ПЕРЕХОД В ИНЕРЦИОННУЮ ФАЗУ. ФРАНЦИЯ.
Сначала французы, как народ, в IX веке выделились из общеевропейского даже не единства, а смеси народов. Затем они подчинили себе территорию современной Франции, за исключением современного Эльзаса, и сделали Париж столицей. Долгое время, с IX века до XIV:
Париж был столицей - чисто номинально, Тулуза была - богаче, Марсель - активнее, Бретань — была совершенно непокорна и все время боролась против французов, и французских королей, и французских феодалов.
Но к XV-XVI векам это разнообразие стало переходить в общее однообразие. Почему?
Мы теперь знаем. Разобрав фазу надлома, мы видим, что большая часть пассионариев или погибла, или принуждена была эмигрировать. Особенно в XVI-XVII веках эмигрировало много французов-протестантов, которых французы назвали гугеноты (они сами обижаются на это). Они уехали:кто в Голландию, кто в Южную Африку, кто даже в Россию.
Франции, к XVII веку. Когда кончи-лись религиозные войны, - очень жестокие, то возник вопрос о том, как их понимать? Что это за религиозные войны?
Оказывается, что протестантами, врагами католиков были: вандейцы - в устьях Луары, гасконцы — в низовьях Гаронны, провансальцы — в Севеннах и по берегам Средиземного моря.
И наоборот, рьяными католиками были: потомки франков между Луарой и Марной с центром в Париже, ну, и другие города были — очень католические - Анжер, Орлеан.
Они боролись, сами не зная за что. Потому что разница между кальвинистским исповеданием и католическим, - она очень принципиальная, но очень сложная.
Как и почему совершается всё в мире?
Кальвинисты говорили: «Все предначертано Богом».
Католики говорили: «Нет! Бог только дает возможность людям действовать, но очень много зависит от их поведения. А надо поэтому все время обращаться к Богу, ходить в церковь и причащаться. Ну, хотя бы раз в год».
А кальвинисты говорили: «Это всё ни к чему! Потому что всё равно, будешь причащаться или нет. Раз ты предназначен к вечному спасению - ты спасешься».
Собственно, спорить об этом можно было в Сорбонне или Женеве — в университете протестантском. А обыкновенным людям — крестьянам, офицерам французской армии, солда-там, негоциантам - на это должно было бы абсолютно напле-вать. И тем не менее, они боролись со страшной силой.
Но когда мы кладем это на карту и выясняем, какие субэтносы принимали участие в борьбе, то мы видим, что французы-парижане были в основном католики. И ярые католики - члены Лиги, которые убивали всех, кого заподозревали только в недостаточной приверженности к католицизму, в том числе и королей своих. (Л. Н. Гумилев перечисляет и загибает пальцы на руке. - Ред.): трех Генрихов — одного Лотарингского герцога, - потомка Карла Великого; другого — Валуа и третьего — Генриха Бурбона, - зарезали.
А против них были: бретонцы, гасконцы; бургундцы уже к этому времени - скисли. Эльзасцы были тоже католики, но они - за пределами Франции были. Норманцы были католи-ками, провансальцы - были противниками их.
Но когда кончилась религиозная война, кончилась она компромиссом. Победивший вождь протестантов Генрих IV сказал: «Париж стоит мессы» (пошел в церковь, помолился там или постоял обедню, принял причастие из рук католического священника и после этого короновался при полном сочувствии всех), то во Франции победившей оказалась партией не про-тестантская и не католическая, а так называемые «политики», которые говорили: «Мы - французы, мы — спокойные люди, мы — храбрые люди, мы — трудолюбивые люди, мы — талантливые люди, чего нам из-за этого спорить?»
Это была третья партия - индифферентизм. А индифферентизм с чем связан? — Конечно, с отсутствием страст-ности, с отсутствием горячности! С отсутствием стремления настоять на своем, то есть это антипассионарная система совершенно. Так.
И политики оказались у власти, и долгое время (весь XVII и XVIII век) они были у власти.
Благодаря этому Франция превратилась в страну, довольно монолитную: Аквитания уже не отличала себя от Иль-де Франса; Бретань, в общем, согласилась, хотя и кисло; гасконцы побежали служить при дворе французских королей, эти нищие бароны; провансальцы и марсельцы начали торговлю по Средиземному морю; ля-рошельцы (это Аквитань) развили корсарство на Атлантическом океане и грабили всех — и испанцев, и анг-личан, и всех, кого могли. Самый разбойничий город был Ля-Рошель.
То есть они выкинули излишнюю энергию за пределы своей страны. Но никогда не бывает так, чтобы не было представителей или жертвенности (бывали такие), или стремления к идеалу победы и успеха, - бывали и такие и до сих пор есть.
Таким был де Голль* — он стремился к идеалу победы, не за себя он воевал со страстностью, хотя в это время во Франции упала общая пассионарность системы.
В одной книге я прочел, что Наполеон, всем известный, вызывающий общее изумление - герой, победитель, завое-ватель, - он был по своему складу примерно такой, как со-временники д'Артаньяна, описанного Дюма. Если бы он жил в то время, в XVII веке, так он ничем бы не выделялся, был бы просто артиллерийский офицер. Ну, дослужился бы, может быть, до генерала. Но ничего особенного он бы не сделал и не вызывал бы никакого внимания и удивления, потому что генералов тогда было очень много.
А среди этих обывателей, некоторые из коих - с риском для жизни, а большинство - без риска для жизни, искали благосостояния, благополучия, - он выделился. И поэтому он смог организовать этот вялый народ (именно потому что он стал вялым), организовать в одну свою Наполеоновскую монархию. Завоевал Западную Германию, Италию, попытался завоевать Испанию, Россию, но тут у него номер не прошел.
Почему?
А вот интересно - почему?
Испанцы, как известно, потеряли очень много людей, когда завоевывали Америку, сражались за католицизм в Нидерландах, с турками на Средиземном море. Они потеряли большое количество пассионариев, но сохранили целостность системы, просто снизив уровень.
Дон-Кихоты уехали в далекие походы, Санчо Пансы разбогатели и, так сказать, вели себя вполне пристойно. Уже к 1700-м годам Испания потеряла свое первенствующее положение в мире, и ее владения смог присвоить король Людовик XIV*.
Против него выступили англичане, голландцы, немцы, кремонцы, португальцы. Они сказали, что такого усиления Франции они не допустят. Шла война за испанское наследство (с 1700 г. - Ред.), кончилась она Раштаттским договором в 1714 году. Причем война была, в общем, вничью. Испанцы были очень не против, поскольку у них пресеклась династия* принять короля из Франции. Был король из Австрии - Габсбург, сейчас из Франции - Бурбон... Но жить-то он им не мешал! И поэтому они отнеслись к нему довольно спокой-но. И поэтому война закончилась тем, что хотя Испанию и Францию не объединили и они остались в союзе, Филипп, внук Людовика XIV, оказался испанским королем.
Жили испанцы довольно весело. Налоги с них брали до-вольно не большие, потому что денег у них было накоплено после всех этих походов огромное количество, что их привело к полному экономическому краху. Потому что оказалось, что ремесло таких городов, как Толедо, где изготовлялись лучшие в мире панцири, оно совершенно пало. И даже, когда в XVII веке им понадобилось строить корабли, то гвозди они покупа-ли в Голландии, у них уже не осталось специалистов. Но они веселились, лежали под апельсиновыми деревьями. Пьют они мало, очень мало и редко - это у них считается величайший порок - пьянство, а вот ухаживать за дамами считается доблестью и добродетелью. Но это же бесплатно! Поэтому у них расходов было не много. Бой быков они обставили так, что он составлял им зрелище, но, в общем, был тоже очень дешев.
Эти испанские женщины — махи — проявляли невероятную энергию, силу, доблесть, иногда совершали преступления, иногда, наоборот, спасали своих возлюбленных... Это были не то что проститутки, это - не профессия, махи были такие энергичные дамы, которые считали себя вправе вести так, как им было угодно. Посмотрите на картины Гойи, они там изображены. Ужасный вид. И когда Наполеон решил захватить Испанию и решил, что это будет так же легко, как это было у Людовика XIV, то оказалось, что это не так. Почему?
Потому что в результате усиления Франции внутри самой Франции получилась полная дисгармония между провинциями и Парижем.
В Париж стекались пассионарии со всей Южной, Восточной и Западной Франции. Так как денег у них не было, им приходилось работать и жить в Сен-Антуанском предместье.
Жить там было довольно плохо, заработки у них были неболь-шие, и они чувствовали себя обиженными и униженными.
А в Сен-Жерменском предместье, наоборот, была знать, которая тоже выкамаривалась, как всегда бывает: выдумывала новые системы, читала Вольтера, Руссо, входила в масонские ложи* — вообще, надо же было как-то развлечься!
И на этом общем фоне, да еще на фоне возникшего книгопечатания, когда люди стали читать газеты и давать информацию очень широко, возникла новая субэтническая целостность, которую можно назвать парижане. Они не все были парижане, но это был общий облик парижского населения. Идеологию им быстренько придумали просветители - Вольтер и Руссо. Энциклопедисты придумали, что существует Верховное Существо - бог, а католическая церковь... как говорил Вольтер: «Раздавите гадину!» - и от-носились к ней очень отрицательно.
Простые крестьяне, которые оставались в северных зем-лях, вкалывали так, как нам и не снилось. Утром вставали, выпивали полстакана сухого вина собственного изготовления, закусывали кусочком овечего сыра, своего собственного, и — до вечера. Потом ложились спать, тоже с таким же ужи-ном. Естественно, они накопили огромное количество денег.
Еврейский капитал, который в средние века господствовал во Франции, был почти полностью вытеснен вот этой трудолюбивой частью населения, унаследовавшей от кельтов крайний индивидуализм и работоспособность и, так сказать, полное отсутствие духовных интересов.
Духовные интересы сосредотачивались в Париже. И при-няли они особую форму, которую мы сейчас очень уважаем.
На истфаке тоже говорили: «Как хорошо!» - они создали принципы - «Свобода, Равенство и Братство или Смерть» К ним примкнуло население такого очень активного города, как Марсель. Марсельцы пришли в Париж и оказались боевой си-лой. Вокруг них сосредотачивались рабочие Сен-Антуанского предместья. Кроме того, была создана национальная гвардия, в которую зачисляли с правом носить кокарду и оружие.
Короче говоря, произошла (Л.Л. Гумилев говорит с ус-мешкой. - Ред.) «великая» французская революция, которая, как я уже говорил, по своим масштабам была значительно меньше, чем движение Лиги или борьба арманьяков с Ка-бошем, и так далее... и, которая на всех произвела жуткое впечатление. А этим - всем очень понравилось: действи-тельно, как хорошо - «Свобода, Равенство, Братство или Смерть!» — Красиво звучит!
Во всей Европе нашлись интеллигенты - люди, которые помогали Французской революции, революционерам, пропагандировали ее. Кончилось это правда тем, что Французская революция после казни короля начала завоевания и жуткое ограбление завоеванных стран, в частности Италии, Швей-царии, Западной Германии. Они оттуда тащили, что могли, денег ведь не было!!! Крестьяне-то привыкли платить мало, они привыкли к дешевому правительству, а это правительство, новое, стало очень дорогим, и поэтому пришлось перейти к системе контрибуций.
Карлейль1 написал очень хорошо, за счет чего возникла гильотина 2 и эта знаменитая эпоха террора 1791-1794 годов.
Главным образом, за счет того, что был дефицит в деньгах, - нечем было платить служащим и солдатам, а бесплатно они не работали. И поэтому сразу же начали находить контрреволюционеров — роялистов,особенно богатых людей, но тут и бедные попадались, заодно. У них после казни имущество конфисковывалось, но через несколько месяцев начался финансовый кризис, потом оказалось, что и еще кого-то нужно прикончить.
И когда Наполеон арестовал приехавшего к нему для переговоров испанского короля и его первого министра Мануэля Годоя*4, то испанцы решили: «А нам такого не надо».
Простите, я не очень точно выразился, - Тарле очень хорошо это рассказывал (я даю его версию): они не решили, они почувствовали, что это им не подходит. Они привыкли жить бедно, развлекаться дешево. Ну, что-то такое они умели делать - возделывать свои апельсиновые рощи, пасти своих овец (у них замечательная шерсть испанская, кастильская).
Этого им хватало, тем более что кое-какие товары им привозили из Мексики, Перу, с Кубы. В общем, жить было можно.
И вдруг являются «освободители», которые дают «Свобо-ду, Равенство и Братство!». Они даже не выставили никаких лозунгов против, — они просто стали убивать французов*. Один какой-то испанский гранд, — либерал, образованный чело-век, вызвал к себе для починки люстр какого-то рабочего.
Тот явился со своим инструментом, и тот его спросил: «Чего вы бунтуете? Вам дали короля из династии Бонапартов - что плохого? Чем вы не довольны?»
Гот слушал, слушал, да и убил его. Тут его, конечно, рас-стреляли. Но он спокойно пошел на смерть.
Когда французские войска бродили по Испании, наводя порядок, то был случай, что из какого-то окна, какой-то халупы вдруг начались выстрелы. Ну, выстрел в колонну солдат, естественно, попадает из мушкета** (а из мушкета близко стреляли). В общем, четырех солдат — как не бывало!
Халупу, конечно, окружили. Ворвались в нее и нашли там пожилую женщину, которая заряжала мушкет, наводила его и стреляла.
Ее спросили: «Зачем ты это делаешь?!! Мы же тебя сейчас — прикончим!»
«А я этим довольна! Я хотела убить! Я хотела убить - од-ного, а убила — четырех!»
Понимаете ли, с таким народом, - с «отсталым» на-родом, ничего нельзя сделать. Французы уже перешли в эту фазу — поиск удачи с риском или без риска для жизни, а эти — испанцы - сохранили еще свои старые обычаи или свой старый быт. Их было немного, но они не хотели, чтобы их учили жить. Они говорили: «Начальник, не будь ты нашим благодетелем!»
И вы знаете, испанцы отбились, англичане им помогли*.
Самой страшной была (в 1808-1809 гг. — Ред.) осада Сарагбсы.
Благодаря тому, что польская знать, ненавидевшая Россию, примкнула к Наполеону и ворвалась в Сарагосу, где тотчас положила последних своих пассионариев, Сарагоса была взята и почти вся вырезана.
Но толку-то не было - во всех городах сидели вожди гверильи (гвера — война, а гверилья — маленькая война), гве-рильянцы сидели и стреляли из-за каждого пня. Наполеону пришлось очистить Испанию, особенно после того, как он двинулся на Россию и оставил там своих генералов.
А у Наполеона, скажу я вам, было двадцать пять маршалов, из них пять были толковые. Моро, который стал его против-ником и уехал в Россию. Более или менее был соображающий Бернадот. Его выбрали королем Швеции - он согласился и стал шведским королем. Сейчас династия Бернадотов там в Швеции. Но когда он умер и его раздели, чтобы обмыть, то с удивлением увидели на груди татуировку: «Смерть королям!»
Отсюда вы можете видеть, насколько принципиальны были эти самые люди эпохи конца XVIII века. Лан был толковый генерал, он погиб при Асперне в Австрии. Ну, Мюрат, он был трепло в общем-то, но гасконец, и поэтому довольно храбрый человек. Остальные - совершеннейшие тупицы.
Нет, — Моссена! - Моссена (Л. Н. Гумилев произносит по-французски: Моценар. - Ред.) - был еще неплохой генерал, армейский, но ничего особенного. Остальные были - тупи-цы, из двадцати пяти человек, то есть (генералами. - Ред.) их приходилось назначать, но других-то не было. И никакой принципиальности у них не было. И верности своему вождю, Наполеону Бонапарту - императору Франции тоже не было.
Поэтому когда русские войска вошли в конце 13 года, в начале 14-го года во Францию, то Мармон*, , командовавший целой армией, охранявшей Париж, надел белую кокарду и заявил, что он «за Реставрацию, за Бурбонов!».
И, в общем, Наполеон оказался предан всеми, за редким исключением.
ПРИМЕЧАНИЯ:
* Шарль де Голль (1890-1970) - французский генерал, руководил движением Сопротивления во время 2-й Мировой войны. Затем был президентом Французской Республики.
В 1684 г. по Регенсбургскому договору император СвященнойРимской империи Леопольд I и Испания признали права короляФранции Людовика XIV на захваченные им территории сроком на 20 лет. *
Договор не был подписан императором Священной Римской империи Карлом , который отказался признать Филиппа V, герцога Анжуйского, испанским королем, так как сам претендовал на этот престол. **
После смерти в 1699 г. своего племянника - баварского принца Иосифа Фердинанда Виттесбаха король Карл II, последний из рода Габсбургов на испанском троне, назначил своим наследником Филиппа Бурбона.
С 1715 г. масонство проникало из Великобритании в Европу. В 1717 г. в Лондоне в результате объединения 4 лож была образована первая в мире масонская Великая ложа.
Карлейль Томас (1795-1881) - английский публицист, историк, философ. Основной труд «Французская революция» (1837). Согласно Карлейлю, определяемые провидением законы мира открываются лишь «избранным», «героям» - единственным действительным творцам истории, а массы - «толпа, орудие в их руках». Замкнутый круг истории, по Карлейлю, заключается в том, что героическое начало в обществе периодически ослабевает, и тогда скрытые в толпе слепые разрушительные силы вырываются наружу, пока общество снова не обнаружит в себе «истинных героев».
2 Гильотина — машина для обезглавливания осужденных к смертной казни, введена во Франции в марте 1792 г. по предложению доктора Гильотена (1738-1814).
3 Роялисты - партия сочувствующих королю.
4 С 1795 г. Испания была подчиненной страной и преданным союзником Франции. Слабым королем Карлом IV управляли королева и ее фаворит министр Мануэль Годой. В 1808 г. «лучший друг в Париже» выступил арбитром в их спорах, Наполеон принудил к отречению короля и наследника.
5 Тарле E. В. (1874-1955) — историк, приват-доцент СПбУ.
В 1808 г. в Мадриде вспыхнуло восстание, которое переросло в освободительную борьбу против наполеоновских войск за независимость.
Мушкет (лат. muscheta — род метательной стрелы) - ручное огнестрельное оружие с фитильным замком, впервые появилось в начале XVI в. в Испании.
Партизанскую войну (гверилью) поддерживали англичане. Армии Веллингтона в Португалии удалось нанести поражение французам.
Бернадот Жан Батист (1763-1844) - маршал Франции. В 1818-1844 гг. занимал престол Швеции под именем короля Карла XIV Юхана, основатель династии Бернадотов. Во время войн революционной Франции выдвинулся на пост командира дивизии.
В наполеоновской армии командовал корпусом. Освобождением захваченных в Голландии шведских пленных завоевал себе попу-лярность в Швеции. Был уволен в 1810 г. Наполеоном в отставку и в августе 1810 г. избран шведским риксдагом наследником престола.
В 1813 г. примкнул к антинаполеоновской коалиции и участвовал со шведской армией в войне против Франции. Проводил дружественную по отношению к России политику.
1 понравилось
Ваша оценка