Shosha

Очень хорошая книга! Хотя в чем парадокс: она не вызвала у меня каких-то бурных эмоций, положительных или отрицательных, читала я ее спокойно и без вздохов. Зато она какая-то настоящая. И хотя герои - евреи, и не близкие мне ни по духу, ни по образу жизни и профессии, и время довоенное, но сильно ощущается собственное присутствие в романе. Как будто я лично разговаривала с главным героем, с Бетти, с Селией, с Шоше... Шоша... Даже имя у нее такое мягкое и пушистое Шоша)) В Польше нарастает гитлеровский еврейский мандраж, страх, нищета. Кто-то живет себе и старается не думать о завтрашнем дне, кто-то пытается искать лучшую жизнь, кто-то надеется на Бога и верит, что беды обойдут его. У всех свои заботы. И на самом деле это абсолютно такие же люди, со своими сильными и слабыми сторонами.
И только маленькая Шоша, несмотря на то, что это уже взрослая девушка, живет совсем-совсем отдельно от остальных, в своем собственном мирке. Один единственный человечек среди лицемерия, страха и лжи, который может искренне и открыто говорить и чувствовать, в которой так много от маленького ребенка. Да, она наивная и глупенькая, но она чиста, как слеза. Как такую не полюбить?
И совершенно незачем потом спрашивать "И что ты в ней нашел?".
Флэшмоб-2012 2/13

О чём роман «Шоша»?

По сути, Зингер рассказывает о том, как жили евреи в Польше в период между Первой и Второй мировыми войнами. Если вы ищите захватывающий сюжет, то скажу сразу и прямо: вы попали не по адресу. «Шоша» – роман о мирной жизни. Писатель намеренно избегает описаний ужасов войны, поверхностно касаясь этой темы лишь в заключительном части повествования – эпилоге.

В некотором смысле писатель ведёт летопись еврейских поселений Варшавы 30-х гг. прошлого века. Читатель, следуя за стройным повествованием автора, узнаёт, что революционные настроения не обошли даже самые ортодоксальные семьи. Юноши и девушки отныне не замкнуты в окружении лишь своих соплеменников. Им становится тесно. Широта взглядов на окружающий мир раскалывает их личности на две половины: одна – навсегда принадлежит своему народу и вере, другая – открыта всему новому, современному.

Между тем, 30-е – нелёгкое время. И хотя люди также влюбляются, женятся и разводятся, спорят, творят, ревнует, в воздухе уже витает запах предстоящей войны. Его ощущают все, но евреи в особенности. С одной стороны они боятся нацистов, с другой – коммунистов. Но страх не застилает глаза. Даже в подобной сумасшедшей ситуации люди умудряются жить. С одним лишь исключением – не оглядываясь назад и не загадывая наперёд.

А кто такая Шоша?

Сложный вопрос, который подразумевает неоднозначный ответ. Шоша – блаженная. Её душа чиста, её разум не замутнён. Шоша есть истинное воплощение доброго духа на земле. Если бы в каждом из нас было хоть немного Шошы, мир стал бы гораздо добрее и справедливее.

— Никто не подымался на небо и не говорил с Богом.

— Не нужно для этого подниматься на небо. Истину можно увидеть прямо здесь, на земле.

В чём смысл романа? Почему читатель оправдывает это неспешное повествование? Что хотел сказать Зингер, в конце концов?

Мне кажется, миссия писателя проста — сохранить воспоминания, удержать события тех лет в памяти поколений. Чтобы не повторить ошибок прошлого. Чтобы не забыть всех тех, кто не пережил нацистскую бойню. Эту простую истину можно обнаружить в следующей фразе:

Чем ещё примечателен роман?

Особенность романа заключается в том, что читателю не совсем понятно, кто с ним ведёт беседу, делится мыслями, исповедуется – герой или всё-таки сам писатель. Из-за такой неопределённости складывается впечатление, что Зингер ведёт с тобой эдакую душевную беседу за чашечкой ароматного чая, с грустью вспоминая времена давно минувших лет.

Доверительный тон автора позволяет считать роман «Шоша» автобиографичным. Тем более, многое из того, что описывает автор, он действительно видел, слышал, ощущал в реальности. Кстати, в своей нобелевской лекции Зингер произнёс, как бы подтверждая догадку о схожести своей собственной судьбы и жизненного пути главного героя романа Цуцика: «Дом моего отца на Крахмальной улице в Варшаве был и школой, и судом, и молельней; здесь рассказывали истории, устраивали бракосочетания и хасидские застолья».

К слову...

Зингер писал на идише. Так уж сложилось, что на русский язык роман переводили с английского. В итоге мой земляк-читатель получил перевод в квадрате, так сказать. Я не могу точно сказать, как сильно подобная несуразица повлияла на качество повествования, но, по моему мнению, язык романа оказался не так богат, как должен быть. И в данном случае я грешу не на писателя, а на перевод-в-переводе. Не знаю, существует ли прямой перевод романа на русский с идиша, но потенциальным читателям настоятельно рекомендую досконально изучить этот вопрос.

У меня с книгами лауреатов бывает либо ОЧЕНЬ нравится, именно так , с заглавной буквы; или вообще НЕ нравится, совсем.
Эта книга - второй вариант.
Книга называется именем девочки -подружки , невесты, жены мерзкого человека - Цуцика. Чем он мне не угодил - да всем, что из себя представляет. Есть такой типаж мужчин,что перебирается из одной постели в другую , и почему -то каждый из них, таких, говорит о том , что он -хороший человек. Мне это странно. Еще страннее, что так многие их оправдывают, даже находят что- то стоящее в таком поведении (видимо случай с разным вкусом и разными фломастерами?...). А что за этим ? да П-у-с-т-о-т-а! Единственное, что им сделано такого, за что стоит уважать - это счастье Шоши.
Шоша -милая девочка,но "слабоумная", точнее как мне показалось с какими то нарушениями в работе мозга. Врача бы ей, и глядишь, наладилось все.
Поставила бы 2 (в бумаге точно б не купила), но времена и нравы описаны добротно - Польша во времена до 2й Мировой, и во время. Интереснейшая еврейская община. Мир литературы краешком , через призму восприятия Цуцика.

Продолжаю свой забег по Зингерам, книгам о евреях и писателях.
Исаак Башевис Зингер получил Нобелевскую премию по литературе, а этот роман, говорят, является его визитной карточкой. И совершенно неожиданно он оставил меня равнодушной.
Попробую разобраться в своих ощущениях.

В первую очередь, стоит сказать о том, что это автобиографический роман, это понимаешь сразу и волей-неволей на восприятие книги влияет отношение к главному герою и автору.
Герой романа молодой писатель. Депрессивный, отчаявшийся, видящий кругом тлен и безысходность, чувствующий себя стариком в самом начале жизни, уставший и безнадежно упадочный. Его жизнь – попытки найти возможность опубликовать хоть что-то, чтобы заработать на пропитание и бездумные, бесчувственные интрижки со всеми женщинами, которые ему попадаются. А попадаются ему в основном жены своих друзей. Так происходит до тех пор, пока он не встретит Шошу, девочку из своего детства, которая самозабвенно слушала его фантазии и поощряла в нем творчество.

Шоша - безусловно чистая и светлая, но больная и недоразвитая женщина, остановившаяся в физическом и интеллектуальном развитии на уровне ребенка. Кроме того, у нее и с нервами полная беда. Картина удручающая, ее смягчает только невероятная нежность автора и чувство безобидности, света, который излучает этот человечек. Но как бы то ни было, я разделяю недоумение всех друзей главного героя - зачем он на ней женился, что он в ней нашел, почему он это сотворил со своей жизнью? Неужели это - любовь? Шоша больна, нервна, и, назовем вещи своими именами - тупа, но он предпочитает жить с ней до последнего. Что это? На мой взгляд, это потребность искалеченной и ущербной души найти хоть кого-то, кто абсолютно беспомощен, чтобы заботиться о нём. Искривление психики, и нешуточное.
Извините, но меня эта ситуация совершенно не умиляет. Вот ни капли.
К тому же мне жаль всех окружающих героя женщин - он плюет на их чувства, только потому что они здоровые и адекватные, нормальные. И отдает свою жизнь ей. Его жизнь – его выбор, но это не делает его исключительным и не внушает уважения. Заботился бы он так о сестре - я бы тысячу раз посочувствовала, но он ведь сделал ее женой! Простите за откровенность, но это еще и сексуальное извращение какое-то, она ведь ребенок, больной и беспомощный! Чего стоит только сцена первой брачной ночи, которая по сути своей - попытка изнасилования недееспособного человека. У меня мороз по коже от этой пары. Я не могу отрицать того, что он делал ее счастливой, но подозреваю, что и очень несчастной тоже...

Действие романа разворачивается на фоне глобальной катастрофы - приход к власти нацистов, уничтожение евреев. Но это только лейтмотив произведения, фон, который придает трагичность и безумие всему происходящему. Вероятно, именно это и объясняет чудовищную обреченность настроя автора, но я не могу всерьез считать это основой романа. Основой романа для меня все равно остается эта невразумительная связь с недоразвитой и больной девочкой.

При всем при этом роман написан мастерски, филигранно, читается на одном дыхании. Это, безусловно, проза наивысшей пробы. Но тот факт, что меня не тронули герои, сюжет, мысли и ощущения автора - заслонил всё.
Вероятно, я не сумела достойно оценить роман, отнеслась к нему плоско, как сноб, но перевернуть свое отношение ради именитости и общепризнанности не могу.

Для меня это был первый опыт чтения еврейской литературы. Что ж, всё равно когда-нибудь надо было начинать осваивать письменное творчество этого народа. И нужно прямо сказать, что чтение книги "Шоша" стало для меня довольно приятной неожиданностью. Неожиданностью не потому, что имел предубеждение перед еврейской литературой, а просто первые несколько страниц особого удовольствия не вызвали. Однако, по мере чтения интерес к книге и к книжным событиям всё более и более разгорался, подобно умело сложенному и правильно разожжённому костру в дождливую погоду. А к концу книги горение и вовсе стало ровным и мощным, согревающим и освещающим.

Картины варшавских предвоенных реалий обогащают читателя новым знанием о том, что там было и как там было в те времена. И лично для меня довольно сильным шагом и авторитетным свидетельством было упоминание в книге о судьбах всех тех старых коммунистов-интернационалистов, которые на всех парусах ринулись из несвободной Европы в свободную СССРию, после чего дружно попали в далеко не курортные ГУЛАГовские места. Знаете, вот как-то сразу понятнее становятся все те метания людей с левыми убеждениями, когда они от коммунистических взглядов и идеалов перепрыгивают к анархистским или троцкистским — да ведь товарищ Сталин с подручными всё сделали для того, чтобы загубить всё коммунистическое движение, чтобы развалить его и обезлюдить... А с другой стороны, не Сталин ведь написал все эти миллионы доносов... Эх, хе-хе, хе-хе...

Ничего не хочется писать непосредственно про главную героиню книги, про девушку с таким сибирским именем Шоша — наверное потому не хочется, что сам автор в книге устами одного из персонажей очень точно характеризует Шошу как "чистую душу" — вот в этой краткой, но ёмкой фразе всё и сказано о ней...

Несколько практических соображений: прежде, чем начать читать, включите своё компьютер или положите возле себя любой подходящий гаджет, потому что в книге так много евреизмов, что помощь всесильного и всемогущего... нет-нет, я не о Боге, я об Интернете, Гугле или Яндексе... в общем, поисковой строкой придётся-таки попользоваться.

Когда начала читать, с первых страниц показалось, что роман автобиографичен. Полезла в энциклопедию чтобы убедиться, и мои подозрения полностью подтвердились. Ареле, главный герой, как и сам автор романа «Шоша» - сын раввина. Как и Зингер когда-то, он не стал продолжателем дела отца, а решил сделать светскую карьеру и посвятить себя литературной деятельности, уйдя из традиционной еврейской среды. И все же еврейская культура, традиции, уклад жизни, религия и обряды занимают много места в романе. Но, увы, я совсем не знакома со всем тем, о чем рассказывает Зингер, воскрешая в памяти и воссоздавая на страницах романа воспоминания о жизни в родительском доме.Непривычно, непонятно и многое вызывало удивление. Но, как говорят, в чужой монастырь со своим уставом…)) Впрочем, все это мало меня интересовало, в романе я прежде всего искала общечеловеческие мотивы, понятные каждому духовные искания, обретения и потери. И нашла все. Здесь поднимается множество философских, нравственных проблем, вопросов смысла жизни, назначения литературы и искусства. Подробно очень показана жизнь еврейской общины в Варшаве довольно длительного периода, почти всей первой половины 20 века.
Итак, Аарон–сын раввина. О себе он говорит:

«С детства знал я три мертвых языка: древнееврейский, арамейский и идиш (последний некоторые вообще не считают языком), и воспитывался на культуре еврейского Вавилона - на Талмуде.»

Уже в первых строках романа становится понятно, почему так тянуло этого, не по годам развитого, мальчика к соседской девочке, странной, заторможенной Шошеле. В его доме были порядки, по которым невесело было жить:

«С тех самых пор, как я себя помню, вижу отца повторяющим одну фразу: "Это запрещено". Все, что мне хотелось делать, было нарушением. Мне не дозволяли рисовать людей - это нарушало вторую заповедь. Нельзя было пожаловаться на кого-то - это означало злословить. Нельзя подшутить над кем-нибудь - это издевательство. Нельзя сочинить сказку - такое называлось ложью.»

. И все иначе было в доме у Шоши - уютно, тепло, интересно:

«…еще прежде, чем я успевал открыть дверь, было слышно, что там что-то жарят или пекут. Блестели медные кастрюли, чугунки и сковородки, стояли красивые тарелки, ступка с пестиком, кофейная мельница, какие-то картинки, разные безделушки. У детей была корзинка, а там куклы, мячи, цветные карандаши, краски.»

Тогда еще, в далеком детстве, наметился разлад в душе Ареле. Самостоятельно, скрывая ото всех, он изучал светские науки, мечтая стать писателем. Интересно то, что все это читатель узнает из 2-3 первых абзацев романа. Не могу не сказать, что текст романа вообще очень концентрированный, его содержательность велика, в этом сказывается мастерство Зингера как прозаика…В романе главный герой, повествуя о своей жизни, как бы показывает два мира-теплый, родной мир его детства на улице Крохмальной, где знакомый уклад жизни, милые сердцу люди, дома и мир его юности и зрелых лет – литературная и театральная тусовка Варшавы.

Художественный дар Зингера проявляется в том, что он рисует полнокровные, яркие образы, находящие живой эмоциональный отклик в душе читателя. Это отец и мать Ареле, родные Шоши, его варшавские друзья из литературного бомонда, члены Клуба писателей- Морис Файтельзон, философ, Селия и Хаймл Чинчинеры, богатый американец Сэм Дрейман и его любовница актриса Бетти Слоним, Марк Элбингер. Интересен образ подруги Аарона- Доры, девушки-коммунистки мечтающей уехать в Советский Союз. С ней связаны его рассуждения о революции и социализме (" Дора, пока ты жива, не связывайся троцкистами - перманентная революция так же невозможна, как перманентная хирургия."). Всем он уделяет пристальное внимание, детально прорисовывая каждый образ.

Уйдя из привычной ему еврейской общины с крепкими религиозными и семейными традициями и оказавшись в свободной среде светской литературной тусовки, Ареле начинает вскоре ощущать дискомфорт от невыносимой легкости бытия. Он понимает, что с ним происходят перемены, и они его не радуют(«как жить человеку в моем положении и не переставать быть самим собой»).

Ареле не испытывает недостатка в женской любви, но постепенно его стали тяготить легкие отношения и в душе растет тяга к чистоте, к искренности и простоте. Все это смогла ему дать Шоша. Встретившись с ней после долгой разлуки, он вдруг осознал, чтобы оставаться собой и не ощущать этого чудовищного душевного разлада, ему нужна она, Шоша. Только она одна способна дать ему эту чистую любовь, искренность вернуть его жизни смысл. Она безъискусна и естественна как сама природа, как хлеб, вода, земля. Шоша смогла соединить для него эти два его мира –детский и взрослый. Ведь она даже внешне мало изменилась за эти годы. После тяжелой болезни так и не выросла, тонка, не развита. В какой-то момент мне даже показалось, что отношение к Шошеле Аарона сродни любви Гумберта к знаменитой Лолите.Но герой Зингера, конечно, в разы нравственнее, чем у Набокова.

«-Мама сказала, что я не в своем уме.
-Ты в своем уме.
-Тогда что же я такое?
-Ты-чистая душа.»

Она необразована, бесхитростна, доверчива, но сердце ее мудрое и зоркое, и потому она сумела стать ему другом, и слова ее уже не вызывали насмешек приятелей, потому как были разумны и искренни.
Эта сюжетная линия тронула до глубины души. Иногда, правда, образ Шоши казался нереально бесплотным, и оттого недостоверным. Но если все остальное в романе – правда, значит, и Шошеле существовала? Хотя, конечно, автор романтизировал ее образ, придал ей ангельские черты. Наверно оттого, что она по-особому дорога самому автору...

Весь роман проникнут настроением светлой печали, грусти об утраченном. Не многие из друзей Аарона уцелели, пройдя сквозь горнило фашистской оккупации Варшавы, жизнь разбросала их по всему свету. Встретившись в Израиле много лет спустя, они вспоминают с Хаймлом Ченчинером всех дорогих и знакомых и тот говорит ему:

«Я верю в бессмертие души. Если скала может существовать миллионы лет, то почему же душа человеческая, или как там это называть, должна исчезнуть? Я с теми, кто умер. Живу с ними. Когда я закрываю глаза, они здесь, со мной…»

Думаю, я тоже долго буду помнить героев Зингера.

Флешмоб-2011. За совет огромное спасибо countymayo

Совершенно не мое.
С первых страниц книги меня накрыло всем этим еврейством: хедер, йешива, лапсирдаки, бритые женщины в париках, раввины, каббала, хасиды, кошерная не только еда, но даже сиденье на дрожках и многое-многое-многое. Книга написана евреем и о евреях. Но я ведь ожидала о любви. Это как если бы русский писатель писал о любви в окружении лаптей, бани, водки, гармошки, медведей, скоморохов, самовара, кокошников и хороводов.
Все это описание перемежалось с философствованиями о Боге, человеке, смысле бытия, космосе и атоме. Бог - хаос. Бог - удовольствие. Бог - игрок. Бога нет. Смысла нет. Оргии в писательском клубе. Трактаты о странствии души по дорогам плотских утех. И все в таком же духе.
Любовные линии поражают своим неприкрытым цинизмом.
Семейная пара, имеющая другом семьи любовника жены. И этот любовник усиленно пытается подложить ее под ГГ, который лет этак на 15 моложе. ГГ и не очень сопротивляется, немножко только засмущался в первое время. Ну а муж... муж такой: ну что вы, милый, спите с моей женой сколько вам угодно. Если Селии это доставляет удовольствие, то я рад, очень рад.
Еще одна пара - американец-миллионер и никем не понятая актриса. Тоже с радостью принимают ГГ в лоно своих утех. Под конец миллионер чуть ли не на коленях умоляет ГГ создать дружную шведскую семью.
В промежутках ГГ кувыркается с идейной коммунисткой с ну очень большими грудями (оно мне надо?) и деревенской девушкой Теклой, шиксой.
Ну и ко всей этой честной компании пришпилили Шошу. Неземное создание, не-женщина, не-ребенок, которой просто страшно жить в этом мире. Поэтому, как только ее оторвали от мамеле и родной Крохмальной улицы, она села на землю и умерла.
И даже если отбросить все эти любовные похождения ГГ, он не вызывает у меня никаких эмоций, кроме чувства гадливости. Этакий паразитирующий бесхребетник. Живет только за счет других. Вершиной его писательского таланта стала романизированная биография Якоба Франка - лжемессии, возлежавшего с тысячами женщин, включая своих дочерей. Мерзостно. А его мысли о самоубийстве вызвали нервный смех: "После долгих раздумий я решил, что самое лучшее - это утопиться где-нибудь в укромном месте... Но на Висле слишком мелко. Газеты постоянно сообщают о пароходах, севших на мель. Единственный способ - сесть... на морской корабль. Туристические агентства постоянно дают объявления о прогулочных рейсах в Данию..." Да уж, Висла слишком мелка для нашего ГГ.

Пы.сы. "Шоша" вызвала у меня стойкую ассоциацию с Волхвом Фаузла . Ну не понимаю я такой высокой литературы. Увольте меня.

Не знаю, как на счет еврейской "Лолиты", но вся скорбь еврейского народа вполне поместилась в этой небольшой книге.

Польша 30-х годов. Где-то в Германии уже почти созрели разрушительные планы войны, которой суждено уничтожить не один миллион мирных людей. Евреи в Варшаве уже давно не чувствуют себя в безопасности. И тем не менее даже в эти страшные дни находится время и место для искренней любви, которая вызывает кривотолки, но буквально светится своей чистотой.

Еврейский писатель Аарон Грейдингер встречает Шошу. Девочку, с которой он тайком от строгих еврейских родителей играл на Крохмальной улице. Пятнадцать лет разлуки не изменили Шошу - она не только духовно, но и физически осталась маленькой девочкой. Невысокого роста, щуплая, больше похожая на подростка, чем на взрослую женщину, она смотрит на мир с удивлением и непониманием. И Ареле отбрасывает в сторону все мысли об отъезде - его место рядом с ней, его долг - защитить ее.

Но эта история не о любви. Она обо всех польских евреях, которые изо всех сил пытались выжить в это нелегкое время, спасти себя и свои семьи, найти лазейку для того, чтобы сбежать из страны, которая вот-вот озарится заревом пожаров. Как ни странно, Зингер просто пропускает тот отрывок из всемирной истории, который мы называем Второй мировой войной. Он сосредотачивается на том ощущении надвигающейся бури, которое царило в умах и сердцах польских евреев в 30-е годы. И на их жизни здесь и сейчас, без всяких надежд на будущее, без далеко идущих планов. И лишь в эпилоге буквально на нескольких страницах рассказывает о том, что же произошло с героями во время войны.

Очень трогательно, щемяще и пугающе удалось Зингеру описать чувства, свойственные людям, только что прошедшим через одну войну и живущим в предверии второй, не менее сокрушительной катастрофы. Судя по биографии писателя, роман отчасти автобиографичен - рожденный в семье раввина, он, в отличие от главного героя, все же успел уехать в Штаты в 30-х годах. Но наверняка без его воспоминаний о людях, давно уже ушедших, в романе не обошлось.

В один прекрасный день люди поймут, что не существует идеи, которую можно назвать истинной - все есть игра: национализм, интернационализм, религия, атеизм, даже самоубийство.

Очень сложно оказалось открыть эту книгу, сесть и прочитать.
Я часто останавливалась, прерывалась на несколько дней, потому что это слишком тяжело и вечно. В такой маленькой книге уместилось столько исторической боли с отчетливой примесью философской религиозности, горькой и казалось бы, ни на что не годной, что периодами становилось психологически невозможно ее читать. Книга о трагедии еврейского народа в страшные годы нацизма в Польше. Нет, не так. Ведь события в книге происходят до вторжения Гитлера, и от этого безысходного болевого предчувствия катастрофы с каждой страницей становится все тяжелее. Автор пишет просто, честно и искренне. Без стремления показать людей святыми, без обеления героев, без нарочитых акцентов их непорочности - именно такими, какими они и были. Желавшими мирного неба над головой, любить и быть любимыми, счастливо и спокойно заниматься своим делом. Жить.

Несмотря на бешеные метания каждого из героев, мне понравились все. Возможно потому, что я им поверила или элементарно сумела разглядеть за ширмой человеческих мечтаний, денег и грехов. Или же потому, что все они любили друг друга, любили в самом лучшем смысле этого слова - заботились, помогали, принимали во всей некрасивости, спускали на тормозах конфликты. Наверно, осознавали, что любовь позволит им не потерять себя и прожить последние мирные дни счастливыми. Безумно порадовало отсутствие бутафории и плешивых назиданий в книге - поэтому она воспринимается естественно и реалистично. Реалистична даже Шоша, юродивая девушка, создание от мира, а не от войны. Вместе с ней как с предвестницей заканчивается мир, но именно она символично дает начало новому, послевоенному. Я воспринимаю Шошу как символ, тогда в ее детских речах появляется больше смысла.
Больше смысла с каждой книжной страницей, с каждой новой жизнью.

Шоша, конечно, никакая не Лолита. Не верьте аннотациям, это всё для красного словца, вот это определение «еврейская Лолита» жжет мои глаза своей колкостью: сравнение с развратной девочкой, ставшей посредственной женщиной, излишне. Шоша — девочка-еврейка, вечная девочка из прошлого, точнее то самое прошлое, которое до войны, нацизма и всех немецких зверств, Шоша — то чистое и светлое, что когда-то было на земле до нашей греховности, до нашего поклонения разным богам или Богу Единому, но названному разными именами, до наших плясок и игр в писателей пьес, актеров, режиссеров, театральных меценатов, философов и истребителей, истребителей нации, к которой принадлежит эта девочка, Шоша.

Роман «Шоша» был опубликован в 1978 году, в том же году Исаак Башевис Зингер получил Нобелевскую премию по литературе. Еврейский писатель, рожденный в Польше (хотя, простите, в Царстве Польском, Российской Империи) и эмигрировавший в 1935-м в США, тексты свои создавал на языке древнем, мертвом, на идише, на языке, которые и за язык-то некоторые не считают. По той самой причине, что перевод трудно осуществим, «Шошу», да и другие романы Зингера переводят на русский с английского, что, по заверением критиков, внедряет множество неточностей. Поэтому если у вас есть возможность читать на английском, то попробуйте, если же вдруг вы владеете идиш (а сейчас культура языка начинает возрождаться), то я искренне вам завидую. Переформулирую: выучить идиш, чтобы прочитать Зингера, — стоящая цель.

Роман повествует нам о жизни начинающего писателя, в котором прослеживаются автобиографические черты о его трудном пути в Польше в годы становления нацизма и после. Зарабатывать писательским трудом в любое время — дело рисковое и неблагодарное, а уж слыть писателем на заре прихода Гитлера в Восточную Европу — чистое сумасшествие.

Несмотря на то, что этот текст о евреях и про евреев, про их жизнь и быт, он все-таки надеврейский, он наднациональный. У Зигнера получается какая-то абсолютно непонятная, но совершенно прекрасная вещь, он сумел подняться над национальностью и рассказать о евреях просто как о людях, без классового и социального деления. Поэтому в тексте не страшны ужасы нацизма, скорее даже, они проходят мимо, этот текст надмирен, он очень философский, тягучий, плавный, он о том, как можно любить людей и как можно их ненавидеть, как можно жить с ними и изменять, и все равно любить, он о том, как можно скитаться в поисках своего вечного я, заводить философские беседы с другом, занимая или одалживая последнюю монету на хлеб, как выискивать деньги и надеяться на чудо, как бояться эмигрировать, потому что важна не твоя жизнь, а жизнь другого человека и его статус в твоей жизни, потому что есть великое чувство, которое способно победить смерть, и это есть тот самый свет, что несет Шоша для героя своей искренностью и девочковой недоразвитостью, своим юродством, своим странным маленьким существом.

Самый страшный вопрос «А что станет с Шошей?» звучит рефреном через весь текст, начиная с самых первых строк. Ты мучаешься, маешься, пытаешься оттянуть момент небытия, боишься и дрожишь и злишься на героя и переживаешь, чтобы не дай Бог не совершил неправильный шаг, чтобы Шошу не задел, не испортил, не сделал ей больно. Да, он сможет сделать, как надо, хотя не всегда как правильно, он верен своим принципам и идеалам, однако не чурается тесной постельной дружбой с несколькими женщинами. Но все-таки в итоге дружбой, что немаловажно и для героя, и для тех самых женщин: актрисы, жены карлика и служанки. Шоша в их число не входит. Она существо особое, она не женщина, не друг и даже не жена, она — смысл.

Шоша — путеводная звезда для всех потерявшихся в мясорубке смыслов, национальностей, религий, философий, потому что у Шоши всё просто, потому что для нее нет черного и белого, плохого и хорошего, для нее есть только вера, только свет, только жизнь в ожидании момента быть рядом с любимым человеком И больше ничего не надо. И ведь ее мечта сбывается, правда, из-за всей этой мясорубки совсем ненадолго. Но как же иначе? Как иначе?