Отзывы о книге Ночь времён

Кажется, впервые мне попалась книга настолько, с одной стороны, неоднозначная в плане восприятия, а с другой стороны, как будто затягивающая и побуждающая прочитать ее еще пару раз, чтобы добраться до сути, ну или прочувствовать весь спектр эмоций, заложенный автором. Книга написана каким-то невероятно сложным, но от того действительно завораживающим языком. В процессе чтения не раз приходила мысль сравнить русский перевод с оригиналом, ведь описание чувств и эмоций на испанском языке звучит всегда как-то немного магически, однако я каждый раз ловила себя на мысли, что мой уровень испанского, хоть и достаточно высокий, не обеспечит полного погружения в эту атмосферу, ведь любое отвлечение на словарь может убить магию витиеватой мысли автора. Сложность и одновременно манкость этой книги в ее многослойности, она и многословна, и местами вязка, но одновременно притягивает к себе. Книга скорее про красоту слова, чем про сюжет. Отсюда, как мне кажется, мы и имеем перед собой кирпич почти в 1000 страниц. Когда мысль льется, нет времени считать страницы)) Поэтому главное впечатление: охватить «Ночь времен» целиком с первого прочтения просто невозможно! Отсюда вытекает следующее: очень жаль, что мне пришлось читать ее в турборежиме для Долгой прогулки (потому что нельзя оставлять такие вещи на конец месяца). Скорее всего когда-нибудь в зимнее время возникнет желание открыть ее снова и в спокойном темпе окунуться в ее вязкость и атмосферу слова.

Конечно, мне как выпускнице исторического факультета помимо мастерства слова был очень интересен исторический контекст и его описание с точки зрения людей в этом контексте живущих. Всегда завораживает переход от обычной жизни к жизни внутри крупных исторических изменений внутри страны (в данном случае), особенно когда мы из курса истории знаем, что со страной будет дальше.

Сам же сюжет романа, который по моему мнению занимает далеко не первое место в повествовании, достаточно примитивен.

Тут у нас: - Начало Гражданской войны в Испании, усталый мужчина средних лет по имени Игнасио Абель - испанский архитектор, выходец из простой семьи каменщика, социалист по убеждениям; человек, который своим талантом сделал блестящую карьеру и возглавил проект Университетского городка под Мадридом, бежит с родины, бросив семью и все, что казалось незыблемым. - Разваливающийся брак Игнасио с Аделой, женщиной из консервативной католической семьи. По классике жанра этот союз изначально держался на социальных правилах: он - добытчик (хотя, казалось бы, архитектор - не самая прибыльная профессия), она - хранительница очага. - Встреча с американкой с русскими корнями Джудит Белый (обожаю отсутствие склонения русских фамилий в иностранных языках), которая полностью разрушает этот и без того хлипкий союз.

А дальше автор через бесконечные флешбэки ведет читателя по волнам памяти главного героя. По эту сторону романа, благодаря «потоку сознания» автора, мы как будто наблюдаем за разворачивающейся историей словно со стороны, однако все время находимся плечом к плечу с героем, погружаясь в мирные 1935–1936 годы - время, когда жизнь еще не была разрушена братоубийственной войной, в приход которой никто до последнего не хотел верить.

С каждой страницей на сюжет книги автор как будто накручивает огромное количество смыслов, такая своеобразная завуалированная словесная матрешка.

Несмотря на то настроение, которое создает автор, все ближе к концу книги меня не покидала мысль о том, что за этим многословием и бесконечной рефлексией порой терялся сюжет. Чтение местами напоминало просмотр сложного арт-хаусного кино, которое я как раз и не люблю из-за скорее создания атмосферы, а не наличия какого-то сюжета.

PS Перечитав сейчас свою рецензию, у меня самой возникло впечатление, что она тоже написана каким-то единым «потоком сознания»)

Представьте человека с абсолютным музыкальным слухом и голосом редкой красоты. Он входит в зал — и вы уже заранее счастливы, потому что такой голос и такой слух — это дар, который встречается раз в поколение. Он открывает рот — и поет. Очень красиво поет. Реквием. За ним — еще один. Потом заупокойная панихида. Потом снова реквием. Голос прекрасен. Это важно признать. Но выйдя из зала, вы обнаруживаете, что на душе у вас тихая и немного липкая тоска, от которой не избавиться до вечера. Вот примерно с таким ощущением я закрыла «Ночь времен».

Антонио Муньос Молина — испанец, родился в 1956-м в андалусской Убеде, городе с прекрасными мавританскими дворцами и жарким южным солнцем. Окончил историю искусств в Гранаде, занимался журналистикой, в 1995-м избран членом Королевской академии испанского языка — той самой, которая решает, как правильно говорить по-испански. Получил Иерусалимскую премию, премию принца Астурийского, был директором Института Сервантеса в Нью-Йорке. Человек с безупречной литературной репутацией и — прежде чем сказать все остальное — с настоящим, неподдельным талантом!

Про язык и стиль автора хочу сказать отдельно, потому что это лучшее, что есть в книге. Муньос Молина пишет предложениями, которые длятся порой без малого страницу. Это осознанная техника, которой он владеет мастерски. Его поток сознания завораживает, где прошлое и настоящее существуют без швов и без предупреждения: герой сидит на Пенсильванском вокзале в октябре 1936-го, а в следующей фразе он уже в Мадриде годом раньше, а тут уже в постели с женщиной, а тут на фронте, а вот уже дома — и все это одновременно, одним непрерывным потоком, как бывает, когда сидишь и смотришь в одну точку и прошлое накрывает тебя без спроса.

Это испанский литературный гений. Теплый, южный, с запахом векового камня и горячей пыли. К языку и стилю претензий нет от слова совсем. Что, впрочем, делает дальнейшее «но» особенно обидным.

Итак, о чем же эта книга? Формально — о любви на фоне гражданской войны в Испании. Архитектор Игнасио Абель, октябрь 1936-го, Пенсильванский вокзал в Нью-Йорке. За спиной — горящий Мадрид, брошенная семья и тайный роман с американкой Джудит. Впереди — неизвестность. И... девятьсот страниц воспоминаний.

Исторический пласт здесь настоящий, сильный и красивый, это надо признать. Гражданская война в Испании показана без романтики и без плакатного героизма со слоганами. Никаких благородных республиканцев против картонных страшилок фашистов, а только вязкий хаос, в котором все стороны одинаково теряют человеческий облик. Расстрелы, доносы, идеологическое безумие, обычные люди, перемолотые жерновами истории вне зависимости от того, на чьей они стороне. Это честно, а я очень люблю историческую честность. Это именно тот большой исторический роман, который аннотация обещала.

Но! Но в центре этого всего — Игнасио!

Аннотация обещала мне роман о любви на фоне катастрофы — великой, всепоглощающей, оправдывающей все любви. А по факту перед нами история безответственного мужчины средних лет в очень красивой обертке. Игнасио не может честно признаться себе в том, чего хочет. Не может поговорить с женой — просто поговорить, по-человечески, о том, что между ними что-то сломалось. Вместо этого — тайный роман с Джудит, сладкое чувство вины, «красивые» внутренние терзания и еще более «красивые» страдания. Автор подает все это как высокую любовную трагедию. Читатель — по крайней мере, я — видит обыкновенную трусость, завернутую в хорошую, даже отличную прозу.

Тоскливо от таких героев. Не потому что жизнь не бывает такой — бывает, ещё как. А потому что девятьсот страниц надо наблюдать за человеком, который по факту не способен ни на один честный поступок. Сочувствия этот герой, положа руку на сердце, не заслуживает.

Снаружи горит Испания. Буквально. Мадрид под бомбами, расстрелы во дворах, соседи доносят на соседей, целое поколение перемалывает в труху между жерновами двух одинаково безумных идеологий. История делает один из своих самых кровавых поворотов в жизни страны — прямо за окном, у нас на глазах.

А внутри — Игнасио думает о Джудит. Игнасио вспоминает, как они встретились. Игнасио анализирует, почему жена его не понимает. Игнасио разочарован фигурой жены и вздыхает о худощавых студентках. Игнасио рефлексирует о природе своих чувств — долго и обстоятельно. Игнасио, короче говоря, очень занят важными делами.

Знаете, есть такой известный мем про человека, который сидит в горящей комнате и пьет кофе. «Всё нормально» — обычно подпись к нему. Вот Игнасио примерно так и существует, только комната называется «Испанская Республика», огонь называется «гражданская война», а кофе называется «мои невыносимо сложные чувства к любовнице».

Контраст между масштабом истории снаружи и масштабом внутренней жизни героя работает против него. Когда за окном такое, наблюдать за метаниями человека, который просто не умеет разговаривать с собственной женой, которая по умолчанию твой самый близкий человек во всей Вселенной, становится особенно тяжело. Не потому что мелкое не бывает важным. А потому что на фоне пылающего Мадрида его страдания выглядят как жалоба на холодный суп во время пятибалльного землетрясения.

Помните про прекрасный голос, поющий заупокойные? Так вот, этот голос еще и не торопится. Начало книги читается примерно как движение сквозь янтарь. Красиво, с отблесками, с завораживающими узорами — и при этом очень медленно, вязко, с усилием. И с постоянным ощущением, что вот сейчас, за следующим поворотом, что-то наконец случится, что-то произойдет. Что паровоз истории наберет ход, раскочегарится и понесет тебя вперед.

Не несет. Игнасио продолжает вспоминать. Потом вспоминает, как вспоминал. Потом вспоминает немного по-другому то же самое — на случай, если вы не поняли с первого раза, насколько это все сложно и тонко. Поток сознания — это прекрасный инструмент, когда им пользуются с чувством меры. Девятьсот страниц потока сознания про одного не очень симпатичного человека — это все же испытание на выносливость.

Примечательно, что критики называют это достоинством. Я понимаю эту логику. Я даже отчасти с ней согласна. Но есть разница между «медленно, потому что глубоко» и «медленно, потому что ничего не происходит». Здесь, к сожалению, чаще второе. И никакой красивый язык не отменяет того простого факта, что к середине книги ты уже немного устала от Игнасио, а впереди ещё четыреста страниц его воспоминаний.

Жаль. Вот главное слово. Просто жаль. Тихо и устало. Потому что материал здесь был на большой роман. Гражданская война, судьба целого поколения, человек на изломе истории — это же золото, это же готовая почва для чего-то по-настоящему мощного. Возьми ты, Муньос Молина, этого своего архитектора — и покажи, как он и жена, несмотря на трещины и усталость, несмотря на все, что между ними накопилось, встают плечом к плечу перед лицом войны. Как любовь — настоящая, выстраданная, честная — оказывается сильнее хаоса снаружи. Вот это была бы проза. Вот этим можно было бы вдохновиться, это можно было бы перечитывать.

Но нет. Игнасио. Человек, который вместо честного разговора с женой предпочел красиво страдать на стороне. Который вместо того чтобы объединиться с семьей перед лицом катастрофы, выбрал врать. Себе, жене, любовнице. Тихо, уютно, глубоко страдальчески вздыхая, с полным внутренним комфортом и очень богатым внутренним миром.

И автор хочет для него сочувствия и понимания. Принятия его антиморальных страданий как высокой трагедии человеческой природы. А я вот не принимаю.

Мне не близка эстетика красивого саморазрушения, тонкой душевной организации безответственного мужчины и «любви» (в кавычках, потому что это не что иное, как похоть) как оправдания любого предательства. Мне нужно, чтобы герой хотя бы пытался быть человеком. Не идеальным, боже упаси. Но хотя бы честным. Хотя бы с самим собой. Здесь же перед нами человек, который выбирает ложь каждый раз, когда у него есть выбор, и при этом страдает так красиво и так многословно, что автор явно считает это достаточным искуплением.

Итог — 8/10. И эта восьмерка — вся за язык и за исторический пласт.

Муньос Молина умеет писать, это факт. Талант здесь настоящий, выдержанный временем, очень дорогой. Жаль только, что этот талант был поставлен на службу истории про человека, которому я не смогла сочувствовать ни на одной из девятисот страниц. Война снаружи была грандиознее, честнее и интереснее войны внутри Игнасио.

Но вместе с тем жило в нем и чувство собственной неполноценности от принадлежности к такой стране, и желание сбежать из нее, и вина оттого, что это желание в нем есть, и оттого, что побег уже совершился, что он не смог стать ей полезным, не смог ни в чем ей помочь.

Ой-ой.

Непростая и неоднозначная для меня оказалась эта книга однако…

Этот роман повествует нам об Игнасио Абеле — испанском архитекторе, сыне простого каменщика, который смог выбиться в люди, получить образование, удачно жениться и стать уважаемым человеком. Лишь настоящей любви с ним как будто бы не случалось, и вот в середине жизни и она его настигла. Вот только наличие семьи, детей и разгорающаяся гражданская война в родной стране этому всему не очень то и сопутствуют. История стара как мир. Плюха ли она поэтому? Это вряд ли.

Книга эта, хоть и написана от третьего лица, но практически является потоком сознания нашего главного героя. Здесь почти каждое слово пропущено через призму его восприятия, словно мы в прямой трансляции наблюдаем за тем, что творится у него в мозгу. А посему нас здесь заволакивает непрерывной саморефлексией, воспоминаниями и повторениями, повторениями, повторениями. Хотя иногда автор и радовал нас перспективой других героев книги, что порой давало свежий взгляд со стороны на Игнасио.

Вообще главный герой персонаж очень противоречивый.

Он не понимает фанатичной приверженности и отношения к чему-либо, но при этом в свою любовную авантюру кидается словно в омут с головой, не обращая внимание на то, что буквально происходит вокруг него до такой степени, что в ночь мятежа бегает по городу в призрачной надежде отыскать свою любимую (хотя ему ясно сказали, что ее в городе нет), буквально рискуя своей жизнью. Слабоумие и отвага. Хотя отвагой то там и не пахло.

Он как архитектор любит претворять некие абстрактные мечты в жизнь и наблюдать за тем, как это происходит, руководит процессом и принимает решения в конце концов, но при этом в своей жизни избегает конкретики, откладывая любой важный разговор до последнего, словно не осознавая, что это ранит чувства его детей и жены, что они волнуются. Даже со своей возлюбленной он избегает разговоров о вещах практичных, на что она в конце концов ему указывает:

Ты именно лил воду, не желая говорить о нашей реальной жизни — твоей и моей. На самом деле, хотя мы с тобой так много говорили и так часто — переписывались, мы никогда не говорили ни о чем конкретном. Только о нас двоих, вне пространства и времени. Ни слова о будущем, а спустя какое-то время уже и ни слова о прошлом.

Он много размышляет, рефлексирует о своей жизни, но при этом умело избегает неудобных тем.

Я никак не могу поверить не в то, что ты меня разлюбил, а в то, что начисто забыл, как ты когда-то любил меня.

Пишет ему Адела, его жена. И я не перестаю удивляться, что во всей книге ни слова об этом. Но так же и не слова о том, что он ее и вовсе не любил. Словно он совершенно не желает погружаться в эту тему, словно боясь обнаружить там нечто неприятное.

Признаюсь честно, читать все это мне было непросто. Не потому что тема тяжелая, или написано плохо. Да нет, напротив, написано весьма искусно. Вот только вся эта великая любовь с абстрактными сюси-пуси по переписке — тема от меня максимально далекая.

Безусловно, книга эта не только о любви, события все же разворачиваются на фоне гражданской войны в Испании, а посему и социальный, и политический контекст вылезают, но со своей колокольни и скудных познаниях в истории и политологии я могла лишь сопереживать отдельно взятым трагичным судьбам, когда только и остается, что вспоминать, как в последний раз с кем-то виделись, даже и не подозревая в то время, что он был последний, да признавать в себе сходные, пусть и неприятные, но такие правдивые мысли, что возникали у героев:

Но как же ей решиться написать о том, что абстрактная приверженность справедливость оказалась в ней слабее, чем инстинктивное физическое отвращение к этим людям, и о сразу же нахлынувшем облегчении, когда двигатель взревел, машина тронулась с места, мужчины расступились и в облаке пыли остались позади — в пустынной нищите, в остервенении, низводящем их до уровня грабителей.

А нам тем временем остается только жить дальше, встречая свое будущее — “неведомое, затерянное в великой ночи времен.”

Пожалуй, самое непростое чтение в этом году. Текст плотный и тягучий, с высоким порогом вхождения. Нужно прочитать немало страниц, прежде чем начинаешь понимать, о чём говорит автор.

Если кратко, то это история поздней любви главного героя Игнасио Абеля на фоне скатывающейся в гражданскую войну Испании 1935-1936 гг.

Он — выходец из бедной семьи, сумевший благодаря старательности и выгодному браку пробиться в высшее общество. Но богатые по-прежнему не считают его равным, а к бедным он уже не принадлежит. Персонаж с сочувствием относится к “партии” прогресса, которая постепенными реформами хотела бы сократить вопиющую разницу в уровне жизни испанцев, но времени на размеренные шаги уже не осталось, и страна погружается в кровавую бойню.

Однако все это служит скорее фоном для любовной линии. Игнасио Абель очень привязан к своим детям, но в браке несчастлив. Семья жены кажется ему застывшей в религиозных ритуалах и аристократической косности. И осенью 1935 года он встречает ее - американку Джудит Белый. Ему 48, ей 29, однако, друг в друге они находят то, чего не хватает в их обыденных жизнях.

Молина одинаково ярко показывает детали и в личной, и в исторической плоскости. Он фиксирует, как быстро утекает сквозь пальцы то время, когда события еще можно обратить вспять, как моментально схлопывается то, что раньше считалось нормальным, и воцаряется варваризация - и теперь нормой становится носить при себе оружие и видеть ежедневно трупы на улицах.

А в любовной истории подчеркивает, что ложь жестокий кредитор, и за часы доставшегося счастья придется заплатить высокую цену, а стыд постепенно разъест душевную близость.

Это непростое чтение, и рекомендовать его я бы не стала. Но к автору вернусь обязательно.

Игнасио Абель смотрит в окно вагона, судорожно сжимая портфель, наконец он в пути, наконец-то зыбкая безопасность, пару часов не бояться, нет-нет-нет а взял ли он билет, да где же он, чёрт возьми, не может же— ах да, вот он, вот тут.

А голос Джудит Белый с её необычным акцентом продолжает звучать в ушах, она всё так же в его мыслях подбирает испанские слова, хотя и говорит с каждым днём всё лучше, а её волосы—

Чёрт, он же не отправил открытку детям.

А Испанию продолжает раздирать гражданская война. Каждый звонок телефона или стук в дверь — опускающаяся гильотина, замирающая в миллиметре от шеи, и сегодня снова расстреляли не его, а профессора Россмана, и это так близко, будто дуло чудом миновало его, но разве вообще остались на его долю и долю этой несчастной страны хоть какие-то чудеса?

Не о войне, не о любви, даже не об измене. Нет границ ни сюжетов, ни времён. Невозможно отделить новости о расстрелах от воспоминания о том, как женщина поправляет волосы, страх за детей — от желания снова увидеть любовницу, обсуждение архитектуры Мадрида — от запаха кофе.

Память человека упряма, нелогична и беспорядочна. Мыслить линейно так же сложно, как линейно жить, идя по одной сюжетной линии, не отвлекаясь на побочные. Мы не движемся по сюжету от события к событию. Мы мечемся вместе с Игнасио Абелем. Из вагона поезда в университетские аудитории, из будущего — в последние месяцы Республики. От строительной площадки Университетского городка, который должен был стать символом новой Испании, к комнате, где смеётся Джудит.

Так работает сознание человека, который знает, что привычный мир уже погиб, хотя окружающие ещё продолжают пить кофе, обсуждать лекции, строить дома и делать вид, что завтра обязательно наступит. Едва ли вообще можно найти человека, которому это не знакомо: пялиться сквозь грязное окно на дорогу, размытую собственными слезами, где продолжают гонять дети на велосипедах, кто-то чинит крышу дома, кто-то фотографирует лиственницу, заодно перепутав её с ёлкой, а кошка мяукает, потому что не ела целых пять минут. Как мир может продолжать жить? Неужели никто ничего не заметил?

Самое страшное в книге даже не сама война как таковая, а жизнь (или существование?) с этой мыслью. Ужас медленно просачивается под дверь, занимает комнаты, вытесняет привычную жизнь сантиметр за сантиметром, пока однажды не оказывается, что безопасных мест больше нет.

Игнасио... нерешителен, эгоистичен, временами раздражает своей пассивностью. Он мечется между долгом и желанием, между семьёй и Джудит, между необходимостью остаться и возможностью уехать. Но именно поэтому он так хорошо понятен; он не символ эпохи, а живой человек, который отчаянно пытается сохранить хотя бы какую-то нормальность, когда сама реальность распадается на куски. С другой стороны, есть ли ещё более верный символ этой дурацкой эпохи?

Остаётся женщина с американским акцентом, осваивающая чужой язык. Остаётся архитектор, строящий здания для будущего, которого уже не будет. Остаётся поезд, увозящий человека в безопасность, которой он всё равно не чувствует — и почувствует ли хоть когда-то? Остаётся билет, который никак не находится в кармане. Открытка детям, так и не отправленная вовремя. И постоянное ощущение, что катастрофа уже произошла, просто сознание ещё не успело за ней.

Если никто тебя не узнает и никто не называет, мало-помалу перестаешь существовать.

Иногда книга могла показаться жутко тянущейся, бесконечной, в чём-то даже инертной. И одновременно в этом она настолько подлинная. Не столько читается, сколько проживается. С ощущением, что ищешь глаза, а чувствуешь взгляд.

Если вы любите очень много имен и сваленных в кучу исторических фактов, то эта книга для вас.

Испания, 1935-1936 годы. Страна погрязла в гражданской войне. Аналог нашего «утром - Керенский, вечером – Троцкий», только намного более кровавый. Бедность в деревне, разгул криминала в городах, расстрел интеллигенции.

Повествование немного напоминает стиль Виктора Гюго: та же образность текста, длинные витиеватые предложения, взгляд на события отстраненно, словно бы от третьего лица, хотя по идее мы находимся в голове главного героя. Персонажей, которых тебе только что представили, мы узнаем от детства и до смерти всего в нескольких кадрах, причём нарезка этих кадров следует друг за другом на довольно большой скорости. По ходу повествования будут какие-то пояснения, но примерно половину книги меня подташнивало от такого галопа. Вот профессор Росман идёт по вокзалу с портфелем в руках. Прыгаем назад во времени: вот он преподает студентам, посещает международные конференции. Перемещаемся в будущее: вот профессор лежит вместе с несколькими дюжинами трупов в общей яме. Да, этот прием позволяет нам осознать, с какой скоростью происходили политические перемены в стране. Прочувствовать ужас людей, которые ещё вчера спокойно учились работали и наслаждались жизнью, а сегодня оказались персонами non grata. У меня в этом месте возникла параллель со Сталинскими репрессиями и литературой политических заключенных.

Но какая же СКУКА. Да - образность, да - красивый язык, да - яркие картинки. Но читать это невыносимо. У Гюго, как и у Диккенса, читатель стоит прямо за спиной у героя и буквально слышит его шепот, чувствует запах его пота. А здесь я как будто смотрю постановку из лениво отыгрывающих актеров. Мне все прекрасно видно, слышно крики умирающих, но ни к кому из них я не испытываю привязанности и сочувствия. Просто еще один статист отошел в мир иной.

Любовная линия главного героя представляет собой самый банальный троп в истории романов. Жена надоела: нарожала детей и исполнила свое предназначение. А главному герою хочется магии-страсти-романтики, не для него все эти низменные, практические желания в духе «построить дом, посадить дерево и завести ребёнка». Ему подавай волшебную фею с развивающимися волосами за пианино, либо юную нимфоманку на каблуках с сигаретой в («тонких влажных») губах. За ними следуют «игривый локон волос», «блестящие глаза», «белое сладострастное тело» и так далее, и тому подобное... Не хочу обозначать конкретную аудиторию по гендерному и возрастному признаку, которой подобный текст пришелся бы по вкусу, замечу лишь, что я к ней не принадлежу.

Вообще возникла неожиданная мысль: почему мужчины так цепляются к курящим женщинам? Одни постоянно демонизируют привычку как полную вульгарщину, другие – берут её за основу своих воспаленных фантазий. Да что вы прицепились так к этому курению?

Но это так, сайд-бар. А по итогу, роман в меня не попал. Создалось ощущение, что эта книга была написана сразу в расчёте на большую литературную премию, но никак не на читателя, свернувшимся клубочком с книжкой на диване.

Его называют живым классиком современной испанской литературы. Антонио Муньос Молина стал широко известен после первого романа "Зима в Лиссабоне",  который переведен на русский и издан в 2021 году "Поляндрией No Age". "Ночь времен", другой большой роман писателя, написанный еще в 2009 году, в России вышел в 2023-м.

Это большой роман-рефлексия-ретроспектива периода Гражданской войны в Испании, 1935-36 годы, время нарастающего напряжения и взорвавшегося конфликта глазами главного героя, испанского архитектора Игнасио Абеля, социалиста по убеждениям, выходца из простой мадридской семьи каменщика, который сделал блестящую карьеру и был назначен руководителем проекта строительства под Мадридом Университетского городка. Одновременно с распадом страны в его личной жизни происходит драматичный раскол, он безоглядно влюбляется в американку с русскими корнями Джудит Белый, оказавшейся в Мадриде, и его многолетний брак с Аделой, которая происходит из семьи монархической, "с глубокими испанскими и католическими корнями", и от которой рождены двое детей, перестает иметь для него смысл.

В романе много флешбэков, герой, в итоге оказавшийся далеко от родных мест, от семьи, потеряв связь с возлюбленной, постоянно возвращается в памяти в мирные времена, в последний год его жизни до того, как она оказалась разрушена страшными историческими процессами, войной, приход которой сначала казался невозможным и нереалистичным. Люди до последнего старались не замечать разгорающегося пламени ненависти, вылившейся в жестокую, братоубийственную войну.

Потрясающий роман, запоминающийся авторский стиль, следующий традиции литературы "потока сознания". Вы наблюдаете за этой историей будто со стороны, все время находясь рядом с героем, ныряя в его воспоминания, и погружаясь все глубже в пространство книги.

Роман "Ночь времен" Антонио Муньос Молина - это сложное, монументальное произведение о неопределившемся человеке в эпоху Гражданской войны в Испании. В центре повествования архитектор Игнасио Абель и один год из его жизни, за который меняется все: жизнь, государство, он сам, его семья, его любовь.

Чтение романа - это отдельный челлендж. И дело вовсе не в объеме, а в том, как пишет Антонио Муньос Молина. Текст очень плотный и тягучий. Очень сложные лингвистические конструкции, огромное количество сложносочиненных предложений, таких, где целое предложение - это отдельный сюжет, с гигантским количеством деталей. Вот, например, как автор описывает внутренний конфликт главного героя, связанный с самоощущением в семье жены:

Ему, наверно, никогда не удалось бы растолковать своей жене, что против ее родных в наибольшей степени его настроили вовсе не идеологические расхождения, а эстетическое отторжение, то самое отторжение, каким он молча терзался перед нескончаемыми источниками испанского уродства, воплощенного в стольких обыденных вещах, перед той разновидностью национального разврата, что оскорбляла скорее его чувство прекрасного, чем его чувство справедливости: чучела бычьих голов над стойками в тавернах, афиши хоррид с алыми пятнами цвета красного перца и желтыми - шафрана, складные стулья и бюро - имитация испанского Возрождения, куклы в костюмах танцовщиц фламенко, с платком, завязанным узлом ракушкой на лбу, которые закрывают глаза, когда их кладешь, и снова их открывают, словно воскреснув, когда их вновь поднимаешь, перстни с квадратными камнями, золотые зубы в жестких ртах власть имущих, скорбные белые гробы детей, некрологи младенцев в газетах: "взлетел на небеса, воссоединившись с ангелами", барочная лепнина, гранитные выступы на гротескных фасадах банков, вешалки с рогами и копытами оленей или горных коз, геральдические гербы фамилий, выполненные в технике керамики Талаверы, некрологи в "АБС" и в "Эль-Дебае", фото короля Альфонсо XIII на охоте - почти до самого конца, за несколько дней перед тем, как тот покинул страну, - безрализличного или слепого к тому, что происходило вокруг него, опершегося о винтовку возле головы бедного оленя, подстреленного с одного выстрела, или прямого как палка, глядящего молодцевато рядом с гекатомбой куропаток, фазанов или зайцев, в окружении барчуков в охотничьих костюмах и гамашах и слуг в бедняцких кепках и альпаргатах, с вымученными улыбками беззубых ртов.

Потрясающе красиво и поэтично написано. При этом разобрать предложение по составу просто невозможно. И весь роман на 80% состоит из таких конструкций. Диалогов и прямой речи очень мало. Текст напоминает густой кисель, очень вязкий, очень вкусный, очень насыщенный, в котором невозможно разобрать отдельные ингридиенты, да, наверно, и не нужно. Возможно, в этом была задумка автора представить текст как некий поток сознания, но мне как читателю неискушенному было тяжеловато продираться по сюжету книги. Я не исключаю, что когда-нибудь, спустя 2000+ прочитанных книг я бы вернулась к этому роману и он наверняка заиграет для меня новыми красками и новыми смыслами.

Второе, что повлияло на мою оценку - это главный герой. Игнасио Абель - центральная фигура романа, это год его жизни, его мысли, его флешбеки, его судьба. Индивидульность и сюжетные линии остальных персонажей (за исключением любовницы Игнасио Джудит Белый) практически не раскрываются. И вот этот главный герой мне абсолютно не нравится. Он не определившийся, не харизматичный, слабохарактерный, абсолютно никакой. Он с одной стороны сокрушается, что "не хотел бы строить что-то, что затем станет руинами", с другой стороны превращает в руины собственную семью. Он настолько опьянен страстью к молодой любовнице, что забивает на все: на детей, на друзей, он трусливо бежит вслед за ней абсолютно не думая, что будет с теми, кто остался. В романе очень хорошо показан контраст между ним и Джудит, которая гораздо более решительная, волевая и, главное, взрослая. Возможно, если бы в книге было меньше моральных терзаний Игнасио, а больше развития второстепенных персонажей, то она бы от этого только выиграла ( на мой сугубо личный вкус ).

Я бы рекомендовала прочитать этот роман, все-таки слог у автора потрясающий. Но будьте готовы к тому, что это не легкое и не поверхностное чтение, его надо читать неторопливо, размеренно и порциями.

Если бы не Совместные чтения

Если бы не Книгоигры

Если бы не книга, осуждающе глядящая на меня своим красивым срезом

Если бы не...

Я бы бросила чтение на первой трети и ,наверное, ничего бы не потеряла.

Пока в меня не полетели тухлые испанские томатес прошу обратить внимание на оценку - я честно поставила книге "хорошо", потому что это во многом "хорошо", просто не для меня.

Игнасио Абель, довольно успешный мадридский архитектор, не особо счастливый, но и не так чтобы несчастный в браке, такой "невовлеченный" муж и отец, переживая кризис среднего возраста (хоть убейте, но для меня это именно он), страстно возжелал молодую дерзкую американку Джудит с режащей слух русскому читателю фамилией Белый (ну вот не склоняют американцы фамилии по мужскому и женскому полу).

Джудит, окрыленная Мадридом, его архитектурой и Абелем как символом этого города и этих зданий, отвечает ему взаимностью.

Все бы было хорошо (но явно не для жены Абеля и его детей) и

но в Испании начинается гражданская война и судьба уносит Абеля от Джудит и от семьи (про которую он вспоминает гораздо меньше, ибо секс застит Игнасио глаза) в Америку, где он бесконечно переезжает и рефлексирует на тему своих отношений, Испании, войн, архитектуры и вспоминает прошлое.

Все. Больше в этой книге не происходит ничего. Да, жена в какой-то момент

да, Джудит с Абелем будут думать, что это любовь (но это не она, ибо ничего кроме тела и непохожести Джудит на испанок Абель не вспоминает, знал ли он вообще ее как человека, интересовался ли ее жизнью вне контекста секса и привлекательной дерзости? ), да, в Испании будут литься реки крови, друзья Абеля будут пропадать, власть будет сменять друг друга в еще более абсурдном своем проявлении, но на 900 страницах эти сюжеты будут ходить по кругу, как спираль, как колесо с зарубкой, на которую ты постоянно натыкаешься и понимаешь "Все это я уже читал, но другими словами".

По стилю это Кабре, который смог в слог, в метафоры, в размышления, но не смог в интерес и свежесть тем. Кабре, к слову говоря,  в "Я исповедуюсь" смог  во все (люблю его).

Игнасио Абель это Живаго на испанский манер. Такой же серый, унылый, только еще и вечно всем недовольный мужичонка, почему-то думающий, что это не он уныл и сер, а дети-спиногрызы, жена-матрона и вся эта чертовая страна сделали его таким.

Конец истории мог бы вытянуть роман в моих глазах, но если бы настал страниц через 600, уж больше красиво нагнал Молина драмы в

Короче, истории о стареющих неверных мужьях это не моя песня, даже если она обрамлена в очень интересный контекст истории.

Что остается от человека, когда рушится его привычный мир? Это история о памяти и чувственной любви на фоне пожарища гражданской войны.

Главный герой - талантливый архитектор Игнасио Абель, бежит из охваченной хаосом Испании в далекую Америку, он затравлен страхом, изнурен чувством вины и тяжестью совершенных предательств. Но все его мысли сосредоточены на одном - на запретной, тайной страсти к молодой женщине. На вокзале, где мы встречаем главного героя, в поезде, на котором он едет в изгнание и наконец в провинциальном университетском городке, где он получил работу и надежду на приемлемый образ жизни, везде он слышит эхо своего прошлого и вновь переживает последний трагичный год своей жизни.

“Голоса прошлого, те, что, преследуют его в этом бегстве, объединяются в гул”

Оставленная в Испании семья, дети, карьера, грандиозный проект, над которым он работал - все это выплывает из морока его памяти, Игнасио как архитектор реконструирует события привязывая их к местному ландшафту и людям. Он понимает, что упивался своим романом и не замечал надвигающуюся катастрофу, перевернувшую его жизнь.

Роман как очень сложный коктейль со множеством ингредиентов, которые вызывают интересное послевкусие. Книга подходит для медленного чтения, так как здесь миллион важных деталей, каждую из которых надо понять и не хочется пропускать, обширный исторический контекст с политическими расстановками, абсурдом происходящего и нравственными дилеммами.

Больше всего в романе мне понравилось то, как автор выписал образы главных и второстепенных героев. Убедительные живые люди - внешний облик, образ жизни, черты характера, поступки, стремления, привычки - восторг.

Например главный герой - вышел из рабочей пролетарской среды, но принят в элитарном обществе. Он убежденный социалист, но с удовольствием принимает условия комфортной жизни - шикарный дом, обслуга, курортный отдых, не жалует религию, но позволяет крестить детей. Очень дорожит своими принципами, ровно до той поры, когда они не препятствуют карьере. Но все это вдруг меркнет перед страстью и вниманием желанной женщины. Кстати, роман - удачный пример, описания мужской чувственности и увлеченности сексом.

Жена главного героя - ее уже списали в старые девы, а она сделала блестящую партию. Сначала кажется, что это унылая, нездоровая женщина, но постепенно ее образ раскрывается в решительную интересную персону, которая вынуждена держится в нарисованных рамках. Она воплощает старый устоявшийся мир, который не так уж и плох, если впереди хаос, анархия и война.

Любовница - молодая американка, способна ошеломить, полная противоположность жене - смелая, образованная, раскованная, со бурным прошлым. Их ментальная связь находится на стыке двух лингвистических конструкций и превращается в интеллектуальную игру, они учат друг друга, оттенки речи смешиваются с оттенками чувств.

Книга сложная и интересная, немного муторная, но стоит потратить время и разобраться с этим лабиринтом времени и памяти, деталей и образов. Тут все очень тонко связано между собой и вызывает много эмоций понимания после прочтения.