать поддержкой, опорой, примером для развивающейся цивилизации? И что из этого будет лучше для самой планеты и ее жителей?
Единственное, что остается для меня не совсем понятным - развязка в конце книги относительно Саула. Об истинной личности я начала догадываться еще в середине книги, но вопрос: "Как?" не дает мне покоя.

Только что прочитал. Очень сильные впечатления. Стругацкие поднимают много вопросов. А еще так ярко описывают происходящее, что не по себе становится.

Резкий крик огласил котлован. Антон вздрогнул. Оглушительно взревел какой-то двигатель, раздался многоголосый жалобный вопль, и они увидели, как громоздкая, похожая на глубоководный танк машина со скрежетом закрутились на месте и вдруг поползла, опрокидывая другие механизмы, прямо на шеренгу людей. Из ее недр выкарабкивались и кубарем скатывались в истоптанный снег человеческие фигурки. Шеренга не шелохнулась.

Я содрогнулся.

Холодная планета, замерзающие люди, средневековое невежество. "Туристы" будто увидели, каким было население Земли много лет назад. Ах да, они же плохо помнят... А вот Саул, таинственный попутчик, помнит всё. Ибо он из такого ада вырвался, что... Ладно, больше не спойлерю.
С одной стороны - могли б вмешаться парни, типа перевоспитать местных жителей, попытаться установить свободу, равенство и братство. Как Максим Каммерер на Саракше. Только у любой медали две стороны. И у героических побуждений Мака Сима такие последствия были, что мама не горюй.

Мы можем перебить стражу, построить голых в колонну и прорваться через горы, сжечь сюзеренов и вассалов вместе с их замками и пышными титулами, и тогда города фарисеев превратятся в головешки, а вас поднимут на копья или, скорее всего, зарежут из-за угла, а в стране воцарится хаос, из которого вынырнут какие-нибудь саддукеи. Вот что мы можем.

Коммунизм - это прежде всего идея! И идея не простая. Ее выстрадали кровью! Ее не преподашь за пять лет на наглядных примерах. Вы обрушите изобилие на потомственного раба, на природного эгоиста. И знаете, что у вас получится? Либо ваша колония превратится в няньку при разжиревших бездельниках, у которых не будет ни малейшего стимула к деятельности, либо здесь найдется энергичный мерзавец, который с помощью ваших же глайдеров, скорчеров и других средств вышибет вас вон с этой планеты, а все изобилие подгребет себе под седалище, и вся история опять-таки двинется естественным путем.

Какова суть-то. Небольшая вроде бы повесть, но впечатлений не меньше, чем от какой-либо эпопеи.
А светлое коммунистическое будущее так и осталось в книжках фантастов. Увы.

Далёкое будущее. Двое приятелей – звездолётчик Антон и структуральный лингвист Вадим собираются в отпуск. Но всё меняется. Некий Саул Репнин просит подбросить его на неизведанную планету.
Казалось бы: зачем отказываться от отпуска ради человека, которого ребята в первый раз видят? Тем более человека мутного. И к тому же вооружённого. Лететь неизвестно куда, делать неизвестно что.

Но давайте вспомним, что Вадим и Антон родились и выросли в исключительно благополучном обществе. Читай Утопии. В Мире Полудня. Безопасном. Стабильном. Человеколюбивом. Им просто не приходит в головы, что где-то существует подлость, ложь, предательство, низость. У них просят помощи. Как не пойти навстречу? В конце концов, это и самим интересно.
Вот только на новой планете приятелям приходится столкнуться с вещами, ранее для них немыслимыми. Юноши (да что там говорить, почти дети)! Практически обнажённые! В снегу! Разрушенный город! И люди в шубах… Почему они не оказывают помощь?

И вот тут начинаешь понимать, почему современникам в прошлое лучше не попадать.
Выходцы из сытого общества обычно плохо разумеют голодных. Из вегетарианского – озлобленных. Из относительно просвещённого – невежественных. Ну а с Антоном и Вадимом вообще всё плохо. Настолько, что их хочется хорошенько встряхнуть. Парни 22 и 26 годиков отроду видят фактически беззаконие и… боятся обидеть агрессора. Хотя физически более развиты, лучше вооружены и здорово пугнуть запросто могут. Особенно если превосходство двое против одного.

К тому же благотворительность чужаков, в сущности, не нужна ни палачам, ни жертвам. (Здесь невольно вспоминаются коммунары из «Часа Быка» Ефремова, которые целенаправленно давали «удочку», а не «рыбу»). И не будет нужна, пока жертвы не поймут, что такая жизнь для них не норма, и сами не захотят её менять. А палачи вообще один язык понимают. И если не готов на нём говорить, расценят как слабость, и дело с концом. Есть в книге диалог с неким Хейрой. Очень поучительно.

А до передовых технологий надо ещё дорасти. Выходцы из светлого будущего называют общество, с которым столкнулись, средневековым. Но на самом деле здесь ещё хуже. Это обезьяны с гранатой какие-то. Хотя даже там есть люди, которые хотели большего. И нашёлся же среди них тот, кто придумал поставить машины себе на службу, хотя не имел никакого представления о них.

Единственным в этой истории ЗДРАВОмыслящим человеком оказывается Саул Репнин. По ходу сюжета понимаешь: это ЕГО испытание. ЕГО попытка к бегству. Саул не просто кабинетный учёный. Он пришелец из ХХ века, который НЕ выдержал. Он просто хотел скрыться на неизведанной планете где-то в другом времени. Но прошлое настигло - вот так.
Финал в этой истории неожиданный, но если подумать, логичный.

Моё первое знакомство с братьями Стругацкими - прошло за-ме-ча-тель-но! Я довольна. Фантастика, философия - всё смешалось в одном маааленьком произведении. Философская фантастика или фантастическая философия - называйте, как хотите.

Трое: Антон, Вадим и Саул отправляются на необитаемую планету. Ну это они так думают. Но неожиданно на этой самой необитаемой планете обнаруживается обитаемость, да ещё какая. Целая цивилизация со сложившимся порядком, нерушимыми правилами, рабами и повелителями. Наше трио приходит в недоумение, когда видит "ошибки" в системе жизни людей на этой планете: бесполезные смерти и беспричинную жестокость. Ведь они живут не так, как мы. Они неправы. Надо их научить. Надо им показать, как жить. Ведь мы-то умеем. Но вот незадача: если бы на нашу Землю прилетели люди с другой планеты, они бы ужаснулись. Зачем работать на кого-то, гробя своё здоровье, если можно всё вместе выращивать и вместе же собирать? Зачем эта игра в стрелялки, в "а-у-нас-бомба-круче", уносящая тысячи жизней, когда можно дружно играть в мир? А теперь подумать: наша цивилизация и вправду лучше? Но какой бы она ни была, мы никогда от неё не сбежим, даже если бы было куда.
Перевернув последнюю страницу, по-другому понимаешь смысл слов Саула, тайну которого пытаешься разгадать всю книгу:

Небольшая повесть о том, как в далеком или не слишком далеком будущем двое юношей отправляются вместо охоты исследовать неизвестную планету, поддавшись недолгим уговорам незнакомца. Вместо увеселения они находят там цивилизацию, одни представители которой угнетают, терзают, мучают других во имя какой-то высшей цели. Человеческая глупость, косность, злоба, человеческие ненависть, страх и невежество, наверное, невозможно искоренить раз и навсегда.
И хотя на Земле давно коммунизм с человеческим лицом, Антон и Вадим, увидев все это, научатся ненавидеть. А самое обидное, что ничего, совершенно ничего нельзя сделать, чтобы изменить этот мир к лучшему. Насильно в коммунизм никого не загонишь, и никого не накажешь так, чтобы другим не повадно было. Правда, кто сказал, что не стоит пытаться.

На дворе Полдень человечества. На дворе лето. На дворе отпуск, товарищи. Два друга собираются на сафари на другую планету, но встречают странного незнакомца, по его просьбе меняют маршрут и летят на неизученную отдалённую планету (прекратите подмигивать мне из-за угла, плохие фильмы ужасов!), где открывают цивилизацию с гуманоидным населением. В итоге этот отпуск никому не понравился.

А всё потому, что полуденное человечество впервые в своей истории космических исследований сталкивается с расой гуманоидов, сильно отстающей в общественном развитии («родной брат человечества, очень юный, очень незрелый, очень жестокий»): на новооткрытой Сауле, на которую завернули горе-отдыхающие, в наличии хищные страусы, странные машины странников и без пяти минут Средневековье с концлагерем.

Главный конфликт, который братья потом разовьют в «Трудно быть богом» и «Обитаемом острове»: что вообще с этим делать? Как победить заразу невежества и нужно ли делать это насильно?

В повести у нас есть три стула, то есть точки зрения: Вадим — дитя XXII века, оптимист и структуральнейший лингвист, добрейшая душа и святая простота, которая жаждет всех спасти и всем помочь; Саул — дитя XX века, каким-то образом забредшее в XXII, — он видел в жизни некоторое дерьмо, был в некотором дерьме и с полшага примерно чует, чем на Сауле пахнет. А ещё есть Антон — он тоже дитя XXII века, верит в человечество, но ещё и космолётчик, поэтому по должности более осторожен, чем его приятель. Ему и быть арбитром в споре двух крайних точек зрения космических отцов и детей.

«Попытка» может многое объяснить недовольным (или, напротив, слишком довольным) действиями Максима Каммерера в его гуманитарной миссии на Саракше или Антона-Руматы в его злоключениях на Арканаре. Она о том, чем люди Полдня отличаются от нас кроме чистого генофонда и силы. Делают это братья, конечно, очень прямолинейно: буквально землянин из XX века ругается с землянином XXII века, — но программной ценности книга не теряет.

Тут, кстати, интересный зигзаг получается: в тексте упоминается Румата-искатель, история которого к тому времени на Земле уже как бы притча во языцех. Но ни история Руматы, ни концепция прогрессорства Стругацкими ещё не написаны, они и сами эту задачку решают впервые, но как бы не впервые.

До сих пор продолжаю удивляться тому, что при всей своей просвещённости и гуманности люди Полдня ни разу не экологичны и не уважительны к природе. Помимо приснопамятных китобоев в «Полдне», в этой части герои собираются на другую планету охотиться на ракопауков без особой цели (ладно, цель есть — бросить добытым черепом в товарища), потому что надо чем-то заняться в отпуске и разгулять богатырскую силу. Полежали бы на травке, как Горбовский.

Это не люди. Люди не могут так.

Люди из светлого, хорошего, давным-давно преодолевшего все научные/моральные/социальные преграды мира, Антон и Вадим, решили махнуть на Пандору, чтобы там поохотиться, развлечься, славно время провести. Но их планы рушит некто по имени Саул — подбросьте, мол, ребята, на неизвестную планету, не важно, какую именно, лишь бы только неизвестную. А почему бы нет, решили Антон с Вадимом, космос — большой, интересный, ещё неизученный до конца, найдётся планета для Саула. И они, конечно, нашли свою планету... правда, первым, что встретило их там, был мёртвый человек, и люди, оказывается, на Сауле вполне себе обитают, только странные, непонятные, ведущие себя совсем не так, как должны, не люди даже, а звери какие-то.

Антон и Вадим не помнят прошлого своей Земли — с войнами, геноцидами, рабством, властью сильных над слабыми... а вот Саул, незнакомец, взявшийся не пойми откуда, — помнит, и Саул, в отличие от них, понимает: нет, нельзя по щелчку пальцев изменить жизнь целой планеты, вмешаться в чужую историю и всё там перевернуть с ног на голову. Даже если очень-очень хочется. Даже если изменения пойдут планете только на пользу. Даже если происходят там вещи страшные, дикие, если страдают и умирают люди. Нельзя. Они-то, жители нового, на много сотен лет опередившие Саулу мира, готовы бороться, доказывать, внушать, нести разум и свет, указывать иной путь заблудшим душам, спасать тех, кому нужно спасение. Только вот — нужно ли? Готовы ли к спасению люди на Сауле, хотят ли они его? Ты протягиваешь им руку помощи — они хватают тебя и тащат на костёр. Ты спасаешь их — они вцепляются тебе в глотку. "Как жаль, что нельзя уничтожить одним махом всю тупость и жестокость, не уничтожив при этом человека". История беспощадна, ей не переломишь хребет, не подчинишь себе, её можно только оставить в покое, чтобы она развивалась естественным путём. Жестокость, смерть, боль, страдания — на пути будет всё, и ничего с этим не поделаешь, и никак иначе не выйдет.

Мы наблюдаем за тем, что происходит на Сауле, глазами Антона и Вадима. Людей будущего. И своими глазами тоже. Если даже для нас, не так уж далеко ушедших от этой вот грязи, невежества, непомерного честолюбия одних и покорности других, Саула выглядит страшно, какой она казалась им? Каково им было видеть такое — и понимать, что ничего не сделаешь, не поправишь, не спасёшь голых, замерзающих, выполняющих опасную и бессмысленную работу людей, не схватишь целую планету, чтобы сразу поместить её, минуя тысячи лет прогресса, в счастливое будущее. Конечно, они не сидеть сложа руки и не предпринять хотя бы одной попытки... да что там, даже Саул, который понимал, в конце концов не выдерживает и в отчаянии вопрошает: ну почему, как же так, почему я ничего не могу сделать... Но, как бы ни было больно и горько, а сделать они действительно ничего не могли. Только оставить Саулу и вернуться на Землю.

— Мы! — Саул усмехнулся. — Что мы можем сделать? Вот нас здесь трое, и все мы хотим творить добро активно. И что же можем? Да, конечно, мы можем пойти к великому утесу этакими парламентёрами от разума и попросить его, чтобы он отказался от рабовладения и дал народу свободу. Нас возьмут за штаны и бросят в котлован. Можно напялить белые хламиды — и прямо в народ. Вы, Антон, будете Христос, вы, Вадим, апостолом Павлом, а я, конечно, Фомой. И мы станем проповедовать социализм и даже, может быть, сотворим несколько чудес. Что-нибудь вроде нуль-транспортировки. Местные фарисеи посадят нас на кол, а люди, которых мы хотели спасти, будут с гиком кидать в нас калом… — Он поднялся и прошёлся вокруг стола. — Правда, у нас есть скорчер. Мы можем перебить стражу, построить голых в колонну и прорваться через горы, сжечь сюзеренов и вассалов вместе с их замками и пышными титулами, и тогда города фарисеев превратятся в головешки, а вас поднимут на копья или, скорее всего, зарежут из-за угла, а в стране воцарится хаос, из которого вынырнут какие-нибудь саддукеи. Вот что мы можем.

Но Саула спасёт себя сама. Позже, когда придёт время. Ведь и там, как всюду, есть люди, которые желают странного... с них-то всё и начнётся, с этих людей.

— Но уже теперь здесь есть люди, которые желают странного. Как это прекрасно — человек, который желает странного! И этого человека, конечно, боятся. Этому человеку тоже предстоит долгий путь. Его будут жечь на кострах, распинать, сажать за решетку, потом за колючую проволоку…

Будут. Но он, этот человек, который желает странного, в конце концов победит — и рванёт прямо к звёздам.

Даже не помню, сколько раз я перечитывала эту книгу. Вчера опять перечитала. И опять - как что-то новое, но в то же время - как что-то давно и жадно ожидаемое, как встреча с давним другом, не виденным много лет.
Сюжет прост и прозрачен: согласившись взять с собой неизвестного человека, космические туристы летят не на курортную планету, а на неизвестную - по просьбе попутчика, - чтобы оставить его там. Он хочет одиночества, и никто не допытывается у него, почему. Мир такой. Добрый, доверчивый, открытый мир, в котором у каждого - свой уровень социальной ответственности. И раз уж попутчик хочет одиночества, значит, у него есть на это серьезные причины.
Но планета оказывается обитаемой. И социальный строй на ней оказывается совершенно непонятен, дик и ужасающ для людей двадцать второго века. И абсолютно понятен для странного попутчика. Так понятен, как будто он только что вырвался из подобного ада, так враждебен, что он и тут, на незнакомой планете, пытается с ним воевать.
А вмешательство запрещено. Приходится возвращаться на Землю, неся в душе ужас увиденного, готовясь к разносу за нарушение всех правил первого контакта.
А странный попутчик после возвращения просто исчезает. Потом читатель догадывается, что возвращается к себе, туда, откуда пытался бежать. Почему он возвращается из благополучного, безопасного, мирного будущего? Потому что это будущее создавалось в его настоящем - страшном, опасном, мучительном. Создавалось такими же, как он. И он не хочет ценой собственного спасения из своего мучительного настоящего отодвигать возможность создания вот этого прекрасного будущего. Бегство - это уклонение от созидания мечты.
Как и все у Стругацких, книга о выборе, который стоит перед любым человеком всегда.
Особенное наслаждение - язык. Простой, выразительный, гибкий, остроумный. Стиль очень умных, очень образованных и очень добрых людей.

«Попытка к бегству» (1962 год) - вторая книга из цикла «Мир Полудня». В данный цикл входит десять фантастических повестей, написанных авторами во временном промежутке между 1962 и 1986 годом.
Данная повесть - первое произведение авторов, где сплелись будущее, настоящее и прошлое.
Представьте, что вы находитесь в будущем, которое для кого-то является настоящим, и попадаете в другой мир (на другую планету). Настоящее этого мира очень похоже на ваше настоящее, а для кого-то – давно забытое прошлое.
Именно с такой подачи читатель погружается в атмосферу будущего, в котором есть место и прошлому. Страшному прошлому.
И пусть авторам не удалось осуществить свою задумку и «СОВЕТСКИЙ» концлагерь «пришлось переделать в немецкий», но читателю все - же становится ясно, какой временной отрезок нашей истории спроецировали Стругацкие на жизнь и события совершенно другой планеты.

А каким нам показано будущее! Высокие технологии, отсутствие болезней, космические путешествия! И только люди, пожалуй, остаются все те же. Они мечтают о любви, думают о смысле жизни.
«Почему человек никогда не научится жить просто? Откуда – то из бездонных патриархальных глубин все время ползут тщеславие, самолюбие, уязвленная гордость. И почему – то всегда есть что скрывать. И всегда есть чего стесняться».
«Почему все устроено так глупо: можно спасти человека от любой неважной беды – от болезни, от равнодушия, от смерти, и только от настоящей беды – от любви – ему никто и ничем не может помочь…»
«Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние свидетельства непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии…»
Может ли более развитая цивилизация вмешиваться в дела менее развитой цивилизации? Можно ли повлиять на ход истории? Эти и другие вопросы зададут читателю авторы по ходу повествования.

«Нельзя изменить законы истории».

«А знаете вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству».
«Как жаль, что нельзя уничтожить одним махом всю тупость и жестокость, не уничтожив при этом человека!»

Хочется отметить, что во время чтения возникало много вопросов. Я все время спрашивала:

• почему именно так это произошло?
• как это произошло?

«Настоящие Стругацкие» начинаются именно с этой повести» - так считали сами авторы. Символично, что для меня интерес к их произведениям тоже начался с нее. Теперь я хочу прочитать все произведения цикла. Возможно - вообще все их произведения!

Я сначала даже не о сюжете. Не могу не начать с того, что именно вот такую - атмосферную - фантастику о будущем я люблю. Поразительно естественно у Стругацких сочетается мир людей, таких же как мы, и совершенно невероятных механизмов (из серии зарастить люк в звездолете или прицепить на лоб рожки и понимать все языки мира). Для меня большой плюс в том, что все эти чудеса техники никто не пытается объяснить. Они просто есть. Часто начинаешь читать фантастику, а там эти пояснения - и сразу впечатление, что всё высосано из пальца, придумано. Полностью теряется погружение в мир произведения - авторы не дают забыть, что ты - тут, а оно - там, объясняя функционирование каждой технической фиговины.

Это было о Стругацких в общем, теперь о "Попытке к бегству".
Герои, структуральный лингвист Вадим и звездолетчик Антон, такие, какими принято изображать типичных жителей Союза :) Трудолюбивые, всегда готовые помочь, очень открытые, но с неистребимым желанием во всё влезть, и везде чтоб стало "по справедливости". Потому и мимо отсталой планеты так просто пройти не смогли. Как же, там ведь людей убивают, ага. В средневековье-то. В итоге, правда, всё равно становится ясно, что невозможно так просто перепрыгнуть этапы истории и сделать так, чтобы всем сразу стало хорошо жить.

PS Выбесил, страшно выбесил абориген Хайра. Даже не общей своей отсталостью, это ладно, объяснимо. А тем, как мгновенно наглел, как в секунду менялся его тон, стоило начать говорить по-хорошему. Терпеть не могу наглость - и понимаю Саула, убила бы :)