Piccola Сицилия

Я никогда не видела своего деда, он пропал без вести в самом начале войны, задолго до моего рождения. Мама младенцем успела увидеть его и даже помнила, как он помахал ей из уходящей колонны солдат. Ей в день начала войны исполнился год и по всему не должна бы, но я верю - помнит. Как сама я отчетливо помню те полминуты  весеннего дня, которым папа учил меня прыгать через лужи, хотя мне тогда больше двух лет не могло быть, он умер, когда и трех не исполнилось.

Может быть потому, история рассказчицы, которая росла без отца, а о деде знала лишь то, что он пропал без вести на войне - может потому оказалась мне так близка. И моя бабушка в точности так же избегала говорить о муже. Сейчас уже неважно, что я русская, а Нина немка, и значит, наши деды гипотетически  могли бы стрелять в друг друга.  Восемь десятков прошедших лет лишили противостояние его  остроты — что уж, они бы теперь и так умерли.

Лет в семнадцать я придумала себе, что дед не погиб от бомбы в теплушке товарняка  на безымянном полустанке по пути на фронт, а воевал, попал в плен, был угнан на работы в Германию. А потом, не зная, чего ждать от возвращения: лагеря или вовсе расстрела - перебрался в Австралию, женился там, начал разводить скот, стал мясным и молочным королем...

В семнадцать, понятно, не допускала мысли, что даже если бы все сложилось так: с Австралией, женитьбой и фермой - дед вполне мог остаться середняком. Как, в сущности, остался им герой "Piccola Сицилии", Мориц. В той жизни. где он не погиб, но,  в силу обстоятельств, не смог вернуться. Сначала опасаясь обвинения в дезертирстве и расстрела, потом, не имея средств, еще потом - скованный моральными обязательствами в отношении людей, помогавших ему и пострадавших из-за него. И наконец, полюбив женщину  и ребенка в той далекой стране.

С историей Даниэля Шпека мою семейную историю роднит еще и то, что я, как Нина, не раз думала: А если бы мама выросла с отцом? Не в том статусе "Повешенного" из колоды карт таро, когда не знаешь, то ли твой папка геройски погиб за Родину, то ли вообще трус и дезертир. Когда живешь со всем тем, с чем дети павших смертью храбрых: нет опоры и поддержки, некому заступиться, матери не видишь, потому что она за троих должна работать,  сама с малолетства подрабатываешь.

Но и много хуже: в нищете, потому что пенсии и надбавки по утере кормильца вы не получаете, и нет никаких льгот, и о поступлении в институт ты не думаешь, куда уж. И ты идешь не учиться, а работать, неважно. что умненькая и красавица. И потому ты обслуга, не хозяйка жизни, если вы понимаете, о чем я. Тут ведь не сравнительная материальная скудость главное, но именно это неявное и не проговариваемое вслух изначальное поражение в правах.

Самоощущение пыли на ветру. Невозможность даже вообразить себя веткой на  сильном стволе, питаемой мощными корнями. То, с чем росла еврейская девочка из Туниса Ясмина,  удочеренная еврейской семьей, замечательными людьми, которые относились к ней, как к дочери. И все-таки их доброта не избавила ее от  сиротской неприкаянности. Избавила влюбленность в сына этих людей, своего великолепного приемного брата.

Лучше бы не избавляла. Хотя, тогда не было бы этой прекрасной книги, в которой часто говорят о "Постороннем", и действие, как у Камю в Алжире, происходит большей частью в тоже североафриканском Тунисе, также бывшем французской колонией.  Маленькая Сицилия - это столичный район, где арабы и евреи жили бок о бок с итальянцами, в мире и дружбе, пока не началась война.  И нет, ни один из здешних героев не посторонний. Что-что, а скорбное бесчувствие Мерсо не про них.

В части Ясмины даже чересчур кипящие страсти, уровень не нашего рационального времени, а греческой трагедии, какой-нибудь "Медеи" или "Орестеи". Нет, не верю в такую любовь. Но про страсти интересно, черт возьми! И я счастлива, что этот роман, который  перевела Татьяна Набатникова (долгие годы люблю ее как писателя и как переводчика), что роман номинирован на Ясную поляну 2022.

Эта книга автора понравилась мне больше первой прочитанной у него Bella Германия (мой отзыв здесь), во многом потому, что здесь присутствует мой любимый сюжет - жизнь мирного населения во время войны и оккупации, а тут еще и в экзотической локации - пестром квартале Piccola Сицилия в Тунисе, где бок о бок живут европейцы, арабы и евреи. Это все подано в обрамлении современного персонажа, археолога Нины, которая тяжело переживает измену мужа и развод, и чтобы отвлечься, решает съездить в экспедицию на Сицилию, где дайверы поднимают со дна моря сбитый самолет. Дед Нины Мориц Райнке пропал без вести во время войны, и в душе Нины теплится надежда найти его останки или косвенные признаки гибели, и тем самым поставить в этом вопросе точку. Однако в гостинице она знакомится с эксцентричной француженкой Жоэль, которая огорошивает ее тем, что она - сестра ее матери, то есть, получается, приходится Нине теткой, а дед Мориц, оказывается, просто не вернулся с войны домой, создав другую семью в другой стране. И именно Жоэль рассказывает волнительную историю семьи Сарфати и как именно немецкий сотрудник отдела пропаганды Мориц Райнке стал ее частью.

В сороковые годы еврейская семья Сарфати с тревогой ждала, когда военные действия в Северной Африке дойдут до Туниса. Формально страной правил бей, но фактически это была французская колония, подчинявшаяся приказам марионеточного вишистского правительства. Там ввели расовые законы, лишив главу семьи Альберта возможности вести медицинскую практику, но так как он уважаемый врач, да и где администрация, а где Тунис, продолжил принимать пациентов в частном порядке. Его сын Виктор и приемная дочь Ясмина работали в дорогом отеле "Мажестик" - Виктор играл на пианино французский шансон, Ясмина убирала номера. Альберт выбранное сыном занятие не одобрял, считая, что Виктор должен был пойти по его стопам и стать медиком. Но Виктор по натуре своей был человеком страстным, увлекающимся, и вдобавок не пропускал ни одной юбки, а замужние дамы и рады были развлечься с обаятельным молодым человеком. А Ясмина, которую удочерили ребенком, с детства боготворила старшего брата, и к подростковому возрасту это обожание переросло в нечто большее.

Когда в Тунис вошли немцы, положение семьи ухудшилось. Их дом реквизировали, еврейских молодых мужчин начали в приказном порядке рекрутировать на черновые армейские работы. Сарфати нашли приют в доме консьержа "Мажестика" Латифа, но было ясно, что это ненадолго. Надежда на скорую победу коалиции хоть и присутствовала, но была призрачной. В городе хозяйничали немцы, и их соглядатаи рыскали по кварталу в поисках семей, которые укрывали евреев. Одна ошибка, и вот Виктор и Ясмина в бегах и находят кров на ферме француза Жака, поставлявшего в "Мажестик" оливковое масло, лимоны и вино. Но в одну роковую ночь судьба сводит вместе Виктора, Ясмину и немца Морица, навеки переплетя их жизни между собой...

В романе много внимания уделено тому, как переживают поражение солдаты, сражавшиеся за Гитлера и рейх. Как их мучит совесть, как они пытаются примириться с тем, что были частью чудовищной военной машины. Мориц утешает себя тем, что спас Виктора от расстрела, но все же ему ненавистна мысль о возвращении в Германию, превращенную в разоренное пепелище. Он долгое время не знает, жива ли вообще его невеста Фанни, с которой он обручился перед уходом на фронт и отбыл, еще не зная, что оставил ее беременной. Его выбор был тяжелым и выстраданным, он чувствовал себя обязанным Сарфати, которые приютили его, когда маятник войны качнулся в другую сторону, и уже немцем в Тунисе стало быть опасно. А Виктор для меня остался мятущейся душой, не понимающей, чего он хочет, и не готовой брать на себя ответственность. Ясмина, конечно, никогда его не забудет и будет искать везде его лицо, но хочется верить, что с Морицем, ставшем Мори́сом, она была счастлива.

«Ах, война, что ж ты сделала, подлая…» (Б. Окуджава)

Книг о войне, подобных этой, прочитано уже немало. Все они с разных ракурсов и из разных географических точек показывают изнанку войны, которая не меньше чем боевые действия уничтожает человеческое достоинство, доверие к миру, веру в людей. Наверное, именно из-за этих ракурсов они не так уж и похожи друг на друга при часто сходном сюжете, и с каждой ты только глубже осознаешь неизмеримость глубины падения человеческого в человеке, цену сохранения в себе достоинства, меру жизни и времени, которую придется отдать, чтобы остаться человеком и продолжать жить дальше, зная о несправедливости и зверствах.

Здесь место действия – Тунис, ракурс – восприятие войны немецким оператором кинохроники, волею судеб туда попавший и по случайности не сумевший вовремя выбраться. Что мы обычно знаем о второй мировой войне в Северной Африке? Только то, что она была и там. Что мы знаем о кинохронике тех времен? Только то, что она была неоднозначной и подчинялась пропаганде стран-участниц (эпизод с жареным яйцом на танковой броне, думаю, знаком каждому, а сложенные штабелями трупы сознание вытесняет: и что здесь – истинные реалии войны?). Автор показывает нам трансформацию отношений между ранее легко уживающимися друг с другом арабами и евреями, итальянцами и французами на крошечной территории Piccola Сицилии, но больше всего – трансформацию, происходящую внутри человека - главного героя Морица, поневоле превращающегося в Мориса, потому что нет ему пути в утраченную собственную жизнь. И эта невозможность рикошетом травмирует и другие жизни – Фанни, Аниты, Нины, меняя их первоначальный курс, лишая их внутреннего позитивного ресурса. Конечно, история, даже личная, не знает сослагательного наклонения, но как же это грустно... Я переживала за каждого героя – по-своему, конечно, потому что не все они мне нравились (и, кстати, совсем не нравилась Ясмина с ее сумасшедшими страстями и внутренней неприкаянностью), хотя каждый сполна получил свою долю несчастий.

От первой до последней страницы книга читается запойно: от судеб героев трудно оторваться, их истории терзают нервы, а после прочтения оставляют в душе долгое ранящее эхо. Такие нарративы – уже почти современная классика, которую стоит включать в школьные программы. Надо сказать, что в этой книге очень импонирует ее непрямолинейность: автор сумел деликатно акцентироваться на ценностях, значимых вне пространства и времени и оказывающихся чуть ли ни единственным ресурсом в жизненных испытаниях – семье, взаимопомощи, милосердии, не обойдя вниманием и тот факт, что смысл некоторых из них постигается в условиях войны острее, хотя и спонтаннее (например, поступок Морица, запустивший всю цепочку последующих событий, вообще не объясним с точки зрения трезвой немецкой рациональности).

Это очень драматичная и печальная книга. Она не оставляет шансов верить, что в войнах есть хоть какие-то светлые моменты, сколько их не романтизируй, – каждый из них (любовь, взаимопомощь, рождение детей) накрыт тяжелым покровом скорби, утрат, самоизмен и внутренних предательств.

P.S. Начав читать, я вспомнила, что уже однажды читала эту книгу, но все равно решила перечитать и убедилась, что время и контексты немного изменили акценты в восприятии.

Иногда не мы находим книги. Они находят нас. В тот момент, что определили не мы, в минуту полной нашей беззащитности.

Бывает, я сознательно выбираю книги (мне надо, скажем, читать пласт истории Восточной Пруссии или исследовать адюльтер-тему); бывает, книги сами приходят ко мне — и попадают в ряд нужных, необходимых, программных.

Я часто читаю непредвзято: не заглядывая в спойлеры/рецензии, даже об авторе имея смутное представление.

Вот что бы вы подумали, увидев в названии слово «Сицилия»?

Сначала мне было не очень. Язык, прыжки фокала, плюс ассоциации с парой нелюбимых книг.

Но потом история смогла меня забрать.

Piccola Сицилия — книга, которая была мне нужна, потому что она про поиск корней, про деда, про войну, про холокост, про любовь, про... про... слишком много совпадений, чтобы я могла остаться равнодушной.

Я и не осталась.

Археолог Нина ищет следы деда, пропавшего без вести во время войны. Есть вероятность, что он разбился в самолёте, перелетавшем из Туниса в Германию во время отступления немцев с Африканского побережья. Да, маленькая деталь: дед Мориц — кинооператор, пропагандист вермахта, успевший до начала военных действий, собственно, обручиться с бабушкой главной героини и зачать её мать. И потом — пропасть без вести.

Практически вся история — это большой флэшбек в сороковые годы. Тунис. Что вы знаете о Тунисе? Я теперь что-то знаю. Я нашла его на карте.

Ладно, кроме шуток, как я уже упоминала, книга ещё и срифмовалась для меня с только что пересмотренной «Касабланкой». Я разглядывала побережье, читала названия городов и очередной раз расширила личный кругозор, хотя бы просто тем, что взглянула на привычную картину войны с другого берега.

Тут вообще можно много говорить о военной литературе. Например, книжный клуб «Невидимый нам свет» получил название от почти одноименной книги, — в ней история развивалась во Франции, и я тогда встретилась с новым для себя историческим ракурсом.

Сколько их ещё есть — ракурсов... Последние месяцы моё внимание сфокусировано в Восточной Пруссии, и я читала книги, написанные немцами — жителями Кёнигсберга и побережья.

Но, пожалуй, кроме «Касабланки» я раньше не сталкивалась с взглядом с востока.Тут нужна ремарка, что нормальные люди не учат историю по художественным произведениям, но я никогда и не говорю, что учу историю по книге. Нет, цепляющий нарратив — это толчок, как минимум, к тому, чтобы изучить ещё какие-то источники.

Piccola Сицилия — микрорайон в Тунисе. Действие основного массива истории происходит во время захвата Туниса немецкой армией. Я прочитала достаточно критики про исторические «ложки дёгтя», но я умею от них абстрагироваться (не равно закрывать глаза), если встречаю сильный нарратив, который нужен моему сердцу.

Этот оказался нужен. В конце концов, мы не имеем права перекладывать на авторов художественной прозы ответственность за своё (не)знание и (не)понимание исторических процессов.

Итак, я прочитала историю жизни немца Морица. Историю о смене судьбы и имени. Я сейчас близка к тому, чтобы написать фразу, которую читатели терпеть не могут, а именно: у меня просто нет слов (помню, приятельница однажды возмутилась на подобное: ты писатель или кто? Ищи слова! ).

Ну хорошо, я попробую: мне нечасто попадалась столь забористая история судьбы человека на фоне исторических событий. И дело не столько во внешней динамике, сколько во внутренней. Вот такой парадокс. Казалось бы, если писатель фокусируется на внутренней динамике персонажа, это замедляет повествование, но, на мой взгляд, основное повествование Piccola Сицилия — это именно процессы внутри Морица.

Я недавно размышляла о мужской/женской прозе и упомянула, что Шпек мне показался местами чересчур «женским», имея в виду именно это: автор сосредоточен на чувствах.

Но потом я разглядела сосредоточенность Шпека: она по-мужски основательна, она, по сути, помогает ему развернуть эпический экшн в душе отдельно взятого человека. Немца. Солдата вермахта. Винтика пропагандистской машины. Человека. Жениха. Отца. Приёмного сына. Потерявшего имя. Потерявшего род. Страну. Смысл жизни. Нашедшего имя. Страну. Этнос.

Дочь. Любовь.

Мурашки по коже.

Среди критериев мужское/женское, в частности был такой:: м/ж зависит от того, кем любуется автор — девочками или мальчиками.

И вот, я читаю Piccola Сицилия и думаю, думаю: кто больше любуется Морицом, препарирует его малейшие побуждения, изучает, проводит через мыслимое и немыслимое, — я или автор? Быть может, это лишь моя оптика? Я же девочка. Получается, я оказалась сосредоточенной на судьбе одного немца. Ни Виктор, ни Ясмина меня особенно не волновали (местами — раздражали), про остальных персонажей мне и сказать нечего. Теперь я думаю, не зря ли обвинила Шпека в «женскости» — может, это всего лишь я зашла с ноги в его книгу и всю дорогу беззастенчиво смотрела на Морица, не отводя взгляда?

Как бы то ни было, а смотреть есть на что.

В этой книге некоторые вопросы отстаются без ответов, некоторые сокровища остаются ненайденными (и разбросанными по дну морскому), и это кажется правильным. Мастерство неоднозначности — странная штука, но кто-то им владеет.

Словом... мне хочется избежать банальностей вроде того, что я прикоснулась к культуре, о которой не имела представления до того, и узнала кусочек истории, который был слепым пятном.

Я скажу о том, что у меня ком в горле. О том, что такое взгляд — взгляд, который, оказывается, может сделать человека отцом ребёнка. О том, что такое судьба. Мектуб.

И да, я хочу выпить бокал марсалы.

Я обычно не пью креплёное и сладкое.

Но я без ума от хороших историй.

У книги шикарная аннотация, нам обещают интересную семейную сагу сдобренную восхитительной атмосферой Туниса и все это на фоне Второй мировой войны. Как любитель таких книг я не смогла пройти мимо и меня не смутило тяжелое время, отраженное на страницах, как не оттолкнула и африканская страна. Лично я вообще ничего не слышала об операциях фашистов в Тунисе и в этом моменте получилось даже немного просвятиться.

Книга рассказывает о молодой женщине Нине, которая всю жизнь провела в тени семейной тайны. Ее дедушка Мориц ушел на войну, но не вернулся. И вот спустя примерно 60 лет после окончания войны университетский друг Нины находит затонувший самолет у берегов Сицилии. Он просто уверен, что именно в нем летел Мориц, когда был сбит самолет и теперь его кости лежат в Средиземном море. Нина собирает чемодан и летит на Сицилию, а там встречает женщину по имени Жоэль. И вот уже женщины сидят в кафе и Жоэль рассказывает свою историю, ее отцом оказывается Мориц, а матерью еврейская женщина из Туниса.

В целом книга неплохая, но были некоторые моменты, которые меня смущали. Во-первых это герои. Нина какая-то забитая и меланхоличная, в ней вообще нет эмоций и красок, такой же и Мориц. Ясмина и Виктор наоборот слишком живые, но при этом непоследовательные, а их чувства не вызвали во мне отклика, скорее даже наоборот подкинули дровишек в костер моего скептицизма насчет того, уж не слишком ли автор увлекся фантазиями. Во-вторых меня удивила наигранность ситуаций, при том почти всех. Мужчина, который бросает женщину это не ново, но то, как он просто ждёт ответных чувств от другой и ничего не делает это странно. И таких моментов очень много.

Война тоже достаточно странно показана, можно сказать очень прилично. В конце даже эсэсовский журналист в шоке от дел в концлагерях и это практически вызывало во мне крик! Где-то после середины отец Ясмины спрашивал о том, что происходит в Европе с его народом и Мориц ничего об этом не знал. Военный не знал, а простые евреи знали. Как? Ну как???

В общем с литературной позиции написано неплохо, но книга не отозвалась во мне, а в некоторых моментах так и вовсе вызвала отторжение. Даже не знаю, возьмусь ли я после этого за "Улицу Яффо", скорее всего присмотрюсь к Даниэль Шпек - Bella Германия , может после взгляда на Германию глазами немца я начну думать об авторе лучше.

Пора уже начинать читать описания к книгам, которые я беру в руки, непосредственно перед прочтением, а не просто надеяться, что ну раз оно у меня в вишлисте валяется, то можно брать и не волноваться. Я все еще не хочу читать про войны, но упорно попадаюсь в эту ловушку. Но да что уж теперь хныкать.

Начну с того, что повествование в двух (или больше) временных линиях, когда оно обусловленно чьим-то рассказом или не дай боже дневниковыми записями, – очень редко когда выходят удачными. На мой придирчивый вкус. Ну то есть, перед нами целое художественное описание происходящего со всеми описаниями природы, погоды, мыслей и чувств героев. И тут то ли рассказчик тот еще поэт, то ли слушатель дорисовывает все это в своем сознании. И вот эта вся неопределенность для меня всегда идет в минус к книге. И на этот раз чуда не произошло. Наша героиня встречает свою «родственницу» и то и дело акцентирует внимание на том, что ждет продолжения ее рассказа, но то, что это рассказ, я совсем не ощущаю. Ладно бы еще ее история была о ней самой от первого лица, но о совершенно других людях, о событиях, что произошли еще до ее рождения. Вы простите, но я не верю.

Но это все претензии к форме. Что у нас с содержанием?

А тут все неоднозначно. История в настоящем – полный провал. Героиня невнятная, постоянно гундит о своем развалившимся браке и бывшем. Но ты хоть тысячу раз обзови навозного жука бабочкой, а ей он не станет, так и ее чувства совершенно не ощущаются реальными. Да и в целом вся эта часть ощущалась, как большой сборник цитат для романтических натур не шибко обремененных интеллектом. И вообще порой казалось, что это я читаю о французах, написанных французами, потому что все эти «я отказалась прилететь в Марсалу, потому что у меня есть жизнь тут, и вообще я разучилась путешествовать», но потом вдруг «вышла прямо из кабинета, ничего не подписав и в тот же вечер уже была в аэропорту» и «нашла папку с документами и подписала не глядя» словно вышли из под пера современного французского автора, которых я правда стараюсь понять, но никак не выходит. Да и в целом, с нашей героиней по идее по ходу ее общения с Жоэль и изучения истории своего деда произошла какая-то трансформация, что объясняла бы ее новую решимость в вопросе с подписью документов, но я хоть убейте в упор не увидела никакой связи между двумя линиями.

Но. Хоть я тут и нагундела на довольно много, линия в настоящем на самом деле занимает лишь треть (а то и меньше) от всей книги. Большая часть все-таки – это история одной семьи итальянских евреев, проживавших в Тунисе и неожиданного затесавшегося к ним немца Морица на фоне второй мировой войны. И тут мне лично жаловаться не хочется, было увлекательно, было волнительно. И если хочется пересказа, можно обратиться за справками в другие рецензии.

Точно ли это все исторически? Да черт его знает, поговаривают, что нет. Но странно конечно требовать исторической точности от художественной книги, где все строится на мнениях героев, которые проживали свои жизни в те моменты, и их взгляды уже заведомо субъективны и ограничены только их осведомленностью.

Бесили ли персонажи? О да. Ясмина как представитель тех самых романтических натур со своей маниакальной влюбленностью конечно вызывает ворох негативных эмоций, и прочитай я эту книгу в подростковые годы, плевалась бы жутко. Однако, тут остается лишь пожелать терпения окружающим ее людям, ведь таких как она на самом деле множество. Виктор тоже подпаливал мне одно место. Паренек из тех, кому надо быть заметным, надо пошуметь, будто то музыкальное выступление или борьба за свой народ. Таких как он пожалуй еще больше (и уж не знаю к счастью или к беде).

А так, я просто люблю книги о том, как порой причудливо складываются людские судьбы, особенно в такое непростое время. Словно в окошко с улицы заглянул.

Нет, в это невозможно поверить! Только что я прочитала «Естественный роман» Г. Господинова и, открыв «Piccola Сицилию», вдруг вижу эпиграф из него. Просто невероятно, как удивительно иногда работает синхронистичность! «Ну, видимо, наступило время читать книги с неким общим посылом», - сказала я самой себе, намечая дальнейшую траекторию июньского чтения. После «Bella Германии» (которая реально bella) Д. Шпек показался мне автором, с которым мне хотелось бы пребывать в со-в-местности, хотя с Г.Господиновым я бы вряд ли его самостоятельно связала, да и не предполагала я, что немец вообще читал этого странного болгарина. Однако… какие же бывают невероятные совпадения!

Но несмотря на неожиданные эпиграфы, в самой книге ничего сверхнеожиданного нет. Даже наоборот: это просто хорошо написанная житейская история – ровная, спокойная, порой печальная, порой обнадеживающая, но не веселая, развлекательная и даже не поучительная, как, собственно, и сама жизнь, которая никого ничему не учит, никому ничего не обещает и никого ни в чем не упрекает. Конечно, это книга о любви во всех ее греческих разновидностях, и, конечно, она об истории, вплетающейся, а точнее, врывающейся в частную человеческую жизнь, хочет того человек или нет. И, конечно, она о поступках, которые герои либо совершают, как могут, либо не совершают, потому что не хотят или не получается, а потом сталкиваются с необходимостью принять последствия своих действия или бездействий. Сделать нечто в жизни – это еще полдела, а вот ужиться с содеянным без чувства вины, одиночества или невосполнимой утраты, – дело совершенно другое, и психологически оно удается не каждому.

Сама книга получилась как маленькая философия повседневной жизни этнически пестрого района Туниса - Piccola Сицилии, где все смешалось, как когда-то в доме Облонских, и где у каждого - «своя правда». В романе искусно чередуются несколько временных пластов, и две половинки общей истории, смыкаясь, образуют нечто большее, чем могла бы оказаться каждая из них по отдельности. Жоэль рассказывает о своем, Нина думает о своем, а в итоге получается история Морица-Мориса, который кого-то сделал счастливым, а кого-то несчастным, кому-то преподал жизненный урок, порой сам того не желая и не понимая до конца. В каком-то смысле он заблудился, потерялся в собственной жизни, пытаясь заполнить возникающие в ней прорехи, и на протяжении всей книги его жаль.

Собственно, жалость оказалась для меня доминирующей эмоцией этой книги, мне так и хотелось сказать: «Ах, война, что ты сделала, подлая…». Жалеешь Морица с его самополоманной судьбой, жалеешь Фанни, гордо принявшую почти безличный крах своей любви, жалеешь нелепого и эгоистичного в своих метаниях Виктора, жалеешь добрых самаритян Альберта и Мими, и даже сочувствуешь Нине в ее рефлексиях своего развода. Главная фигура романа - Ясмина – и вовсе не смогла вызвать у меня никаких положительных эмоций с ее фанатичной верой в любовь Виктора, и мне было трудно представить себе, как вообще возможно ужиться с таким человеком, почему и за что Мориц к ней привязался, забыв обо всем. Пожалуй, лишь женщина-загадка, женщина-надежда, женщина-история Жоэль воспринималась как цельный и положительный персонаж, возможно, потому, что ей в этой истории досталось больше всего любви.

Психологически книга панорамна, несмотря на то, что место действия остается, практически, единым. Может быть, за счет этого особенно остро переживается связь времен. Через переживания отдельных героев, как мозаика, строится картина обыденного переживания войны – не на уровне боев, побед и военных решений, а сквозь призму репрессий, страха, потрясения, сострадания людей, чья привычная жизнь была насильственно разрушена, да так, чтобы потом уже никогда не стать прежней. И приходится задаваться вопросом: «что остается от человека, когда его внутренний мир испарился, а внешний сгорел»? И Д. Шпек, похоже, знает ответ: любовь.

Но мало..мне было мало 1200 электронных страниц. Мне хотелось ещё, хотелось больше, я только вкусила этот прекрасный плод, а он уже исчез, испарился, но оставил после себя тонкий шлейф из приятных воспоминаний
И снова семейная сага♥️ И снова Шпек великолепен в своем размахе. Снова копаемся в прошлом (но не в грязном белье). Автору очень удаются запутанные, но безумно интересные сюжеты, тонкой нитью соединяющие прошлое и настоящее.
И как так получилось, что в книге черными пятнами зияют война, боль расставаний и потерь, НО послевкусие остаётся тёплое и нежное.
Да потому что всё о любви! О разной. Но неизменно честной. О любви абсолютной и безрассудной. О любви романтичной, но без лишней ванили

Мне нравится, как пишет Даниэль Шпек. Красивые описания, хорошо прописанные персонажи. И сюжет, который не оставит равнодушным. Хотя, кажется, несчастная любовь - конек книг Шпека, по крайней мере, если судить по двум прочитанным мною книгам. И, кстати, первая прочитанная, Bella Германия понравилась мне чуть больше, чем Piccola Сицилия.

Действие разворачивается во времена второй мировой в Тунисе, городок, в котором соседствует несколько религий сразу. И никто никого не презирает. Но идет война, мужчины уходят на фронт. Да и боевые действия в конкретном месте тоже были. Именно во время нападения в городе появляется немец Морис, фотограф. Он видит девушку и влюбляется в нее, да, так бывает, с первого взгляда. Хотя в Германии его ждет невеста. Но эта внезапная любовь ничего не меняет, он видит девушку в объятиях другого. И чуть позже Морис спасает этого другого от верной смерти, а после чего и сам решает, что ему надоело убивать ни в чем невинных людей. Да, в Германии, безусловно, были и такие люди. Которые хотели мира, а не убивать.

Поначалу мне показалось очень странным, с какой страстью автор описывает инцест. Но, к счастью, инцеста не было. Тем не менее для меня очень странно читать книгу, где дети, которые выросли, свято убежденные в своем родстве, могут испытывать друг к другу влечение. У меня даже к одноклассникам никогда не было симпатии, а тут и вовсе брат. Причем, забавное совпадение, следующая книга, которую я читаю, об этом же.

Про войну автор пишет аккуратно. Он ведь немец. И очень заметно. Нет, он не оправдывает своих предков, которые воевали и убивали. Но он пишет об этом без той боли и ненависти, с которой пишут авторы других стран. И для меня, я думаю, это больше минус. Я привыкла считать Гитлера врагом и тех, кто воевал за него, кто презирал евреев, убивал.

Также в данной книге мне было жаль женщину, которая осталась в Германии. Она ждет любимого мужчину с войны, в какой-то момент даже перестает верить, что он жив, а потом снова получает весточку. Растит ребенка одна. А он даже не удосужился прочитать от неё письмо! В целом Морис мне не понравился, такой мягкотелый, неуверенный. Ясмина на фоне него - женщина, которая четко знает, чего хочет и что ей надо от жизни. Удивлена, что она выбрала его.

В общем и целом книга мне понравилась, но повторюсь, что первая книга автора для меня оказалась сильнее. Но автора буду продолжать читать.

Вот и состоялось мое знакомство с Даниэлем Шпеком! Книга «Piccola Сицилия» украла мое сердце.

Что сказать? Честно, до сих пор не могу подобрать слов восторга. Хочется взять книгу, выбежать на улицу и начать приставать к прохожим с вопросами «а вы читали эту крутую книгу? Нет? Тогда держите, читайте!» 

Канва книги состоит из тесно сплетенной истории прошлого и настоящего, вопросов морали и долга. Немка Нина переживает тяжёлый развод, ко всему ее «радует» звонок о том, что в море у берегов Туниса найдены обломки самолёта и возможно останки ее деда нациста. Чёрное позорное пятно в их семейной истории.

В Тунисе она знакомится с Жоэль, женщиной у которой есть ответы на вопросы из прошлого, ее рассказ отправляет нас в далёкий 1943 год в итальянский квартал в Тунисе, где разворачивается трагедия семьи Сарфати с приходом в страну фашистов.

Страница за страницей мы погружаемся в запутанную историю людей, которых свела судьба в страшные моменты войны…

Как же это было прекрасно читать! «Piccola Сицилия» подобна искусному орнаменту из мудрости, красоты и жизни. Книга невероятно атмосферная! Ее герои словно живые, они не идеальные, делают друг другу больно, бесят читателя (да-да) но ты влюбляешься в них и переживаешь вместе с ними эту горькую историю. 

Шпек написал очень красивую семейную сагу, она не только о любви, но и уродстве войны, где люди гонимые долгом теряют себя. О предназначении и выборе пути в этом непростом мире.

«…как странно, мы едва успеваем появиться на свет, а нам уже дают имя, гражданство и религию. И потом мы проводим свою жизнь в усилиях соответствовать тому, что не выбирали. Что-то воображаем себе из этого и защищаем до смерти. Но кем бы мы стали, если бы могли выбирать?»

Мудрейший роман. Читать обязательно!

Я же жду продолжение с большим нетерпением!