Слепящая тьма

Книга, жанр которой я бы описала как привычная нам антиутопия в стиле Оруэлла, если бы не одно но. Книга основана на реальных событиях, как говорит нам автор в предисловии, главный герой - собирательный персонаж (из кого, господа любители истории СССР догадайтесь сами) и все события, которые происходят - это "Московские процессы 1930-х годов", сталинские репрессии.

И Кестлер, скажу я вам молодец. Он действительно смог передать весь тот идеалогический кошмар, который тогда происходил.

Революционеры, контрреволюционеры, оппозиция. Война всех против всех. Люди, которые не знают к какому лагерю прибиваться. Ломка ценностей и цена расплаты, за сотворенные бесчинства. За всей этой политической игрой, за всеми идеалистическими лозунгами о равенстве, общих интересах и светлом будущем, скрываются корыстные интересы и жажда власти.

Личность ничего не значит, против интересов коллектива. Проще пожертвовать тысячью, но сохранить миллион. Все так, все вполне логично, но..но так неправильно! Бесчеловечно. Эта книга правдивая, оттого и страшная. Все было так. Интересно было увидеть "антиутопичный" мир глазами не простой пешки, которая почему то вдруг начала бороться против системы. А именно человека, который был важным звеном этой самой системы. Человеком, который систему создал, но ему не хватило сил и аморальности, чтобы машина государства не выбросила его из себя и не перемолола со всеми остальными. Вот только ему на мой взгляд даже хуже, чем простому обывателю. Он осознает, что создал монстра, и этот монстр убивает своего создателя.

Почему на сталинских процессах люди оговаривали себя? Железные вроде, не сломали их ни ужасы гражданской войны, а до того ни ссылки, ни тюрьмы, ни пытки.
А тут - пожалуйста - патриоты Родины, партии, идеи - всё признавали, даже и добавляли сами. Где логика?
Погружаться в сюжет не буду. Только цитаты от разных персонажей:

"Надо спасать Родину, постараться предупредить обреченный взрыв недовольства разочарованных, дезориентированных масс."

"Настоящий большевик обязан подчинять собственные помыслы и волю помыслам и воле партии и, если нужно бестрепетно идти на смерть, а то и позорную смерть."

А вот и логика:

"Был ли Раскольников объективно прав, когда убивал старуху-процентщицу? Молодой, талантливый, полный сил человек — и ничтожная, никому не нужная старуха.
Логическое уравнение для начальной школы, и все же оказалось, что оно не решается"

"Если бы твой малохольный Раскольников прикончил старуху по приказу Партии — для создания фонда помощи забастовщикам или для поддержки нелегальной прессы, — логическое Уравнение было бы решено."

Хорошо же когда дают ответы на вопросы. Вот Фёдор Михайлович намутил про тварь дрожащую, а ответа не дал. А мы, большевики, дали. Пошли с нами. Не хочешь?

Пошёл. Молодец. Теперь ты солдат партии. Чип в твою голову вставлен.

Как сказано в предисловии, Артура Кестлера очень интересовал один вопрос: почему заслуженные старые большевики соглашались с самыми дикими и нелепыми обвинениями, которые им предъявляла власть?
Мне тоже всегда это было странно.
И этой книгой автор литературными методами исследует эту проблему и получает очень убедительный ответ.

Если лично вас этот вопрос не очень интересует, вам нет смысла читать "Слепящую тьму", а тем более -- мой отзыв на эту тему.

Ответ на поставленный вопрос двумя словами не дашь, Артуру Кестлеру пришлось для этого написать целую книгу.
Дело в том, что эпоха процессов над оппозицией очень сильно отличалась от нынешней, и нам понять тех людей непросто.

В сегодняшнем мире, как мне кажется, более всего близки по духу тем коммунистам всяческие фанатики, в том числе и террористы-самоубийцы. Близки именно по духу, поскольку массовыми убийствами заслуженные коммунисты не занимались. Вместо них это делали настоящие профессионалы: Сталин, Гитлер, а после них некоторые другие. Коммунисты же смотрели далеко вперёд. При этом у них не было ни малейшего критерия, чтобы отличить верное направление этого взгляда от ошибочного, кроме абстрактных коммунистических теорий. Поэтому они делали то, что, по их мнению, было полезно для конечных целей движения. Если сегодня достижению этих конечных целей способствовала заведомая ложь или чья-то позорная смерть, они оправдывали ложь и позорную смерть, в том числе и собственную. При этом они руководствовались не эмоциями, не пресловутой "слезинкой ребёнка", а лишь революционным учением и холодной логикой. Если для достижения конечной цели потребовалось бы закопать живьём лучшего друга, они бы считали это обязательным, несмотря ни на что. Если для этого требовалось закопать самого себя -- они бы закопались!
Это были дистиллированные фанатики. "Железной рукой загоним человечество в счастье!"

Согласитесь, с высоты сегодняшнего дня понять их трудно. Но это нам с вами трудно. А на свете есть множество людей, которые и сегодня исповедуют такие идеи. И они живут не где-то в первобытной пустыне, нет. Например, посмотрите известный манифест Андерса Брейвика. Читать его длинный политологический трактат нет необходимости, просто факт остаётся фактом: фанатики встречаются не только среди дикарей, но и во вполне цивилизованном обществе.

И вот, в результате логического обсуждения ситуации со следователями заслуженный большевик Рубашов приходит к выводу, что объективно, с точки зрения пользы для общего дела, ему следует

то есть принять позорную смерть как предателю этого самого общего дела.

Надо сказать, следователи Иванов и Глеткин, противопоставляются друг другу по методам, но только на словах. На деле они работают абсолютно одинаково. Оба напоминают известного Порфирия Петровича, одного из моих любимых литературных персонажей. А слова... что слова? Они нужны только для того, чтобы позволить одному следователю уничтожить другого...

Пожалуй, это всё о книге.
Хотя нет, она вызвала пару побочных мыслей.

Первая мысль: производственная любовь Рубашова и "Арловой". Пишу фамилию в кавычках, потому что думаю, на самом деле она "Орлова", но это не важно.
Важно то, что эта Арлова не имеет даже имени! Вот это настоящая революционная любовь!

И ещё немного о любви. В любой книге, всякий раз когда речь идёт о профессиональном революционере, обязательно подчёркивается, что он не очень интересуется женщинами. Подозреваю, что это действительно так. В прошлой жизни мне встречались люди, которые строили карьеру по комсомольской и партийной линии. И все они как-то не очень интересовались женщинами. У меня ещё тогда возникало подозрение, что они импотенты... Некоторые из таких сами были женщинами. Они, в свою очередь, не сильно интересовались мужчинами. И хотя совокупиться с ними в принципе было вполне реально, радости от них было довольно мало.
Видимо, Фрейд был прав. Профессиональные достижения оплачиваются сублимацией всех человеческих инстинктов.

Ну и как обычно, брошу камень в переводчика. Точнее даже -- в редактора издательства, поскольку сам перевод сделан вполне качественно. Одно раздражает: всё время приходилось спотыкаться о неожиданные прописные буквы:
-- "Руководитель Торговой Миссии";
-- "У Рубашова было двенадцать подчиненных со строго определенными чинами и обязанностями: два — Первый и Второй — заместители, два бухгалтера — Главный и Старший, Секретари Миссии и их Помощники";
-- "Старший Помощник Младшего Дворника".
Может быть, в немецком или английском тексте это верно, но я-то по-русски это всё читал...
Каюсь, Дворника я сам придумал, но такой Помощник вполне мог бы появиться на страницах книги, там, где речь идёт о заснеженном дворе тюрьмы.

Не ожидал, что такой длинный текст напишу про эту книгу. Видимо, она меня действительно зацепила.

Перелистнула последнюю страницу с чувством не зря потраченного времени.

Первое, что хотелось бы отметить — прекрасный перевод, чего стоят только эпитеты, эвфемизмы и ссылки, так часто применяемые в антиутопиях:

• «Серая рассветная муть», «старик с татарским прищуром», «мундиры преторианцев Третьей империи», «цветная литография Первого» и т.д.;
• Пенсне и козлиная бородка главного героя незамедлительно вызывают ассоциацию с Троцким, хотя образ собирательный, характер ему достался от Бухарина;
• Тут тебе и Достоевский, и Ганди, и Ван Гог - полный коктейль. А еще, «усатик со стеклянными глазами».

  Второе, что меня безусловно подкупило — проработанность психологического состояния героя, его метаний между гуманностью, ценностью отдельной личности и благом всего человечества, когда цель оправдывает средства.

  Третье, что не осталось незамеченным — книга актуальна. Именно сейчас, когда совсем недавно прошли митинги на Болотной, когда на каждом углу (и на каждом заборе) можно услышать и увидеть «Путин, уходи!», когда на Украине «майданутые» забрасывают камнями ОМОН.

  Четвертое, крайне важное — в отличие от товарища Солженицына у Кёстлера проработаны и мотивы, и объяснения почему все так, а не иначе. Он не поливает грязью одних, выгораживая других. Он, как настоящий журналист, показывает несколько точек зрения. И позволяет читателю самому решать с кем ему быть и во что верить.

  Одна из тех книг, от которых я не могу оторваться.

  И напоследок:

Фотография сделана в тюрьме Петропавловской крепости (Трубецкой бастион)
г. Санкт-Петербург, июль 2013

Это классическая книга на тему соотношения в душе человека и в обществе целей и средств их достижения.
Николай Рубашов. “старый большевик”, герой Революции, вдруг арестовывается и обвиняется в абсурдных, но чудовищных преступлениях. Он во всём сознался. Весь мир видел московские показательные процессы 1937-38 гг.
Рубашова пытали. Каким бы сложным не был ход его мыслей, насилие или угроза насилия безошибочно показывали ему “верный” итог рассуждений и “верное ” поведение. Но главная причина признаний Рубашова всё-таки не в этом. Он считает себя солдатом Партии, а “победа Партии предписана самой историей, поэтому Партия не может ошибаться”. Следовательно, раз партия его, одного из вершителей Революции, считает контрреволюционером, шпионом и убийцей, он должен себя всем этим признать! Вопрос о правде и неправде, как верит Рубашов, не имеет прямого отношения к единственно верному вопросу о правильности и ошибке. Таким образом, личная честь для революционера не имеет никакого значения, а из этого следует, что нет таких унижений, на которые он не мог бы по доброй воле пойти.
Возведя в абсолют принцип “благая цель оправдывает любые средства”, партия подменила эту цель естественным следствием применения “любых” средств – жестокой тиранией. Свою гибель большинство революционеров уже несло в своём мышлении задолго до всякой Революции.
Многие аргументы Рубашова в пользу капитуляции напоминают софистику. Рубашов всю книгу пытается совместить несовместимое - веру в чью-то непогрешимость и гибель по вине этого кого-то множества честных людей. Рубашов первоначально в душе признал себя виновным только наполовину, не подвергнув сомнению субъективную чистоту своих помыслов и поступков, но пытки наглядно заставили его признать, что всё это не имеет никакого значения, а быть виновным наполовину в логике, признанной Рубашовым, невозможно. Принципу непогрешимости Партии, её абсолютной правоты всегда и везде нет никаких доказательств, следовательно, нет никаких оснований считать его верным! (и вовсе не нужно для развенчания этой мысли прибегать к идее ограниченности человеческого разума, как делает Кестлер)
Перед смертью сам Рубашов понимает, что личная порядочность – единственный путеводный компас человека в этом мире, а он этому корпусу многократно изменил. Поэтому не для других людей, ни для Истории его жизнь никакого положительного значения не имеет. Она имеет значение лишь как иллюстрация того, как жить нельзя.
Всем людям, делающим моральный выбор по типу Рубашова и ему подобных “старых большевиков”, нужно помнить эту страшную историю.