Tekst

Эта книга – философская христианская притча, завернутая в остросюжетный триллер-детектив с крепкой интригой. Размышление о душе и тугой, упругий, резкий экшн сочетаются в ней идеально. Осторожно: в рецензии есть спойлеры.

Стиль очень современный, точно отражающий тот язык, которым говорим мы и наши знакомые, с узнаваемыми оборотами и словами. Это та самая современность, которая часто кажется нам легковесной, меркантильной, пошловатой. В ней, на первый взгляд, слишком много вещей, гаджетов, скоростей. Но именно в эту забытованную современность Глуховский с абсолютной естественностью вписывает глубоко христианское размышление о милосердии, грехе и прощении. И гаджеты тут приходятся очень кстати.

Характерно, что высокие понятия – «Бог», «душа», «раскаяние», «очищение», даже совсем простое «совесть» – в книге не звучат, не присутствуют в виде слов. Они присутствуют в книге молча. Они управляют движением сюжета и поступками героя, Ильи Горюнова. Он много думает – да как иначе, он почти все время один. В целом мире один. Но думает он не многословно. Тут нет даже коротких внутренних монологов на высокие темы. Есть действия, поступки и внутреннее чувство, которое ведет Илью по тем нескольким дням, что ему отведены.

За эти несколько дней он успеет то, на что другим жизни не хватит. Мысленно побывает в десятке чудесных стран. Возненавидит и снова полюбит жизнь. Возненавидит и снова полюбит полуродной город Москву. Потеряет – окончательно – девушку, обретет – в иной реальности – другую. Потеряет мать, обретет – тоже в иной реальности, в фантазии, в которой ему придется срастись душами со смертельным врагом, – вторую, и сможет почти наяву поговорить с мертвой мамой. Сможет благодаря тому, что убил сына той женщины, с которой будет говорить. При том, что именно этот убитый сын – невольный убийца настоящей мамы Ильи.

Вот так все закручено в этом «Тексте». Там убийца с жертвой вдруг начинают делить общую судьбу. Чуть ли не братьями становятся – чуть ли не сиамскими близнецами. Еще до того, как полежали в обнимку в мерзлом люке, один живой, другой – мертвый.

За эти несколько дней Илья успеет стать дважды убийцей: намеренно и невольно. И успеет подняться почти к святости, решив сознательно принести себя в жертву ради близких своего врага. Это, пожалуй, сложновато. Это ведь даже не просто «молиться кротко за врагов» (что, впрочем, тоже невозможно для большинства, для меня, например). Тут другое: за врагов отдать жизнь на растерзание. Почему? Потому, что иначе не мог. Вот и все. И не обдуманным искуплением это для него было, не порождением мук совести, а – иначе не мог.

И, что отдельно интересно, не было в Илье никакой «внутренней перековки». Внутренняя жизнь текла в нем сама, как река. Не меняя русла. Илья просто делал то, что должен был делать. Он должен был убить Суку. А потом должен был спасти девушку Пети, сказать последние добрые слова маме Пети, помириться даже с Петиным отцом – тоже той еще сукой, патентованной. Просто оказалось вдруг, что Сука и Петя – одно и то же лицо. Один и тот же человек. Не Сука, а человек. Запутавшийся и по-своему несчастный.

Логики и правды, соразмерной разуму, тут нет. Илья и сам это понимает. Пожалеть старого негодяя, всю жизнь с наслаждением жравшего чужие жизни, и сына своего заломавшего под это лекало, под этот «принцип», – за то, что он «валокординчик пьет»? В самом деле, нелепо. Но Илья почему-то жалеет. Хотя нет, он, скорее, жалеет маму. То ли чужую, то ли свою. Свою-чужую маму.

И дурачком он при этом не выглядит. Выглядит абсолютно естественно. Мужиком выглядит.

Что им движет? Наверное, та правда, которую разумом не постигнешь. Та, что выше логики. Та, в которой милосердие выше справедливости. Илья на эту тему не рассуждает – он действует.

Он и сам не замечает, как Сука у него постепенно превращается в человека: сначала с фамилией, потом с именем, а потом однажды даже появится потрясающее «я-мы». Как будто оба они – Илья и Хазин, его враг и жертва, – жертвы чего-то большего. Жизни, может быть? Сучьей жизни в той реальности, в которой одни сидят, а другие сажают? Черт его знает. Только нет уже у Ильи к нему ненависти. Есть что-то вроде понимания, сострадания, сочувствия… Милосердие есть.

Сюда, в строку к этому милосердию встают даже воспоминания хазинской матери о Петином детстве, в котором были трехколесный велосипедик, ветрянка… Чушь какая. Разве найдется на свете хоть самая последняя тварь, у которой не было детства? Никто в этот мир взрослым не попадает. Все Чикатило когда-то были маленькими… Но у Ильи, похоже, другая мысль. Мысль о том, что Хазин, искалечивший его, Горюнова, жизнь – ради забавы искалечивший, из ментовского гонора, да и мать Ильи, по сути, убивший, – так вот, Хазин этот, гладкая мразь, вдруг исчезает, и проступает другое что-то. Теплое, живое, способное на любовь, на мечты, но изуродованное и превращенное в того подонка, которым Илья его знал. И к этому человеку ненависти в Илье нет.

Для тех, кто книгу не читал, или читал, но не проникся, пересказ вот этого всего, наверное, кажется чистым безумием в духе жалкого старушечьего «добра» – того «добра», которое вырастает из неспособности брать свое, не прощать, мстить за себя. Раз не можем – притворимся, что не очень-то и хотелось. В моем пересказе вся эта история может показаться дряблой проповедью прощения вместо мести, по беззубому принципу «Бог им судья».

Но когда я читала «Текст», понять Илью почему-то было очень легко. Конечно, никогда нельзя до конца понять то, чего не испытал сам: тюрьму, убийство, сломанную жизнь, «спиритические сеансы» с разговорами с родными и близкими от лица человека, которого сам же устроил на тот свет. Но ведь понимаем же мы как-то хорошие книги о войне (те, кто не воевал), о лагерях (кто не сидел), о смерти близких (кто их еще не терял). Хороший писатель – умеет заставить читателя почувствовать себя так, чтобы он примерил на себя чужую шкуру. И оказавшись благодаря Глуховскому в шкуре Ильи Горюнова, ты его понимаешь и принимаешь полностью, без отторжения, не задавая вопросов. У меня, например, даже не возникало тех резонных сомнений, которыми задаются многие читатели «Текста»: как это, мол, в смартфоне мента может быть столько компромата и личной жизни – прямо мегатоннами. Да шут с ним, с «может быть – не может быть». Я не только это готова была принять, но даже то, что разбитые коленки маленького Пети Хазина могут быть важны для человека, которого этот Петя, залечив коленки, уничтожил. Так, ради забавы уничтожил. И мать его уничтожил. А вот поди ж ты... И старый отец, старая падаль, которую тоже почему-то – жалко (мне не жалко, Илье – жалко). И надо сделать так, чтобы все те, с кем Илья от имени убитого Хазина вел переговоры в течение этих нескольких дней, не узнали, что это не Хазин, а Илья отговорил чужую любимую девушку от аборта, написав ей что-то чудесное и очень теплое о любви, не Хазин сумел в последние дни своей земной жизни помириться с чужой матерью и выпросить прощение у чужого отца за то, что вообще-то не прощают, и всех, оставшихся без Пети, свести вместе, заставив мысленно друг друга утешить и обнять.

Все это, невозможное, сделал Илья. И отдал это все – ему, Суке. Пусть Сука останется в памяти тех, кто его любил, хорошим. Благородным, тонким, раскаявшимся. Хорошим сыном, хорошим отцом и почти мужем. Пусть все они вспоминают его таким.

А ему, Илье, останется только гибель, и все его забудут. Никто о его духовном подвиге не узнает. Впрочем, Илье все равно – узнают или нет. Такие вещи – совершаются не для кого-то, а для себя, для своей души. И еще для Бога, наверное. Хотя Илья, если его спросить, наверное, в Бога не верит. Умом – не верит. Только ведь не ум управляет его поступками в эти несколько дней, а другое что-то – тот самый нравственный закон, что внутри нас, та самая искра Божия, которую мы зовем совестью. А совесть – это и есть наша связь с Богом. Она всегда, по определению, алогична.

Но вот еще какая любопытная мысль пришла мне в голову во время и после прочтения. Убийство Хазина было необходимо – со всех точек зрения. Тут традиционная христианская мораль расходится с мощным напором морали, провозглашаемой «Текстом». Потому что традиционное христианство убийство, конечно, объявит грехом. Но в пространстве этого романа очень хорошо понимаешь, что если бы Илья не отомстил за себя, то не было бы потом ничего: ни прощения, ни примирения, ни превращения Суки в Петю, а Ильи – в праведника. Так и жил бы Илья весь остаток жизни своей раздавленным, отравленным ядом ненависти и беспомощности «маленьким человеком», которого раздавили сапогом, у которого отняли все и поехали в ресторан. И Хазин остался бы собой – дрянью и с чужими, и со своими. И мерзости, совершаемые Хазиным, продолжали бы множиться. А Илья не смог бы его простить – искренне, от чистого сердца, как сильный – слабого.

Выходит, все правильно Илья сделал. Неизвестно, конечно, что об этом подумает Бог. Но, думаю, Он разберется.

Есть ли смысл писать отзыв о книге, которую не дочитана?

Я рискну.

У меня не хватило терпения. Начало было многообещающим: Илья Горюнов возвращается домой после семи лет отсидки. Домой к маме, которая, к сожалению, его не дождалась. Не успела. Или Илья не успел.
Сначала мне нравился слог, необычная стилистика, метафоры. Но потом этого всего был перебор, было такое ощущение, что речь идет не о двухтысячных, а о девяностых.

Потом я стала раздражаться на то, что в книге почти весь текст из эсэмэсок. Ну конечно, автор же так и задумал, но мне, однако, не понравилось.

Попытка Ильи примерить на себя жизнь Пети Хазина тоже ничем хорошим в принципе не могла закончиться. В этом случае меня мучил только один вопрос: нафига было тащить с собой Хазинский мобильник, чтобы потом не знать, куда деваться от поступающих звонков и сообщений?

Показанная в книге безысходность казалась мне неестественной, «страдания юного Вертера» тоже не были похожи на настоящие и искренние. Да и вообще попытка автора скомбинировать литературный язык и арго не увенчалась успехом, на мой взгляд.

Прочитав половину, я перелистнула на финал, и... сюрприза не случилось: примерно такого я и ожидала в конце.

Мне больше нечего сказать.

И не говорите мне, что я нифига не поняла посыл книги. Там все понятно настолько, что надоедает читать этот текст.

Несмотря на то что я люблю творчество Глуховского, этот роман я долго не читала: ждала, когда ценник на книгу упадёт. Не дождалась, увидела в кинотеатре трейлер к экранизации романа и сорвалась. Начала читать - и как же это прекрасно. Мне нравилось, как Глуховский составляет предложения ещё в первом метро, но здесь - это нечто необыкновенное. Видно, что автор развивается.
В моменте, когда герой танцевал в клубе, я включила послушать песню, о которой говорилось за несколько абзацев до этого. И текст ложился на бит той песни: получилась такая своеобразная пляска смерти, безумия и отчаяния. Песня-то весёленькая, герой вроде и танцует раз-два-раз, а целостное впечатление всё равно безнадёжное и беспросветное.
Я не сомневалась, что мне понравится текст, но так утонуть в книге каждый раз, как будто в первый, как будто не знала, что читать так круто и упоительно.

"В мире, где за каждым охотится Смерть, не может быть маленьких или больших решений. Здесь есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой Смерти".

Мне кажется, что эта строчка из Дельфина — самый идеальный эпиграф к книге. Не так уж важно, кто совершил ошибку, принял неверное решение, дело сделано и обратно невозможно вернуться. И Хазин виноват и Илья. Оба виноваты перед самими собой. Оба сами разрушили себя и пришли к порогу радушно принявшей их Смерти.
Поразительно, как легко человеку запутаться в паутине своих же благих намерений. Правду говорят, что дорога эта ведет прямиком в Ад. Исправить ничего нельзя. Одно тянет за собой другое, и этот карточный домик валится на бок, уничтожая себя самого до основания.
Страшно запутаться и остаться при этом совсем одному. В тишине и безмолвии. Сопереживала главному герою до конца, хоть его попытки исправить все и были похожи на стремительно растущий снежный ком, и ясно было еще в начале, что конец один — ком его закатает под себя. Да, не согласна со многим, но все равно. Тема затронута важная. И показана достаточно ярко, чтобы зацепить мозг читателя, засесть там хоть на какое-то время. Ответственность за каждый шаг никто не отменял. Ты еще не знаешь, но колеса уже начали свое вращение, эта мельница перемелет всё и всех. От ошибок никто не застрахован. Но далеко не каждый в состоянии принять свою ошибку, не преводя себе кучу оправданий и доводов в свою же пользу.
Еще стоит подумать над всем этим.

Спасибо за книгу!

Великолепная драма...
Глуховский, прежде всего, не писатель-фантаст (такой можно сделать вывод из большинства его работ), а драматург.
Не задумывалась раньше о невероятно выписанных персонажах, о "жизе" в его сюжетах, о это прописаной мелочами всякими атмосфере в том же "Будущем" или "Метро", потому что там - фантастика как бы вроде.
А вот "Текст" продемонстрировал большого писателя-драматурга и заставил переосмыслить другие книги автора.
Именно такие книги оставляют впечатление, что автор писал про себя (хотя, возможно, это и не так) на столько сильнО чувство присутствия и участия, особенно в сценах с родными людьми.

Самое жуткое в книге было читать не про морг (хотя на своем опыте знаю, что он очень лайтового его описал) или о том, как индустрия похорон устроена, а про порядки и устройство полицейско-тюремных подвязок, как там, если надо могут "забыть про тебя" или наоборот "окружить вниманием". А зашкаливающее напряжение концовки выше всяких похвал.

PS На Кубе не только старые американские авто, но и наши жигули, "москвичи" и даже УАЗики(видела один, по крайней мере) ездят)))

В этой книге неким образом совместилось все, что я так не люблю (как в жизни, так и в книгах). Это криминально-детективный сюжет в чернушно-российских реалиях с обязательной уголовщиной и коррупцией, а также увлеченность героев всевозможными гаджетами и соц.сетями. Да, вид постоянно погруженных в смартфоны знакомых меня неизменно удручает (сама я могу уткнуться разве что в электронную книжку), я понятия не имею, что такое "ватсап" (вот позорище!), а редкие смски на телефоне набираю так же медленно, как мама главгероя (хотя мне и далеко до ее преклонного возраста). Но что меня окончательно отвратило от этого "Текста", так это совершенно неудобоваримый для меня язык персонажей - некая помесь современного молодежного слэнга и уголовного жаргона, через который я с трудом продиралась около 60 страниц, пока не бросила это бесполезное занятие. Хотя, возможно, эта книга действительно правдиво отображает современную действительность и затрагивает актуальные темы, но... нет, спасибо, зачем грызть кактус, когда у меня в планах еще столько непрочитанных книг замечательных авторов, уже завоевавших мою читательскую любовь?

Есть в нашей великой и могучей маленький посёлок. Ранее станция, ныне - посёлок городского типа. О, как выросли! Неприметный такой. Если ты не местный или солдат на учениях в поисках еды, вряд ли найдешь дорогу.
Там вай-фай считается космически-далёкой технологией.
Там учат жить по понятиям, сразу после алфавита.
Там самые крутые парни носят трико abibas, а самые модные девушки - шорты adibas.
Там таких как Илья из Лобни четыре тысячи из восьми живущих.

Комментариев к произведению крайне мало, ибо за все детство в этом поселке ты наслушался и навиделся такого, что книгу воспринимаешь не как "шок, раскрыл глаза, анбиливабл", а как вчерашний случай с дядь Игорем.
Однако, апгрейд господина Раскольникова, аки очередной версии фруктовой безделушки, показался довольно удачной задумкой. Самым интересным оказалось погружение одного человека (живого) в роль другого (мертвого). А вам это знакомо? Примерять лицо другого человека? Быть собой, но другим. Другими. Итак, что же получается. Помимо индивидуально маски для каждого живого человека у товарища Хазина приберегся дополнительный набор для друзей по переписке. А наш главный герой (или всё-таки не главный) Илья решается доносить эти маски. Как не гигиенично!
Довольно забавным было открытие целой библиотеки жизни в чёрном зеркале. Так что было очень просто влезть в шкуру Хазина.
И тут я подумала, а что мой телефон может обо мне рассказать? Воспользумся теми же источниками. Итак: в галерее хаотичный набор мемесов и котиков. Есть чувство юмора? В мессенджерах фото от мамы какой-то полузаброшенной деревни. Не местная? В аудио записи мужиков, нудящих о системе государственной власти в России, водных конфликтах и международных валютных фондах. Студент? Агент госдепа? Тут сомнения. На почте спасибо и одобрения на заявки на участие в конференциях. Всё-таки студент. Но госдеп пока в скобочках. Вроде всё. Ну как?
С такой яркой и насыщенной жизнью как у Хазина, с таким количеством компромата в его телефоне, пожалуй, можно продержаться в живых от его имени с недельку. И ведь кто бы заметил...

Возможны спойлеры!

Илья Горюнов – обычный парень из подмосковья, сын школьной учительницы.

Пётр – московский баловень, генеральский сын, сотрудник ФСКН, для которого наркотики не только работа.

Сначала Пётр ломает жизнь Ильи, только потому, что может, и хочет. Потому, что Илья человек и отступаться от своих правил, от своего воспитания не может и не хочет. Потому, что он любит свою Веру.

Потом Илья забирает жизнь у Петра. Потому что ничего не осталось – ни молодости, ни Веры, ни надежды. И последняя капля – мать умерла за два дня до возвращения сына из колонии.

Но Илья забирает не только жизнь Петра, но и его телефон. И вот этот телефон возвращает жизнь уже мёртвому Петру, и может дать жизнь Илье.

Это история о современном обществе, в котором одни могут смахнуть других, как букашек, с карты жизни, растоптать их, растереть в порошок и не заметить этого.

Я очень переживала за Илью, мне было обидно, как с ним поступили. Особенно больно было, когда Вера его бросила. Они так и так расстались бы, но она винила его за то, что он заступился за неё, не дал замарать её, и бросила его сама, так как сама не хотела тащить на себе этот груз. А Илья просто был человеком, он не мог по-другому. А если бы он отдал Веру тогда, в клубе, Вера бы осталась с ним? Нет, она бы его и тогда винила, но груз бы был на плечах Ильи.

Мне было больно, когда Илья вернулся, а мать не дождалась – умерла.

Я не оправдываю Илью, но я понимаю, почему он убил Петра. Но разве от этого стало легче? Молодость не вернуть, а самое главное – не вернуть маму.

И Илья, и Петя – упали в карьер с песком, пытались выбраться, но песок жизни всё затягивал их на дно, и затягивал, и в итоге засыпал с головой – уже не выбраться.

Все мы, ильи-пети, барахтаемся в карьере, кто, ступая по головам, кто, подталкивая других; кто в обнимку друг с другом, кто по одиночке. Барахтайся не барахтайся, всё равно утянет, не на дно жизни, так на дно смерти.

Книга не жизнеутверждающая, а о серой реальности, без соплей, но после этого романа, я ещё больше полюбила творчество Глуховского.

Глуховского ни разу не читал, так как чураюсь трендов и не обеднён выбором хорошей лит-ры. Но вот набрёл на какую-то подборку в mybook и решил ознакомиться. Сначала лайкну писательский талант, он однозначно есть и используется большими кусками текста очень умело. Книга громыхающим плацкартом прёт вперёд, искря сюжетом, чатами и иногда - мало - сиськами. Пропащая и мёрзлая Расея (это красной нитью по всему оглавлению) осваивает свежую ios, настройки ватсаппа и китайские зарядки. Всё плохо, а что хорошо - украдено до нас. Сменить даты на минус 15-20 лет - книга не заметит, из актуального есть слово Крым, новые электрички и курс евро. Такое ощущение, что слишком пристально глядя в экран айфона, писатель выпал из жизни в хром и набрёл на пубертатные паблики, откуда и шлёт уведомления. Отмечу, что хорошо проработана тюремная тема. А вот по основной фабуле сюжета у меня для вас хороших новостей нет, говорю голосом. Дерзко, но неубедительно, и чем дальше, тем более, как кольцевая ветка на целый день. Ну а раз без спойлеров, то и всё на этом. И да, кстати. Надо пояндексить про Сигнал ;)

Сильно написано. Очень. До мурашек, до слез. Давно мне не попадалась книга, от которой оторваться не могу. Может свое дело сделала озвучка хорошая (аудио слушала). Я слушала до ночи, не могла спать лечь. Просто до невозможности жалко парня, его жизнь загубленную ни за что. Над книгой можно долго размышлять: что хорошо, что плохо. Судить невозможно. Написано немного грубовато, с матерком, на книге 18+ не просто так. Но за душу берет - невозможно равнодушной остаться. Это современный Достоевский. Время поменялось, но вопросы все те же. Почему? За что? Да ни за что. Просто оказался не в том месте, не в то время. Просто так сложилось. И вся жизнь под откос. Как быть? Как дальше жить? Если так поступить - ты мразь последняя или право имеешь? Кто права эти раздает за чужие жизни решать?