Цитаты из книги Саспыга

— Так вот, насчет саспыги, — говорит Ася, и я с нервным смехом закатываю глаза. — Да нет никакой саспыги. Это выдумка. Легенда. Сама подумай: откуда в наших краях взяться животному, о котором никто никогда не слышал? <...> — А дальше? — спрашивает Ася. — Что — дальше? Просто вот такая саспыга. А ты что, сюжета хотела? Драмы?

Уже ясно, что никаких добрых знаков не было — лишь мимолетная выдумка; но шея отказывается поворачиваться, а глаза — фокусироваться, как будто то, что я не вижу, еще можно отменить, как будто если не смотреть, то можно забиться в безопасную щель между мгновениями.

Я же здесь приблудная, помнишь? Пялюсь на то, про что всем понятно, что пялиться на это не надо. Оказалось, это было правило - не вникать... в детали.

Я только хмыкаю. Проще предсказать траекторию бурундука.

В тайге не бывает тихо. Тайга напевает ручьем, шепчет ветками, чудно гудит взлетающим вальдшнепом, тайга возится и ворочается, скрипит и стонет, вцепившись корнями в камень.

Ненавижу истории, которые нельзя рассказывать.

«Случайность, совпадение, чудо, судьба…и сломанный замок приводит ее на дно ущелья, где ходят только звери».

«Скоро стемнеет, а мы до сих пор не поставили палатки, да и костер слабоват. Метафорических дров сегодня наломано достаточно, а вот до настоящих руки так и не дошли.»

"Еще вчера я думала, что навсегда потеряла интерес к новым местам. Но, наверное, его нельзя потерять. Возможно, желание пролезть новой тропой, а проще – и вовсе без нее, жажда пробиться в нехоженое и посмотреть, что там дальше, - и есть я. Я – та, кто хочет бродить по этим горам и рассказывать о них..."

Мы танцуем, танцуем посреди бесконечного ночного нигде, в центре бескрайнего мокрого ничего, и невидимая тайга стоит вокруг нас, смотрит на нас, перешептывается с горами о нас. А мы танцуем, и это - важно, ничего на свете нет важнее сейчас.

Человек, посещая иной мир, не должен смеяться или выказывать удивление, увидев странные вещи.

Пахнет кедровым дымом, недавним дождем, рыбой, нежной цветочной горечью. Если это не подлинная реальность — то ее, наверное, вообще не существует.

Мы уводим людей в иной мир, а потом возвращаем, и, если всё получилось как надо, возвращаем немного другими. Но, может быть, некоторые — редко, к счастью, очень редко, меняются настолько, что уже не могут вернуться.

Я люблю все, о чем здесь рассказываю, но все, о чем я рассказываю, причиняет мне боль.

— А на вид и не скажешь. Я еще поначалу думала — про всех вас, скопом: вот кто свободен… Жизнь идет как идет, а ты ее принимаешь, никаких заморочек, по большому счету — все пофиг, даже спорить не о чем. Потом сообразила, конечно.

— Что сообразила? — спрашиваю я, когда понимаю, что продолжать она не хочет.

— Что это очень злая иллюзия, — вздыхает Ася. — Какая же это свобода, если ничего не важно и, что бы ни случилось, ты просто соглашаешься?

... решила, что раз уж мне в любом случае придется молчать, то я могу хотя бы выбрать причину. Свалить туда, где выбора молчать или нет вообще не существует, а вопрос о смысле слов не имеет смысла.

Мир не ловил меня, понимаешь? Я Неуловимый Джо. Мне приходилось самой за него цепляться. Я себя в него вговаривала...

Там — безнадежность. Здесь… — Она поводит рукой, зажав в кулаке забытую ложку.  — Здесь надежда и не нужна, это все не про нее. Здесь что-то очень хорошее, самое хорошее в жизни — совсем рядом, вот оно, под носом. Только в руки не дается, все время что-то мешает.

Мне все еще немного не по себе, но я, в общем-то, люблю побояться. А кто не любит? Фильм ужасов без электричества не посмотришь, но мне и не надо: те же ощущения можно словить, выскочив ночью из палатки в кусты.

«Каких глупостей стоит Млечный путь? Я не уверена, что хочу знать здравый ответ».