Отзывы о книге Мои друзья

Скажу сразу: я давно прекратил транслировать сюда свой читательский опыт, слишком уж превратно (и глупо) он иногда понимается. И этот текст - скорее ответ на некоторые пассажи уважаемых комментаторов, призывающие чуть ли не сжечь книгу за осквернение светлого образа Каддафи или "подпевание англосаксам". Свои ответы я дал в реплае на один из таких отзывов, здесь писать об этом не хочу (да никому из убежденных диктаторофилов это и не нужно).

Лучше о том, чем лично меня задела книга. Без углубления в политику - а ведь сам Хишам Матар писал прямо, что "Мои друзья" - роман не о диктатуре, не о Каддафи и даже не об Арабской весне, а о том, что присходит в душе человека, захваченного ветром эпохи.

У Матара, безусловно, есть собственный яркий и страшный опыт: потеря отца, убитого в тюрьмах Каддафи, есть собственный, однозначный и не всегда бесспорный, взгляд на события Арабской весны. В интервью, кстати, он отнюдь не идеализирует ни революционеров, даже самых искренних, с их идеализмом, и уж точно не питает ни малейшей симпатии к бандитам, разодравшим страну на свои вотчины. Нет этого и в книге.

Но критики, как мне кажется, просто не понимают, насколько она о другом - и в совершенно иной тональности. Не о травме, а об опыте выхода из нее. Перефразируя цитату из романа, не о борьбе, а об опыте отстранения от боли (неприемлемый путь для харизматиков по обе стороны линии фронта, но в случае писателей, да и вообще многих чувствующих людей - единственно правильный. Пламенный Цвейг пережег себя до полной пустоты - и покончил с собой, а Гессе в затворничестве создал "Игру в бисер", книгу не актуальную, и даже яростно не-современную той эпохе. Честнее, возможно, первый, но поднимется ли рука осуждать второго?)

Отношение? Чем дальше, тем менее осмысленным кажется мне сам вопрос — «понравилась ли книга». Он слишком прямолинеен и, в каком-то смысле, даже нечестен по отношению к тексту, который пытается говорить не с нашими вкусами, а с нашим опытом.

С романом Хишама Матара происходит именно это смещение. Речь здесь не о симпатии или антипатии, а о том, возникает ли внутреннее движение после прочтения текста. Возникает ли то состояние, когда книга остаётся с тобой уже после того, как ты её закрыл.

Возникает, несмотря на то, что ярким этот роман точно не назовешь, да и не в задранных контрастах его сила.

При том материале, который у него был, при своем человеческом, личном опыте Матар мог пойти по гораздо более очевидному пути. В его биографии — и в биографии его страны — достаточно драматургии для сильного, жёсткого, внятного высказывания о диктатуре, насилии, изгнании.

Это могла бы быть книга, которая объясняет, разоблачает, убеждает. Но этого не случилось даже в первом, куда более болезненном романе "Возвращение" - как раз об убитом отце.

А "Мои друзья" и вовсе поражают контрастом происходящего на фоне - и внутренней тишины рассказчика. Этому, кстати, многие удивляются: "Зачем вся эта поэзия, эти прогулки по Лондону, эти сны, вся эта слезоточивая лирика?" Многим нужен роман об эпохе (просто в разных тональностях и с разным политическим зарядом), а Матар пишет о человеке, выбирая интонацию, которую сегодня встретишь нечасто: сдержанность, тишину, интимность в изначальном значении этого слова.

Нравится нам это или нет, ни Матар, ни тем более его герой - не борцы, скорее свидетели времени. Они оба не превращают личную историю в знамя, с которым можно идти на штурм цитадели зла - скорее, уходят от борьбы куда-то во внутренний космос, сотканной из строк старой персидской поэзии, одиноких прогулок, британской классики... И дружбы, конечно же (пусть и похожей на случайное попутничество разных и в глубине души - прямо противоположных друг другу людей).

Если хочется страстного, яркого романа о диктатуре - уж точно стоит читать не Матара: прочтите "Праздник козла" Льосы, "Короткую фантастическую жизнь Оскара Вау" Диаса, "Осень патриарха" Маркеса.

Матара читают совершенно ради другого: опыт, о котором он пишет, — это не только и не столько опыт исторического перелома, скорее - опыт внутреннего несовпадения человека с этим переломом. И главное здесь - именно человек, а не исторический фон.

"Мои друзья" - история человека, который не был предназначен для борьбы, скорее наоборот - так уж он устроен Для него естественнее — чтение, память, одинокие прогулки по улицам, попытка удержать личную связь с тем, что утрачено. И когда такой человек оказывается втянут в историю, он не становится героем в привычном смысле слова. Он остаётся собой — и именно это оказывается самым трудным.

Не дай бог кому-либо прожить то, что выпало на долю Матара: исчезновение отца, утрату дома, разрыв с родиной. Этот опыт не подлежит ни эстетизации, ни тем более заимствованию. Но есть в его книге другое — то, что, возможно, имеет смысл попытаться у него перенять. Внутренняя дисциплина тишины. Способ не превращать мир в поле непрерывного противостояния. Способность сохранять в себе отношение к другому не как к противнику, а как к человеку, даже если ваши пути расходятся.

Сегодня это звучит почти наивно — именно потому, что мы слишком хорошо освоили противоположное. Мы научились формулировать позиции, научились отстаивать их, научились говорить громко и уверенно. Делать выводы о проблемах и событиях, которые не видели лично, не наблюдали, о которых знаем лишь понаслышке. И почти утратили навык существования вне этой логики.

«Мои друзья» — при всей кажущейся разобщённости его героев — как раз об этом. О возможности связи, которая не сводится к единству взглядов или судеб. О дружбе не как о совпадении во всем, не как о неразырывной связи, а как о способе выживания в момент, когда все другие константы и внутренние устои стерты в пыль.

И, возможно, здесь стоит отказаться от привычки читать «поверх» автора (особенно смешно, и глупо, когда о происходящем в Ливии ливийцу объясняют те, кто и страну эту на карте с трудом найдет, не говоря уже о знании ее истории) и попытаться услышать его буквально.

Это доступно всем. Было бы желание.Даже при всей внутренней тишине книги: иногда все самое важное говорится как раз тихо и сдержанно.

Великая ли, выдающаяся ли это книга? Не знаю - в моей жизни была куда более сильная и яркая литература. Но именно здесь и сейчас "Мои друзья" дают отличную возможность получить в чем-то буддистский опыт "недеяния", равно отвергаемый и презираемый по обе стороны баррикад. Опыт сбора себя по кусочкам в момент, когда весь твой мир по тем или иным причинам рушится и разваливается на части, в момент, когда сама принадлежность к какой-то стране, вере, цивилизации становится клеймом, которое либо носят с гордостью, как знак отличия, либо стыдятся (и то и другое - тупиковый путь)

"Быть выходцем из таких стран, как наши, – сказала Рана, – означает постоянно чувствовать себя обязанным оправдываться."

Можно как угодно относиться к самому явлению, но - эту фразу чувствуешь, понимаешь. И если возникает само понимание точности этой фразы, если вдруг чувствуешь, ощущаешь своей кожей ее значение, если вдруг понимаешь, что и тебе хочется в одиночестве побродить по Лондону, посидеть на пороге дома, где жил Стивенсон и попытаться найти силы жить, когда утрачено все - значит, книга Матара написана не зря.

«Я жалею палача — не свысока, а признавая: сложись обстоятельства у кого-то из нас иначе, и любой мог бы оказаться на его месте. Мне невероятно повезло — я был сыном своего отца, получил его любовь, доброту, его возможности. Могу ли я утверждать, что во мне есть нечто такое, благодаря чему я никогда не стал бы палачом? Нет. Не могу. Поэтому я жалею того, кто пытает, — ведь с этим, должно быть, невыносимо жить».

Не знаю, как насчет литертурных достоинств книги, но чтобы сказать так - нужно быть как минимум мудрым человеком. А это, в наших условиях, уже немало.

Роман меня сильно разочаровал. Хотелось узнать побольше про жизнь в Ливии. На деле же в романе нет практически ничего про ливийские традиции и обычаи. Большая часть действия разворачивается в Лондоне. Главный герой поучаствовал в демонстрации протеста против политики Каддафи , что сломало его жизнь. Халед горько сожалеет о содеянном. Два его друга символизируют две иных линии поведения противников режима. Мустафа после участия в демонстрации встал на путь вооруженного бунта по убеждению. Хосам же принадлежит к семье, держащий нос по ветру, он участвует в вооруженном сопротивлении, чтобы занять руководящую позицию.

Книга в целом мне понравилась, но вызвала при этом двоякие чувства. С одной стороны, роман очень хорошо написан, красивый многослойный язык (к тому же в прекрасном переводе Марии Александровой), много интересных размышлений о жизни, разговоров самого с собой, попытки понять свои чувства, ощущения, разобраться в поступках своих друзей, поднимается много актуальных тем, но с другой стороны, многие действия героев остались мне непонятны и вызывали недоумение ( а местами даже отторжение и неприятие). Но это лично мое восприятие ситуации, описанной в романе. Книга по-восточному витиевата, достаточно поэтично написана, с отсылками к мусульманскому и европейскому культурному контексту. При этом сведений об исторической, политической ситуации в Ливии не так много, в основном акцент больше делается именно на переживаниях героя, его внутренней работе, анализе своих взаимоотношений с окружающими. Но в общем, книга достаточно любопытная, особенно для тех, кто больше любит поразмышлять, чем действие, сюжет (которого здесь не так чтоб много).

Уже во время прочтения я начала жалеть, что не стала отмечать стикерами некоторые фрагменты. Роман откликнулся, зацепил. Тема для меня актуальная, текст приятный, перевод превосходный.

Знаешь, я смирился с тем фактом, что живу в мире невменяемых людей, и единственное разумное действие в этой ситуации, лучшее, что мы можем сделать, это сторониться их планов и интриг.

Удивительно ощущается эта книга — кажется, что одновременно происходит сразу всё и ничего. Роман о жизни человека в мире и о мире в жизни человека. Главные герои — молодые люди, оказавшиеся в Лондоне без возможности вернуться в родную Ливию, — ищут своё место в хрупкой, ненадежной и далекой для своих сердец стране. Мы наблюдаем их сомнения, метания, падения и взлеты, но больше всё-таки метания в поисках своего места. И их странную, в какой-то степени вынужденную, но очень крепкую дружбу, которая, как мне показалось, ярче всего сияет не в моменты встреч и живых бесед, а уже после расставания, в письмах Хосама, благодаря своей искренности пропитанных горечью и печалью.

В книге много боли, неопределенности, страха и одиночества. Но в ней также много веры, упорства, несокрушимости и любви. Каждый выбирает свою дорогу, в конце концов пути героев расходятся и появляется ощущение, что больше никогда не пересекутся. Но это как будто к лучшему, ведь каждый принял решение, нашел опору и смысл своей жизни, и нет больше тех обстоятельств и чувств, что объединят старых друзей вновь.

Стоит ли Родина того, чтобы спустя почти три десятка лет бросить свою привычную, выстроенную жизнь, разрушить внутреннее убежище, вернуться домой и начать всё с нуля?

Я не могу вернуть того, что хотел бы вернуть, потому что и место, и я сам изменились, и то, что я построил здесь, возможно, и жалкое, и незначительное, но на это я потратил всего себя и боюсь, что если всё брошу, а сил вернуться в прошлое не хватит, то тогда я вновь потеряю себя, как потерял прежде, а я готов на всё, лишь бы не переживать ничего подобного вновь, и я не знаю, трусость это или отвага, и мне всё равно , потому что мой единственный вариант — продолжать свою устоявшуюся жизнь, держаться за нее, ложиться спать в разумное время, просыпаться вовремя, чтобы приходить на работу к людям, которые от меня зависят.

Книга, от которой я не ждала ничего, но получила многое. Слушала в аудио в начитке от Багдасарова — советую!

История о том, как одно спонтанное решение лишает тебя дома. Как мы ищем дом в других, как считаем друзей своей семьей в молодом возрасте, но как по итогу пути у людей всегда расходятся, пусть и оставляя друг друга в поле зрения.

Главный герой вспоминает свою жизнь: в конце 20 века он уехал из Ливии учиться в Великобритании, там за компанию решает на минутку заглянуть на протест, но это решение окажется судьбоносным. Еще совсем щегол, ГГ вынужден адаптироваться к жизни в новой стране и быть флигелем и балансиром между двумя своими друзьями: ярким идеалистом, с которым он считай что кровью повязан, и с увлекающимся интеллектуалом, которым ГГ восхищается еще со школьных времен, услышав его рассказ по радио.

И мы много лет следим за тем, как разворачиваются отношения этих людей, но при этом каждый утопает в одиночестве.

Хишам Матар — британско-ливийский писатель, который родился в Нью-Йорке. В раннем детстве семья вернулась на родину, в Ливию. Из-за политических преследований со стороны режима Каддафи в 1979 году его отца обвинили в том, что он был реакционером по отношению к ливийскому революционному режиму, и он был вынужден бежать из страны вместе с семьей.

Текст Матара «Мои друзья» автобиографичен в некоторых аспектах. История рассказывает о Халеде и его семье. Подростком Халед поступает на учебу в Эдинбург, где знакомится с Мустафой. В один момент они решают поехать в Лондон и становятся участниками демонстрации против режима Каддафи у посольства Ливии. Посольство открывает стрельбу по протестующим. 

Став невольными изгнанниками, это событие связывает жизни двух людей, которые будут идти параллельно друг другу, иногда переплетая их судьбы в самых неожиданных точках.

Невольный участник в судьбе Халеда и Мустафы, — писатель Хосам. Его тексты влияют на сердца людей Ливии и на сердце Халеда в частности. По воле судьбы или рока, находясь во Франции, Халед и Хосам знакомятся друг с другом.

Так начинается тяжелая, молчаливая дружба трех друзей, которых связывает революция, безграничная любовь к родине и чувство одиночества. Каждый из них ищет ответы на вопросы о том, что такое дом и можно ли его построить вдали от семьи.

Это не политический роман, а история, которая исследует психологию изгнания. Настоящий медитативный роман о том, как дружба может стать местом спасения для тех, кто потерял родину.

В книге много внимания уделяется литературе и искусству. Мустафа ищет для себя ответы на вопросы в книгах и картинах, исследует закоулки улиц Лондона, где жили и писали, и невольно становится ближе к месту, которое никогда не мог назвать домом.

Я узнала много египетских, ливийский и арабских писателей, о которых не слушала ранее. В целом стала лучше понимать историю Ливии и немного арабского мира — это несомненно очень ценно. 

Возможно ли сохранить дух своей страны и родины в душе, когда большую часть жизни ты прожил в другой среде и культуре — один из главных вопросов, которым Халед задается в романе. 

«… писать диплом на языке, который тебе не родной, чертовски трудно, особенно по литературе, где, естественно, основной предмет исследования сам язык, а каждый язык — это отдельная река, со своим собственным истоком, экологией и течением. Я объяснял бы все это и повторял, какая это чертовски сложная работа, потому что нужно обрести внутри себя дух иной культуры, а для этого часть тебя должна умереть». 

Сможет ли Халед спустя много лет жизни в другой стране найти дом? Как поведет себя отважный и импульсный Мустафа, если возникнет шанс вернуться на родину? Что будет делать Хосам, голос которого когда-то смог повлиять на сотни людей, и что вернет ему возможность «зажигать сердца людей»?

Этот текст не динамичный, он обволакивающий, тонко показывает чувство тоски, печали и основной пласт сюжета — размышления и разговоры.

«А я, мама, научился большую часть времени не хотеть иной жизни, и это тоже достижение».

Перед нами — проникновенный роман о силе человеческой связи на фоне исторических потрясений. В центре повествования — история трёх друзей, вынужденных жить в политической ссылке. Их дружба становится не просто опорой, а настоящим эмоциональным прибежищем в мире, где привычные ориентиры разрушены.

Сюжет во многом автобиографичен: он определяет жизненный путь Халеда — от поездки в Эдинбург для изучения литературы до участия в знаковом событии 1984 года в Лондоне. Этот трагический эпизод становится переломным моментом — отправной точкой долгого, извилистого пути героя, который растянется на всю жизнь.

Роман Матара — это не просто хроника событий, а глубокое философское размышление о фундаментальных понятиях: -Дом. Что это — географическая точка на карте, культурная идентичность или ощущение принадлежности? Автор показывает, как потеря физического дома заставляет искать его заново.

-Одиночество и ПТСР. Халед сталкивается с травмой и её последствиями. Роман тонко исследует, как человек учится жить с невидимыми ранами.

Изначально я опасалась чрезмерной политизированности книги — особенно на фоне премий, чья репутация в этом плане давно известна своей политизированностью. Политика присутствует, но не доминирует: она служит фоном, подчёркивающим человеческую драму.

Примечательно, что, хотя в повествовании неизбежно отражается западная точка зрения (в том числе американская интерпретация ливийских событий, «позволяющая» им разбомбить очередную страну), фокус смещён с геополитики на личные истории. Матар показывает, как глобальные потрясения деформируют судьбы обычных людей — и как те, в свою очередь, пытаются сохранить себя в хаосе истории.

Это история о том, как дружба, память и внутренняя стойкость помогают выжить там, где рушатся государства, а дом превращается в воспоминание.

Одна прогулка по Лондону, и за ней — целая жизнь: Бенгази, Эдинбург, протест у ливийского посольства в 1984 году, выстрелы, после которых герои как будто навсегда остаются в промежуточном состоянии между «до» и «после». Память здесь не линейна, она работает как навязчивое эхо, возвращающее к одним и тем же точкам: дружбе, утрате, попытке зафиксировать себя в мире, который постоянно ускользает. Самое сильное в книге — само ощущение изгнания. Матара интересует не столько политическое событие как факт, сколько его длительное последствие: как жизнь сдвигается и больше не возвращается в исходное положение. Халед — наблюдатель собственной биографии, человек, который существует с оглядкой. Через него проявляется состояние эмиграции как формы оцепенения: невозможность действовать, невозможность вернуться, невозможность по-настоящему встроиться в новую реальность. На этом фоне дружба с Мустафой и Хосамом выглядит не опорой, а скорее общей точкой травмы.

Халед — самый пассивный из троих, и его интонация постепенно выхолащивает драматизм происходящего. Там, где могла бы возникнуть внутренняя напряженность — в фигуре Хосама, писателя, или Мустафы, одержимого действием, — повествование остается приглушенным, почти отстраненным. Даже сильные сцены, вроде стрельбы у посольства или постоянного ощущения слежки, не получают полноценного эмоционального развития. В результате история, заявленная как роман о дружбе, оказывается скорее размышлением об одиночестве. Хотя, наверняка, какие-то читатели здесь дружбу все же увидят.

Именно идеологическая рамка стала для меня главным ограничением текста. Политическая оптика романа довольно однозначна и во многом следует привычной англосаксонской интерпретации ливийских событий, с акцентом на диссидентский нарратив, травму режима и роль эмиграции как пространства «правильного» взгляда. Это не делает книгу откровенно слабой, но заметно сужает перспективу: сложность внутренней ливийской реальности как будто редуцируется до уже знакомой и во многом навязанной модели, чего только стоит количество упоминаний би-би-си. В какой-то момент это начинает ощущаться не как позиция героя, а как авторская установка.

«Мои друзья» — аккуратный, интеллектуально выстроенный текст с сильной темой и понятным замыслом, сдержанный до степени почти полной эмоциональной дистанции. В нем есть точные наблюдения о памяти, о том, как травма перерастает в форму существования, о том, что дом может остаться только в языке. Но при всей глубине темы книга вообще не дает полноценного переживания

#роман #современнаяпроза #прочитано@yougotafriendinme

Я увидела эту новинку и решила начать сразу, не откладывая в долгий ящик. И меня таак увлекло повествование, хотя в нем нет никакой остросюжетности, что я прослушала ее за два дня. Аудио дает ощущение, что слушаешь историю жизни за чашкой чая в кафе - то, что нужно для этой книги. 

Хишам Матар, британский писатель ливийского происхождения, написал политический роман через призму воспоминаний обычных ливийцев, покинувших родину в 80-х годах во время правления Каддафи. Это история про миграцию, про поиск себя, про налаживание новых связей, про дружбу, которая помогает в трудных ситуациях, но и которая приводит к необратимым последствиям. 

Так, главный герой, рассказчик, вспоминает, как будучи студентом последовал за другом и оказался на акции протеста у ливийского посольства в Лондоне в 1984 году, которая неожиданно превратилась в перестрелку с жертвами и привела к разрыву дипотношений между странами (до 1999 года). Одно решение сходить «за компанию» - и жизнь разделилась на «до» и «после», превратив рассказчика в заложника политической ситуации (и Лондона).

С этого момента книга становится не столько рассуждением о политике, сколько сборником настроений и отношений, рассказом, как люди живут между двумя мирами: сохраняя в воспоминаниях остатки прошлого и выстраивая новую жизнь после того, как по ней прошлась тяжелыми ботинками Ее Величество История. 

Ливия здесь - не столько географическая точка, сколько состояние: тоска по голосам родных в телефонной трубке (потому что звонить туда слишком опасно), надежда на изменения, сводки новостей. Автор делает каждую реплику взвешенной: читатель чувствует не только события, но и ту пустоту, которая остается после исчезновения близкого человека или родины - даже если физически никто не умер. Я прочитала уже довольно много книг со схожей тематикой, но именно у Хишама Матара роман получился очень лиричным.