Цитаты из книги Струна истории

Биосфера это не только биомасса всех живых существ, включая вирусы и мик-роорганизмы, но и продукты их жизнедеятельности, почвы, осадочные породы, кислород воздуха, это продукты биосфе-ры, это трупы животных и растений, которые задолго до нас погибли, но обеспечили для нас возможность существования.

И всё, что в нас есть, мы черпаем из двух источников - трупов наших предков (животных, растений, микроорганизмов), с одной стороны, и из воздуха - мы дышим кислородом.

А с другой стороны, мы черпаем из трех источников энергии, которые попадают на Землю и имеют совершенно различное значение.

Максимальное количество значений энергии, которое сейчас потребляет Земля (я говорю сейчас по Вернадскому), - это энергия Солнца, она создает возможность фотосинтеза растениям, растения поедаются животными, и эта энергия переходит в плоть и кровь всех живых существ, которые есть на Земле. Причем избыток этой солнечной энергии создает тепличный эффект, последствия которого очень не благопри-ятны. Нам не нужно этой энергии больше, чем нам требуется. Нам нужно ее столько, сколько мы привыкли осваивать.

Второй вид энергии - это энергия распада радиоактивных элементов внутри Земли. Когда-то давно Земля была куском камня, астероидом. Постепенно внутри планеты идет радиораспад, планета разогревается. Когда эти элементы распадутся, то она — или взорвется, или превратится опять в кусок камня, покрытый льдом. Причем радиоактивные вещества действуют на наши жизненные процессы весьма отрицательно. Все знают, что такое лучевая болезнь, - ничего хорошего нет. Но, тем не менее, эти явления внутри Земли оказывают на нас большое воздействие, но - локальное.

Вот тут есть особенность, очень важная, что мы должны запомнить для дальнейшего, опять мы к этому будем возвращаться. Дело в том, что скопления урановых руд ведь размещены не по всей Земле. Есть большие пространства, где радиоактивность ничтожна, а есть такие места, где они близко подходят к поверхности, и поэтому воздействие этого вида энергии на живые организмы, и в том числе людей, оказывается очень сильным.

И есть третий вид энергии, который мы получаем в виде небольших порций из космоса. Это какие-то пучки энергии, приходящие из глубин Галактики, которые ударяют нашу Землю, скажем, так, как ударяют плеткой шарик, обхватывая ее какой-то частью, и молниеносно производят свое энергетическое воздействие. Иногда большое, иногда малое. Приходят они более-менее редко, во всяком случае, никак не ритмично, а время от времени, но, тем не менее, не учитывать их, оказывается, тоже никак нельзя.

наша наука тоже ставит своей целью практический результат, а именно - охрану природы от человека, спасение биосферы.

Является ли такой подход биологическим, как мне инк-риминировали в Москве мои оппоненты? На эту тему у меня было собеседование, которое я вам воспроизведу буквально.

Тот журналист, который меня обругал, вызвал меня на засе-дание редколлегии и говорит: «Вы все-таки биологист. Вы же считаете, что есть биологическая сущность у человека?»

Я озверел, как крокодил, помноженный на осьминога: «А где же, - говорю, - вы живете? Вы живете на планете - Земля называется. У нее есть четыре оболочки. Литосфера - вы по ней ходите; атмосфера - вы ею дышите; гидросфера - она проникает через все клетки вашего организма; биосфера — это вы сами. Вне биосферы вы существовать не можете ни одной секунды, доли секунды, вы сразу же станете ничем... Но она может существовать только при наличии источника энергии.

Москвич ахнул и сказал: «Это материалистический подход».

Конечно, материалистический, черт возьми!

Конечно, ответ мой не напечатали, поскольку там существует зависть и запрещает печатать мои ответы и возражения.

Древним египтянам совершенно незачем было давать оп-ределение, что такое этнос, — они делали это через цвет. Они когда рисовали население своей страны, в том числе рабов, то рисовали негров - черными, семитов - белыми, сирийцев - ко-ричнево-красными. И всем было понятно, кто нарисован.Греки ставили вопрос гораздо проще: «Есть эллины — мы. И есть варвары — все остальные».

Это было очень просто: «эллины и варвары», «мы и не мы», «свои и чужие». Но, понимаете, когда Геродот* захотел написать историю, посвященную девяти музам, то он столкнулся с недостаточностью этой классификации. Во-первых, он описывал греко-персидские войны. Ну, персы, конечно, - варвары, а его земляки - афиняне, спартанцы, фиванцы — эллины. Так, понятно. Ну, а куда отнести скифов? Они — и не греки, и не персы. А куда отнести (он уже их знал) эфиопов или гадрамантов (это племя сиггу, жившее или сейчас живущее вот тут (Л. Гумилев показывает на географической карте. — Ред.) - в южной части Триполитании**)? Они - и не персы, и не греки, - негры, в общем.

Триполитания - историческая область в Ливии. В 1-й пол. 1-го тыс. до н. э. в прибрежной полосе были основаны 3 финикийские колонии — Сабрата, Лептис-Магна, Эа.

В дальнейшем, когда римляне освоили весь мир (не весь мир конечно, а то, что они считали всеммиром), то они тоже усвоили это же самое понятие. Причем очень просто и легко для них было - «римляне», «римские граждане» и все остальные - либо «провинциалы» — варвары (pro vinco — это значит «завоеванный»), либо не завоеванные еще — тоже варвары, дикари, хотя может быть не дикари, но не римляне. Это было все просто.

Но когда Римская империя пала во время Великого переселения народов* , то оказалось, что эта система совершенно не работает. Народы были разные, очень друг на друга не похо-жие, и, тем не менее, они требовали какой-то классификации.

И вот тогда впервые родилась идея социального определения людей.

Это средневековая концепция. В средние века решили так, что все люди, в общем, одинаковые. Но есть люди - верующие в истинного Бога и - не верующие, то есть исповедующие истинную религию и неисповедующие. Этой истинной религией в Европе считается католицизм, но не православие. Кстати сказать, в Византии и на Руси исповедовали православие, но не католицизм. На Ближнем Востоке — ислам, но не христианство в целом, и так далее. А в остальном считалось, что люди делятся по совершенно социальным градациям, и потому каких-нибудь тюркских эмиров, которых завоевали крестоносцы, считали баронами или графами, только турецкими. А тюрки считали крестоносцев - эмирами или беками, только вот неверными — французскими. Это было очень удобно. После этого, когда они сталкивались с такими философами, как Платон**, то считали, что это просто маг. У них были свои маги - гадатели, ну и Платон (по их мнению. - Ред.) был маг. Это было очень хорошее профессиональное деление, но социальное.

И всё их очень устраивало. И даже больше: когда испанцы попали в Америку, и после страшного истребления на Кубе столкнулись с высокоорганизованными в социальном отношении государствами - ацтеков, инков и муйсков, то всех касиков! племен они зачислили в идальго2, дали им титул «дон»3 (если они были крещены) освободили от налогов, обязали служить шпагой и посылали в Саламанку4 учиться. И те были довольны, они считали, что это их вполне устраивает.

Но по существу-то от этого инки и ацтеки не становились испанцами.

Испанцы закрывали на это глаза, они великолепно женились на этих индейских красавицах, поскольку своих женщин не было.

Родилось огромное количество метисов, и у них считалось, что испанский язык, католическая вера, единая культура, единое социальное общество. Чего там лучше иметь? - Какая-то колония - Новая Испания, колония Новая Гранада и так далее. Но и заплатили они за это в начале XIX в. такой резней, по сравнению с которой все наполеоновские войны меркнут!

1 Касик (исп. cacique, заимств. из языка индейского племени араваков) - индейский вождь, старейшина племени.

2 Идальго (исп. hidalgo - дворянский, благородный) - мелкое и среднее рыцарство в средневековой Испании. Термин возник в XII в.

3 Титул «дон» (исп. и итал. don, лат. dominus - господин) - титул в Испании; прежде принадлежал королю и принцам, потом жаловался за заслуги.

4 Саламанка - старинный город в Испании в области Касти-лия-Леон. Известен своим средневековым университетом, основан в 1239 г.; в XV в. благодаря славе богословского факультета имел 10 тыс. студентов.

«Ну, ведь Вы же сами в Средней Азии бывали, Вы же знаете, что население Бухары и Самарканда с одинаковой легкостью говорит на трех языках - таджикском, узбекском и русском. Русский просто нужен, и они говорят, как мы с вами. Таджикский и узбекский — это язык базаров. Причем они абсолютно не путают, они могут записаться в паспортах узбеками, будучи таджиками, и наоборот. Но сами они великолепно знают, кто они, - узбеки или таджики. И даже про одного моего знакомого, который, будучи таджиком, запи-сался узбеком, в Самарканде говорили: «миллат фуруш», то есть «продавец своего народа» - изменник своего народа.

А записывались они так, потому что был пущен слух узбекским начальством, что те, кто запишутся таджиками, тех будут выселять в горы из городов. Ну, они все записались узбеками. Какая разница, как записаться? Но они же не стали узбеками, к примеру? Здесь, конечно, можно сказать, что переход совершенно свободен. Если человек записался узбеком, то он и стал узбеком.

Но, как видите, это, вообще, довольно сомнительно, с одной стороны. И с другой стороны, это высмеяно было уже полтораста лет тому назад знаменитым кавалерийским гусарским генералом Денисом Давыдовым*, который в рапорте на имя Александра I написал: «Прошу Ваше императорское Величество за перечисленные здесь подвиги произвести меня в немцы».

Дело в том, что при Александре немцы действительно захватили все самые лучшие должности и, чтобы сделать карь-еру, надо было или иметь хорошие связи (иметь покровителей в высшем обществе. - Ред.), или вообще быть немцем, - тогда карьера шла беспрепятственно, - помогали. Система блата и тогда работала на всю катушку! Но Самодержец Всероссий-ский, который мог дать дворянство и отнять его, разжаловать в солдаты или произвести в генералы, дать звание купца 1-й гильдии или «произвести» в ссыльные крестьяне куда-нибудь на Колыму, - мог сделать все что угодно в социальном плане, но изменить то, что Денис Давыдов был русским, и перевести его в немцы - было выше его сил.

В глубокой древности, в кайнозойскую эру, на границе плейстоцена и современного периода (11,5 тыс. лет на-зад. — Ред.) в Африке были животные, похожие на человека, пользовавшиеся элементарной техникой, но, видимо, еще не знавшие огня, потому что доказательств того, что они пользовались огнем, у нас нет (хотя нет и доказательств противного). Их называют австралопитеки**. Это были звери примерно такого роста, прямостоящие с человеческой формой тела и пользовались даже некоторыми каменными орудиями — просто кусками заостренного камня - отщепа-ми, которые можно получить, ударяя кремни об скалу или об какой-нибудь большой камень, отскакивали такие большие пластины. Употребляли они эти сколы, чтобы, ловя маленьких павианов, пробивать им голову и выпивать мозг. Считать их нашими предками у нас нет ни малейших оснований, потому что, прежде всего, павианов в Африке много, то есть недо-статка в пище они не испытывали. Правда, павианы - это животные стадные и достаточно резистентные. Они умеют сопротивляться, они отбиваются даже от леопарда. Причем самцы жертвуют собой ради спасения стада или самок, спасая детенышей. Но вот с австралопитеками им было справляться трудно. И поэтому развиваться не было никаких оснований, исходя из концепции Дарвина. Куда они делись, - не знаю.

В Европе были тоже какие-то бедные люди, от которых сохранилось очень мало остатков, - череп сохранился очень примитивного человека, в ранних слоях. Но что можно сказать по черепу? Это, пожалуй, для нашего вопроса, который мы поставили, не дает решающего результата, а вот неандерталь-ских находок сделано очень много. Неандертальцы отлича-лись от современных людей, прежде всего, ростом. Они были коренастые - 150-160 сантиметров рост у них был, то есть такие здоровые, пузатые карапеты, очень сильные.

Ноги у них были короткие, бегали они хуже, чем наши предки. Но голова у них — череп, черепная коробка - была больше, чем у нас. То есть они были умные. У них было больше пространства для мозгового вещества. Техника у них была очень развитая: и каменная техника была, которая дошла до нас, и костяная техника, которая отрицалась до 30-х гг., но я сам лично выкопал из неандертальской стоянки костяную иглу. Так что шить они умели. Очевидно, у них была очень развитая техника из нестойких материалов, что можно заключить по косвенным признакам. Они любили заниматься коллекционированием. Они коллекционировали черепа священных медведей и складывали их в своих пещерах. Жили они в этих пещерах постоянно или использовали как музеи - это трудно сказать. Я склоняюсь к тому, что они жили все-таки под открытым небом большей частью, а в пещерах - иногда, когда им было это необходимо. Но, тем не менее, огромные скопления — до тысячи черепов пещерного медведя* - находятся в неандертальских пещерах.

Надо вам сказать, что пещерный медведь по своим параметрам раза в четыре больше, чем наш медведь. Соответственно, и его физические качества: он более поворотлив, более силен, быстр и, вообще, гораздо страшнее, чем тот современный медведь, на которого только самые смелые охотники выходили с рогатиной.

На пещерного медведя с рогатиной выходить было бесполезно. А вот более развитой вид современного медведя - гризли** в Америке, - настолько страшный, что индейцы считали охоту на гризли равной войне с соседним племенем. И убийство гризли считали подвигом, равным убийству вождя соседнего племени, а не просто воина. В настоящее время охота на гризли в Соеди-ненных Штатах запрещается на том основании, что убить гризли без опасности для себя можно только из снайперской винтовки, а это не охота, а просто расстрел. Если же вы пользуетесь обыкновенным нарезным оружием, и стреляете с достаточно близкого расстояния, и не попали ему прямо в сердце, и не убили его (а это очень трудно), то он вас догонит и тогда вам мало не будет.

А бегает он со скоростью лошади. То есть, практически, гризли, который слабее пещерного медведя, — сейчас не является обь-ектом охоты при всей нашей технике.

Так. Скажите, пожалуйста, каким же образом неандертальцы истребили пещерного медведя так, что его до нашего времени не осталось? Очевидно, у них были к этому возмож-ности. Какие? Мы опять не знаем. Но, знаете, лучше не знать и признаться в этом, чем выдвигать какие-то легковесные гипотезы, все объясняющие и распадающиеся при первом столкновении с практикой. Я думаю, что так - целесообраз-нее. Оставим вопрос открытым.

Встречались ли неандертальцы с современными людьми?

Выходит, да, — в Палестине. Самое странное: в пещерах Схул, пещере Табун на горе Кармель1, в пещере Кафзех2 найдены погребения, захоронения странных людей, которых Яков Яковлевич Рогинский*3 определил как «метисов неандертальца и современного человека». Каким образом могли появиться такие странные метисы, притом что неандертальцы были людоеды? Я не знаю. Что они — сначала размножались, оставляли детей, а потом съедали своих жен? Или наоборот, использовали современных людей, которых ловили для то-го, чтобы получить потомство, а потом их съедали? Но факт остается фактом, появились метисы, метисы, явно не жизнеспособные и не оставившие никакого потомства.

Последние данные раскопок в Крыму (они еще не опуб-ликованы, мне рассказывал один украинский археолог) очень любопытны. Найдены неандертальско-кроманьонские слои (кроманьонцы*4 — это мы), где, скажем, слой кроманьонский, затем слой неандертальцев, в нем разбитые кости съеденных кроманьонцев. Затем опять кроманьонский слой, затем опять неандертальский. То есть в Крыму шла какая-то жуткая борьба между даже не братскими народами, а видами Гоминид, из которых одни почему-то исчезли без следа - неандертальцы, другие - размножились и населили землю.

Несколько легче, кажется, обстояли дела на Дальнем Востоке, где существовал синантроп*, его остатки нашли около Пекина. Он ближе к современному человеку-монголоиду, с уплощенным лицом, но тоже - людоед и тоже достаточно большой. Причем огонь знали и те, и другие.

Древние виды Гоминид не пережили ледникового периода, причем это очень странно, ледник-то ведь захватывал вовсе не всю сушу Земли. А жить около ледника было очень неплохо.

Будьте любезны, скажите мне хотя бы вы (Л. Н. Гумилев обращается к студенту в аудитории. — Ред.), во время ледника жилось плохо или хорошо? Было тепло или холодно человеку, который там жил? Да? Не знаете? Ну, это хорошо, что вы не знаете, потому что обычно говорят, что было холодно и плохо.

А вспомните, где у нас ледники? — В Швейцарии - Савой, на Кавказе — Теберда. Это курортные места, туда люди едут отдыхать и деньги платят. И вы знаете, это совершенно разумно.

Потому что ледник - это огромное скопление холодного льда, которое только потому и существует, что над ним стоит огромный столб ясного воздуха с высоким давлением, то есть огромный антициклон, который, чем больше ледник, тем больше пространства занимает. И этот антициклон, эта воздушная масса чистого ясного воздуха захватывает значительно большее пространство, чем сам ледник. То есть рядом с ледником - глыбой льда, которая поднимается на километр, а иногда на два, на три в некоторых местах, будет совершенно ясное небо и, следовательно, огромная инсо-ляция. Температура воздуха низкая, но солнышко светит, нагревает землю, нагревает животных и людей. Не холодно, и ветра почти никогда не бывает.

Тот же Ефименко пишет, что вокруг ледника наметало огромные сугробы снега. Так если бы наметало, то пришел бы циклон, и теплая вода растопила его — немедленно растаял бы ледник. Ничего подобного — снега выпадало очень мало и дождя не много. За счет того, что теплая почва создавала конвекционные потоки воздуха, и иногда из соседних широт, там, где были циклональные условия, могли пробиваться небольшие влажные потоки воздуха, которые выпадали в виде дождя или очень небольшого снежного покрова. А этого было достаточно для того, чтобы за ледником, в зоне антициклона простиралась великолепная сухая степь с небольшим количеством снега, что не мешало травоядным животным зимой из-под снега добывать траву, сухую, очень калорийную, пропитанную солнцем.

И, с другой стороны, ледник-то тоже таял, то есть с него стекали струи совершенно пресной, чистой воды, которые образовывали по закраинам ледника озера. А где озера — там и рыба, и водоплавающая птица, которая переносит икру на своих лапках. А где влага, там будет расти пышная расти-тельность, там будут расти леса, окаймляющие озера. И при избытке, при большом таянии начнется сброс вод в виде рек, и они потекут туда, куда им подскажет рельеф. То есть это были условия оптимального существования и для животных, и для растений, и для людей. Огромные стада травоядных паслись на той сухой степи, которая примыкала к леднику.

Следовательно, раз были травоядные, они дохли, значит, были и хищники, которые пожирали этих травоядных - мамонтов, бизонов, сайгу и других копытных.

А самый страшный хищник — это человек. Человек - это хищное животное, и поэтому он имел изобилие мясной пищи.

«Охота — пуще неволи» — пословица, сохраняющаяся до нашего времени с тех давних пор. Охота — это не работа, это не труд, это великолепное веселое занятие, а особенно - загонная охота, при которой один мамонт обеспечивал племя, коллектив, его убивший, ну, наверное, на несколько недель великолепной мясной пищей. Вот здесь, в этих условиях оптимального существования появился у человека тот досуг, который создал возможность его дальнейшего расцвета.

И вот тут мы с вами остановимся перед невероятной проблемой — каким образом случилось, что все животные живут в привычных для них условиях, а человек распределился по всей суше Земли? Каким образом?

Ведь, обратите внимание, что волк - это степное живот-ное, он в степи живет или в прериях. Но в глухой тайге волка нет. Медведь - зверь лесной, в степи ему делать нечего, он там не живет. А как же белый медведь живет во льдах? Это другой вид медведя, относится он к роду Thalarctos. Он настолько уже отдалился от своего прапредка, что с современным лесным медведем они относятся к разным видам. Также как лошадь к ослу, а человек — к неандертальцу. Он приспособился, чтобы жить на арктических льдах и... рыбку ловить.

кроме того, есть гималайский медведь, который так приспособился, что ест плоды и живет только на деревьях.

Очень приятный зверь, его очень любят держать дома, потому что он очень ласковый. Но трудно его держать, так как ему нельзя давать пить сгущенку, он может только слизывать с мокрых веников, с мокрых листьев эвкалипта раствор - к этому он привык. И поэтому, чтобы его напоить, ему мочат веники и дают попить. И вообще, он по земле почти не ходит, но великолепно лазает. Держать его дома невозможно, потому Что в силу питания исключительно растительной пищей у него очень слабый желудок, - постоянно требуется уборка.

Это, так сказать, лишает его возможности жить в домашних условиях, как кошка. А так, - прелестный зверь. Но никакого отношения к гризли или нашему бурому медведю он не имеет. Они произошли от одного предка, но, Бог его знает, когда. То есть все животные, для того чтобы занять другие ареалы в иных ландшафтных условиях, эволюционируют за пределы вида.

Все люди, ныне живущие на Земле, относятся к одному виду, и, тем не менее, они распространились от Арктики и Антарктики до тропиков. Они живут и в сухих местностях и во влажных, и в высокогорьях и в лесах, и в северных и в тропическом лесу, — везде, где угодно. За счет чего такая лабильность*?

Лабильность - подвижность психики и физиологических особенностей организма, позволяющая приспособиться к меняющимся условиям окружающей среды.

Питекантропы (греч. pithekos - обезьяна и anthropos - чело-век) - древнейшие ископаемые люди, предшествовавшие неандер-тальцам. Создали культуру раннего палеозоя. Появились ок. 500 тыс. лет назад, отличались хорошо развитым прямохождением, имели крупный (в среднем 900 см3) и сложно построенный мозг. Питекантроп входит в род Homo erectus (лат. человек выпрямленный).

Неандертальцы - ископаемые древние люди, создавшие археологические культуры раннего палеолита (ок. 200-35 тыс. лет назад), в Европе, Азии и Африке. Название по одной из первых (1856) находок в долине Неандерталь, близ Дюссельдорфа (ФРГ). У неандертальцев был крупный мозг (до 1700 см3).

Вернадский Владимир Иванович (1863-1945) - выдающийся русский естествоиспытатель и мыслитель. Академик. Основоположник комплекса современных наук о Земле - геохимии, био-геохимии, радиологии и др. В. И. Вернадский является основопо-ложником современного учения о биосфере, на которое опирался при создании пассионарной теории этногенеза Л. Н. Гумилев (см.:Вернадский В. И. Биосфера // Избр. соч. Т. 5. М.-Л., 1960; Вернад-ский В. И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения.М., 1965). Согласно учению Вернадского, живое вещество биосферы, трансформируя солнечное излучение, вовлекает неорганическую материю в непрерывный круговорот.

Наш современник Лев Гумилев - уникальный мыслитель, сын гениальных родителей, ныне признанный ученый - был подлинным аристократом. Ведь аристократизм — это не только и не столько гены, это способность накапливать, сохранять и передавать следующим поколениям культурные ценности, причем не в материальном их воплощении, а в поведенческом, нравственном понимании. Он осуществил прерванную связь времен, - именно этим ценны жизнь и научное творчество Льва Гумилева.

Гумилев не был кабинетным ученым: он преподавал в ЛГУ, читал лекции перед самыми разными аудиториями, растил научных учеников.

Ученый прошел через многое - годы лагерей, наветы и — самое страшное для него - запреты на творчество.

Видимо чувствуя какую-то тревогу, все свои лекции и выступле-ния, начиная с середины 1970-х годов, Лев Николаевич записывал на магнитофон. Технически это осуществлял в основном его первый ученик Константин Иванов. Записи университетских лекций и докладов хранились в семье Гумилевых, а уже после кончины ученого его вдова Наталия Викторовна передала их вместе со стареньким магнитофоном «Астра» своему племян-нику В. В. Чернышеву с просьбой переписать массивные старые бобины на более современные носители.

Л. Н. Гумилев был глубоко верующим человеком твердой православной веры, исполнявшим все церковные требы. В детстве хотел стать священником, прекрасно знал учение Церкви. Активно участвовал в возвращении храмов верующим. Выступал на конференциях РПЦ с докладами.

В концепции этногенеза мир сотворен Господом. Природа и люди созданы Им для непрерывного развития; всё изменяется по удивительным, установленным Богом законам.

Введя понятие «пассионарность», он различал в нем противоположности: религиозные устремления и добродетели, жертвенность, ведущие к святости, и пороки, в частности — страстность, основанную на эгоизме. Ученый утверждал, что человек в своей деятель-ности руководствуется не идеями, а идеалами, отношением к окружающему миру. Он выдвинул принцип биполярности этносферы и применил его к религиоведению, сгруппировав религиозные системы по принципу отношения к природе и окружающему миру. Выделил понятие «антисистема», понимая под ним системную целостность людей с негативным миро-ощущением, стремящихся к упрощению природных и общественных систем, к уменьшению плотности системных связей.

Для антисистемы, независимо от конкретной идеологии ее членов, существует одна объединяющая установка: отрицание реального мира как сложной и многообразной системы во имя тех или иных абстрактных и иллюзорных целей. Свой трактат «Этногенез и биосфера Земли» ученый посвятил «великому делу охраны природной среды от антисистем».

Обобщив обширный исторический материал, Гумилев выделил и описал религиозные антисистемы, объединенные ненавистью к окружающему миру; это - гностики, манихеи, тамплиеры, катары, богумилы, павликиане, масоны и др., а в • современном мире - тоталитарные секты, террористические псевдорелигиозные организации.

Проследив взаимодействие различных этнических общностей между собой на протяжении тысячелетий, Лев Гумилев показал основные принципы этнической геополитики. Выступая за политику мира в международных отношениях, он указал на варианты его достижения в прошлом и пришел к выводу, что в некоторых случаях размежевание для мира лучше, чем слияние и взаимопроникновение разных народов.

Для Льва Гумилева было важно, чтобы суть его концепции мог понять и ученый-специалист, и студент, и простой обы-ватель. Он обладал уникальным талантом: не понижая сути, доходчиво изложить сложнейший материал. Гумилев был не просто великолепным оратором, но и лектором, учитывающим уровень подготовки зала. Перед научной аудиторией он говорил на прекрасном академическом языке, перед молодежной и студенческой аудиторией — так, что и сейчас материал совре-менен. Всегда, выступая перед любой аудиторией, Лев Николаевич приводил примеры в виде стихотворных форм. Чаще всего это были стихи его отца, поэтов «серебряного века», а также классиков русской поэзии — А. С. Пушкина, А. К. Толстого, восточных поэтов в его собственных переводах.

В представленных лекциях можно увидеть, как иногда он использует для доходчивости не только разговорные выражения, простой народный язык, но и выражения из лагерного жарго-на, ибо в не столь отдаленных местах ему пришлось провести около 15 лет. Рассказывая соседям по нарам свои «романы» (так назывались в той мрачной среде его выступления), Лев Гумилев находил нужные слова. Рассказывал заключенным о совершенно неизвестных им мамлюках, Вильгельме Оранском, Нидерландах и гёзах. Зеки слушали его замороженно. Сухая и строгая академическая наука становилась понятной каждому.

Один литературный журнал уже в конце 1980-х годов издал рассказ его солагерника о тех временах. Мы, его ученики, очень удивились и стали расспрашивать Льва Николаевича, правда ли это. — «Да нет, там все перепутано, не так. Вот как надо...» И заговорил очень быстро, просто «шпаря» каким-то невероятным, никогда не слышанным, «тарабарским» (но не матерным) языком. Смысла слов было не понять, настолько странный это был язык. Кроме исторических терминов и имен, ничего было не разобрать. Но все равно, в общих чертах понятно, о чем шла речь. Запомнила из получасового «спича» только одно слово «шалашвки», которые зачем-то сопровож-дали армию. На мой вопрос: «Кто это такие, странное какое слово. Это мыши, что ли?» — Лев Николаевич, хохоча над невольной схожестью сравнения, снисходительно перевел: «Маркитантки. А язык этот называется феня». После его объяснения смеялись уже все присутствующие.

И еще, Гумилев читал, всегда обращая внимание на реакцию слушателей. Но очень не любил, когда записывали. Считал, что так материал усваивается хуже, чем когда слушатель неотрывно следит за мыслью ученого.

Лектор не просто сыпал историческими терминами, «гу-лял по истории» вперед-назад, но и сопровождал выступление акцентами, жестами и мимикой, помогая понять мотивы поведения героев повествования. Если он говорил: «прекрасная царица Хапшепсут» - то всем в зале было понятно, - дейст-вительно, невероятно красива была эта женщина-фараон.

Это были не штампы и банальности, а выражение самой сути поведения людей, о которых он рассказывал. Например, повествуя о Юлиане Отступнике — о том, как он хотел вернуться К языческим традициям, с торжественными процессиями, но все матроны уже стали христианками и отказались, лектор замедляет речь, хитро смотрит на слушателей и выдает: «Пришлось в качестве весталок пригласить проституток». Затем - краткое резюме с совершенно невозмутимым лицом: «И, знаете, праздник сразу же как-то потерял долю своего обаяния!» В этот момент в зале уже не остается ни одного равнодушного к событиям той далекой поры.

Материал, поданный столь эмоционально и нетриви-ально, прекрасно запоминается - это уже не скучнейшие исторические даты, а именно логика событий. Определенно можно сказать, что у Льва Гумилева можно и нужно учиться не только самой его науке - этнологии, но и методам ее подачи, и искусству риторики, включая актерское мастерство.

В жизни Л. Н. Гумилева был период (с середины 1970-х по середину 1980-х годов), когда его курс в ЛГУ был свернут до минимума и ученого перестали печатать. Теперь в это трудно поверить, но тем не менее так было. Пусть молодежь задума-ется, что такого в этих лекциях, почему их запрещали? После очередного звонка в университет ему было запрещено читать лекции, поэтому, в целях сохранения курса, Лев Николаевич просил своего ученика Константина Иванова: «Костя, читайте лекции! Не прекращайте читать!»

Лев Николаевич часто говорил: «После меня останутся мои книги — мои дети», — так дороги (и дорого достались) они ему.

Дороги были ему и лекции, потому что в некоторые периоды они представляли для ученого единственный способ донести свои мысли и знания до соотечественников. Лев Гумилев был великим ученым, но он был не менее великим гражданином.

Предваряя чтение этой книги, хочется напомнить еще одно. Ученый говорил, что для правильного решения проблемы важно правильно поставить вопрос. Лев Гумилев умел так поставить вопросы, что ради ответов на них его слушали и ныне читают тысячи. Именно поэтому Гораций не совсем прав — слова великих возвращаются.

Возвращаются к новым поколениям лекции Льва Гумилева. Хочется только заключить — читайте его книги, учитесь и думайте.

О. Г. Новикова, к.т.н., старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа

Бывали случаи, когда антисистема имела большие успе-хи. Например, в Турции и Алжире. Племя санхаджа поддержало некоего авантюриста - Убейдуллу, который вообще-то был еврей*, обращенный в мусульманство. Надо сказать, что эти карматы и близкие к ним исмаилиты принесли халифату значительно больше вреда, чем все остальные иноверцы, вместе взятые. Они разъедали тело халифата, как бактерии разъедают туловище больного зверя. Принципами действия их были: ложь, обман и предательство. Это была типичная антисистема, но ведь пассионарность — это эффект энергии, безразличный к добру и злу. Убейдулла** объявил, что он - Махди и исправит грехи мира.

А грехи были от кого? — От арабов. Арабы были в Северной Африке пришельцы и, действительно, вели себя по-хамски. И эти самые берберы поддержали Убейдуллу и даже захватили Египет. Потомки Убейдуллы остались в Египте халифами, поскольку они считали себя потомками Фатьмы — по женской линии - потомками Мухаммеда. Династия называлась Фатимиды.

Но для того, чтобы управлять в Египте, надо было вести хозяйство, собирать налоги, обеспечивать крестьянам такую жизнь, чтобы они могли эти налоги выплачивать.

Кроме того, египтян поднимать на войну было бесполез-но. Они никого бы не убили, скорее дали бы себя перебить.

А войско — надо!* Поэтому покупали большое количество невольников**: в Европе, на Ближнем Востоке, где угодно, на Кавказе. И они были государственные рабы, то есть мамлюки.И они составляли основу мощи халифов, то есть - ар-мию. Ну, какая там антисистема, наоборот - они были такие нормальные люди, только волею судеб заброшенные в Египет.

Через некоторое время, когда династию Фатимидов свергли, сверг ее один курд - Салах-ад-Дин по-мусульман-ски, Саладин в европейском произношении, - взял власть в свои руки, то мамлюки его поддержали. Храбрый человек, воюет против крестоносцев - это им нравилось. Потом они низвергли его потомков, убили их. Образовали собственное государство. Причем они все были рабы. И только рабы могли делать карьеру в армии. Если он не раб, а — вольняшка* и хочет делать карьеру в армии, - только рядовым, не выше.

А мамлюки становились эмирами, беками, сепартсалярами. И они господствовали в Египте вплоть до Селима I* , который завоевал Египет, то есть до XVI века, лишил его самостоятель-ности, но оставил все порядки неизменными.

И только Наполеон с ними сразился - при Пирамидах. Одержал победу, упразднил мамлюкское войско и передал власть египтянам. Ну, его быстро попёрли - англичане. Но Египет уже превратился из рабского государства (причем рабы были высшим классом!), превратился в обыкновенный султанат , подчиненный Оттоманской империи. Химеры часто бывают устойчивы, но саморазвиваться они не способны.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Группировка исмаилитов, возглавленная Убейдуллой, вы-дававшим себя за потомка халифа Али и дочери пророка Фатьмы, опираясь на оседлое берберское племя кетами, жившее на склонах Атласа, сокрушила аббасидского наместника Магриба (запада хали-фата). По сути дела, предприимчивые вожди исмаилитов использо-вали вражду покоренных берберов к завоевателям арабам. Однако берберы отнюдь не были наивными фанатиками, которых можно было просто использовать, не давая ничего взамен. Вымышленная генеалогия Убейдуллы, бывшего на самом деле евреем, интересовала их лишь постольку, поскольку этот авантюрист помог им сокрушить суннитов Ифрикии (Тунис), хариджитов Тахарты (Алжир) и шиитов Феса (Марокко). В совместно завоеванном в 969 г. Египте они были не прочь проделать то же самое с потомками Убейдуллы - Фатими-дами, для которых успели завоевать еще Палестину и часть Сирии. Эти успехи оказались фатальными.

Умный и циничный политик Убейдулла уже в начале своего правления учел ненадежность своей берберской опоры. С 918 г. он начал покупать славянских, венгерских и тюркских рабов. Из них он создал гвардию, с помощью которой его преемник подавил восстание берберов в 984 г. После этого он потерял Магриб (страны запада), но сохранил власть в Египте и авторитет среди азиатских исмаилитов. См. также: Мюллер А. История ислама. Т. 2. Спб., 1895, с. 316-317. **

Мамлюки (араб. - белые рабы, невольники) - воины-рабы (из тюрок, а также грузин, черкесов и других кавказских народов в Египте), из которых была сформирована гвардия правителей династии Айюбидов (1171-1250). В 1250 г. командная верхушка мамлюков свергла Айюбидов и захватила власть. Известны две ди-настии: Бахри (тюркского происхождения, правили в 1250-1390) и Бурджи (выходцы с Кавказа, правили с 1390 до 1517). В XIII в. армии мамлюков разгромили монголов и вытеснили крестоносцев из Палестины и Сирии, разбили исмаилитов-ассасинов.

Селим I Явуз «Грозный» или «Жестокий» (1467-1512) - султан с 1512 г. Восьмилетнее правление султана Селима I Грозного открыло эпоху турецкого завоевания Средиземноморья и господства в нем Оттоманской Порты, а тем самым и влияния Турции и турецкой политики на политическую жизнь европейских государств. Начало Реформации способствовало успехам мусульман в Средиземно-морье, а политические контакты с противоборствующими в условиях религиозных войн европейскими государствами превращали Турцию в мощную силу, к которой обращались за поддержкой и германские императоры, и французские короли.

Экспедиция Наполеона, предпринятая в 1798 г. с целью ослабления позиций англичан в Средиземноморье. Он занял Алек-сандрию, нанес поражение у пирамид войскам мамлюков. Но в битве при Абукире французы потерпели поражение от английской флотилии адмирала Нельсона. Франция капитулировала в 1801 г.,Наполеон спешно вернулся во Францию.

После ухода французов и британцев в 1803 г. наместником (пашой) Египта был избран шейхами Каира Мухаммед Али, признанный в 1805 г. Оттоманской империей. Пригласил в Египет советников из Европы.

Грандиозные победы арабов на востоке и западе расширили границы Халифата до Памира и Пиренеев. Множество племен и народов были включены в Халифат и обращены в ислам. Так соз-дался Мусульманский суперэтнос. Негативная антисистема здесь имела оригинальные формы, но несла ту же самую губительную функцию. Все эти учения, весьма различные между собой, пылали одинаковой ненавистью к поработителям-мусульманам и к вере ислама. Неоднократно вспыхивали восстания, беспощадно подавляемые халифами до тех пор, пока не сложилась новая консорция — религиозная организация, поставившая себе целью борьбу против религии. Она вобрала в себя множество древних традиций и создала новую, оригинальную и неистребимую, ибо она потрясла Мусульманский мир.

Догматику и принципы нового учения можно лишь опи-сать, но не сформулировать, так как основным его принципом была ложь. Сторонники новой доктрины называли себя в разных местах по-разному: наиболее известные названия в Персии - исмаилиты, в Аравии - карматы. Цель же их была одна - во что бы то ни стало разрушить ислам, как катары стремились разрушить христианство. Видимая сторона учения была проста: безобразия этого мира исправит Махди*, то есть спаситель человечества и восстановитель справедливости.

Эта проповедь почти всегда находит отклик в массах народа, особенно в тяжелые времена.

Так, например, в Аравии, когда мусульмане захватили и Иран, и Северную Африку и довольно жестоко обращались с местным населением и даже с собственными арабами. Там появились такие люди, которые назывались даи *. Это не то учитель, не то проповедник, который приходил в гости (там все гостеприимные люди, они угощали), поест, попьет, начинает рассказывать Коран. Все развешивают уши, а он следит: кто поумнее, а кто такой - наивный. Наивные ему не нужны, а вот этот - умный, интересующийся, творческий молодой человек, — ему нужен. Он его отводит в сторонку и говорит: «Знаешь, то, что я тебе рассказал, — это ширпотреб. Это для начальной и средней школы, а вот есть нечто, что я тебе могу сказать, если ты дашь клятву молчания, ну и небольшой денежный взнос».

Тому — интересно. Он действительно платит ему немного денег, дает клятву молчания. Тот говорит: «Нет, это все было не так. И Моисей - лгал, и Христос - не воскресал, и Мухаммед, в общем, был жестокий человек, но это еще ни-чего. Я тебе расскажу следующее, но ты дай побольше денег и клятву молчания».

Тот, нашпигованный, подготовленный, вдруг начинает слышать совершенно новые вещи, что, оказывается, - придет Махди, который спасет мир; что Христос - не спас, Мани — не спас, Мухаммед, конечно, вообще ничего не сделал, подумаешь, — бабий угодник. И так далее. До девяти случаев таких степеней. И каждый раз он платит все больше денег, увлекается и начинает искренне в это верить.

А потом он говорит: «Да ты что в самом деле?! Ведь это же специально нас обманывают, что есть Аллах. Никакого Аллаха — нет. Все вполне реально, материально, только есть наш мир и мир потусторонний. Это есть. В потустороннем мире - все наоборот. Если нас угнетают всякие эмиры, судьи, купцы и халифы, то там мы будем их угнетать. Хочешь туда попасть? Я тебе могу показать картинку».

Тот говорит: «Конечно, интересно».

Вы понимаете, кругом - пустыня, оазис маленький, пальмы торчат, всё одно и то же, и вдруг такой разговор!

«Ну, хорошо, — говорит, — вот, пожалуйста, покури эту самую травку», - и дает ему обыкновенный гашиш, анашу, которые в Средней Азии можно было бы достать запросто.

«А-а-а, была не была!»

Тот курит... накуривается, и ему всякие грёзы приходят.

Потом, когда он очухается, ему говорят: «Ну, как, понрави-лось тебе там?»

«Да, — говорит, — там очень хорошо».

«Ну, так вот, если ты будешь послушным мюридом, если ты будешь слушаться старца и будешь выполнять все его приказания, ты пойдешь туда».

Ну, он выполняет некоторые мелкие приказания. После чего ему дают опять покурить анаши, он получает крупное задание, например - убить визиря. А визири тогда, пони-маете, не на машинах ездили. Они ходили на базар пешком, но в сопровождении стражи, чтоб какого-нибудь безобразия не было. И даже султаны ходили по базару. А как же жить-то тогда, если лишиться таких простых радостей, которые для каждого восточного человека самые интересные - пойти на базар, послушать новости, выпить щербет. Вина нельзя было, а вот щербет такой можно. Они же не мыслили без этого жизни!

И тот приходил к нему, кланялся и впускал ему в живот отравленный кинжал. Смертельно! Его хватали: «Зачем ты это сделал?!» Его мучили — он ничего не говорил. Он уже был охмурен, одурен совершенно этими своими учениями, которые он узнал.

Если вы достанете эту книжку, она совсем недавно вышла — Низам-аль-Мульк об исмаилитах*, батинитах**, карматах  — это всё разные названия одного и того же явления. Он там описывает все эти подробности. Сам он стал жертвой вот такого фидайна. Фидаины — это приносившие себя в жертву, потому что убежать после того, как ты убил визиря или султа-на, было невозможно. Но они и не пытались. Они спокойно переходили в антимир, где они полагали, им будет хорошо.

Вот, скажите, пожалуйста, — такой комплекс, с чем может быть связан? Только с тем, что жизнь казалась им: или слишком пресной; или слишком тяжелой, или слишком отврати-тельной? Но если мы подойдем с социальной точки зрения, то кому же жизнь отвратительна? — Крестьянам? - Нет, они очень любят свою жизнь, они возделывают свои сады. Или бедуинам? — Пасут своих верблюдов, им интересно это, они любят животных, любят своих детей, любят женщин, любят растения. Они не хотят ни в какой антимир попадать.

Может, это какие-то рабы угнетенные? — Те еще меньше хотят, потому что рабы, понимаете, они были в Мусульманском мире в весьма привилегированном положении. И, если раб продавался на базаре, хозяин спрашивал, хочет ли раб, чтобы он был ему продан. Раб соглашался или нет. Раб говорил: «Нет, ты мне не нравишься. Не покупай меня, а то беды со мной натерпишься», — и находил человека, который покупал его.

И он — работал, служил ему. Потом ссорился с хозяином и говорил ему: «Всё! Я тебе - больше не работаю. Вези меня на базар и продавай! Всё! Я хочу у кого-нибудь другого быть».

То есть, вы понимаете, у них было не совсем то ужасное положение, которое представляется нам по нашим учебни-кам. Это только в США, в штате Луизиана на хлопковых плантациях с неграми обращались довольно жестоко. А в Азии такого не было. Азия - не такая жестокая, как дикий Запад, под которым надо понимать США.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Махди (араб ведомый верным путем) - ожидаемый мусульманами пророк, долженствующий завершить дело Мухаммеда.

Даи - исмаилитский проповедник высокого ранга

Исмаилиты (араб. исма илийа) - одна из основных ветвей шиитского ислама. В середине 8 в. среди шиитов возник рас-кол, связанный с тем, что 6-й шиитский имам Джафар ас-Садик еще при жизни назначил преемником своего четвертого сына Мусу аль-Казима, отстранив своего старшего сына Исмаила. Часть шиитов признала 7-м имамом Мусу, однако другая группа шиитов посчитала это решение несправедливым, хотя на самом деле Исмаил скончался в 762 г., раньше своего отца. Эти люди провозгласили имамом Мухаммада, старшего сына Исмаила. Сторонники по-томков Исмаила создали хорошо структурированную секретную организацию, которая к Х в. имела многочисленные филиалы в Южном Ираке, Бахрейне, Западном Иране, Хорасане, Сирии, Египте и даже Магрибе. *

Хасан ибн Али ас-Саббах - основатель секты батинитов, происходил из арабского племени ханайритов. Он родился около 1055 г. До 17 лет исповедовал веру отцов, то есть был шиитом имамитского толка.  Но потом под влиянием некоторых проповедников проникся идеями исмаилизма и около 1070 г. принял это вероуче-ние целиком. Большое влияние на его дальнейшую судьбу имела встреча с исмаилитским даи Абд ал-Маликом ибн Атташем, сразу отличившим Хасана. Результатом его десятилетних неустанных проповедей стало создание разветвленной, строго законспирированной сети исмаилитских организаций, охватившей весь Северный Иран.

* Карматы — приверженцы одной из двух ветвей (подсект) мусульманской шиитской секты исмаилитов. Она возникла в Южной Месопотамии. Основную массу К. составляли крестьяне, кочевники-бедуины, ремесленники. Крестоносцы, столкнувшись с ними в Сирии, стали называть их «ассасинами», от искаженного арабского хашашийун (употребляющие гашиш). Отсюда в европей-ских языках появляется слово assassin (франц., англ.) — «убийца».