Spring Snow

С одной стороны есть в этой книге свое очарование в описании японских обычаев, быта, одежды, привычек. Были тут также и моменты, которые касались переосмысления войны, себя, поиск своего места. Автор раскрывает своеобразный, где-то даже отталкивающий внутренний мир главного героя, мальчика из уважаемой богатой семьи, эгоцентричного, красивого. Киеаки кажется что мир крутится исключительно вокруг его персоны. Ему глубоко наплевать на окружающих его людей, на их чувства и мысли.

В книге красивый, богатый и интересный язык, изысканные описания чувств. Но меня в книгах это мало привлекает. Я реалистка по натуре и наслаждаться необычными речевыми оборотами и вычурными описаниями не умею. Очень много каких-то личностных психологических философствований. Меня удивляло отношения, наверное все таки автора, ну и главного героя к женщинам. Чувствовалась в этом всем абсолютно другая культура. Странными были также и отношения между друзьями и родственниками.

Киеаки в отличии от того же Хонды незрелый духовно и душевно, видящий только себя. Вряд ли здесь виновато лишь необычное для нашей культуры воспитание, когда мальчик воспитывался в другой семье для впитывания традиций высшего общества. Кажется, что все, кто окружает юношу, становятся не удовлетворенными и несчастными. Но кроме красоты у него ничего нет. Если говорить что-то о любви, то это исключительно любовь к себе.

Киесаки видит только себя, слышит только себя, считается исключительно з собой, готов на все, например на шантаж, ради своей сиюминутной приходи. И из него автор не то чтобы хотел сделать положительного героя, но вызвать эмпатию, жалость к нему точно хотел. Меня это не устраивало. Главный герой даже умирал картинно.

Кого было искренне жалко – это Сатоко. Ее все пытались использовать в своих личных целях, совсем не желая с ней хоть немного считаться. И отец, и возлюбленный, и его друг и даже служанка. По ее жизни, мыслям и чувствам потоптались все, кому не лень. Именно ее я хотела видеть главной героиней или хотя бы познакомиться с этим персонажем поближе. Но она стала просто куклой в руках других, жизнью которой распоряжается многие, кроме ее самой. На мой взгляд автор слишком мало уделил внимания Сатоку. Понять именно ее душу, поступки, мысли мне действительно очень хотелось.

Я читаю книги не ради искусства складывать слова в изысканные предложения. Я люблю читать ради хорошей увлекательной истории или ради возможности подумать, но в этом случае, когда проблемы о которых рассказывает автор и манера донести близкие моим мыслям и чувствам.

Я отдаю должное таланту писателя, но абсолютно не воспринимаю сюжет. Мне не сильно хочется тратить свое время на чтение таких книг.

Первое знакомство с творчеством Юкио Мисимы началось у меня с "Пионов". Тогда этот рассказ покорил меня. Теперь же я взялась за первый роман его знаменитой тетралогии "Море изобилия" - "Весенний снег". И опять мое сердце не на месте.

"Весенний снег" - это не просто роман о любви, это целый мир, мир чутких эмоций. Главные герои Киёаки и Сатоко. Перед нами предстает история их трагической любви, раскрывается вся глубина чувств, свойственная пылким молодым сердцам. В любви этой пары присутствуют и нежность, и страсть, и отрицание любви. Они чередуются между собой, наполняя сюжет то прекраснейшим лиризмом, то сумасшедшим драматизмом. И каждое проявление чувств балансирует на грани, в них нет полутонов, все краски на столько ярки и реальны, что дух захватывает. Героев то ненавидишь, то хочется им признаваться в любви, то сердце вдруг переполняется сочувствием, а то и жалостью. Жалость, в основном, я испытывала в отношении Киёаки. А если быть точнее, то жалким мне казался его эгоизм.

Но мое сердце взбудоражили не только главные герои. Больше всего я прониклась симпатией к Сигэкуни Хонде. Очень интересный молодой человек, лучший друг Киёаки. Подозреваю, что в дальнейших частях тетралогии именно он станет главным героем. Так как история любви Сатоко и Мацугаэ Киёаки исчерпана, продолжение ее не возможно. Еще бы хотелось встретиться с сиамскими принцами. Меня тронула история любви одного из них, не менее трагическая, чем у героев этого романа. Хочется узнать, как же сложилась их дальнейшая жизнь.

Благодаря таким произведениям, моя любовь к японской литературе всё растет и растет. И, казалось бы, куда уже больше, но все равно, каждый раз нахожу что-то новое и интересное для себя.

Это - история любви. Но не о той, где влюблённые нежно смотрят в глаза другу другу, трепетно держатся за руки и любуются солнцем, неторопливо заходящим за горизонт. Мисиме интересна другая любовь - мощная, преодолевающая препятствия, противостоящая обществу, заставляющая страдать.

Киёаки - девятнадцатилетний молодой человек из хорошей семьи, образованный и воспитанный. Кроме этого, Мисима постоянно подчеркивает его красоту. Несмотря на это, Киёаки не вызывал у меня должной симпатии, он казался мне избалованным и чрезмерно гордым. Многие годы его судьба связана с Сатоко, в чью семью Киёаки был принят в юном возрасте для получения аристократического воспитания. Однако он не осознаёт, что влюблён в неё, до тех пор, пока ей не поступает предложение о замужестве.

На самом деле это роман одного героя. Несмотря на то, что в нём есть несколько персонажей, главным, на мой взгляд, является именно Киёаки. Мисима очень детально показал его внутренний мир, его переживания, сомнения, страхи, его любовь, поднимающую ввысь и бросающую в пропасть. Близкий друг Киёаки Хонда, возлюбленная Сатоко, воспитатель Иинума, родители - все они служат лишь декорацией для главного сценического действия, актёром которого является Киёаки.

Во многом в своей жизни он руководствуется чувствами, в отличие от рационального друга Хонды, однако решив преследовать Сатоко, которую он вот-вот потеряет, он, скорее, повёл себя как мальчишка, у которого отобрали игрушку.

Казалось бы, что невозможного в обоюдном чувстве двух молодых людей? Но Мисима затрагивает тему долга и чести. Сатоко выросла в семье потомственных самураев и теперь стала невестой ни много ни мало самого принца. Естественно, родители смотрят на это замужество как на сделку, не принимая во внимание чувства. Именно это всё осложняет и загоняет юных влюблённых в угол.

Я люблю Мисиму как раз за то, что он в каждой своей работе становится опытным проводником по закоулкам человеческой души. Ему интересна красота души, но также и её тёмные стороны. Для меня Киёаки стал прекрасен именно в страдании.

Сложилось бы всё по-другому, если бы Киёаки оставил свою гордость и не стал преследовать Сатоко? Скорее всего. Но тогда у истории не было бы такого мощнейшего финала...

Только им я верю в такой истории. Только на японском антураже могу представить себе эту ситуацию, эти виды и этих людей. И не просто представить, но и воспринять серьезно. Если я переношу эту историю на "европейскую землю" тех же годов, то есть огромная вероятность, что она потеряет в своей пронзительности. Станет каким-то жанровым произведением, которое у взрослого читателя вызовет в лучшем случае жалость к несмышленой молодежи, а в худшем – желание закрыть книгу и не тратить время на надуманные страдания скучающих подростков. Конечно, это все условности восприятия. Но все-таки... Какие мы разные.

Самое поразительное для меня в этой истории – это ее воздействие на меня. Та невыносимая красота и поэтичность судьбы главных героев. И мое на сто процентов серьезное к ней отношение. Лишь несколькими штрихами у Мисимы получилось сделать так, что мотивация главного героя становится безоговорочно понятной. Как-то в голове укладывается, что он не мог иначе. И что это не дурость, испорченность. А неумолимая в своей трагичности, но и прекрасная в ней же логика жизни. Так случилось, потому, что так должно было произойти. Это его судьба в ее высшем проявлении. И ее судьба.

Странно то, что ни Сатоко, ни Киёаки я бы не назвала фаталистами. У Мисимы, человека, живущего и умершего по закону чести, и герои не покоряются судьбе, а следуют своему высшему предназначению, высшему воплощению своей чести. Они не воспринимаются позерами, которые специально создали себе проблемы, чтобы потом покрасивее пострадать. Хотя именно так этот роман может звучать в пересказе. Но почему-то за словами Мисимы получается совсем другая история. История про то, как два человека не испугались прожить свою жизнь согласно своим идеалам. Пусть устаревшим, слишком романтичным и далеким от банальной реальности. Для них ориентиром была благородная древность. И они не изменили ему до самого конца.

Этот роман нужно воспринимать, как хокку, или танка. Читать не мозгом, а сердцем и глазами. Рисовать этот снег, эти деревья, эти одежды и эти тела. Не пытаться анализировать поступки, а сразу пускать их себе в сердце. Тогда это произведение откроет перед вами весь свой букет. И, я уверена, надолго оставит немного горькое, но приятное послевкусие.

C.R.
Это издание не такое красивое, как новое собрание Мисимы. Но зато совершенно не отвлекающее и не портящее ощущения от романа. Если бы дизайнеры пытались передать суть произведения картинкой, я боюсь себе представить, что бы могло получиться.

Родная обложка слишком лаконична. Итальянская скучна. А вот красно-белая обложка издания на английском, мне кажется, очень подходит настроению книги.

И еще. Есть японский фильм по этому произведению. И мне кажется, актеры подобраны идеально.

С этой книгой можно проводить время практически бесконечно: смотреть на пожары осенних листьев, на тихо идущий снег, слушать тишину и медленно плыть на лодке в никуда. Увы, в покое мы пребываем редко, а волна страстей и чувств очень часто уносит в неведомые дали, а то и губит вовсе. История, которую хранит в себе эта книга, далеко не исключение, а скорее одна из множества печальных истин. Всё здесь непривычно, противоречиво и надломлено, но в то же время события развиваются именно таким образом, чтобы та самая любовь раскрылась, расцвела, отдала всю себя. Всё кажется, нелепым, странным и ненастоящим, где же привычная сказка и любовь вопреки, где же героически поступки, где удача и победа? Их нет. Зато есть реальность, обстоятельства и мы, такие какие есть.

Поначалу мне казалось, что в этот раз я и автор не слышим друг друга. Я начинала говорить, а он отводил глаза в сторону и просил помолчать. Когда молчать хотелось мне, он просил меня говорить и не останавливаться. И вот это беспокойство, непривычный диалог, вечный спор не просто не отвратили меня от автора, а, наоборот, сделали ближе. Он как будто знал наперёд все мои вопросы, все аргументы, всё моё недовольство и давал ответы именно тогда, когда они были нужны больше всего.

Такой диалог хотелось бы продолжать бесконечно, но оба мы знаем, что это невозможно для нас обоих.

"Весенний снег" Мисимы - это как созерцание того, как постепенно распускается цветок лотоса: от бутона до полностью раскрывшегося цветка и его увядания. И при этом сам Мисима сидит рядом и указывает на нежнейшие оттенки его цвета, на его красоту в свете солнечных лучей и малейшие колебания от ветра и воды. Немного непривычно, но совсем не мешает наслаждаться красотой цветка.

Неторопливая, почти медитативная, откровенная, в силу описания переживаний главных героев, книга.

И все же Мисима оставил после себя звон в ушах, словно от разбившегося стекла.
Последней главой, последней фразой, он сорвал тот лотос, за которым с таким обожанием наблюдал.
А я теперь лишь вижу утихающие круги на воде, а вот во мне это подняло куда большую бурю - мне непременно хочется узнать, что же будет дальше.

Загадочный Юкио Мисима продолжает манить меня своей невероятной прозой. Прозой не менее загадочной, чем он сам. На этот раз решила приобщиться к знаменитой тетралогии «Море изобилия».
Конечно же, для начала полюбопытствовала, что же за интересная повесть лежит в основе тетралогии - «Повесть Хамамацу тюнагон». Из краткого описания сюжета, найденного в буржуйской Википедии, поняла только то, что герой уехал в Китай в поисках перерожденного отца и что был он крайне любвеобилен. А, и одна из дам его сердца ушла в монастырь. Но вообще там все очень сумбурненько и впечатление особо не сложилось. Но из этого сумбура Мисима сделал довольно вкусную конфетку, если судить по первому роману тетралогии «Весенний снег».
Хотя, признаться честно, примерно половину романа меня дико бомбило от того, что я не понимала, что вообще происходит. Изнеженный высокомерный нарцисс Киёаки раздражал меня неимоверно. Меня напрягало постоянное обращение Мисимы к внешней красоте своего героя. И поведение парня в отношении Сатоку, которой он явно очень нравится, казалось попросту скотским. Да и дружба с Хондой тоже выглядела странной, мягко говоря. Хотя, несмотря на глухую закрытость Киёаки в отношениях, Хонда оказался очень даже хорошим другом. Пусть и творил дичь, когда дело коснулось сердечных тайн молодого красавца. Ну да ладно, речь не об этом.
В какой-то момент я поняла (ну или думаю, что поняла), почему Киёаки вел себя именно так. Все эти приколы с утонченным поведением аристократа (парень - выходец из очень знатной семьи, хотя отец Сатоко и считает семейство Мацугаэ нуворишами) просто не позволяли ему проявлять явно свои чувства. Это странное воспитание, ради которого был даже нанят специальный человек, находящийся рядом с парнем практически 24/7, заставляло копаться в себе, но совсем не в том направлении, в каком это делают обычные люди. В результате понять себя и свои чувства герой смог только тогда, когда стало уже совсем поздно.
И это очень, очень печальный момент, хотя мало кому придет в голову пожалеть Киёаки, оглядываясь на то, как он повел себя с Сатоко. Тем не менее, повесть японских Ромео и Джульетты печальна и трагична. И все это - результат как раз тех самых заморочек с утонченным поведением истинных аристократов. И гордый папаша Сатоку виноват в случившемся ничуть не меньше, чем сами влюбленные.
Очень аутентичный роман, буквально пропитанный японским колоритом. Все эти созерцательные моменты и эпизоды со снами, и размышления о перерождении - все это очень по-японски, все это ни за что не спутаешь ни с какой другой культурой. Хотя я была несколько удивлена, увидев такие титулы, как маркиз и граф, относительно японского дворянства. Но, с другой стороны, я ещё столького не знаю об этой загадочной стране. И надо отдать должное Юкио Мисиме, потому что его проза кроме красоты повествования и уже привычной атмосферы упадка и тлена дает ещё и неплохое представление о японских традициях, культуре и менталитете.

Мисима для меня - вечный певец декаданса по-японски. В его ювелирном исполнении любая гниль, любая плесень, любые противоестественные извращения звучат как поэтическая элегия, как гимн смерти. Красота в неспешном и изощренно мучительном обрывании лепестков заботливо выращенного прекрасного цветка; красота безмятежного пейзажа, с особым эстетическим изяществом вписанного в него трупа мертвой собаки; красота буддийского алтаря, с возложенными на него отрезанными волосами женщины, которая решила уйти; красота луны, всплывающей на поверхности воды, скованной ободом жестяной лохани во время гадания на судьбу; красота пушистого снега, проникающего под покров повозки и засыпающего подол кимоно и стыдливо выставленный мысок женской обуви; красота любовного свидания, где молча и неумело впервые снимают покровы. Читать Мисиму - это всегда изнывать душой, и трепетать, и почти заболевать - настолько он абсолютно вневременно невозможно прекрасен. История Киёаки и Сатоко может восприниматься по-разному. На поверхности находится довольно простая история, в которой есть юный красивый мальчик, избалованный богатством семьи, утонченно-аристократическим воспитанием, праздностью, всеобщим обожанием его исключительной внешности, который в эгоизме заигрался в чувства. Есть сдержанная красавица, готовая пойти на все ради любви, есть тайные наперсники, которые сводят и прикрывают влюбленных, есть семьи, которые за своей насыщенной светской жизнью не замечают тайную жизнь своих детей, пока не становится слишком поздно. С этой точки зрения, вероятно, Весенний снег действительно может выглядеть как Ромео и Джульетта, которые обжигаются любовью и гибнут по воле обстоятельств. Но нет. Мисима не так прост, и даже оговорка "по-японски" не сделают эту историю ближе к шекспировскому сюжету. Нет изначальных внешних обстоятельств, препятствующих воссоединению Киёаки и Сатоко. Препятствие, вернее сама невозможность иной развязки их отношений, кроме как трагической, заложена в самой сути главного героя - он не то чтобы не хочет, он не может, не создан ни для любви, ни для жизни. Вся суть его - пологий склон, идущий вверх, неумолимо кончающийся обрывом. Иначе быть просто не может. И единственный, кто понимает силы, движущие Киёаки, его друг и антагонист Хонда, олицетворяющий рациональное, разумное, спокойное начало, в противовес чувственному, рассеянному, хаотичному и оттого неизбежно темному началу главного героя. Киёаки сгорает и гибнет, оставляя Хонду, друга, а не возлюбленную Сатоко, отошедшую в тень, ошарашенным, влюбленным, впечатленным на всю жизнь, в ожидании неизбежной встречи под водопадом.

"Весенний снег" - первая часть тетралогии "Море изобилия", посвященной буддистской концепции перерождения. Сам Юкио Мисима задумывал эти книги, как работу всей своей своей жизни. Причем жить ему на тот момент оставалось недолго, и последний том он отослал издателю буквально в день своего ритуального самоубийства. Это важно, потому что конкретно в случае Мисимы невозможно, да и наверно даже неправильно рассматривать его книги в отрыве от автора. Он ничего не придумывает, не пытается завлечь - это просто он, его взгляды, мысли и представления о красоте и смерти, облеченные в прозу.
Японскую литературу вообще понять сложно, слишком чуждый для нас, европейцев, менталитет, слишком медленное и медитативное повествование. А Мисима - концентрация японского стиля.

Но если ты утихомиришь беспокойное сознание и хотя бы попытаешься взглянуть на мир его, Юкио, глазами, то это будет волшебное путешествие. Красивое, печальное и очень нежное.
Сам текст эфемерен и зыбок подобно тому самому весеннему снегу, который исчезает, не долетая до ладоней. Он весь состоит из кусочков стекла разного цвета - белоснежное плечо принцессы, голубой рефлекс до блеска начищенных военных сапог, запекшаяся кровь кленовых листьев, золотой Будда над убогими домиками. Но Мисима не был бы Мисимой, если бы рядом с красотой, периодически ее обгоняя, у него не следовала бы смерть. Она повсюду, даже запах женского тела наводит на мысль о гниющих цветах в оранжерее, а рябь воды в пруду напоминает о мимолетности всего сущего.
И на этом созерцательном фоне разворачивается трагическая история любви Киёаки и Сатоко, двух молодых людей из аристократических семей. Очень многих раздражает самовлюбленность Киё, и я с ними солидарна. Но я верю в его мотивацию. Потому что вспоминаю саму себя лет в 18-20, мозгов там не было вообще в принципе, а если добавить к этому японский менталитет, то понимаешь, что иначе он поступать не мог. И Сатоко, на мой взгляд, нашла самый изящный и единственно правильный выход из ситуации, не захотев ни лгать, ни притворяться. Но кто мне больше всего понравился из героев, так это Хонда, друг Киё. Он там единственный проблеск адекватности и холодного рационализма в море необузданных чувств. Как же я обрадовалась, когда узнала, что он по сути и является главным героем тетралогии, и я еще не раз с ним встречусь. Просто обожаю читать его размышления и споры с другими. Забавно то, как он приводил логические доводы против реинкарнации, а потом, судя по аннотациям к следующим книгам, найдет новое воплощение одного из погибших персонажей (и это не спойлер, это Мисима).
И вот этот буддистский флер, тесно проникнувший в книгу, придал ей в моих глазах еще больше очарования. Особенно мне понравился момент про монаха, который ночью, во время тяжелого перехода через горы, выпил воды из какой-то ямки, и обрадовался ее прекрасному вкусу и чистоте. А на утро, при свете дня, обнаружил, что этой "ямкой" был человеческий череп. Его сразу же замутило и вырвало. Я не знаю, может ли быть более ясная иллюстрация того, что единственная реальность - эта та, которая генерируется нашим сознанием. Еще меня поразили размышления про одномоментность и взаимосвязь причины и следствия. Тут я, признаюсь, отложила книгу и просто зависла. Но в книге полно и куда менее явных отсылок, и я не удивлюсь, если я и поняла далеко не все.

Но что я точно поняла, так это то, что "Весенний снег" - книга о чем-то намного большем, чем мимолетные судьбы двух несчастных подростков.