Фигуры света

История взросления, непростые семейные взаимоотношения, тонкости женской психологии и увлекательное повествование о первых попытках женщин бороться за право работать врачами, если не на равне с мужчинами, то хотя бы ради представительниц своего пола - таким и предстаёт небольшой, но глубокий роман британской писательницы.

Книга Сары Мосс пленяет не только чудесным текстом, местами забываешь, что автор - наша современница, тонкая детализация эпохи погружает с головой в быт второй половины 19 века викторианской Англии.
Ещё больше красок роману придают описания работы художников, чьи картины ярко и образно передают настроение, царящее на страницах произведения.

Главная героиня, Алли, не по годам чуткая и любознательная девушка, в попытках добиться признания матери, не щадит собственного душевного равновесия, однако ее успехами на ниве врачевания восторгаются все, кроме родительницы.
Как найти подход к матери, нетерпимой буквально к каждой мелочи?
И проложить свой путь в эпоху бурных перемен и переосмысления роли женщин?

Непросто жить с человеком, чья высшая цель - облегчить страдания женщин из бедных слоев общества, превалирует над функционалом заботливой матери.
Элизабет Моберли, за чаяниями о судьбах нищенок и проституток порой забывает о выработке душевного тепла при воспитании собственных детей.
Да что там душевного - грамотная личность должна взращиваться при минимальной температуре воздуха!

Аскеза должна быть во всем - умственный и физический труд нужно чередовать, не давать себе поблажек, отвлекаясь от высшей цели.
Но справится ли Алли?
Есть ли предел ее выдержке в стремлении преодолеть всё, ради благородной цели - стать врачом?

Я была зачарована - и смыслом романа, и героинями - такими разными, и неприятными, и отталкивающими, смелыми и нерешительными.
Окружению Алли, ее семье и близким автор уделяет не меньше внимания, благодаря которому каждый персонаж предстаёт во всех своих достоинствах и пороках.

Детализированную и завораживающую историю о борьбе за толику любви близкого человека и непростом становлении женщины новой эпохи порой не в самой дружелюбной обстановке я ставлю в один ряд с любимыми классическими романами Джейн Остен и Элизабет Гаскелл.
По мастерству написания, ярким персонажам и поднимаемым нестандартным вопросам вопреки нормам общественного мнения описываемого периода книга придётся по душе почитателям великих британских писательниц.
Я в восторге и жажду перевода других романов Сары Мосс!

[Кошмарное субъективное мнение и беспощадные спойлеры по всему тексту отзыва]

Искренне рада, что книга вам понравилась, и уважаю ваше мнение. А вот мне книга не понравилась, нет. Такое бывает.

Заголовок – эта фраза, которую я недавно слышала от женщины, искренне считающей, что семейный очаг и дети – предел мечтаний и возможностей любой женщины. Очаровательно, правда? Полагаю, что если отобрать у неё все права и вернуть, так сказать, «к истокам», не сильно-то она и обрадуется. Но к чему это я вообще? К сожалению, книга автора данной книги, Сары Мосс, звучит для меня также, как и вышеуказанная фраза. Да, у автора были благие намерения, но привели они в очень интересное место.

Эта книга позиционирует себя как (цитата) «тончайшая и пронзительная история взросления», как (опять же цитата) «история о попытках женщины вырваться из цепей запретов и установок», и даже немного (совсем чуть-чуть) о зарождении феминизма.
На деле же сама автор, думается мне, сама не определилась, что она хотела написать, а поэтому вплела сюда и искусство, с описанием картин в каждой главе (эдакая аллюзия на всё происходящее, да?), борьбу женщин за своё будущее (в частности, за возможность получать образование наравне с мужчинами и позже работать также наравне), и проблемы домашнего физического и психического насилия. Всё это она сделала настолько неумело, что честолюбивый замысел её вывернулся наизнанку. Но обо всем по порядку и со спойлерами, да.

Канва повествования неравномерная: то перетянута в одном месте, то наоборот – проседает; где-то один стиль, где-то – другой, много прорех, а единого целого так и не образуется. Главной героиней по задумке должна быть юная Алли, но сначала слово берёт её мать, выставляя себя не просто деспотичной женщиной, но женщиной истеричной и непоследовательной, особенно в отношениях с мужем. И если здесь у автора была задумка показать, как же может быть (и часто бывает) тяжело женщинам после родов, как тяжело ухаживать за ребёнком и т.д., то попытка эта с треском провалилась. Ей в голову собственная мать вбила, что самоуничижение есть благо, а пуританство – единственный верный путь. Но такой жизненный девиз не вяжется ни с ей отношением с мужем, ни с отношением с собственным детям, ни с её мыслями и поведением после родов. И если тут (как мне показалось) где-то был перелом, то показан он да ужаса нелепо и криво. Сам же муж, как говориться, «удобный»: преуспевающий творец, который равнодушен ко всему, кроме своего искусства, и трясущийся над своими заказами, изредка балующий своих детей. Когда его карьера идёт вверх, и он должен заботиться о собственном престиже, ведь уже получил своего рода известность, он оставляет всякие попытки вразумить жену? Не вериться в это, особенно в те моменты, когда автор со старанием выстраивает вокруг стену из ограничений и ненависти к женщинам. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы жалеть этого бестолкового мужа, но всё же – нет. Удивительно, что автор не пошла до конца и всех мужчин не выставила моральными уродами, хотя была к этому очень близка.
Какими людьми вырастут дети такой деспотичной матери и равнодушного, иногда доброго отца? Две дочери, которые вынуждены большую часть своей жизни ходить в обносках и есть только хлеб с маслом и чаем/слабым чаем (за некоторым исключением), получают две разных «судьбы». Волю старшей дочери, Алли, полностью подавляет мать: кошмарные сны – болезнь и бесстыдство, любое желание – бесстыдство, подавляй в себе всё, не получается – прижигай себя огнём, трудитесь до изнеможения и даже не вздумай ныть, а лучше – вообще не спи. В какой-то момент мать решает, что Алли должна стать врачом. И да, как бы абсурдно это не звучало, но забитый, абсолютно безвольный и практически не умеющий мыслить самостоятельно человек врачом становиться, и даже обретает счастье в жизни. Ага. А вторая дочь? Дерзкая, хитрая, изворотливая, влюбляющая всех в себя малышка Мэй. Она не попадает под влияние матери, не выполняет её абсурдных приказов, но в то же время повинуется в главном – в той же благотворительности, учении, хоть и не упускает случая «поддеть» мать. Что сделать с таким персонажем? Сначала намекнуть на блуд, а потом и вовсе – убить. А вы чего хотели?
И какой, простите, вывод тут напрашивается? Гноби своего ребёнка, тогда он всего добьётся? Здесь нет борьбы Алли, нет её взросления, а потому сову на глобус натянуть не получится, как бы ни хотелось.

Женщины, которые боролись за свои права, за исключением пары-тройки второстепенных женских персонажей, в этой истории показаны как в кривом зеркале – фанатички, чуть ли не истерички, даже рабыни, злые и бесчувственные, а иногда и пустоголовые. Эти смелые, сильные женщины такие были? Серьёзно? Вот спасибо, буду знать.

В самой истории, помимо вышеописанного перекоса, полно и других проблем: неумение автора передать проблемы между родителями кроме как буквальным описанием действий - первой главой от лица их обоих; пляски со временем, когда за одну страницу проходит пара лет, - это выглядит как дыра, которую автор не знала чем наполнить; второстепенные линии, о которых автор «забыла» - Дженни, Обри, Мэй, те же картины… Ау? И не получилось вдохнуть в текст жизнь, наполнить его смыслом, позволить увидеть живых людей, их историю.

Разочарование – это слово, которое полностью характеризует эту книгу. Картина с заваленным горизонтом, с перекошенным смыслом. Обидно и действительно жаль потраченного на эту книгу времени.

Для меня, единственный минус книги в том, что ее персонажи вымышленные. Потому что в остальном, это сложная, важная и тонко сделанная работа.
Здесь нет простых персонажей. Они все мучимы своими демонами. И от этого мучают и ломают других. Или позволяют кому-то это делать. Здесь нет черного и белого, но множество оттенков, как и в настоящей жизни.
Это история о семье художника, который выбрал себе в жены травмированную, своенравную и эгоистичную женщину, которая во имя своих представлений о правильном, жертвовала своей семьей и ломала дочерей. Но при этом спасла множество уличных девочек. Да, для меня это тоже эгоизм: настолько жертвовать близкими во имя своих желаний, пусть и благих. Старшая дочь стала главной героиней книги - феминистка, воспитанная равнодушно строгой матерью, одна из первых, кто захотел получить профессию врача.
И тут скрывается главная ценность книги: мысль о том, что из боли, равнодушия и наказательных камешков в обуви рождаются свобода и права. Нет худа без добра. Феминистки стали таковыми не от хорошей жизни. Но некоторые из них усложняли ее добровольно, так как это была часть их "программы силы". Необязательно поступать, как они, но для некоторых это единственный путь к истинным пределам своих ресурсов. Особенно в разгар викторианской эпохи.
После прочтения, размышляя о женских персонажах, невозможно прийти к единому выводу: отрицательные они или положительные. Аргументы за ту или иную позицию равны. И читатель вновь и вновь возвращается к их соревнованию. Подобное "пост-чтение" невероятно ценно.
Но есть и обратная сторона - мужские персонажи намного проще и лишь для фона. Но это и не их война.

Читать, потому что от  Фантома, и потому, что перевела Анастасия Завозова, ставшая моим намбе ван после "Щегла",  о котором написала тогда целую оду ее переводу. Следующие книги воспринимала много спокойнее: "Маленькой жизни" не полюбила, "Маленького друга" полюбила, но он и в прежнем переводе хорош, "Девочки"  пустышка, "Песнь Ахилла" - нормально, хотя "Цирцею" у Мадлен Миллер нравится больше.

О Саре Мосс раньше ничего не слышала. Возможно когда-нибудь захочу продолжить знакомство с ее книгами, но первое впечатление скорее разочаровывающее. Не знаю, чего ждала от книги о жестокосердной матери, которой непременно нужно доказать, что ты достойна ее любви, с каким-то боком пристегнутым к этой истории художником-прерафаэлитом, но ждала явно большего.

Давайте  по порядку.  Во-первых, к чему в "Фигурах света" модный манчестерский художник Альфред Моберли с его картинами, описание которых предваряет каждую новую главу? Это такой прием, чтобы показать контраст между прекрасным миром искусства и прозой жизни викторианской Англии? Между красотой, создаваемой мастерством художника и уродством приземленного пуританства его жены? Какую роль играют  в романе картины, кроме многозначительного намека, что в мире есть иные области? Дай ответ. Не дает ответа. Драматургия сюжета никаким образом не увязана с описанием полотен.

Впрочем, роль отца в воспитании дочерей тоже исчезающе мала. Вот он весь такой в эмпиреях, сам погружен душой в зефирах и амурах, но при этом живописный гений, весьма прилично зарабатывает и вообще парняга хоть куда - жены заказчиков-богачей с ума по нему сходят, утягивают осиные талии корсетами и всякое такое.  Что могло заставить этого эстета выбрать в жены нарочито пренебрегающую модой и красотой девушку?

А что мешает настоять на комфорте для себя и детей? Жена твердо решилась придерживаться крайней степени самоуничижения, пусть ее, но сам Альфред, приносящий в дом эти деньги, неужто смирился бы? Принцип noblesse oblige, в конце концов, диктует людям. достигшим определенного положения, жить по определенным стандартам. В противном случае станешь посмешищем и положения не удержишь.

Дальше мать Лиз и Мэй, фигура совершенно одиозная, напрочь лишенная  материнских чувств в отношении старшей дочери, чудом не уморила ее во младенчестве и совершенно лишила воли  в детстве и подростковом возрасте. Стоп. И как из зомбированной марионетки могла получиться женщина-врач? А никак не могла Реальная Элизабет Гаррет Андерсон. первая английская женщина, получившая квалификацию врача, отличалась строптивым нравом, а в детстве и вовсе была маленьким чудовищем, из тех, что изводят гувернанток и издеваются над учителями (а она делала это, считая всех вокруг тупыми).

И к чему тогда была эта придавливающая слезную железу история? Просто тема "мать-чудовище" благодарна в конъюнктурном смысле. Фем-движению роман тоже оказывает медвежью услугу. Они были героинями, эти женщины, которые осмеливались бороться с произволом мужского мира. И неправильно выставлять их злобными фанатичками.

Роман вроде бы о страшных вещах, о тяжелой эпохе, о сложных отношениях между детьми и родителями, но вместе с тем у автора такая легкая и воздушная проза, а также талант не нагнетать, а даже в самые непростые моменты давать надежду, что в конечном итоге все будет хорошо. Она берет много тем и аспектов викторианской жизни: преувеличенное внимание к телесности и одновременно старания показать это как нечто постыдное, бесправие женщин и первые голоса суфражисток, чудовищное классовое расслоение, роль искусства в жизни людей, развитие медицины, в том числе хирургии и психиатрии, и приход женщин в эту профессию - и у нее получается упаковать все это многообразие в интересную полифоничную историю с трехмерными персонажами, пусть некоторые моменты и показались мне несколько надуманными.

Начинается рассказ где-то в начале 1860-х годов, когда Элизабет Сандерсон выходит замуж за художника-декоратора Альфреда Моберли. Нам неизвестна ни история их знакомства, ни почему они решили сочетаться браком, и поэтому читать об их семейной жизни довольно необычно, поскольку непонятно, как такие разительно непохожие люди решили создать ячейку общества. Альфред неплохо зарабатывает творчеством и декорированием домов богачей, у них есть свой довольно большой дом, денег хватает даже на изыски, но Элизабет, воспитанная аскетичной матерью, которая все свои силы тратит на приют для бедных женщин и помощь им, не особо жаждет изменять своим привычкам. Она точно так же пропадает в приюте, а когда у них рождается дочь Алетейя, впадает в послеродовую депрессию. Читается об этом с моего современного дивана, безусловно, с сочувствием, но опять таки, в тогдашнем обществе культура нянек и кормилиц была в порядке вещей, чувствуешь, что не тянешь уход за младенцем - ну найми кого-нибудь в помощь в том же приюте, елки-палки, деньги в семье есть! А тут в полный рост тетешканье собственной гордыни, нежелание признать проблему размером со слона, несчастный голодный зареванный ребенок в вечно мокрых пеленках, и в конечном итоге принятие неизбежного и появление в доме Дженни. То, как Элизабет обосновывала Альфреду необходимость помочь пятнадцатилетней девочке, над которой надругались два джентльмена, а после избили и выкинули на мороз, конечно, было сильно, но об очевидной выгоде для себя она, безусловно, умолчала.

Когда родилась вторая дочь, Мэй, Алли было три года, но повествование перескакивает на тот период, когда Алли уже девять, а Мэй - шесть, и они поступают в школу. У меня всегда было впечатление, что если твоя собственная мать наседка, то ты будешь давать детям больше свободы, и наоборот, но здесь автор показывает преемственность поколений и болезненную зависимость от мнения мамы - как на примере Элизабет, так и в случае с Алли. Постоянная потребность угодить маме и потрафить ее мнению делает Элизабет черствой и равнодушной по отношению к собственным детям, и на все вопросы она твердит только одно: вам невероятно повезло родиться в этой семье, имейте уважение и благодарность к родителям, которые обеспечивают вас всем необходимым, у других детей нет и десятой доли подобного. Да, конечно, это правда, у детей бедняков все еще хуже, но видится мне некое лицемерие в том, что, имея средства, морить детей голодом и заставлять их ходить в обносках, тогда как их отец покупает себе и жене дорогие костюмы и не чурается деликатесов. У растущей Алли нет ни одной свободной минуты - все свое время она посвящает учебе и работе по дому, и когда от нервного напряжения и недостатка сна и еды, необходимых растущему организму, у нее начинаются панические атаки, мать начинает "лечить истерику" прижиганиями и обливаниями ледяной водой, чем только усугубляет состояние дочери.

Отец при этом одновременно присутствует в романе, но ведет себя как будто "над схваткой": он художник, возвышенное создание, и ему не пристало менять грязные пеленки, думать о таких приземленных вещах как еда для детей и перегибы в воспитании. Для него дочери - это куклы, которых можно взять с полки, поиграть и поставить назад. И когда Алли в ответ на просьбу отца подсобить ему с вышивкой отвечает, что она не против, но только где взять на это время, ведь каждый ее день расписан по часам, он одним махом обесценивает все ее достижения в учебе (а она готовится к поступлению в медицинский!) и домашний труд, говоря, что ее "занятьица" не идут ни в какое сравнение с важностью его работы. На этом моменте я уже просто летала на пуканной тяге, но, к счастью, автор снова решила сделать временной скачок, и вот уже Мэй уезжает с благотворительной миссией на отдаленный остров у берегов Шотландии, а Алли едет учиться в Лондон.

Заключительная часть романа стала моей любимой, и не только потому, что Алли, вырвавшись из-под суровой материнской опеки, начала расправлять крылья и жить без оглядки на мамино мнение (ну, не совсем, но тетя Мэри ей в этом помогала), но и потому что автор переключилась на описание практики в больнице, подготовки к сдаче экзамена, и несмотря на максималистичные установки Алли, что она посвятит свою жизнь врачеванию больных, как ее кумир Флоренс Найтингейл, и никогда не выйдет замуж и не родит детей, все же подкинула на ее жизненный путь инженера Тома Кавендиша, который конструирует маяки.

В целом книга довольно жизненная, описываемую эпоху автор знает хорошо, и пишет достоверно, без так любимых современными авторами натягиваний совы на глобус. Думаю, когда-нибудь прочитаю и продолжение.

Никогда бы не подумала, что такую воздушную, полупрозрачную, восхитительную книгу будет так тяжело читать из-за почти постоянного ощущения дурноты на протяжении почти всего текста. В "Холодном доме" Диккенса есть миссис Пардигл, энергичная филантропка, которая вечно носится со своей шумной и весьма навязчивой благотворительностью, забывая про собственных детей. Она постоянно твердит о боге и морали, не обращая ни малейшего внимания на реальные нужды окружающих её людей. Она заставляет своих отпрысков тратить личные карманные деньги на очередные свои "проджекты", громкогласно рассуждает о долге и высоких целях благотворительности. Диккенс гротескно сгущает черты своей героини, чтобы ещё сильнее подсветить злосчастный абсурд её поведения. Образ же Элизабет из "Фигур света" вышел до крайности реальным и оттого довольно жутким.

Элизабет постоянно пеняет дочерям за то, что они живут жизнью, не похожей на жизнь детей из приюта, которому она покровительствует. И нет, это не адекватное прививание доброго и вечного, а именно что моральные тычки. Неблагодарная, недостойная, не заслужила, разочаровала – этот лейтмотив из детства самой Элизабет рефреном тянется и за её дочерьми. Стыдно, нельзя, некрасиво, запрещено, непозволительно. Элизабет была воспитана матерью в аскезе и самоотречении. Нельзя баловать себя, ведь на свете столько страдающих людей. Нельзя нанимать служанку, даже если можешь себе это позволить – ведь многие женщины управляются и так. Нельзя дать себе распуститься, нельзя проявить слабость, нельзя покупать пирожные – ведь их можно испечь самой. Нельзя, нельзя, нельзя.

У взрослой Элизабет по любому вопросу и поводу в голове тут же всплывает очередное мудрое материнское наставление. Она выходит замуж (зачем?), она рожает дочь, к которой совершенно ничего не чувствует с самого первого дня, затем ещё одну. Она совсем, совсем не умеет наслаждаться комфортом, наличием денег и хорошей жизнью. Выйти замуж за перспективного художника, который довольно быстро после свадьбы стал прилично зарабатывать, было для неё ошибкой. Едва сводить концы с концами и благородно страдать в лачуге – вот, кажется, её скрытая мечта. С мужем они совершенно не совпадают во взглядах на жизнь, в своих ожиданиях от этой жизни. Он совершенно не идейный, не готов жертвовать собой и своим комфортом ради высоких идеалов. Впрочем, даже ради собственных дочерей он им тоже жертвовать не готов. Они ему иногда интересны, иногда позируют для его картин. Ну а на всё остальное можно закрыть глаза под девизом "не расстраивай маму."

Алли растёт с паническими атаками, которые её мать считает признаками новомодной истерии и с которыми борется насильственными методами, и со скрытыми от всех самоповреждениями, поначалу призванными, по мнению матери, воспитать самодисциплину, а затем ставшие привычным способом справиться с реальностью. Она учится на врача, потому что так решила Элизабет, потому что это самое сложное из того, что доступно женщине в викторианскую эпоху. Её сестра Мэй сбегает от матери куда глаза глядят, она лучше смогла окружить себя щитом собственного мнения (впрочем, скорее попала под чужое, но не материнское). А Алли, упорно учась, размышляя над врачебной этикой и терзаясь моральными дилеммами, пытается найти себя за пределами материнского, да и отцовского тоже, одобрения. Найти и не упустить, не боясь чужого разочарования и нового дня.

Во-первых, у книги очень красивый язык. Как будто солнечный свет проникает сквозь кружево. Еще можно сравнить с картиной, написаной легкими мазками в пастельных тонах. Не смотря на легкость и красоту языка, книга о достаточно тяжелых вопросах.
Во-вторых, в последнее время мне слишком часто попадаются книги о несчастных детях или о взрослых с детскими травмами. Конечно, все мы родом из детства, но тема уже становится навязчивой.
Да, в книге поднято много проблем: ущемление прав женщин, проблемы бедных, родительская нелюбовь, насилие, равнодушие и так далее. Но для меня центральной темой книги является равнодушие и жестокость матери. Ее методы воспитания и воздействия на детей поражают своей жестокостью. И что самое для меня интересное, что подобное поведение порождает такое же подобное поведение. То есть ее саму воспитывали подобными методами и она страдала от этого, но в свою очередь, натерпевшись от своей матери, она поступает точно таким же образом со своими детьми. После того как она вышла замуж и переехала в свой отдельный дом каждое свое действие она оценивает глазами матери, не осудит ли она за тот или иной ее поступок. И рожает детей она толко потому, что так принято в обществе. Материнский инстинкт ее тоже вызывает вопросы: как же было жаль бедного, орущего, замерзшего, голодного ребенка.
Самое страшное, что ее старшая дочь скорее всего окажется такой же жестокой матерью, так как она убеждена, что за успехи, которые она достигла, она должна быть благодарна методам матери, что именно подобное обращение взрастило в ней самодисциплину и самоотречение. Думать о нарядах плохо, радоваться плохо, получать удовольствие от еды плохо, получать боль хорошо, страдания необходимы.
Просто удивительно как в подобных семьях выросли две ментально здоровые младшие сестры.

Несмотря на то, что концовка показалась мне скомканной, поэтому и не слишком обоснованной, несмотря на некоторые триггерные темы, в целом книга мне очень понравилась, читать ее было интересно и после осталось желание обязательно перечитать, а не сожаление о потраченном времени. А это в последнее время редкое и ценное сочетание.

Правда, мне кажется, что сравнительно небольшой объем помешал как следует раскрыть некоторые темы, поэтому, например, Алли слишком уж быстро осознает всю токсичность поведения матери и избавляется от установок, с которыми жила годами. С другой стороны, было бы интересно читать, если бы нам развернули всю картину психоанализа? Вряд ли. Так что считаю книгу прекрасной, тяжелой ровно там, где она должна такой быть, и дающей свет надежды там, где он нужен. В любимые, однозначно.

И в который раз спасибо переводчице за чувство языка, и не_спасибо остальным за досадные опечатки.

Пронзительный роман о девушке, которая, словно птица, пытается вырваться из властных семейных объятий, но также и из патриархальных рамок своей эпохи.

Элизабет и Альфред Моберли, вступив в брак, переезжают в пустой дом. До этого холодная Элизабет жила в скромности, можно даже сказать в спартанских условиях. Она полностью была под контролем матери, которая занималась женскими приютами и искала финансовое обеспечение для их содержания. Ее муж Альфред — молодой художник, открытый новому и страстно любящий цвета и краски. Он мечтает обставить дом со вкусом и богатством, но пока занимается дизайном чужих домов.

У них рождается малютка Алли и порочный круг холода, завышенных ожиданий и психологического насилия замыкается. Элизабет не знала другой жизни и может поделиться с Алли только этим. Никаких лишних комплектов одежды, ведь девушки в женском приюте не имеют и этого! Постоянный тяжелый труд дома и в приюте одновременно со школой, ведь психические недуги надо уничтожать трудом. Запрет слез и психологическое насилие, ведь настоящие женщины так себя не ведут, верно?

Хэппи бездэй, блин!

Алли отправляют в школу для девочек, где будут обучать настоящую надежду феминизма и женских прав — первых девушек, которые станут врачами с образованием. Она ведь хочет помочь всем женщинам, которые лишены нормальной медицинской помощи, так?

Она обязана справиться, она не имеет права оступиться. Она должна быть лучшей, ведь она особенная, правильно? Сильная, без всяких женских глупостей, тряпок и бесконечных покупок.

Мы наблюдаем за этой историей со стороны, и хотя она не написана от первого лица, мы будто ощущаем ненадежного рассказчика этой истории. Бедная Алли уже убеждена, что ее серьезное переутомление — это слабость ее плоти, требующее насилия над собой, а скудное питание и одежда оправданы бедностью женщин в приюте, которым заведует ее мать.

Манипуляции матери, которые хорошо видны читателю, не считываются героиней: стремление только к идеальному, парализующий страх ошибки и морализаторство становятся частью личности Алли.

Актуальность этой истории не только в жизненном сюжете, который близок многим, но также и в большом внимании к зарождению феминизма в викторианской Англии.

Сара Мосс уделяет много внимания историческим деталям: рассказывает о быте и жизни простых, особенно бедных, женщин — насильные гинекологические осмотры, нищета и болезни, уличное насилие без наказания виновных. Также она обращается и к теме развития феминистического движения, борьбы женщин за свои права, в частности возможности учиться и становиться врачами.

В тексте встречаются исторические фигуры: Элизабет Блэквелл — первая британская женщина-врач, получившая диплом и воедшая в единый врачебный реестр, Флоренс Найтингейл — сестра милосердия, внедрявшая принципы санитарии в уходе за больными, Джозефина Батлер — известная английская суфражистка и активистка.

Этот роман одновременно ранит и дает надежду, исследуя глубину женской психологии и борьбу женщин и показывая, что всегда есть надежда на исцеление и победу.