Отзывы о книге Ночь времен
febs31 июля 2026«Я беру чью-то руку, а чувствую локоть»
Игнасио Абель смотрит в окно вагона, судорожно сжимая портфель, наконец он в пути, наконец-то зыбкая безопасность, пару часов не бояться, нет-нет-нет а взял ли он билет, да где же он, чёрт возьми, не может же— ах да, вот он, вот тут.
А голос Джудит Белый с её необычным акцентом продолжает звучать в ушах, она всё так же в его мыслях подбирает испанские слова, хотя и говорит с каждым днём всё лучше, а её волосы—
Чёрт, он же не отправил открытку детям.
А Испанию продолжает раздирать гражданская война. Каждый звонок телефона или стук в дверь — опускающаяся гильотина, замирающая в миллиметре от шеи, и сегодня снова расстреляли не его, а профессора Россмана, и это так близко, будто дуло чудом миновало его, но разве вообще остались на его долю и долю этой несчастной страны хоть какие-то чудеса?
Не о войне, не о любви, даже не об измене. Нет границ ни сюжетов, ни времён. Невозможно отделить новости о расстрелах от воспоминания о том, как женщина поправляет волосы, страх за детей — от желания снова увидеть любовницу, обсуждение архитектуры Мадрида — от запаха кофе.
Память человека упряма, нелогична и беспорядочна. Мыслить линейно так же сложно, как линейно жить, идя по одной сюжетной линии, не отвлекаясь на побочные. Мы не движемся по сюжету от события к событию. Мы мечемся вместе с Игнасио Абелем. Из вагона поезда в университетские аудитории, из будущего — в последние месяцы Республики. От строительной площадки Университетского городка, который должен был стать символом новой Испании, к комнате, где смеётся Джудит.
Так работает сознание человека, который знает, что привычный мир уже погиб, хотя окружающие ещё продолжают пить кофе, обсуждать лекции, строить дома и делать вид, что завтра обязательно наступит. Едва ли вообще можно найти человека, которому это не знакомо: пялиться сквозь грязное окно на дорогу, размытую собственными слезами, где продолжают гонять дети на велосипедах, кто-то чинит крышу дома, кто-то фотографирует лиственницу, заодно перепутав её с ёлкой, а кошка мяукает, потому что не ела целых пять минут. Как мир может продолжать жить? Неужели никто ничего не заметил?
Самое страшное в книге даже не сама война как таковая, а жизнь (или существование?) с этой мыслью. Ужас медленно просачивается под дверь, занимает комнаты, вытесняет привычную жизнь сантиметр за сантиметром, пока однажды не оказывается, что безопасных мест больше нет.
Игнасио... нерешителен, эгоистичен, временами раздражает своей пассивностью. Он мечется между долгом и желанием, между семьёй и Джудит, между необходимостью остаться и возможностью уехать. Но именно поэтому он так хорошо понятен; он не символ эпохи, а живой человек, который отчаянно пытается сохранить хотя бы какую-то нормальность, когда сама реальность распадается на куски. С другой стороны, есть ли ещё более верный символ этой дурацкой эпохи?
Остаётся женщина с американским акцентом, осваивающая чужой язык. Остаётся архитектор, строящий здания для будущего, которого уже не будет. Остаётся поезд, увозящий человека в безопасность, которой он всё равно не чувствует — и почувствует ли хоть когда-то? Остаётся билет, который никак не находится в кармане. Открытка детям, так и не отправленная вовремя. И постоянное ощущение, что катастрофа уже произошла, просто сознание ещё не успело за ней.
Если никто тебя не узнает и никто не называет, мало-помалу перестаешь существовать.
Иногда книга могла показаться жутко тянущейся, бесконечной, в чём-то даже инертной. И одновременно в этом она настолько подлинная. Не столько читается, сколько проживается. С ощущением, что ищешь глаза, а чувствуешь взгляд.
11 понравилось47
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым