Трагедии

К этой пьесе обратился потому что можем к ней обратиться в момент изучения зарубежной литературы, а начинать мы будем наверняка именно с античного периода - век греческих трагедий и больших душевных метаний и терзаний плоти. Эта пьеса Эсхилла написана по хрестоматийному мифу о титане Прометее (насколько помню, он был титаном) пошедшего против воли Громовержца и похитившего огонь для простых смертных, прочитав семь песен Иллиады и поняв что античный гекзаметр не ухватить за один присест, да это и не реально с восемью сотнями страниц электронного текста, шестьдесят страниц Эсхилла стали для меня отвлечением и глотком, если поэма Гомера - большой эпос с широчайшим пластом культурных традиций, то здесь это притча о том что в идеалистическом мироустройстве у властителей всегда будет оппозиция, интересна оказалась такая версия что Зевс нависает над человечеством "дамокловым мечом" и с этими мыслями трудно не согласится лично мне, потому что наиболее интересными как мне кажется оказались именно монологи от Прометея в которых как мне кажется и сокрыто то самое зерно, которым стоит восторгаться. Гермес не вызвал положительных чувств, особенно мне представлялось что на воображаемой сцене авансцена принадлежит главным героям, а на мизансцене - хор Нимф, мраморного цвета и у них обязательно ангельские голоса.

Не знаю какой из трёх переводов мне попался, но стоит поблагодарить переводчика за простоту изложения материала и его доступность, так как прочитал достаточно быстро и чётко ухватил настроения и эмоциональные состояния персонажей, переводчик и античный автор заставили нас проникнуться и понять какую жертву принёс Прометей ради дальнейшей эволюции рода человеческого, если бы мы не эволюционировали в потребителей земных ресурсов, уничтожающих ради богатства и власти множество жизней... Книгу к обязательному прочтению школьниками и студентами, дабы показать классику в изначальном зарождении, что она идёт дальше Пушкина и Достоевского. Всем Добра! Читайте много и осмысленно!

Просительницы. Было у одного брата 50 дочерей, а у другого 50 сыновей. Сыновья возжелали жениться на дочерях, дочери в ужасе сбежали на родину праматери Ио, попросили защиты у жителей Аргоса и несколько осложнили политическую ситуацию в Аргосе. Все, конец.
Комментарии говорят, что изначально это была тетралогия, но другие части утеряны. Так что то, что сейчас все пишут трилогиями и циклами, это не веяние не моды, а настоящая традиция, уходящая вглубь веков. Жаль, что самое интересное не сохранилось. Там, по-моему, все-таки состоялась массовая брачная ночь, после которой женщины убили мужчин, только одна почему-то не стала, видимо, брачная ночь понравилась. Я бы почитала.

Персы. Плохой персидский царь Ксеркс напал на эллинов и потерпел поражение. Теперь он возвращается домой, а дома все причитают о том, какой он плохой, сколько народу погубил, и вообще при отце мы жили лучше. И идут вызывать дух отца. А он говорит: «греков больше не воюйте». И они ему «окей». А потом снова все плачут.
Перевод был интересный, Вячеслав Иванов как-то сделал так, что кое-где есть рифма. И в целом читается легко и быстро. И при этом серьезно впечатляет. Например, когда хор поет про страдания жен, которые остались без мужей, и все такое, серьезно очень грустно. Чувствуется, что война – это война, а не героические сражения в Илиаде. А еще пробирает дрожь от перечисляемых имен. Как будто шеренга мертвецов проходит. От Илиады такого впечатления не было. Может быть, из-за красивой и мрачной сцены с призывом мертвого царя Дария.

Семеро против Фив. На Фивы нападает огромное войско, хор голосит о том, что война – это ужасно, а фиванский правитель Этеокл голосит, что женщины его достали и пусть хор заткнется. Потом разведчик рассказывает правителю, какие ворота осаждает какой герой и – самое главное! – какой у этого героя щит. А в конце все сводится к старому отцовскому проклятию и искуплению грехов Эдипова рода.
Комментарии тут очень интересные, рассказывают о разных трактовках мифа об Эдипе, о том, от какого брака Эдипа родились Этеокл и Полиник и почему это важно.

Агамемнон. Агамемнон возвращается с войны, а жена сначала долго расточает ему льстивые речи и рассказывает, как она скучала и ждала его, а потом убивает в ванной. Внезапно оказывается, что убивает не просто так, а потому что у нее был серьезный мотив. И у любовника ее был серьезный мотив. А я как-то привыкла воспринимать ее просто плохой женщиной, мне это нравилось. Ну ладно, месть так месть. Вообще это, похоже, два определяющих сюжета греческой мифологии: первый – Зевс влюбился, Гера мстит, второй – три поколения назад кто-то кого-то убил и теперь все друг другу мстят.
Во время чтения уже голосила я, что женщины достали и пусть хор заткнется. Наверное, когда трагедия ставилась на сцене и люди реально пели, это было красиво, но читать эти плачи и стенания вот так на бумаге не очень интересно. И пропускать тоже не вариант, потому что, во-первых, они создают нужное настроение, во-вторых, иногда из них можно вычленить интересные кусочки истории.
А еще понимаешь преимущество издания с комментариями. Потому что сначала недоумеваешь, когда микенский правитель внезапно возвращается в Аргос и оказывается, что он правил там, а потом читаешь комментарий о том, что во времена Эсхила Микены были неважны для политики, а Аргос важен, и тебе понятно и забавно.

Плакальщицы. Все друг другу мстят. Орест вернулся домой и убил мать, отомстив за гибель Агамемнона, и теперь ему будут мстить богини мести. Если бы он не убил мать, ему бы мстил мертвый отец за то, что он за него не отомстил.
Эта трагедия заканчивается удивительно красиво, словами о фамильном доме, который видел уже три страшных преступления.

Эвмениды. Аполлон и эринии долго спорят насчет Ореста: что хуже – сыну убить мать или жене убить мужа, выясняют значение кровного родства и прочие юридические штуки. Потом Афина созывает час суда и все спорят, кто важнее – отец или мать. Аргументы убийственные: отец – единый родитель, потому что ему принадлежит семя, а мать – просто сосуд для взращивания ребенка. И вообще Афина вон без матери родилась. Интересные представления о биологии. Орест оправдан, Эринии недовольны и грозятся мстить, но Афина их задабривает, приглашая править в своем городе. Похоже, это пример самого первого суда присяжных и самого первого акта коррупции.

Помимо трагедий, в моем издании было несколько статей про переводчика, Вячеслава Иванова. С одной стороны, конечно, скучных, потому что там очень подробно расписывалась профессиональная сторона вопроса, вплоть до того, какие стихи переводчик переместил на другое место и какое основание у него было так сделать. С другой, в этом виден колоссальный объем работы, который Иванов проделал над переводами, и огромная увлеченность этим делом. Впечатляет.

Первая часть знаменитой "Орестеи" Эсхила. "Агамемнон" - трагедия, в основе которой лежит миф об Агамемноне, сыне Атрея.

Структура трагедии довольна интересна. Во-первых, одно из главных лиц - хор, и частности его предводитель. Они же выступают в роли рассказчика и связующего звена. Во-вторых, людям, не знакомым с мифом, практически до конца трагедии не очень понятно, что собственно происходит. Ясно, что есть какой-то конфликт. Прорицательница Кассандра добавляет апокалиптического настроения, но не очень проясняет ситуацию.

А вот ближе к концу клубок интриг более-менее разматывается и становится понятно, что Агамемнону, во-первых, отомстили за отца Атрея, который скормил детей брата Фиеста ему самому, во-вторых, за юную дочь Ифигению, которую Агамемнон принес в жертву богам, чтобы нормально добраться до Трои.

Одним из ключевых моментов - треугольник Агамемнон-Клитемнестра-Эгист. По версии Эсхила Агамемнона убивает Клитемнестра. Можно было бы говорить, что дети не должны отвечать за действия отцов, но по факту Агамемнон уподобился своему отцу, когда убивал свою дочь.

Также в пьесе присутствуют, пока не очень явно, Эринии, которые являются некой моральной божественной границей поступков героев.

В целом, пьеса понравилась.

Пожалуй, не лучший, из дошедших до нас, образцов греческой культуры. В любом случае для современного читателя попытки изобразить всю силу страданий персидского народа по павшим солдатам, выглядит несколько гротескно. Так можно о многих трагедия сказать, но тут нет ни той мифологичной, общечеловеческой основы, подобно другим трагедиям, ни размышлений о слабости человека перед божественным роком... в общем всего того, что в какой-то мере могло бы тронуть нашего читателя, тех "вечных вопросов".
В трагедии описывается встреча остатков армии персидского царя Ксеркса после морского сражения при Саламине. Сквозь призму стенаний персов по гибели цвета своего народа, Эсхил ставил только одну цель: возвеличивание храбрости и мужества греков. При этом, что странно, восхвалялся "кроткий Дарий", который, насколько известно, первый предпринял попытку захватить Грецию и также потерпел неудачу.
Можно еще восхититься мужеством греков в сражении с превосходящим числом противником, но последние строки трагедии слишком сложно воспринимать серьезно и вместо того, чтобы, как предполагалось, сочувствовать ужасному страданию персов, потерявших своих мужей и сыновей, на лице только возникала легкая усмешка, когда в голове возникала картина подобных страданий.

Под плач мисийский ударяй сильнее в грудь!

Хор

Горе нам, горе!

Ксеркс

Рви на себе серебряную бороду!

Хор

Я рву, я рву, я плачу громко!

Ксеркс

Кричи протяжней!

Хор

Да, кричу я!

Ксеркс

Антистрофа 7
1060 Руками рви одежду на груди своей!

Хор

Горе нам, горе!

Ксеркс

Рви на себе, скорбя о войске, волосы!

Хор

Я рву, я рву, я плачу громко!

Ксеркс

Пусть льются слезы!

Хор

Слезы льются!

Ксеркс

Эпод На вопли воплем отвечай!

Хор

Кричу, воплю!

Ксеркс

Казнясь, домой теперь иди!

Хор

Иду, казнясь!

Ксеркс

О, Персия наша!

Хор

Ты плачешь сегодня!

Каждый раз читая античную литературу поражаешься, когда встречаешь что-то знакомое из нынешней жизни.
Произведение рассказывает, о том как дочери Даная, чтобы избежать насильственного брака от двоюродных братьев и не стать женами-рабами, причаливают к аргосской земле. После упрашивают царя Аргоса защитить их, и если он им откажет послать гнев Зевса. После чего царь остается перед выбором: война с сынами Египита или война с богами...
Поражает как настойчиво просит хор (они же дочери Даная) просит защиты. В адрес царя идут угрозы, в то же время ищут сочувствия, так как просят защиты у своей родины. Всю пьесу занимает требование защиты, именно требования, так как не смотри, но на просьбу не похоже. Угрожали и повеситься, и много еще чего...
Произведение читается быстро, понравилось еще то, что (плохо разбираюсь в греческих богах) просительницы, ссылаясь на каких-нибудь богов, не напрягают этим и поясняют, что делает тот или иной бог.

Непривычному к греческой трагедии читателю по первости невероятно трудно даётся существование в декорациях строф и антистроф, стасимов и эписодиев. Ритм кардинально меняется от стиха к стиху, и, только привыкнув к звучанию одного, вы сразу же спотыкаетесь о начавшийся следующий. Тем не менее, привыкание к подобной структуре построения текста возникает достаточно быстро и, что куда более удивительно, вместе с ним приходит и понимание красоты и изящества подобного представления, от которых начинаешь получать удовольствие.

Прикованный Прометей, может быть, и дошедшая до нас с вами целиком пьеса, однако это всё же единственная из частей тетралогии, что сохранилась со времён написания, и по этой причине законченности произведению всё-таки не хватает.

Тем не менее, если сравнивать с другими произведениям сборника - циклом "Орестея", - слог здесь льётся гармоничнее, а переходы сглаженнее и мягче (что, однако, может быть лишь заслугой переводчика, а не автора). Действия в этой части практически нет, а интрига повисает в воздухе, оставаясь нераскрытой (и надежда на удовлетворение любопытства исчезает в Тартаре вместе со скалой с прикованной к ней узником). Впрочем, греческая мифология и без того известна нам с молодых ногтей, не правда ли?

Орестея же предстаёт эдаким ранним предшественником и идейным вдохновителем Шекспировским кровавым трагедиям (речь сейчас прежде всего о Гамлете, хотя английский драматург и в прочих своих произведениях затрагивает греческие мотивы).

После этих описанных свыше пяти тысяч лет назад семейных изуверств начинаешь всерьёз сомневаться в такой уж жестокости Средневековья в сравнении с досточтимой Античностью.

Тем не менее, зверства проявляют множество следующих за преступлениями нравственно-моральных вопросов, которым посвящены наполовину вторая и вся третья часть трилогии. Копнув чуть глубже, легко понять, что будь совершённое преступление менее бесчеловечным, и нравственные вопросы уже бы не встали так остро, не могли бы восприниматься всерьёз, быть целиком прочувствованы, что приводит наc к неизбежному выводу о допустимости варварски жестоких выдуманных примеров в назидательных целях.

Чудесная небольшая трагедия о Прометее древнегреческого автора. Интересно и полезно было прочитать предисловие, в котором рассказывалось о предыдущих и последующих вариантах произведений о Прометее. И если до этого этот бог считался коварным обманщиком богов и предателем, похитившим огонь для людей, то в этой трагедии он уже представлен как борец за справедливость и высший благодетель людей, даровавший им все науки и искусства, да еще и претерпевающий теперь за это страшную муку от Зевса. Прометей знал, на что шел, ибо он может предвидеть будущее, и знает, что его ждут мучения и, через долгое время, освобождение. Зевс же в этом произведении представлен как тиран и узурпатор, хотя в самом повествовании он не появляется.

Много спойлеров! (хотя сюжет о Прометее в общих чертах и без того все знают)

Ребенку в школе задали "Муму", а я как раз взялся за "Прометея" и удивился до чего похожи судьбы в части страданий героев. Герасим с болью в душе топит собаку, не в силах противиться приказу барыни. Гефест приковывает друга к скале, не смея ослушаться нового верховного владыки (Зевс только-только победил Крона).
Правда, это совпадение из разряда курьезов. Меня больше удивило, что я не замечал раньше сходства Прометея и Христа, а ведь оно явное:

Дальше...

Вообще же, пьеса читается довольно современно: тут и горькие размышления о природе власти, и про друзей в беде, и размышления о страдании и вине, и вера в людей, их разум и силу, и желание помочь раскрыться этому талантливому племени - человекам. Вот когда было придумано прогрессорство! Не фантастами 20 века, а на две с половиной тысячи лет раньше:

И это еще не всё. Дальше есть не менее внушительный список. Короче говоря, одну ты истину / Запомни: все искусства -- Прометеев дар.

Кстати, я не знал, что Прометей - предсказатель, мыслящий вперед, в отличие от крепкого задним умом брата Эпиметея (ср. пролог и эпилог). Это уже из википедии.
Но вернусь к пьесе Эсхила. Висит, значит, наш герой на скале, вокруг толкутся разные личности (прям проходной двор), все сочувствуют, но против Зевса как-то никто не спешит пойти и просто-напросто расковать героя. Такое даже в голову никому не приходит. Зато страдающий Прометей не смиряется, он провидит свое нескорое освобождение и падение Зевса. Это он сообщает Ио, уже превращенной в корову, но еще не ставшей матерью Эпафа.
Гермеса - гонца от владыки - примчавшегося разузнать подробности пророчества, Прометей посылает куда подальше, а с ним и самого громовержца. Вот он, романтический образ несгибаемого бунтаря-одиночки уже две с половиной тысячи лет (считая от написания этого произведения) не дающий покоя писателям и поэтам, романтикам и революционерам.
Пусть Зевс в отместку за гордые речи Прометея пошлет орла клевать ему печень, пусть. Пример уже показан, усвоен и принят к действию. Хор, что толчется на театральной сцене вокруг Прометея, тоже посылает Гермеса (самый посылаемый бог) и готов умереть за честь и справедливость.

Такие дела.

• удаляюсь напевая "врагу не сдае-отся наш гордый Варяг"...

Столь уважаемые Ницше за неиспорченность аполлонистическим началом, доскоратические произведения действительно не столь испорченны излишней рассудочностью сюжета, в которых чувствуется и накал и глубокая мифологичностью. Не удивительно, что единственным трагиком, чьи постановки любил посещать Сократ - были трагедии Еврипида, которые уже внес в древний жанр первые ростки сократической мудрости, дуалистичности Афродиты и Артемиды, которые от привычных для эллинов трагедий, в наше время оставили лишь общие очертания.
В Есхиле, подобно Софоклу, ощущается та потрясающая стихийность, первобытная мощь греческой трагедии. Мы никогда в полной мере не сможем ощутить, того, что чувствовали древние греки, мощь хоров и силу той игры на их впившейся в кровь мифологичного мироощущения.
Прометей, "распятый" за избавление людей от страданий, оголяет перед нами ту глубокую первооснову древних мифов. Обладая даром предвидения, он все равно жертвует собой ради людей, идет на свою Голгофу и страдает перед всемогуществом божественной воли. Но здесь эта воля предстает во все не в том лицемерном свете, подобно христианским мифам.

Глубокая несправедливость, лежащая в основе мира не пытается быть уравновешенной, справедливостью где-то там, в мире потустороннем. Он принимает их, безропотно, подобно Иову: не желая раскаиваться и не желая отвергать, противоборствовать бежественному всемогуществу.
Так же как и библейский Иегова, Зевс старается сломить Прометея, демонстрируя свою силу, но и так же как и мог бы ответить Иов, соблазнявшим его к раскаянию перед Богом, Прометей ответил Гермесу:

Признать могущество сил, что над тобой, но не падать перед ними на колени. Вот та древняя мудрость греческого мифа, которая лишь в немного христианских ответвлениях дошла до нас.