
Золотой храм должен быть разрушен! ...или нет?
В основе романа лежит шокировавшая Японию 1950-х годов реальная трагедия: молодой монах-послушник по имени Хаяси Дзекан сжег дотла знаменитый буддийский храм Кинкаку-дзи (Золотой павильон) в Киото. *Ну, я считаю, что это не спойлер. Это всё равно что считать спойлером то, что "Титаник" в конце кино утонет.* Писателя, который всегда считал, что гибель делает прекрасное еще более совершенным, это событие потрясло, так и родилась идея романа, завершенного в 1956 году. Мисима не просто пересказывает этот случай, он предлагает свою развернутую психологическую версию произошедшего.
Главный герой - Мидзогути, болезненно заикающийся юноша, сын бедного буддийского священника. С детства отец внушает ему, что "нет на свете ничего прекраснее Золотого храма". Так в сознании мальчика, страдающего от своей неполноценности, рождается абсолютный идеал - Храм.
Это не криминальная драма. Это глубокое исследование природы красоты.
Красота как божество-мучитель. Это главная идея романа. Для Мидзогути Золотой храм это не просто архитектурный памятник, а абсолютный, недостижимый идеал. Он встает непреодолимой стеной между героем и реальной жизнью. Мидзогути не может ни коснуться его (в духовном смысле), ни проигнорировать. Он беспомощен. Он - жертва, а Красота - палач. С другой стороны Мидзогути мучительно завидует всем «обычным» людям - солдатам, проституткам, студентам. У них, как ему кажется, нет никакого Храма в душе, и поэтому они могут просто жить. Мисима ставит вопрос: можно ли существовать без высоких идеалов или это путь в никуда? И дает ответ: жизнь с ними - это мука.
Финал, когда Храм пылает и герой восклицает: «Я хочу жить!», подчеркивает тот самый парадокс: чтобы родиться заново, нужно сначала уничтожить в себе бога. Это пронзительное чувство свободы.
Страшный финал. Потому что он не дает ответа. Только вопрос: не заплатил ли герой слишком высокую цену за свою жизнь?
Читала роман в 21 год, в рамках флешмоба-2017. В 21 год, когда мир одновременно пугает и манит, когда собственное несовершенство кажется катастрофой, и у тебя внутри тоже живёт какой-то абсолютный, ни с чем не сравнимый идеал - «Золотой храм» попадает прямо в нерв. Это не предмет, не место, а ощущение, которое нигде не можешь найти, но которое считаешь единственно возможной формой счастья. А пока я его искала, реальная жизнь проходила мимо. Это, пожалуй, самый честный парадокс юности: мы бежим за идеалом, который сами выдумали, и обижаемся на мир, что он этому идеалу не соответствует.
Мой путь оказался ровно противоположен мидзогутинскому. Мидзогути не мог вынести своего идеала - он давил на него, как каменная глыба. Ему казалось, что свобода наступит только тогда, когда не останется ничего, что напоминает о совершенстве. Он выбрал уничтожение. Идеал не надо убивать. Его надо воплощать. Не отказываться от мечты, а учиться встраивать её в реальность, искать способы жить внутри своей красоты, а не снаружи. Как бы сложно и невозможно это не было.











