Голем

По хорошему, "Голема" надо было читать в обнимку с какой-нибудь энциклопедией эзотерических учений. Потому что эта книга состоит из сплошного религиозного и оккультного символизма. Некоторая его часть объясняется самими персонажами, так что это был все-таки не совсем темный лес, но почти.

Для понимания уровня фантасмагоричности происходящего, Атанасиус Пернат - главный герой и рассказчик - сумасшедший. Его в качестве лечения с помощью гипноза лишили всех воспоминаний вплоть до переезда в пражское гетто. Но при столкновении с людьми или предметами из прошлого, у него в голове могут возникать связанные с ними образы. А, еще, не смотря на то, что большая часть книги - это повествование от лица Атанасиуса Перната, на самом деле - это сон какого-то другого человека, которому снится, что он - Атанасиус Пернат. Вот так вот все сложно.

Сюжетная ветка, меньше всего связанная с каббалой и прочей мистикой, мне даже понравилась. История студент Харусека, люто ненавидящего подпольного богача старьевщика Аарона Вассертрума, и масштабная интрига, которую он затеял, чтобы его извести, на мой взгляд, интересна и без оккультного символизма. А в проработке характеров, внутренних мотивов и душевных переживаний участвующих в этой интриге, есть что-то от моего любимого Достоевского.

Что-то совершенно мне не понятное происходит с собственно големом. Эта сущность использована в качестве названия книги, но по сути в ней так и не встречается. Есть легенда о големе, которую рассказывают главному герою в кабаке, что примерно раз в тридцать лет в гетто появляется голем, и за этим всегда следуют какие-то ужасные события. И что есть дом с комнатой, куда не ведет ни одна дверь, и голем появляется оттуда. После этого сумасшедший главный герой начинает везде видеть лицо голема. Еще пару раз то ли во сне, то ли в бреду оказывается в той самой комнате без дверей. (Это значит, что он и есть голем? Или что?) И все. Никак иначе голем в истории не проявляется. Очевидно, там был какой-то символизм, но я его не поняла.

В общем, книга хорошая, но подходит только ценителям эзотерического символизма.

Замечательная мистическая вещь приключилась с нами, которая оказалась вовсе и не мистикой и фантастикой, как виделось сначала, а хорошим таким, прекрасным и добротным магическим реализмом. Это стало понятно уже в процессе, и мы очень возрадовались, ибо такой подход к делу нам весьма и весьма люб.

Значит, как всё было. Видим - камни.
Камни, камни, камни... Камни, похожие на сало. Кошмар какой, - подумалось. Вообще никак же не сосредоточиться.
Позёвывая от непонимания, искренне и старательно пытались мы уловить смысл, который, в свою очередь, так же искренне и старательно от нас уползал. Плюнули мы - и отпустили его. Ползи! - думаем, фиг с тобой, насильно мил не будешь, в конце концов. И стоило только расслабиться, как смысл появился перед нами сам (банальщина какая, ну да что поделать).
Понятно, что, говоря о смысле, мы имеем в виду не ИДЕИЦЕЛИМОРАЛЬ, а ощущение "Да-да, вот оно, понимаю и чувствую" - при этом происходить вокруг может совершеннейшая на первый взгляд белиберда, чертовщина, а то и вообще кафка. "Явления непостижимые, привязанные друг к другу и бегущие, как слепые лошади, которые не знают, куда ведёт их путь."

Дальше всё у нас пошло как по маслу, дальше мы встали на каменистую, извилистую и извивающуюся тропу познания. И это, знаете, было нелегко и боязно. Всё новое и неизведанное, обрушивающееся такое, знаете, оно частенько пугает и даже ранит, особенно если вытаскивает из скорлупки, выталкивает из обжитого домика и уютной постельки.
Что нам, казалось бы, до каких-то перемен, так называемых знаний, ответов, смыслов, открытий и просветлений, когда у нас есть тёплая постелька? Но мы решились. Слишком уж нестерпимы и мучительны были снящиеся нам в этой тёплой постельке сны, и слишком явственно ощущалось чьё-то укоризненное и нервирующее присутствие в тёмном углу нашего, такого обжитого, домика. Мы выползли из постельки и пустились в путь.
Мы лазили по крышам, подвалам и заброшенным комнатам, горели и падали, обменивались шляпами, влюблялись, барахтались, обливались потом от всеобъемлющего ужаса и искали свет.
Мы встречали плохих людей, которые не были плохими, и хороших, которые не были хорошими. Мы встречали себя, тыкали в зеркало и проворачивали эксгумацию, выковыривая нас из-под обломков каменных туманных стен, заслеженных и помеченных отпечатками чьих-то встреч, чьих-то чувств и фраз.
Мы расшибли губу, вывихнули запястье и поцарапали коленку, мы потеряли несколько раз шляпу, но зато в итоге мы сделали шаг и нашли первый ответ. Он так мерцал и светился в полумраке спутавшихся мутных мыслей, что разбитые коленки и запястья на какое-то время были забыты. И мы улыбались, и расшибленная губа даже не ныла, пока мы улыбались.

Возможно, не здесь - не на этих тропинках и не под этими туманными стенами, но вы тоже будете встречать и находить свои ответы. А мы будем двигаться дальше, много ещё впереди пока что не обозначенных вопросов и на время погашенных свечей, и порой вздыхает кто-то укоризненно в тёмном углу. Надо запастить йодом и бинтами, приготовившись к сломанным носам и обожжённым пальцам, держа в голове нехитрый последовательный план:
1) Искать, искать, искать, искать...
2) Расслабиться.

И пусть мы не понимаем почти ничего: это, наверное, всё же уже лучше, чем "совсем ничего". А губа и коленки... Что ж, придётся потерпеть.
Нахлобучиваем шляпу - и вперёд.

Чрезвычайно мистическая и волшебная вещь, сотканная из множества тайн, загадок, намеков и таинственных ключей. Роман – сон. Роман – явь. Роман – бред. Роман – омут. И где та грань между явью и сном!?

Роман, опутывающий своими мрачными, темными сетями. Вязкий, тягучий, серый, туманный, дождливый,загадочный и таинственный. Узкие средневековые улочки гетто, мрачные дома, стоящие бок о бок, старый кабак… Пьяницы, «тайки» и их сутенеры, интеллигенция… Злой студент со своей жгучей ненавистью и злобой. Два брата близнеца, олицетворяющие собой любовь и ревность к рыжей шлюхе. Все люди как тени. Алчность, похоть, пороки, убийства, месть… Все в этом романе не ведает границ… Если наваждение, то накрывающее мощной волной. Если свет, то яркий. Если мрак, то, как в черной яме. Если страх, то сковывающий и леденящий. Если стремление, то без границ. Если хитрость, то такая, что не убежишь. Если мытарства, то долгие и сводящие с ума. Миром правят Луна и ночь. Каббала и карты Таро. А еще каждые 33 года возрождается Голем, пугающий и наводящий ужас.

Пытаться анализировать сюжет – бессмысленное занятие. Пытаться его полностью осознать можно, но получится ли? Зато его можно прочувствовать кожей и проникнуться его атмосферой. Забыть о разуме и пройтись по всем этим улочкам, ходам-выходам. Заглянуть в комнату без выхода с одним решетчатым окном. Ощутить каждой своей клеточкой те страхи и метания, пропитывающую книгу. Убедиться в очередной раз, что люди те же, что и сейчас, и даже в мистической обстановке все хорошее/плохое проявляется при свете Луны. А еще можно проникнуться духом средневековой Праги и заблудиться на ее улочках, впасть в забытье вместе с героями, а потом очнуться от этого сна… И задуматься о том, что же все это было? Сон? Явь?

Тяжело шло начало, напоминало громоздкий и непонятный маховик, который никак не разгонится на полную мощность. А вот со второй части все пошло бодрее и намного интереснее.
Человек натянул на себя чужую шляпу и ... провалился в чужую прошлую жизнь. Наш рассказчик -инкогнито стал на время Атанасиусом Пернатом, резчиком камней из Праги, и прожил кусок его биографии.
А кусочек оказался не простым ! Если просто перечислять события и колоритных персонажей на троих наберется: отвратительный скупщик краденного, плетущий интриги, брошенный незаконнорожденный ребёнок, его месть отцу, врач-преступник, доведение до самоубийства, само убийство, огромная любовь, тюремное заключение, странный , зловещий дом, в котором обитает Голем... «Он живет в легенде, пока на улице не начинаются события, которые снова делают его живым».
Как изменяется жизнь в еврейском гетто в Праге, если Голем исчезает, а его дом разрушается после пожара?
Этот образ стал культовым, часто используемым в литературе и кинематографе. Что есть в нем такое, с чем человечество пока расставаться не желает. А еще в книге много философии, рассуждений, религии... Добавьте еще в эту горючую смесь горсть оккультизма, щепотку эзотерики и добрую порцию иррациональности и получится роман "Голем" .
Мне было трудновато продираться через всё это. А еще завораживающий голос Сергея Чонишвили ,его великолепная озвучка просто пронесли меня через весь роман на одном дыхании.
Сейчас напишу страшную вещь, но когда-нибудь я обязательно перечитаю его в бумаге, чтоб можно было остановиться в некоторых моментах и подумать. А там точно есть над чем. Роман намного глубже и интереснее, чем показался мне с первого взгляда. Я уверена.

Сама такую литературу не рискнула бы читать, опасаясь несовпадения в настроении с автором, непопадания в круг избранных для кого подобное будет интересно. Справедливое опасение. Совершенно. Не мое. Блюдо. По моему скромному (а главное ненавязчивому) убеждению – автор наелся мухоморов, словил глюк и свои видения представил на суд зрителя/читателя. Осталось мне отведать галлюциногенных грибов, чтобы попасть под чарующий гипноз писателя. Но я не из таковских. Оставим любителям.

Запутанная, путанная-перепутанная книга. С повествованием, в которое трудно вникнуть. Особенно трудное начало, к концу облачность проясняется. Майринк перескакивает с одной темы на другую, а ты перестаешь понимать, о чем читаешь (я слушала, что еще хуже). Еще так скучно и нудно освещает. Постоянно выключалась из повествования, вслушиваясь только в интонацию чтеца. Невероятных усилий (не без помощи всемогущего интернета) мне стоило понять в чем тут загвоздка и что вообще происходит. Съела пресловутый пуд соли. Но надо быть справедливой, попытки выставить книгу совсем уж бредом не пройдут, сюжет всё же присутствует. Подастся он почитателям шарад и головоломок, внимательным и вовлеченным. Мой же мыслительный процесс и мозг ленился, отвлекался и вообще был состоянии нестояния. Да и на слух мне бы чего полегче, а не такие кракозябры. Предпочитаю хорошо изложенное описание, без неясностей, без сознательного запутывания. Если мистика, то в форме магического реализма, если дом с привидениями, то с обоснованиями откуда привидение взялось. И аура совсем не моя, поэтому куда уж до сложностей.

Хвала Аллаху, писатель делает шикарную точку, ясно и четко давая понять, что имелся в виду всего лишь сон главного героя, не галлюцинации и не сумасшествие. Вещи, происходящие с ГГ, с налетом мистики, но вполне объяснимые. Стоило идти до конца сквозь тернии, теперь не могу оценивать произведение совсем плохо. Просто я его не поняла. Осколки, крупицы сюжета, собранные с таким трудом, берегу как зеницу ока и не могу не поделиться ими. Безымянному герою достается чужая шляпа, поддержав ее в руках, посмотрев на этикетку, он засыпает и во сне проживает большой кусок из жизни владельца шляпы Атанасиуса Перната. Просыпаясь, отыскивает свидетельства и очевидцев, что данный персонаж существует, правда сновидение было на десятилетия раньше. Итог: герой видит вживую Перната и его жену Мириам, к которой и он испытывает невероятное притяжение. Пернат чертами лица напоминает его самого! Вот так в паре фраз и укладывается содержимое мистического романа Густава Майринка. Так до сих пор не уложилось в голове, что это я прочитала и к чему всё это было.

Чтец Сергей Чонишвили. Ну, наконец-то, я познакомилась с этим легендарным голосом! И при таких обстоятельствах. Голос был спасением. Харизматичный, с приятной хрипотцой. Очень выразительный, с отличной дикцией, профессиональный, хорошо поставленный. Замечааательный!

Как-то раз я зашла в книжный магазин и начала просматривать мою любимоую серию "Азбука-Классика" (мягкая обложка - единственный ее минус), обратила внимание на автора со знакомой мне фамилией. И ушла из магазина с тремя его книгами, одной из которых был именно "Голем". И тут началось странное - я стала проезжать нужные станции метро, читать на лекциях, между парами не ходить в столовую или трепаться с людьми, а доставать книгу из сумки, решала ехать в метро одна, а не с приятными людьми, потому как хотела лишний раз почитать, по ночам закрывала книгу лишь, когда уже глаза, мигая, уже не открывались... В общем, я стала пропадать для общества :)

Из аннотации к роману - "Голем" - книга, в которой обретают зловещую реальность древние каббалистические образы и мистическая подоплека обыденной жизни. Главный герой романа - молодой художник, житель еврейского района Праги конца XIX века. Он то ли записывает свои сновидения, то ли действительно перевоплощается в легендарного глиняного истукана, созданного раввином-каббалистом за многие столетия до описываемых событий.

Знаете, этот роман принадлежит к тем, сюжет которых почти невозможно пересказать. Да и надо ли это?

С главным героем начинают происходить совершенно непонятные, мистические вещи - он оказывается втянутым в полудетективную историю, замешанную на дикой ненависти. Все это плетается в удивительный узел. Для меня (интересно, вам еще не надоело слушать про мои отношения со сновидениями?) было очень интересно и символично бродить вместе с главным героем между явью и сном. Галлюцинации Перната невозможно отличить от реальности. Да и были ли это на самом деле галлюцинации?

Книга очень мистична и аллегорична, в ней дикое количество ссылок на каббалу. Воможно, если в этом разбираться, то и сама книга будет восприниматься иначе, а так от меня довольно часто ускользали причинно-следственные связи происходящего. Да и были ли они вообще?. И нужно ли понимать в книге все и иметь возможность все объяснить?

Именно благодаря Майринку Прага (в которой происходит действие "Голема", как и других его произведений) получила репутацию таинственного готического города, причем даже у тех, кто в ней не бывал (у меня, например).

Так что, поскольку я сомневаюсь, что в том, что я только что написала, хоть кто-то что-то понял, напишу просто и одназначно - я от книги осталась в восторге.

"Но на земле часто поступок хороший и честный ведет к таким же последствиям, как и самый дурной, потому что мы, люди, не умеем отличать ядовитого семени от здорового"

Однажды человек перепутал шляпы.
Взял чужую и стал видеть по ночам странные сны.

Если вас заинтриговало такое начало и вы являетесь поклонником литературного экспрессионизма (преобладание эмоций и чувств над действительностью), то велика вероятность, что "Голем" вас очарует.

Действие романа Майринка происходит в Праге в начале XX века, однако не стоит ждать той самой волшебной атмосферы старого города. Читатель будет замкнут в еврейском квартале, где и проживают герои романа.

В основе сюжета лежит легенда о пражском Големе - глиняном исполине, в которого вдохнули жизнь посредством магии. Если верить преданию, в одном из домов, в таинственной комнате без дверей скрывается тот самый мифический Голем, и каждые 33 года появляется здесь, сея страх и ужас.

Любопытно, что Голем в романе Майринка - это образ бессознательного, по сути, он не имеет телесной оболочки. Автор отводит ему роль "призрака", без которого, как мы знаем, не обходится ни одно классическое готическое произведение.

На протяжении длительного времени (больше половины чтения) я не могла разобраться в своих чувствах к этому необычному во всех смыслах роману.

Во-первых, интерес автора к оккультным наукам, алхимии, буддизму и Каббале очень ярко проявляется в самом произведении. Оно буквально кишит мистическими учениями, до сути которых, порой, довольно сложно добраться.

Во-вторых, (СВЕРХ) иррациональность происходящего. Вместо того, чтобы внушать чувство страха и нагнетать повествование, она будто норовит окончательно меня запутать, оставляя блуждать во мраке. Именно поэтому окунуться в атмосферу тайны и ужаса мне не удалось, как я не старалась.

Размытая грань между реальностью и снами, наличие двойников и символически окрашенные имена персонажей - всё это мне, определенно, пришлось по душе, но, несмотря на это, Майринк оказался чрезвычайно специфичен лично для меня.

Его рассказ "Женщина без рта" также не изменил ситуацию, однако, понравился немногим больше, чем сам роман.

Имя Густава Майринка сразу же ассоциируется с его самым известным романом «Голем».
Даже не знаю, к какому жанру его можно отнести. Скорее это мистика. Роман был опубликован более ста лет назад и пользовался большим успехом у читателя. Сегодня спрос на эту странную историю угас. Но я всё равно прочитала книгу, потому что давно собиралась, но всё откладывала на неопределённый срок.
Герой проживает в Праге. Он находится в странном пограничном состоянии. К нему стали приходить чужие воспоминания после того, как он по ошибке надел не свою шляпу. Он ощущает себя другим человеком, хозяином шляпы, о котором известно только имя - Атанасиус Пернат.
Повествователя Майринк обделяет вниманием и даёт ему второстепенную роль. Сюжетная канва основана только на этом удивительном Пернате.
Книга такая странная, что я так и не поняла, понравилась ли она мне или нет.

...И камень, похожий на кусок сала. Ворона слетает к камню, который похож на кусок сала, и думает: «Здесь что-то вкусное», но не найдя ничего вкусного, отлетает прочь.
Так начинается «Голем». Более того, в этой притче и заключён весь «Голем», не в буквальном смысле, разумеется, но в мистическом. Сюжет вертится вокруг чего-то эфемерного, невидимого глазу, несуществующего — себя, или счастья, долга, тайных знаний, сверхъестественных сил, или даже чувства собственной нужности кому-то на свете… Возможно, эти поиски символизируют Голема, но Голем в итоге оказывается всего лишь камнем, похожим на кусок сала. Забудьте про него, не было никакого сала. Чтобы ни сулила книга, на ощупь она будет как камень, ничем не напоминая человеческую плоть или сало.

С другой стороны, разве камня не достаточно? Камень — это туманная мрачная Прага с прогнившими улочками гетто, с рухнувшим каменным мостом, с пожарами, тюрьмами и катакомбами. Камень — это притаившиеся мифы, в любой момент готовые вылететь из тёмной подворотни и врезаться в запоздалого прохожего. И стоит только зазеваться, как перед тобой возникнет твой двойник. Или из случайно оброненной фразу вдруг узнаёшь, что забыл большую часть своей жизни — но почему-то никогда не обращал на это внимания... И после неожиданной встречи с прекрасной незнакомкой обретаешь утраченные воспоминания. Или оказываешься в комнате без дверей, но с единственным окном — зарешёченным, и сам становишься своим двойником. Или на улице алхимиков мелькнёт вдруг в тумане таинственный дом, не готовый пока раскрыть тебе свои секреты. Или попав в безвыходное положение, страдая без вестей от друзей, без поддержки и без ободрения, ты встречаешь сомнамбулиста, и пока он путешествует в лунном свете, общаешься с дорогими сердцу людьми. Или, бывает, принимаешь людей, проклятых собственной кровью, готовых убить тебя, себя и друг друга, и не знаешь, кого из них больше стоит жалеть и спасать. Или...
В старых пражских мостовых много камней.
«Голем» — это миф, возведённый на камне. В камне запечатлелась память миллиардов людей, их потаённое мифотворчество и даже самое сердце. Стоит начертать на этом камне слово «жизнь», и камень встаёт перед тобой подлинным големом.

А ещё «Голем» — это мрачная сказка-сон.

Как если бы Майринк был прямым потомком Гофмана и старшим братом Лавкрафта, Камю и Кафки. Кажется, с последним он даже жил в одном городе и под одним небом. Не из этой ли почвы произрастают общие для их творчества корни? Не правда ли, многим из нас Прага в их исполнении кажется пугающе знакомой, и именно из-за этого сладкого ужаса в ней так хочется побывать? Роман начинается как сон и сном же оборачивается в конце; всё зыбко, полуреально, полумифично, на грани недоверия к самому себе. А ещё тревожно-печально, как вера в призрака умершего в младенчестве близнеца. Но в Големе призраков нет... Наверное, нет.
Я не обладаю достаточными знаниями о тайных знаниях, поэтому кроме Каббалы не увидела знакомых мотивов, которые вывели бы для меня повествование на новый уровень, где миф тесно переплёлся бы с композицией. Персонаж из еврейских мифов, одно из таинств Каббалы — вынесенный в заголовок голем, — является очевидным кирпичиком (камнем) в фундаменте композиции. Сюжет вертится вокруг голема видимого — героя городских легенд, которому приписывались страшные преступления, — и голема невидимого, которого читатель узнаёт под именем Атанасиуса Перната, главного героя — да ещё и резчика камней по профессии. Он, несмотря на всю свою человеческую природу (впрочем, читатель может её лишь предполагать), является несомненным големом, ведь он был сконструирован из обломков самого себя, в которые неведомым, а потому сверхъестественным образом вдохнули жизнь. Когда я стала прозревать подлинную природу главного героя, для меня перестал быть удивительным факт, что големы видимый и невидимый оказались двойниками. И почему второй в итоге всё-таки смог одолеть себя в первом.
Такие туманные реплики могут лишь запутать, да и не всем интересен голем. Но ведь были ещё в книге катакомбы под Прагой, гипноз, предназначение, чудо, проклятая кровь, сновидения и сомнамбулизм, книга Иибур, зёрна, символизирующие ответы жизни и смерти, театры марионеток, злодей-окулист, сводящая с ума тюремная изоляция от внешнего мира, лунатик-убийца, городские легенды... И всё это страшно интересно.

И, наконец, сами герои. Были в книге и свой пророк, и свой дьявол, и свой святой, и свой апостол, и каждый из них совершал поступки, свойственные названной роли. Гиллель по духу своему — пророк, носитель тайного знания на тайной вечере жизни. Он спасает заблудшие души и возвращает мёртвых духом к жизни — чем не мессия? Вассертрум — сущий дьявол, хотя и не тянет на падшего ангела, но с определённой точки зрения достоин сочувствия не меньше; во всяком случае, не меньше, чем все те, кому он причинил зло. А Харусек со своим разящим мечом мстительного архангела остался всё же человеком, следующим чувству долга, претерпевающим лишения ради него и видящим в его исполнении единственный смысл жизни, — он был почти святым, он был «Иннокентием»: лат. Innocentius — «невинный». И, наконец, апостол Пернат, один из учеников мессии Гиллеля, его последователь и почитатель, обретающий в словах пророка истину и просветляемый ею, умеющий не только творить чудеса, но и, самое главное, — видеть их вокруг себя. Впрочем, он тоже может считаться мессией, ведь он Athanasios — от греч. «бессмертный». Аналогию можно продолжить, ведь в книге ещё полно персонажей, но что-то мне подсказывает, что Майринку она не пришлась бы по душе, и зря я вообще её затеяла (ощущение вызвано тем, что если бы Майринк хотел на что-то такое намекнуть, он бы намекнул).

Более того, есть у меня ещё один камень, который я не могу не бросить в огород композиции, — камень этот никому не поможет, но он настолько понравился мне, что я не могу об этом не написать. У книги есть ещё одна, очень тонкая аллюзия на миф о големе; а может быть, и нет её, и я нафантазировала себе эту связь — в эпизоде, когда оказывается, что кто-то случайно надел шляпу Атанасиуса Перната и буквально почувствовал себя в его шкуре, проживая одной лунной ночью его жизнь. Казалось бы, ну что такого, игры подсознания, правдоподобные сны, возможно, сомнамбулизм или, как минимум, дурное влияние лунного света. Но с другой стороны, эта ситуация кажется мне довольно логичной: ведь как жизнь в голема вдыхает начертанное у него на лбу рукой бога имя, так и в безымянного персонажа вдохнули жизнь Перната его именем, начертанным на подкладке внутри его шляпы. И тогда, чтобы понять «Голема», нужно решить для себя, сон это был или чудесная явь. Если «сон», то это история о том, как безымянному герою приснилась жизнь его двойника — человека с его лицом, но другого, жившего в другое время, по другим законам, другими чувствами, — и тогда это мучительное бегство от собственной жизни (пусть даже он нашёл обладателя имени, реального человека). Психологический роман с закосом под мистику, не более.
Но если это «чудесная явь»... Тогда история повествует о том, как майстер Пернат хотел стать счастливым и как весь мир пошёл ему навстречу. И был это человек, которым владела его душа, и был он бессмертным волшебником, способным высечь из камня возлюбленную или обеспечить её чудесами до самой смерти, и был он хозяином мифов, и был он повелителем голема, и был он камнем.
Что выбрать: сон или явь?

Что выбрала бы ворона: камень или сало, которое на самом деле было бы камнем?