Рецензия на книгу

• 

  Olga_Nebel18 декабря 2024 г.

  Мектуб

  ...Не мы находим свою жизнь, думал Мориц. Она находит нас. В тот момент, что определили не мы, в минуту полной нашей беззащитности. Не надо искать себя, достаточно лишь потеряться. И все случится.

  Иногда не мы находим книги. Они находят нас. В тот момент, что определили не мы, в минуту полной нашей беззащитности.

  Бывает, я сознательно выбираю книги (мне надо, скажем, читать пласт истории Восточной Пруссии или исследовать адюльтер-тему); бывает, книги сами приходят ко мне — и попадают в ряд нужных, необходимых, программных.

  Я часто читаю непредвзято: не заглядывая в спойлеры/рецензии, даже об авторе имея смутное представление.

  Вот что бы вы подумали, увидев в названии слово «Сицилия»?

  Сначала мне было не очень. Язык, прыжки фокала, плюс ассоциации с парой нелюбимых книг.

  Но потом история смогла меня забрать.

  Piccola Сицилия — книга, которая была мне нужна, потому что она про поиск корней, про деда, про войну, про холокост, про любовь, про... про... слишком много совпадений, чтобы я могла остаться равнодушной.

  Я и не осталась.

  Археолог Нина ищет следы деда, пропавшего без вести во время войны. Есть вероятность, что он разбился в самолёте, перелетавшем из Туниса в Германию во время отступления немцев с Африканского побережья. Да, маленькая деталь: дед Мориц — кинооператор, пропагандист вермахта, успевший до начала военных действий, собственно, обручиться с бабушкой главной героини и зачать её мать. И потом — пропасть без вести.

  Практически вся история — это большой флэшбек в сороковые годы. Тунис. Что вы знаете о Тунисе? Я теперь что-то знаю. Я нашла его на карте.

  Ладно, кроме шуток, как я уже упоминала, книга ещё и срифмовалась для меня с только что пересмотренной «Касабланкой». Я разглядывала побережье, читала названия городов и очередной раз расширила личный кругозор, хотя бы просто тем, что взглянула на привычную картину войны с другого берега.

  Тут вообще можно много говорить о военной литературе. Например, книжный клуб «Невидимый нам свет» получил название от почти одноименной книги, — в ней история развивалась во Франции, и я тогда встретилась с новым для себя историческим ракурсом.

  Сколько их ещё есть — ракурсов... Последние месяцы моё внимание сфокусировано в Восточной Пруссии, и я читала книги, написанные немцами — жителями Кёнигсберга и побережья.

  Но, пожалуй, кроме «Касабланки» я раньше не сталкивалась с взглядом с востока.Тут нужна ремарка, что нормальные люди не учат историю по художественным произведениям, но я никогда и не говорю, что учу историю по книге. Нет, цепляющий нарратив — это толчок, как минимум, к тому, чтобы изучить ещё какие-то источники.

  Piccola Сицилия — микрорайон в Тунисе. Действие основного массива истории происходит во время захвата Туниса немецкой армией. Я прочитала достаточно критики про исторические «ложки дёгтя», но я умею от них абстрагироваться (не равно закрывать глаза), если встречаю сильный нарратив, который нужен моему сердцу.

  Этот оказался нужен. В конце концов, мы не имеем права перекладывать на авторов художественной прозы ответственность за своё (не)знание и (не)понимание исторических процессов.

  Итак, я прочитала историю жизни немца Морица. Историю о смене судьбы и имени. Я сейчас близка к тому, чтобы написать фразу, которую читатели терпеть не могут, а именно: у меня просто нет слов (помню, приятельница однажды возмутилась на подобное: ты писатель или кто? Ищи слова! ).

  Ну хорошо, я попробую: мне нечасто попадалась столь забористая история судьбы человека на фоне исторических событий. И дело не столько во внешней динамике, сколько во внутренней. Вот такой парадокс. Казалось бы, если писатель фокусируется на внутренней динамике персонажа, это замедляет повествование, но, на мой взгляд, основное повествование Piccola Сицилия — это именно процессы внутри Морица.

  Я недавно размышляла о мужской/женской прозе и упомянула, что Шпек мне показался местами чересчур «женским», имея в виду именно это: автор сосредоточен на чувствах.

  Но потом я разглядела сосредоточенность Шпека: она по-мужски основательна, она, по сути, помогает ему развернуть эпический экшн в душе отдельно взятого человека. Немца. Солдата вермахта. Винтика пропагандистской машины. Человека. Жениха. Отца. Приёмного сына. Потерявшего имя. Потерявшего род. Страну. Смысл жизни. Нашедшего имя. Страну. Этнос.

  Дочь. Любовь.

  Мурашки по коже.

  
  — Я должен сменить веру? — спросил Мориц.
  — Вы давно уже еврей. Загляните в свой паспорт.

  Среди критериев мужское/женское, в частности был такой:: м/ж зависит от того, кем любуется автор — девочками или мальчиками.

  И вот, я читаю Piccola Сицилия и думаю, думаю: кто больше любуется Морицом, препарирует его малейшие побуждения, изучает, проводит через мыслимое и немыслимое, — я или автор? Быть может, это лишь моя оптика? Я же девочка. Получается, я оказалась сосредоточенной на судьбе одного немца. Ни Виктор, ни Ясмина меня особенно не волновали (местами — раздражали), про остальных персонажей мне и сказать нечего. Теперь я думаю, не зря ли обвинила Шпека в «женскости» — может, это всего лишь я зашла с ноги в его книгу и всю дорогу беззастенчиво смотрела на Морица, не отводя взгляда?

  Как бы то ни было, а смотреть есть на что.

  В этой книге некоторые вопросы отстаются без ответов, некоторые сокровища остаются ненайденными (и разбросанными по дну морскому), и это кажется правильным. Мастерство неоднозначности — странная штука, но кто-то им владеет.

  Словом... мне хочется избежать банальностей вроде того, что я прикоснулась к культуре, о которой не имела представления до того, и узнала кусочек истории, который был слепым пятном.

  Я скажу о том, что у меня ком в горле. О том, что такое взгляд — взгляд, который, оказывается, может сделать человека отцом ребёнка. О том, что такое судьба. Мектуб.

  И да, я хочу выпить бокал марсалы.

  Я обычно не пью креплёное и сладкое.

  Но я без ума от хороших историй.

  
  

  34

  519