Трагедии

Всеми нами любимый (да ладно, кто его не любит, ни за что не поверю) Фридрих Ницше Эсхила очень уважал. И если по-простому перефразировать "за что именно", то получается, что... За илитность. Действительно, к трагедиям Эсхиле на хромой козе не подъедешь, потому что весь театр, что был до Еврипида и ему подобных, являлся чем-то таким самобытным, что без определённых знаний казался полной ерундой. И только вооружившись пониманием того, кто все эти люди, где мои вещи, почему поёт хор, как математически важны части и место каждого слова, можно пытаться понимать Эсхила. А если просто так припереться с улицы на постановку пьесы, то ещё, чего доброго, уснёшь со скуки, пытаясь понять, что происходит.

Неизбежно возникает вопрос, а должно ли искусство быть "для всех" или только "для избранных"? Дионис или Аполлон? Упрощение и веселуха или специальное усложнение ради усложнения и каноны ради канонов? Конечно, я сейчас тоже упрощаю ситуацию, но, тем не менее, Эсхил — как раз тот чистый-пречистый Аполлон, который без инструкции лишний раз вбок не ступит. Что самое интересное, мне всегда казалось, что авангард в искусстве тоже неуловимо схож именно с классическими сложными рамками (а как ни крути, у авангарда во все времена рамки были довольно тесноватые), и Эсхил это подтверждает.

Интересно ли нам сейчас читать пьесы Эсхила? Если отбросить в сторону монокль, то могу сказать, что не слишком. Фабулу мифов из его произведений мы знаем и так, а разнообразные завывания хора годятся для филологического анализа, но для читателя представляют весьма скудный интерес. Более того, за этой непривычной формой (которую сначала нужно изучить, ещё чего!) кроются местечковые проблемы, уже нам не близкие. А если они вдруг в некоторых пьесах оказываются нам близки, то не благодаря Эсхилу, а благодаря вечности сюжета мифа, как такового.

Так что я бы просто посоветовала глянуть по диагонали структуру пьесы, так сказать, для общего развития. Можно, впрочем, почитать "Прометея Прикованного" и трилогию про Орестею, они довольно бодренькие на фоне остальных пьес. Но любить Эсхила, не как явление, а как литератора — такая же странная вещь, как коллекционирование шнурков. Кто-то этим, конечно, занимается, и слава богу, пусть ему нравится, но занятие это точно не для каждого второго.

«Агамемнон» - это первая часть тетралогии «Орестея», которая также включала трагедии «Хоэфоры» и «Эвмениды», а также утраченную сатировскую драму «Протей».
В этой трагедии мы узнаем, что Троя пала, и ахейцы одержали верх, герои Троянской войны вот-вот вернуться домой. Но все ли рады их возвращению?
Агамемнон – брат Менелая и, соответственно, деверь Елены Прекрасной. Десять лет шла война, за время его отсутствия царица Клитемнестра стала любовницей Эгисфа, и теперь оба хотят отомстить Агамемнону: Клитемнестра - за принесённую в жертву богам дочь Ифигению, Эгисф — за отца и братьев (Атрей, отец Агамемнона, убил сыновей своего брата Фиеста, а из их мяса велел приготовить жаркое, которое подал на стол, пригласив Фиеста погостить. Фиест проклял весь род Атрея).
Дома Агамемнона ждала законная супруга Клитемнестра Ещё в юности он убил её первого мужа и ребёнка, затем принёс в жертву их дочь Ифигению, отсутствовал более десяти лет и верностью не отличался. Из похода Агамемнон привёз свою новую наложницу-рабыню из царского рода Кассандру.
Когда Агамемнон вернулся, Клитемнестра сделала вид, что рада его возвращению, и отвела в баню, где молодые рабыни подогревали воду. Обладающая даром пророчества Кассандра забилась в экстазе, предвидя скорую гибель. Когда Агамемнон выходил из бани, его ждала Клитемнестра с полотенцем. Вместо того, чтобы вытереть супруга от влаги она накинула ткань на голову царя. Пойманного Агамемнона дважды ударила мечом, а следом за ним - и Кассандру.
Несмотря на небольшой объем в трагедии много крови (к счастью, она вся за сценой), много взаимных обид и претензий. Если Эгисфа ещё можно понять (кровь за кровь), то Клитемнестра все же не всегда права.

Ещё со времен первого курса и изучения античной литературы, мне нравилось название трагедии. Семь (всего семь героев!) против целого города. Как это захватывающе звучит!
В этой трагедии Эсхил изобразил один из классических сюжетов древнегреческой мифологии, легендарное противостояние фиванских престолонаследников, братьев Этеокла и Полиника, чьим отцом был сам многострадальный Эдип. Поход семи героев против Фив, где они хотели восстановить на троне Полиника, свергнув его брата Этеокла.
Данная трагедия - это заключительная (и единственная сохранившаяся) часть трилогии, созданной на материале фиванских мифов. Предыдущими частями цикла были трагедии «Лаий» и «Эдип». Вся трилогия вместе с сатировской драмой «Сфинкс» была поставлена в 467 году до н. э. и принесла автору первое место в драматическом состязании.
Основное противостояние Этеокла и Полиника мы не видим на сцене, но по репликам хора мы понимаем, что это была борьба не на жизнь, а на смерть, ведь только один брат должен выйти победителем в этой борьбе.

Трагедия входила в тетралогию, которая, кроме этой, включала почти утраченные трагедии «Прометей освобождаемый» и «Прометей-огненосец», а также сатировскую драму «Прометей-огневозжигатель».
За похищение огня по велению Зевса Гефест приковывает Прометея к скале, в где-то в Скифии. Узника посещают Океаниды, их отец Океан, царевна Ио (возлюбленная Зевса), в своих скитаниях по свету случайно попавшая к скале. Всем им Прометей рассказывает им, что он сделал для людей (в частности, даровал огонь и отобрал дар предвиденья).
Имя Прометей означает «мыслящий прежде», «предвидящий», поэтому он знает наперед, что будет, но предотвратить этого не может. Наш герой рассказал Ио, где и как она обретет спасение о жалящего его овода, а себе – что его освободит сын Зевса, который будет сильнее отца.
Однако ни былые заслуги, ни грядущее избавление не спасает Прометея от мук в настоящем. При этом он единственный из титанов и богов, кто посмел перечить самому Зевсу!

Вторая серия: "Персы"

Как далеко от Питера, а как пишет, как пишет!
Островок, где Параша ждала Евгения, он на краю города. Там - хорошо, там Параша, которая ждет, по поводу которой у Евгения...знаете, такие человеческие планы... Край города...

Эсхил живет на краю Мира, на краю Эйкумены.
Эсхил и братья его греки живут на краю Эйкумены. Не нужно обманываться, конечно: "Персы" и персы - не более чем вариант собственной идентификации "через другого".

Что там, на другом береге Геллеспонта - ни одному греку объяснять не нужно. Того самого Геллиспонта, который сын покойного Дария, чей призрак, подобно другому венценосному призраку, приходит из царства Аида на сцену амфитеатра; сын его Ксеркс, переполненный гордыней, пытается сковать (!) тот самый Геллиспонт цепями(!), чем повергает в изумление даже призрак отца, полки "бессмертных" которого завоевали всё богатство мира.

Вы слышите вой восточного ветра, несущий потоки песка и пыли, а песок...песок - как не символ смертного забвения....Песок времен погребает под собой даже бессмертные пирамиды... Поток ...сколько раз Атосса, призрак Дария, Хор, Гонец, - все они - сколько раз произносили слово с магическим смыслом! Поток - это орды варваров, видимо, забывшись, называют себя сами...персы! "Могучий поток", "Натиск полчищ многолюдных"...

"Азия моя", - говорит Ксеркс, сравнивая её с потоком. Времени. Людей. Песка. И ветра. Конечно - ветра. Потому что в отличие от "красы и дива полунощных стран" - край мира - это не Боспор и не вода. Его, края символ - песок и воздух, поднимающий символ забвения в небо. Ибо устрашение забвением - главное оружие Азии. Безбрежной, безжалостной и бесконечной.

На берегах Невы две первородные стихии - вода и воздух - соперники, а человек - маленький или венценосный - наблюдатели, то на краю Эйкумены воздух и песок - союзники, а "человек цивилизованный" - жертва. Время принесения которой - вопрос...времени:). Сегодня или завтра - имеет значение для жертвы - не-варваров-греков. А для "Персов" и персов - что есть время для бессмертных владык? Вообще: а когда в Азии существовало Время? Никогда. По причине отсутствия необходимости.

Веками было так. Веками. Веками назначенная жертва.

Но вдруг и почему-то всё изменилось на противоположное! И это очень важно - ответ на эти вопросы - очень важен. Иначе: ответ на вопрос - центральный не только "Персов", но всей античной трагедии.

Закон причинности vs. антропного принципа .

Хочу повторить: "Всадник" и "Персы" - это не о маленьком человеке как литературном типаже, это даже не о войне на истребление цивилизаций, нет, это - о первопричинах мироздания, с чего начиналось и чем движется всё сущее, созданное или возникшее - не так важно.

Как звучит перевернутый мир?
Но сначала - об истоках.

Почему всё в мире происходит так, как происходит? Повсеместно. Всегда. Почему? Ответ один: воля богов. А ещё будет и зависть богов. Рок - это и есть принцип причинности и предопределенности. Потому что никакими иными причинами невозможно объяснить ни разгром, хаос и позор персов, ни частную историю Эдипа. Воля богов - это и есть всё объясняющая причинность.
"Бог заманивает в сети
Человека хитрой лаской,
И уже не в силах смертный
Из сетей судьбы уйти".
Или:
"Так предсказал он, одержим гордынею,
Ещё не знал он, что боги предрешили всё".
Или:
"Всех этих бед началом, о владычица,
Был некий демон"...

И только через 2000 лет некий пастор, далеко-далеко к северу от "старой" границы миров и цивилизаций, заявит совершенно иное: "Каждый кузнец своего счастья". Сознательно ли его воля и разум пытались опровергнуть Аристотеля, Эсхила и иже? Едва ли. Не до того ему было, не до того.

Так как же звучит катастрофа и мир, перевернувшийся с ног на голову?
"Крики ужаса и вопли оглашали даль соленую".
Или:
"...Вопи,
Без удержу плачь, кричи, рыдай,
К небу вздымай пронзительный стон
Боли и скорби, тоску излей
Кликом протяжным, терзай сердца
Жалобным воем!"

Ничего не напоминают вам, мой читатель, эти строки? Никого? А как насчет...Евгения? А как насчет...русских?
Смотрите, мой читатель: безумная и неутешная тоска и скорбь, трагедия и хаос... Из из души персов вырывается вопль отчаяния! Всё наполнено этим воплем! Везде слышен он (прочтите кульминацию трагедии, в самом-самом конце - три страницы ужаса и воплей смертных), нет места в мире, где не слышен стон отчаяния и безысходности. Всё - наружу. всё - из себя, отдать миру свою тревогу и напряжение, ибо иначе они разорвут тебя!
А что же наш русский Евгений? Куда он "девает" свое напряжение, ни чуть не меньшее, чем у Эсхила?! Правильно! Как и все русские, как и всегда с ними: в себя! То ли не решаясь беспокоить мир своим беспокойством, то ли не смеют "поделиться" горем с другим, видимо, из-за боязни "заразить", передать часть своего страдания другому, его, страдание, не заслужившему. Ничего и никого это не напоминает, мой читатель? А как насчет нашей жизни? И я - не о "протестах", тех, что, мол, безмолвствует народ, не об этом.

Я - о той странной империи, в которой "оккупанты" остались должны всем. Так же как и повиниться должны перед всеми. За всё. За что за всё? За факт собственного существования. Но я не об этом.

О том, что кем-то, когда-то в национальную матрицу была заложено это терпение. Терпение не "терпил" из уголовного сленга, а терпение=смирение, завещанное Спасителем. И очень часто принимаемое за уголовное терпение "терпил". Всё - внутрь себя, чтобы не разрушить своим страданием этот Богом созданный мир. Перетерпеть, выдюжить и победить. Единственный и самый последний резерв русских, который пока вывозил, не подводил никогда - способность к сверхнапряжению через которое выполняется невыполнимое ни людьми, ни богами.

И это - от первооснов этого гребанного мира. Это всё - о той же причинности, антропности и последних днях этого мира. Ничего другого, кроме сверхнапряжения последних дней, - ничего путного, повседневно-бытового у нас не получается. Конечно, не от этого сошел с ума Евгений, помните, какой жизнью он доживал своей век? Помните его "Ужо тебе!" - единственное. Из протестного.

Вот и завершился мой сериал. О первых и последних днях, о первоосновах и силах, о причинах и итогах. В персональных и всеобщих лицах.

Как я это понимаю.

Пушкин и Эсхил, Эсхил и Пушкин. Боги. Читайте богов.

Эсхила знаю давно, со времен первого курса (осень 2001 года), однако тогда читали только "Ористею".
Книга содержит все 7 дошедших до нас трагедий, в том числе единственную дошедшую трилогию "Ористея". Конечно, трагедий было больше, но слишком много времени отделяет нас от их создания.
Если вы не подготовленный читатель (не знает, что такое античный театр и чем он отличается от нашего), то начните чтение с конца книги. Там есть небольшая, но емкая статья о том, как был устроен театра, зачем нужен хор, в чем новаторство Эсхила и как всё это выглядело на сцене.
Увы, по первым частям трилогий (трагедии Просительницы, Семеро против Фив, Персы, Прометей Прикованный) не всегда ясно, как был автор обыграл известный сюжет, поэтому я всем поставила . Их этого ряда выбиваются Персы, т.к. Эсхилу удалось показать последствия оглушительного разгрома персов при Саломине.
Трилогия "Ористея", на мой взгляд, вершина античной трагедии. Каждый из героев достоин и сожаления, и порицания. А сам Орест - обнять и плакать - взвалил на себя всю тяжесть грехов рода. Поставила

Трагедия входит в тетралогию «Орестея» (вторая часть) наряду с трагедиями «Агамемнон» и «Эвмениды» и утраченной сатировской драмой «Протей». В других переводах так же имеет название «Хоэфо́ры» и «Плакальщицы».
Прошло несколько лет с окончания действия «Агамемнона». В этой части наконец-то появляется Орест (тот самый герой, в честь которого названа тетралогия). Он не был свидетелем расправы над отцом, так как воспитывался вдали от родины. Когда Орест вырос, он обратился к Аполлону с вопросом, что ему делать; тот приказывает ему помнить прежде всего о долге мести. Повинуясь этому приказанию, Орест убивает мать и Эгисфа, но этим навлекает на себя гнев Эриний, богинь мщения, которые отныне не дают ему покоя.
Однако надо понимать, что убийство не было совершено героем хладнокровно. Его душевные муки, разлад его с богами и умоисступление, под тяжестью сознания вины - все это можно найти в сюжете данной трагедии. Если бы всё прошло легко для его совести, то третьей части – «Эвмениды» - не появилось бы.

Это третья часть тетралогии «Орестея» наряду с трагедиями «Агамемнон» и «Хоэфоры» и сатировской драмой «Протей». И, по сути, она является окончанием истории Ореста, Агамемнона и Клитемнестры.
Орест, убивший собственную мать Клитемнестру, чтобы отомстить за отца, спасается от преследования Эриний, богинь мщения, в дельфийском храме Аполлона, а затем бежит в Афины, где Ареопаг его судит. Во время процесса Эринии заявляют, что Клитемнестра, убивая Агамемнона, не пролила родной крови, а значит, свершённая над ней месть преступна. Аполлон, выступивший в роли защитника Ореста, настаивал на том, что истинным родителем ребёнка является отец, а не мать. Благодаря позиции богини Афины Орест был оправдан. Чтобы умилостивить Эриний, жители города устанавливают новый культ в их честь как «милостивых богинь» (эвменид).
Как мне кажется, Эсхилу удалось показать муки совести Ореста в виде Эриний, они ужасны на вид, из глаз у них течет кровь, а какой смрад они распространяют! Как больно жалят нашего героя!

Эсхил, в своей простоте, легкости, ясности и обращении к самому главному, заслуженно считается основателем трагедии. Прочитав Эсхила, теперь всякий раз, открыв Гамлета или Испанскую Трагедию или что бы там ни было еще в этом же духе из европейской драмы, мне будет видится за этим, утяжеленный нюансами Эсхил, смысловой Эсхил вписанный в более подробный пейзаж.

Начнем с структуры трагедии, которая в те времена (525-456 до н.э. - годы жизни Эсхила) существенно отличалась от современной. Дейстие начинается с пролога - партии актера до прихода хора. В ранних трагедиях Эсхила Просительницы и Персы пролога нет. Затем выходит хор, первое выступление которого называется Парод ("проход"). Эписодий - собственно диалогическая часть либо между актерами либо между актером и хором. В том случае, когда диалог представляет собой обмен дробными, обычно однострочными, репликами - это называется стихомифией. Стасим - песнь стоячего на орхестре хора. В преддверии конца пьесы следует Коммос - совместная, обычно с причитаниями и плачем, партия хора и актеров, в которой часто исполнители ударяли себя в грудь в исступлении (коммос = удар, биение) . Наконец, Эксод ("исход") - заключительная часть. Партии хора состояли из групп стихов двух разных размеров - строфа и анти-строфа. Сторфа означает поворот и строфы и анти-строфы исполнялись при поворотных движениях хора. До Эсхила в трагедии существовал один актер (в один и тот же момент времени на сцене) и хор. Эсхил ввел второго актера.

Просительницы . Потомками той самой Ио, которую из ревности Гера превратила в корову, были два брата: Египет и Данай. У царя Даная было 50 дочерей (данаиды), которых хотели насильственно выдать замуж за сыновей Египта (египтиадов). Данай бежал из Египта в греческий город Аргос в Пелопоннесе и попросил убежища у царя Аргоса (предводителя туземного племени пеласгов). Данаиды аргументировали свою просьбу тем, что они сами практически местные, аргосцы, поскольку происходят от одного предка, а кроме того инцест - дело не хорошее (что впрочем спорно, поскольку в Греции существовал закон, по которому кузен мог жениться на вдове своего брата для сохранения имущества внутри рода) и если царь защитит их, то богиня справедливости Дике будет на его стороне. Царь, понимая, что защита данаид означает конфликт и возможно войну с Египтом, оставляет решение за народным собранием, которые постановляет предоставить убежище данаидам. Прибывшим из Египта преследователям царь Аргоса дает отлуп и все заканчивается хеппиэндом. Однако Просительницы - только первая и единственная часть сохранившейся тетралогии. Остальные части "Данаиды", "Египтяне" и сатировская драма "Анимона" возможно заканчивались и не столь оптимистично.

Персы - также часть единственная сохранившаяся часть тетралогии куда входили трагедии «Финей» и «Главк» и сатировская драма «Прометей-огневозжигатель». Все части, однако, были сюжетно независимы. В трагедии описывается реакция "персидского тыла" на известие о поражении персидского флота при Саламине (480 г. до н.э.). В персидской столице Сузы мать Ксеркса, Атосса, получает страшное известие о гибели персидской армии. Она вызывает умершего мужа Дария из Аида для консультации. Тень Дария дает ценный совет, заключающийся в том, что во всем виноват его сынок Ксеркс который пошел на греков и что впереди - еще худшие бедствия. Затем возвращается Ксеркс с жалкими остатками войска и присоединятся к общим причитаниям. Ценная реплика в драме - о том, что греки, в отличии от персов - свободные люди. На вопрос Атоссы под кем ходят греки, хор отвечает "Никому они не служат, не подвластны никому".

Семеро против Фив - заключительная и, опять же, единственная сохранившаяся часть тетралогии, включающей трагедии «Лай» и «Эдип» и сатировскую драму «Сфинкс». Как известно, царь Эдип убил отца Лаия и женился на своей матери, а когда истинное положение вещей открылось ему, он ослепил себя и покинул Фивы. После него в Фивах правил один из его двух сыновей Этеокл, в то время как другой сын - лишенный власти и изгнанный из Фив Полиник, собрав в Аргосе войско управляемое семью вождями, идет на Фивы. Возможно , Эсхил обратился к легенде о семерых против Фив, из-за происходящего на его глазах противостояния тирана Сиркауз Гиерона со своим братом. Эсхил в это время жил в Сиракузах. В трагедии Этеокл защищает город, вопреки предостережениям выступает на защиту именно тех из семи ворот, которые атакует его брат и оба брата погибают. Два мотива отчетливо звучат в трагедии: справедливости и родового проклятия. Кто прав? Этеокл или Полиник? В конечном счете прав Этеокл, который защищает родной город от иноземного вторжения иноязычных племен, но следуя подовому проклятию оба сына царя Эдипа погибают.

Прометей Прикованный - философская и мифологическая трагедия. По Эсхилу, Прометей не только дал людям огонь, но и научил их ремеслу, мышлению, памяти, письменности, врачеванию, добыванию руд, приручению животных, домо- и корабле-строению , в общем, всему тому, что составляет цивилизацию. По сути, Прометей поработал вместо эволюции и превратил обезьяну в человека. Несколько неожиданно он также "у смертных отнял дар предвиденья" тем, что "их слепыми наделил надеждами". Представить обезьяну с даром предвиденья как-то сложно, поэтому я интерпретирую это действие Прометея как одухотворение человека. Тогда получается, что Прометей - прародитель и материальной культуры человечества и его духовной сущности. Трагедия, как полагается, только известная нам часть трилогии. В следующих частях Прометей использует дар предвиденья и еще будет необходим Зевсу и потому героически переносит муки "у конца земли,в безлюдном скифском, дальнем и глухом краю".

Орестея - единственная тетралогия, все три трагические части которой (но без сатировской драмы) сохранились. Микенский царь Агамемнон не мог отправиться в путь из-за безветрия и принес в жертву Артемиде свою дочь Ифигению. По возвращению из похода с победой, царь был убит своей женой Клитемнестрой, как она это себе объяснила, в качестве мести за убийство дочери, однако, похоже, по сути, из-за любовника Эгисфа, двоюродного брата Агамемнона. Сын Клетемнестры и Агамемнона, Орестей убивает свою мать при моральной поддержке Аполлона, который, в свою очередь (когда дело доходит до суда над Орестом) ссылается на волю Зевса (то есть, на постановление компартии, которая всегда права). Богини мести Эринии (они же Эвмениды) преследуют Ореста, но суд Аполлона, Афины и прочих оправдал Ореста. Аполлон на суде проявил находчивость и вспомнил, что не смотря на то, что убийство мужа - не кровная месть, а матери - кровная, отец - важнее и сама Афина была рождена Зевсом из своей головы без всякого участия матери, а мать - просто сосуд, который носит плод.Аполлон и Афина проголосовали за Орестея, остальные - против, голоса разделились поровну и это означало оправдание. В финале Афина умиротворяет Эвменид (которые грозятся излить свои "негативные флюиды" зова крови если не на Ореста, то на страну), обещает им уважение и почитание микенцев. Вопреки утверждению известного "знатока античности" (и вообще всего на свете) Михаила Швыдкого о том, что в античных трагедиях нет победителей, Орест убедительно "ведет в счете" и побеждает.

Есхіл (525-456 роки до нашої ери)

Есхіл народився 525-го року до нашої ери у містечку Елевсина поблизу Афін в аристократичній родині. Час його життя збігається з епохою греко-римських війн і зміцнення в Афінах демократичного ладу. Як гопліт (важко озброєний вояк-піхотинець), Есхіл брав участь у боях за щастя й волю батьківщини, проти перських загарбників. Цікаво, що головною справою свого життя Есхіл уважав саме військове мистецтво і цінував бойові заслуги більше, ніж поетичні перемоги.
Йому приписують від 72 до 90 п'єс, із них повністю до нас дійшло 7 ("Перси", "Семеро проти Фів", трилогія "Орестея" ("Агамемнон", "Хоефори", "Евменіди"), "Прохачки" і "Прометей закутий"). Есхіл дебютував у поетичних змаганнях 25-річним юнаком, а першу перемогу здобув лише через 16 років (484 рік до нашої ери). Загалом 13-ть разів ставав переможцем у демократичних змаганнях, і його п'єси отримали виключне право на повторні постановки.
На схилі життя Есхіл переїхав до Сицилії, де й помер 456-ого року до нашої ери у місті Геле. Могила драматурга збереглася донині. На ній - власна Есхілова епітафія:

Мужність його пам'ятають марафонська діброва та плем'я
Довговолосих мідян, що в битві пізнали його.

"ПРОМЕТЕЙ ЗАКУТИЙ"

Всесвітньовідомою є трагедія Есхіла "Прометей закутий", у якій він увічнив образ титана Прометея - тираноненависника, борця за свободу, щастя і культуру людства. Бажаючи врятувати людський рід від загибелі, Прометей викрав у Зевса вогонь і передав його людям. Він навчив їх будувати житло й кораблі, припускати тварин, розпізнавати лікарські рослини; виклав їм науку чисел і грамоту, наділив людей свідомістю і пам'яттю. За це Зевс жорстоко покарав титана. Та Прометей не скорився.
Образ Прометея - це символ героїчного служіння людям і мужнього страждання заради їхнього щастя.
Вплив Есхіла на всю наступну світову літературу величезний. Особливо приваблював поетів усіх епох і напрямів образ Прометея, який знаходимо у творах майже всіх уславлених поетів 17-го-19-го століття Кальдерона, Вольтера, Гете, Шеллі, Байрона та інших. Використали образ Прометея у своїй творчості й українські письменники, зокрема Тарас Шевченко, Іван Франко, Леся Українка, Андрій Малишко. Великий вплив мала творчість Есхіла і на композиторів: Тіста, Вагнера, Скрябіна, Танєєва та інших.
Прометей відкриває галерею так званих "вічних образів", до яких постійно звертатиметься людство.

"Вічні образи" - це визначні художні образи світової літератури, які мають величезне пізнавальне, виховне й естетичне значення для багатъох поколінь читачів. За своїм художнім узагальненням вони виходять за рамки конкретного твору і переходять в інші твори.
Наприклад, це образ Прометея,який з'явився кілька тисячоліть тому в народній творчості. Потім про Прометея пише Гесіод (7-е століття до нашої ери), далі його образ з'являється у драматичній трилогії Есхіла (5-е століття до нашої ери). Крім того, про волелюбного героя існували легенди у народностей Кавказу.

Трагедія (від грецького дослівно пісня цапа) - драматичний твір, який грунтується на гострому непримиренному життєвому конфлікті особистості. Конфлікт трагедії має глибокий філософський зміст, є дуже актуальним як у політичному, соціальному, так і в особистісному планах. Сюжет трагедії відзначається високим напруженням, зумовленим переживаннями героїв. Трагедія часто закінчується загибеллю головного героя...

У 80-их роках у фізико-математичному науково-популярному журналі "Квант" була дуже цікава та й гостра цитата: "Математику будуть вивчати тоді, - коли Есхіла забудуть. Тому що філологічні ідеї вмирають, а математичні ідеї - ні!"

Ну, не знаю...