Голем

Прага- одна из европейских мистических столиц. Место, где реальность и сказки ( порой мрачные) сплетаются в единое целое. Именно там разворачивается действие романа.  А для пущей атмосферности сюжета в герои был призван типичный представитель мифологии - голем.  Согласно старой легенде, создатель первого голема- пражский раввин, так что Майнрик довольно близко подошел к истокам этого явления.
Безымянный, но очень говорливый рассказчик перепутал шляпы и случайно прихватил ту, что принадлежит Атанасиусу Пернату . Казалось бы, с кем не бывает? Что может произойти? А вот может. С тех пор таинственный рассказчик больше не мог спать спокойно. История затянутая, тягучая. Порой кажется, что ей нет конца , а в поступках героя нет логики, а затем резко история обретает новые краски.
К несомненным плюсам хочется отнести мистику,это действительно загадочно и красиво. Великолепная атмосфера Праги, ее готичная архитектура, строение гетто ,  нищие кварталы, питейные заведения, красивые и доступные девушки.
Автор довольно неплохо , хотя и лаконично описал учение Каббалы, добавил религии- вышло познавательно.
Примерно финальная треть книги оказалась более живой и образной. Не скажу, что захочу перечитывать это произведение, но для " общего развития" можно и прочитать

Три четверти книги испытывал большей частью раздражение и огорчение — и то и другое прежде всего в отношении себя. Казалось странным и обидным, что вот многие люди понимают и хвалят эту книгу, а я как пушкинская старуха с разбитым корытом свесил свои корябалы и головушку потупил. И уже совсем было наметился зачислять книгу в разочарование месяца и ставить себе 2,5 или 3 звезды. Но тут всё довольно резко поменялось, наш ГГ отправился за решётку и дальше всё течение книжных событий-размышлений уже было направлено на развязывание этого гордиева узла и кормление буриданова осла, а также на переход Рубикона и открытие Америки и велосипеда.

Вывернутая наизнанку матрёшка — скорее тессеракт — событий и закрученная лентой Мёбиуса бутылка Клейна смыслов образовали сложную смесь-цитадель образно-смысловых редутов, взять которые можно было только при планомерном штурме неторопливом чтении (вот он, тяжкий долгопрогулочный гнёт и крест привычки к чтению "бегом-бегом-марш"!).

Томления Духа, брожения Духа, путешествия Души, гостевание этой нематериальной субстанции без спроса в другом человеке, переплетения былого и современного, реального и фантасмагорического; вторые смыслы в сновиденческих и галлюцинаторных лепостях и нелепостях; причудливые трансформации одного в другое, подмена и перестановка — авторский инструментарий в этой книге хитромудр и тонок. Конечно, многое так и осталось вне понимания и вне поля сознания — наверное и вправду эту книгу не нужно напрягаться понимать сразу во время чтения и немедленно после него? Может быть стоит отпустить напряжённую мышцу сознания и оставить роман неспешно плыть в читательском подсознании, в надежде, что вдруг ночью или в предутреннем сне покажется, что ты понял всё потаённое и глубинное, содержащееся в этой книге?..

Буду надеяться...

Люблю мистические книги, люблю тему снов и внетелесных переживаний, но "Голем" Майринка, в теоретической основе которого лежит Кабалла - духовно-мистическое ответвление иудаизма, дался мне с большим усилием. Начало книги показалось настолько невнятно-блеклым, что пару раз пришлось от нее отступаться, дабы настроиться на чтение откровенно скучного текста. Лишь ближе к концу романа, с того момента, когда главный герой оказался в тюрьме, появилось какое-то сопереживание и стало действительно интересно.

Главный герой из настоящего, одев однажды чужую шляпу и заснув, оказывается в Праге тридцатитрехлетней давности, пробудившись в теле и разуме реставратора старинных вещей Атанасиуса Перната. Он оказывается втянут в странные, загадочные и мистические взаимоотношения между обитателями еврейского квартала. И оказавшись в эпицентре бури из обычных разгоревшихся человеческих страстей, щедро сдобренных старыми семейными тайнами, Пернат, кроме того, пытается разрешить задачу своего духовного поиска, попутно разгадывая загадку легенды о Големе - глиняном истукане, стоящем на службе у эзотерически продвинутого раввина.

Большой плюс книги - это завершенная и внятная концовка, которая логически понятна. Будь иначе - и я просто почувствовал себя обманутым. А вот своеобразная и все-таки уникальная атмосфера романа хоть и почувствовалась, но так и не захватила. Майринк - талантливый писатель и пишет довольно сильно(сложно?), особенно удалась ему заключительная треть книги, но для безоговорочного восхищения не хватило слишком многого.

С этой книгой я будто попала в квест. Помню, ходила на один такой: тебя запирают в тёмную комнату, дают времени час, и необходимо найти выход. Вокруг тебя множество предметов, несущих в себе загадку, которая не так проста на первый взгляд. И ты не находишься в спокойствие, потому что за твоей спиной находится клетка со «зверем», который, если не успеешь выбраться, разорвёт тебя на кусочки. Конечно, в клетке сидел человек, но сама обстановка действительно вызывала страх и переживание.

Начав слушать данную книгу, я, как и главный рассказчик, Атанасиус Пернат, не понимала, где нахожусь, кто я и что должна делать. Как будто меня снова бросили в ту комнату, и у меня есть немного времени, чтобы найти ответы на свои вопросы. Обстановка в книге была похожа на сон (хотя, учитывая, что автор как раз и начал историю со сновидения) — тягостный, запутанный, переходящий то в реальность, то снова в дрему. Ощущение, что человек, оказавшийся в темноте, шаг за шагом, скользя руками по стене, пытается выбраться на дневной свет. А в этой темноте он на некоторое время становится не собой, а будто обретает двойника — навязанного, следующего за ним словно тень, но он не понимает, действительно ли это так. Наш герой слоняется по городу, встречает разных личностей, чувствует себя отчужденным.

Сила букв, складывающихся в слова, необычайно велика. Она может как воскресить, так и умертвить человека, подарить радость или лишить всего. В книге повествуется о неком мифическом существе, именуемом Големом, в рот которого раввин вкладывал свиток Торы. Таким способом он его оживлял. Считается, что по одной роковой ошибке, которую допустил раввин, Голем каждый равный промежуток времени появляется в городе и сеет панику. И везде мерещится его облик. Или нет?! Конечно, он не является в своём первоначальном виде, а характеризует каждого отдельного героя или их вместе. Это клубок из страха, бездушия, опустошения и подчинения.

Вся книга мрачная, наполненная грехами, символами, которые я просто не могла понять. Эту книгу стоит читать медленно с карандашиком в руках, помечая все непонятные моменты, и проводить анализ. Лично у меня в итоге получилось бы, что я всю книгу разрисовала. Настолько она сложная, философская, состоящая из малейших деталей, что упустишь одну и не сможешь собрать картинку. Определённо, это та книга, к которой необходимо вернуться снова.

Эту книгу можно описать как то особенное "сомнамбулическое" состояние, когда мы не спим, но и не бодрствуем, однако в нашей голове определенно что-то происходит, происходит с нами.

Место действия - Прага. Аннотация говорит о двух героях, рассказчике и резчике по камню Атанасиусе Пернате. Остановимся на нем. Так вот, с этим Пернатом происходят странные вещи. Вокруг него сплошные то негодяи, то несчастные женщины, на фоне всего этого есть городская легенда о Големе, дальше уже сам Пернат попадает в крупные неприятности, а именно в тюрьму.

Если честно, пересказу и анализу "Голем" поддается с трудом, да и как уже было кем-то сказано, теряет все свое очарование.

"Голем" - роман-дрема, через который надо пробираться и по сути ничего не понимать. Но конец, такой яркий, как самое настоящее пробуждение, дарит ощущения облегчения и эмоционального удовлетворения. Тлетворный сон закончен, расправь плечи и насладись явью.

Прага – самый грандиозный в мире кукольный театр. Здесь по три привидения на каждый дом. Один только серебряный нос Тихо Браге чего стоит.
– Или всерекламный Голем? – подхватил я.
– Голема не тронь, – возразил он. – Голем – чистая правда…

Дина Рубина "Синдром Петрушки"

На сайте fotocommunity.de есть несколько фотографов, работы которых я очень люблю, потому что они находят в нашем достаточно посредственном городе красивые импрессиональные моменты, особенно в вечерние и ночные часы. Мимо таких фотографий нельзя пройти мимо...

Вот так и в этом произведении. Майринк провел нам живую и увлекательную экскурсию по мистической ночной Праге! Покопавшись в моих фотографиях, я нашел два похожих на мои впечатления кадра:

Особенно, когда рассказчик истории кричал из окна комнаты третьего этажа, куда неожиданно пришел из-под земли... мистика!

Роман "Голем" представляет собой невероятную смесь сказочной, мистической фантазии, исторической встречи с Прагой и ее иудаизмом под Градшиным, между киосками Рождественского базара, захватывающего криминального романа об убийстве и почти кафкианским арестом одного из героев истории. Кроме того, в романе также много ссылок на Талмуд и Каббалу, философствующих о легкости и пустоте жизни.

Необычная романтическая немецко-богемская мелодика с вкраплениям психологической мистики в стиле Эдгара По. Я не жалею, что познакомился через этом роман с автором. Все же классический слог Майринка силен и я чувствовал необычные эмоции, практически не приходящие при чтении современных романов. Я увидел здесь поистине гротескную историю, когда «фигура эго» внезапно пробуждается от сна.

Роман представляет собой загадку истории, легенд, философии и удивительно красивых, ужасных и ярких образов Центральной Европы. Продолжу знакомство с автором. Да, и его романы сжигали наравне с творениям Фейхтвангера и Ремарка! Похоже, я теперь понял почему!

Цитата дня:

P.S. Прекрасная аудиоработа Сергея Чонишвили!

«Человек идет туда, как тень». Pos.4103

Если вы хоть раз были в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге, то, возможно, вы ее видели. Она не производит такого колоссального и масштабного впечатления, как громадные «Девятый вал» Айвазовского или «Последний день Помпеи» Брюллова (вторую картину пока возьмем на ум). В ней нет фотографически маниакальной скрупулезности «У дверей мечети» Верещагина или почти что мультипликационной магии «Садко» Ильи Ефимовича Репина. Да и в плане техники – это, конечно, не «Лунная ночь на Днепре» Куинджи, свет которой даст фору самым современным и технологичным фотоаппаратам в мире. Скорее всего, многие из вас даже и не слышали о такой картине, а может даже и о художнике. Возможно, вы проходили мимо нее несколько раз, даже не взглянув на нее (а в апреле этого года эта картина и вовсе не экспонировалась). Но мы сейчас это поправим. А еще поговорим о тревожности, ее видах, и как ее можно добиться, не прибегая к топорным и буквальным художественным приемам. Когда никто не выпрыгивает из шкафа, светит солнышко, но тебе липко, страшно и невозможно тревожно.

Итак, вот описание (попробуйте сначала посмотреть на картину с этой стороны). Крупное полотно практически квадратного формата занято панорамой пейзажа, написанного с высокой точки зрения. Пейзаж освещён вспышкой молнии. Основное пространство полотна занимает бушующее море, которое губит корабли и бьётся о стены крепостей. На переднем плане изображена фигура архаической статуи в поколенном обрезе (тоже прочитали про поклонение и образы? – прим. меня). Контраст спокойного улыбающегося лица статуи особенно поражает по сравнению с буйством стихий за её спиной (Википедия). В целом нас интересует исключительно последнее предложение, а именно: «контраст спокойно улыбающегося лица статуи с буйством стихии». Художник Леон Бакст смог создать абсолютно выдающееся по своему восприятию произведение; его «Древний ужас» сходу бросает своего зрителя в состояние легкой тревоги, напряженного изучения, наблюдения за чем-то темным, нехорошим. Я не просто так просил запомнить «Последний день Помпеи» - буйство стихии там передано гораздо ярче и буквальнее, люди гибнут на огромном полотне направо и налево, молнии, уничтожающая все стихия. И это безусловно красиво, но только в том смысле слова, что буйство стихии зачастую приводит людей в тихое, богобоязненное восхищение. Но наводит ли вся картина Брюллова столько холодной и липкой жути, как одинокая статуя на картине Бакста? Нет. Можно ли сравнить в художественном плане картину Бакста, которая похожа на не самый удачный коллаж второкурсника МГАХИ с величественной красотой Брюллова. Тоже нет. Но если мы возьмем единственный критерий, а именно «создание тревожности», то здесь Бакст, хотел он это или нет, легко победит (к слову, если вам интересно, то еще как хотел, вот его слова: «в картине много изменений… статуя становится страшна и фон мрачнее — я всё добиваюсь того, чтобы картина меня самого смущала жуткостью»). Картина в первом комментарии, уговорили.

Давайте пойдем дальше и перекинем наши мостики на соседние виды искусства. В музыке примеров великое множество – от запрещенного церковью еще в Средние века «дьявольского тритона», до целых жанров и субжанров конца XX века, таких как: dark ambient или, если вам больше нравится инструментальная музыка, старого-доброго джаза. К слову, обратите внимание, что эмбиент – музыка без ударных, синтезаторное переливание, которое может создать эффект тягучего, липкого страха. В то время, как джаз – это буйство; плотная связка ударных и баса, которые выводят самые причудливые ритмы и размеры, которые, хочешь или нет, тоже могут сильно растревожить, как будто ты тонешь в этой какофонии звуков. Один, кстати, из тех, кто испытал на себя «темное» влияние джаза, был Максим Горький. Многие слышали его «хрюканье медной свиньи и вопли ослов», но там есть в той же статье для газеты «Правда» и поинтереснее: «нечеловеческий бас ревёт английские слова, оглушает какая-то дикая труба, напоминая крики обозлённого верблюда, грохочет барабан, верещит скверненькая дудочка, раздирая уши, крякает и гнусаво гудит саксофон. Раскачивая жирные бедра, шаркают и топают тысячи, десятки тысяч жирных ног». Не знаю как вам, а похоже на описание очень тревожного и страшного фильма. И такой, кстати, есть, и он именно о джазе – «Одержимость» Дэмиена Шазелла, один из лучших фильмов нашего века, хоть немного все-таки и о других материях.

К слову, о кинематографе, раз уж мы о нем упомянули. На нем тоже останавливаться долго не хочется, хочу только привести один хороший, причем недавний пример. Понятно, что есть вся эта классика ужасов/хорроров, неонуаров и мистических триллеров. Пожалуй, начиная с «Кабинета доктора Калигари» 1920 года, кино нам дарит все новые, талантливые и не очень попытки взволновать зрителя. Наверное, эталон – это «Твин Пикс» Дэвида Линча, который способен свести с ума, ни разу не показав выскакивающей из колодца девочки. Причем, возвращаясь к абзацу выше, он дарит, как и «джазовые» панические атаки, так и липкую, расплывчатую тревогу в стиле эмбиент. Но я хотел вспомнить не классическое высказывание Дэвида Линча о совах, а о недавней работе молодого режиссера Ари Астера, о его фильме «Солнцестояние». Это не самая страшная или тревожная картина, ей далеко до тех же Линча или фон Триера, но в ней есть один замечательный, почти хулиганский художественный прием, мимо которого просто сложно пройти. В этом огромном, жанровом произведении (ужасы, 148 минут) почти никогда не гаснет свет. Почти все действие проходит при ярком дневном свете, на живописных шведских холмах. Последняя сцена, которая в равной мере разлетелась как на мемы, так и попала в учебники современного кинематографа – столкновение двух «музыкальных» тревог, когда и липко, и страшно, и очень беспокойно. И все это при включенном свете. Ари Астер снял этот фильм в 32 года. Последите за ним, в мужчине живет свой собственный Леон Бакст.

Ну и наконец. Путь был неблизкий, но мы добрались до литературы. Добрались до «Голема» Густава Майринка. Сразу два очень коротких замечания: 1) следующий абзац я написал до прочтения последней четверти книги 2) последняя четверть книги очень-очень слабая. Первый пункт немного оправдывает меня в том, почему я решил поговорить о значительных произведениях искусства, которые вызывают тревогу (тут, скорее «Голем» все-таки художественно больше Бакст, чем Брюллов; слабоват). Второй пункт – просто как есть, художественный поворот, сюжетный твист, который был не нужен. Так делали, оказывается и век назад, даже большие мастера. Как будто на дьявольские тритоны (ну погуглите уже, отстаньте) положили голос Володи Преснякова. Вся тревога насмарку. Но сначала о хорошем.

«Голем» абсолютно ужасен. И это комплимент. Музыкально – это старая шкатулка, которая все еще играет, но некоторые ноты съехали то вниз, то вверх, создавая тревожную дисгармонию в жизнерадостной мелодии (вспоминаем умиротворяюще улыбающуюся статую у Бакста). Кинематографично – «старая» Прага, в которой многие из вас наверняка были (мне не посчастливилось пока): базилики, брусчатка и Карлов мост. Тот же Голем, живущей то ли в местной cинагоге, то ли в старых еврейских преданиях и легендах. Абсолютно идеальный сетап для хорошей книги. И Густав Майринк ее пишет; пишет потрясающе полнотелым и богатым языком. Уже с первых страниц он создает и образ, и сопутствующие ему тревожные детали. Смотрите сами, с самых первых абзацев: «когда лик полной луны начинает ущербляться, и правая его сторона идет на убыль – точно лицо, приближающееся к старости, сперва покрывается морщинами и начинает худеть, – в такие часы мной овладевает тяжелое и мучительное беспокойство». Хтонический ужас, гипертрофированная тревога. Монстр еще не появился, но оркестр уже вовсю выводит тревожные рулады. На страницах книги проскальзывает слово «кишуф», опасный и преступный метод колдовства. Именно так и можно описать происходящее на страницах «Голема». Кишуф.

Но есть, правда, и парочка «но». Да, Майринк прекрасный стилист и прекрасно умеет описать все эти лавкрафтовские дистурбии, однако, с точки зрения литературы, что остается кроме этого? Так получается, что произведение австрийского автора в целом on its own, оно невероятно самодостаточно и не в самом лучшем смысле слова. Это, правда, красивая шкатулка, которая красиво (то бишь жутко) играет, однако мифология за этой шкатулкой/книгой достаточно зыбкая. Если вы ждете на страницах «Голема» восточноевропейскую версию «Франкенштейна» Мэри Шелли (который, кстати был написан за целый век до «Голема»), то вы его не найдете. Да и вообще, это вряд ли большой спойлер, сам Голем (огромный глиняный монстр, берегущий еврейский народ) существует исключительно за страницами произведения. Ладно, возможно, тут просто немного разошлось с моими персональными ожиданиями, но как раз здесь книге и ее автору можно было быть чуть буквальнее. Или нет? Как вообще интерпретировать образ Голема и его участие в сюжете книги, который уходит все дальше и дальше от этой легенды? Заметьте, одни вопросы.

И второе «но». Жанрово «Голема» вполне можно было бы назвать неонуаром, правда, понятно, что никакого классического «нуара» и тем более «нео» там, разумеется, нет. Но при этом этимологически, noire, «темный» с французского, прекрасно подходит этому фантасмагорическому и беспокойному действу. Однако, что происходит в последней четверти книги? Почему сюжетно книга начинает уходить от этих, как раз в духе «Кабинета доктора Калигари», измененных состояний сознания? Или не начинает? Как вообще понимать все эти символы: заключение главного героя, его диалоги с другими арестантами, его освобождение и разрушенные улицы/дома, к которым он возвращается? Это продолжение эзотерических сложных опытов с читателем (а опыты Майринк ставит отменные – главный герой, например, существует исключительно во сне абсолютно случайного человека) или все-таки легализованная в реальности легенда? Покидает ли главный герой мир галлюцинаций, был ли он в нем вообще или, Густав, что в конце концов происходит? Мы читали детектив или эзотерическую историю о путешествии (в) сознания (и). Ответить на эти вопросы можно только с помощью специальной литературы, что делать мы, конечно, не будем. Это совсем не Бакст. Нас интересует магия, а не с помощью чего она возникает. Либо кишуф, либо ничего!

«Голем» абсолютно точно не самое значительное литературное произведение. В нем реализованы интересные идеи: в нем есть первые ласточки протонуара (до Корнелла Вулрича остается меньше 20 лет), в нем можно постараться поискать художественную ценность «высокой» литературы (что всегда в каком-то смысле комплимент для жанровой литературы), в нем есть пара сцен, которые бы с радостью снял Ари Астер, даже если позвонить ему ночью. Но вместе с этим произведение Майринка все равно больше воспринимается как некий перформанс, где форма все-таки важнее содержания. И да, весь этот экспрессионизм интересен, но литературно – наверное, все-таки нет. Все равно что поющие чаши из Тибета – да, это музыка, которая дает восприятие (говорят, что спокойствие и умиротворенность), но вы не будете в здравом уме воспринимать их как источник музыки. И в этом именно весь «Голем» — это интересный психологический эксперимент, основанный (как я писал выше, жиденько) на еврейской легенде о глиняном монстре, о тетраграмматоне в его устах, о защите своего народа. Нет, стоп, этого тут просто нет, а именно этого и хотелось. И в конце остается тот самый вопрос, который можно задать как самому монстру из пражской синагоги, так и роману Густава Майринка – что ты такое, голем, что ты есть такое? Вряд ли кто-то из них нам ответит.

И тревога, она тоже уйдет.

Читайте хорошие книги.

Ваш CoffeeT

"Голем" - такой must read, который необходимо иметь в активе, считая себя продвинутым читателем. Вроде "Золотой горы" Манна, "Человека без свойств" Музиля, "Эвмесвиля" Юнгера, "Другой стороны" Кубина. На самом деле, подобных, трудных для понимания и неохотно ложащихся на восприятие книг, много больше. Названные объединяет язык - немецкий, и время написания - первая половина прошлого века.

Еще общего, то, что со всеми было чудовищно неуютно, все, на том или ином этапе чтения казались заумью, порождением нездоровой психики и/или веществ; герои не вызывали живого сочувствия и симпатии. В этом смысле "Голема" можно объявить чемпионом. Автора часто сравнивают с Эдгаром По, говорят, что сделал для немецкой литературы то же, что По для американской; у них и дни рождения совпадают, с разницей в шестьдесят лет.

Астролог сказал бы, что на солнечном возвращении в мир часто приходят люди, наделенные способностью понимать и транслировать идеи своих кармических предшественников. В этом смысле Майринку повезло больше, По оставил колоссальное по объему творческое наследие, а помнят полдюжины рассказов да "Ворона", в то время, как успех уже дебютного "Голема" у современников был феерическим.

Хотя отнести Майринка лишь к немецкой литературе, было бы неверно. В неменьшей, если не большей, степени, он порождение еврейской культуры благословенного периода до национал-социализма. Кто бы мог подумать, что время милитаристского психоза начала Первой Мировой можно будет в каком-нибудь контексте назвать благословенным, и однако, роман вышел в 1915, тотчас сделав автора популярным, обеспечив дальнейшему творчеству интерес у читателей.

А все же, что такое этот Голем? Персонаж иудейской мифологии, существо из глины, оживленное посредством вложенной в рот таблички с заклинанием, и предназначенный для исполнения несложных хозяйственных работ, требующих большой физической силы. По сути - примитивный робот. XX и XXI век после неоднократно обращался к этому персонажу, страсть, как люблю "Ноги из глины" Пратчетта, и в "Кавалере & Клее" Шейбона дивно обыграна тема пражского Голема.

В этом смысле герой, порожденный фантазией Майринка, просто никакой. Появляется эпизодически, его образ не несет сколько-нибудь внятной смысловой нагрузки, большую часть времени воспринимается как фикция. Слухи об убийствах, сопровождающих всякое явление голема воспринимаются скорее попыткой свалить на сверхъестественное вполне себе осязаемые злодейства, чинимые преступниками из плоти и крови.

Герой-рассказчик, по ошибке надев чужую шляпу, после проживает в предельно явственных видениях чужую жизнь. Атанасиус Пернат, резчик по камню (не тот, что ваяет памятники, а скорее ювелир: геммы, камеи). Семья его в далеком прошлом разорена старьевщиком Вассертрумом, в действительности, подпольным миллионером, наживающимся на разного рода неприглядных и прямо преступных делах. Героя домогается рыжеволосая проститутка Розина, он вожделеет даму из высшего общества прекрасную Ангелину, а подлинной любовью пылает к скромнице Мириам, дочери архивариуса Гиллеля, искренне верующей в чудеса.

Многовато? Ну, что уж тут поделаешь. Повествование распадается на ряд не связанных между собой эпизодов: пирушка отребья в местном кабаке; сомнабулические блуждания Перната в подземных переходах и нахождение убежища голема; рассказ о враче, под предлогом лечения катаракты, лишавшем пациентов зрения; рассказ о законнике, сердце которого разбила измена жены и склонила его к созданию пражской мафии; ночной визит Ангелины; просветляющая беседа с Гиллелем; искушение Голема; студент Харусек,
исподволь склоняющий злодея Вассертрума к самоубийству; арест и заключение героя с последующим освобождением. Осознание им, что со времени событий, участником которых себя считает, прошло полвека.

Редкостная бессюжетная муть, исполненная, тем не менее, жалостной чарующей поэтики.

Первым моим желанием было забросить книгу куда подальше и больше не возвращаться к этому пароноидальному, на первый взгляд, набору слов. Но что-то тянуло и тянуло за еще одной страницей... Как итог - книга осилена за 4 дня (хотя на третий день я сильно сомневалась ту ли книгу я взяла - настолько повернулся сюжет).
Уже неоднократно было отмечено, что никакого Голема то, по сути, и нет, что он лишь где-то упоминается и то - непонятно зачем.
Да, во время чтения я так и думала. Но перелистывая последнюю страницу, поняла, что Голем был с тобой на протяжении всего произведения. И это человек, которому нужно пройти путь становления, понимания, пробуждения, для того, чтобы воистину стать живым. И, опять же перелистнув последнюю страницу, я поняла, что автор неоднократно "намекал" на это.

В книге полным полно таких мыслей, которые заставляли меня перечитывать себя, обмозговывать, раскладывать их по полкам по каждому слову, для того, чтобы понять - абсурд это или тонкая мудрость (как самый яркий пример - рассуждения Мириам в главе "Нищета").

Что касается художественной составляющей - здесь есть все, чтобы не заскучать. Поиски подлинного "Я", реализм и сюрреализм, проклятие крови, пороки, физические и моральные уродства... В лучших традициях жанра. Ну и отдельно хочется отметить атмосферу. Автор просто мастерски описывает город и события - в то время, пока что книга была в моих руках я будто бы сама бродила в тумане по мрачным улицам Праги. Прекрасное погружение!

Подводя итог, скажу, что "Голем" однозначно стоит внимания. Эту книгу нужно прочитать хотя бы раз, хотя я уверена, что неоднократно ее перечитаю!

Мне искренне интересно, кто был тем советским литературным критиком, пустившим по вене "Советского шампанского" прежде чем приняться за Майринка, равно как и то, какой чепушила вклеил этот фрагмент в вики-статью о Големе. Но это так, для всеобщего веселья и завязать разговор. Всем выдохнуть и расслабиться: "Голем" - это не сатира и не социальное произведение, разумеется. Здесь живут старинными городскими легендами Праги и иудейским мистицизмом; только гетто, только хардкор! Майринк так углубился во все эти магическо-оккультные дела, что для него они превратились из антуража в способ делать литературу; готические пражские камни - не просто место действия, а самостоятельная сущность, цельным образом вросшая в сюжет. Конечно, на такого рода литературу можно навесить ярлык эксплуатационной - мол, вся эта мистика и прочий магический реализм - она для детей и фанатов фэнтези, а нам подавай лишь натурпсихологизм, убедительный, как кусок черного хлеба с салом. Но вообще-то делать этого абсолютно не хочется, потому что игра с древними преданиями и традициями удалась, история захватывающая, погружение в холодные камни еврейского гетто испытываешь полное, ну а чего еще надо-то? Ощущение от книги - как от просмотра фильма Дэвида Линча: красиво, загадочно, малопонятно, но с внутренней дьявольской логикой. Кстати, он бы, уверен, "Голема" снял непередаваемо шикарно. Что-то от него давно ничего не слышно и не видно, вот пусть займется.