Tekst

«Текст» Дмитрия Глуховского прочитан. Триста двадцать страниц. Семнадцать глав. От корки до корки. Не спеша. По одной, а иногда - и несколько глав в день. Удовольствие надо растягивать, верно? Мы ведь из мира живых.

Стоит отметить (в какой уже раз), что это первый реалистический роман Дмитрия. Драма с элементами нуара. То бишь, трилогия «Метро», «Сумерки» и «Будущее» - очень качественная, но все-таки фантастика. «Рассказы о Родине» не считаются: сборник. А данная книга совершенно лишена фантастического вымысла. Все, что произошло с главным героем, может произойти с каждым из нас. Ну ладно, не с каждым, потому что наш мир, к сожалению, делится на тех, кто жрет, и тех, кого жрут. Причем, хищники всегда будут оставаться хищниками, а жертвы всегда будут оставаться жертвами. Право сильного передается из поколения в поколение. И, как мне кажется, эта проблема ярко выражена в «Тексте». Особенно, когда главный герой, Илья Горюнов, пытается разобраться в контактах в телефоне человека, которого он убил.

Сам Илья, конечно, никакой не хищник. Да, он отбирает жизнь. Но делает это в порыве гнева и пьяного угара. От безысходности. А потом раскаивается.

Телефон. Пароль. Превращение.

«Текст» - еще и книга о трансформации души. Не зря автор показывает нам, как Горюнов дважды берется за работу над иллюстрацией к одному из самых известных произведений Франца Кафки. В первый раз Илья не дорисовывает: понимает, что после тюрьмы станет другим человеком, будущее кажется туманным. Во второй - заканчивает, и результат ему совершенно не нравится. Слишком жуткое отражение. Его самого. Насекомого.

Отличная книга. Эксперимент удался.

Основная идея романа: "Мы так глубоко ушли в сеть, что захват нашего смартфона практически равносилен захвату нашей личности. При Сталине такого не было". Мысль не новая, однако каждый, кто ее высказывает, обычно ещё и демонстрирует своё отношение к данному факту. Либо прогрессивное: "Да, мы наполовину живём в виртуальности, и это хорошо", либо консервативное: "Так жить нельзя, скоро конец света". Глуховский умеренно консервативен - как-то недолюбливает он все эти ваши новомодные вацапы и телеграмы и своей книгой пытается предупредить человечество об опасности. А что если вам сейчас пишет в мессенджере не ваш близкий человек, а тот, кто убил его и отобрал телефон?
Сюжет в общих чертах. Несправедливо осуждённый уголовник по имени Илья Горюнов откидывается с зоны. Мама его умерла, невеста не дождалась, лучший друг оказался вдруг и не друг и не враг, а - так. Илюша, разумеется, на свободе моментально нажирается водки и решает отомстить тому, кто его подставил - оперативнику наркоконтроля. В общем, почти как в книге «Граф Монте-Кристо» Александр Дюма. Вот только у Дюма Эдмон Дантес вернулся богатым, долго готовился, а потом изощрённо мстил. А наш герой главгада чикнул "бритвой по горлу и - в колодец" в первый же день после возвращения. Но, так как у убийцы в руках остался разблокированный айфон наркоконтролёра, появилась возможность пожить его виртуальной жизнью. И Илья с радостью временно перевоплощается в убитого полицейского, ведь своей собственной жизни у него нет, никогда не было, и, учитывая грозящую за убийство расплату, никогда и не будет.
Я ничего не имею против романов с мерзкими главными героями, но только при условии, что сам автор считает своего персонажа мерзавцем. То есть, видна авторская позиция, более-менее совпадающая с моей. Глуховский же, вероятно, не считает Илью мерзавцем. Мне показалось, что автор пытается заставить читателя сопереживать убийце, который дурачит ни в чем не повинных людей, выступая от имени убитого, копаясь в их личной жизни и переписке. У Глуховского персонаж получился закомплексованным, приземлённым и эгоистичным паразитом, пожирающим чужую жизнь. И автор ищет ему оправдания.
Но от меня автор добился противоположного. Я начал сопереживать условно отрицательному персонажу, его родным и близким. Я бы не хотел, чтобы мои родные и близкие оказались на их месте. Хотя, может быть, Дмитрий Глуховский этого и добивался - сопереживания антагонисту? Если да, то - полный успех!
Усугубляют неприязнь к главному герою и книге в целом авторские штампы и стереотипы. Если уж бывший уголовник, то прям такой кондовый, сыплющий тюремным сленгом, чифирящий и бухающий. И пофик, что он - студент филфака МГУ и сын учительницы. Если уж госнаркоконтроль, то, разумеется, это повальная коррупция, беспредел и полицейские-наркоманы. Если мужчина, то обязательно ходок и мачо. Если молодая женщина, то корыстная красотка, хозяйка на кухне, леди в гостиной, шлюха в постели. Мама? Добрая, понимающая, наивная. И так со всеми, как будто писатель своих героев и героинь выбирал по справочнику "Основные типы персонажей в современной российской прозе". Плюс рассуждения о христианских ценностях, о том, как надо жить и как не надо... Кому надо-то?
В целом, книга неплохая, но ценности и нравственные установки автора и его альтер-эго Ильи мне чужды. Недавно читал книгу с похожим сюжетом - «Ненастье» Алексей Иванов. Так вот при всей схожести ситуации, у Иванова главный герой - преступник вызывает гораздо больше сочувствия.

⠀
Об этой книге лестно отзывалась Галина Юзефович, поэтому, когда «Текст» выбрали для обсуждения в марте, я с взялась за книгу с интересом. И мне она... вполне понравилась. Читалось быстро, гладко, история внутри понятная, законченная. Я и не собиралась писать отзыв, пока не сходила на встречу клуба...

Там выяснилось, что книга вызвала в читателях прямо противоположные реакции. Одни (и с ними я), были довольны, другие — яростно ругали книгу за неправдоподобие и слабый финал. В процессе бурного диспута выяснилось, что дело в подходах к анализу текста.

Те, кто ругали роман, судили его по соответствию жизни. Мол, герой в финале, может, что-то хорошее и сделал, но не известно как сложится дальше жизнь как бы спасённых им людей, поэтому его финальная жертва вовсе не искупает совершенные преступления. На самом деле у героя и выбора-то не было, ну нельзя же всерьёз считать, что он мог уехать за границу и избежать «жертвы».

Те, кому роман понравился, и я в том числе, оценивали книгу, исходя из её внутренних «правил игры». Да, мир книги не очень правдоподобен, на самом деле так не бывает, но внутри этого мира, согласно его правилам, бывает. Значит, соглашаясь с этими внутренними правилами, мы принимаем, что герой действительно мог сбежать, а мог остаться. А значит, если герой решил-таки пожертвовать собой в финале, так это вполне настоящая, сильная жертва. На две порушенных жизни — две спасённых.

И, если принять на веру внутренние законы мира книги, история получается вполне взвешенная, оправданная и четкая. Собственно, этим мне «Текст» и понравился.

Книга впечатлила меня ещё и тем, что я раньше не читала ничего настолько же современного. Мир, описанный в «Тексте» — он такой же, как прямо сейчас. Пусть с некоторыми допущениями для сюжетной гладкости, но в общем-то — очень правдоподобно.

Понравилось мне и то, как «Текст» написан. Ловкие метафоры, афористичные фразы, работа со сленгом и арго. По-моему, сделано здорово. Но это — с точки зрения девочки-филолога, выросшей в тепличных условиях. На встрече девочки социально более опытные утверждали, что по фене ботают совсем не так, мол, Глуховский передает тюремную речь не как она есть, а как он её представляет. Хотя мне, с моей филологической колокольни, показалось, что разные речевые пласты в романе переданы очень живо, смена регистров легко считывается и добавляет тексту эмоциональный объем.
-----

Когда я читаю книгу, то мне важно сопереживать персонажу. Хотя бы одному. Пусть не соглашаться с ним, но понимать. Да пусть и не всю книгу, но хоть в конце! Горюнов вообще с какой-то другой планеты, я не смогла ни на минуту влезть в его шкуру и понять поступки. Да, парня жаль. Он оказался немного не в том месте, заступился за свою девушку и сел на семь лет. Жизнь еще можно наладить, мама поддерживает и очень ждет, в отличие от девушки, за которую заступался. Да вот пару дней не дождалась сына, умерла мама. И Илья Горюнов, простивший уже в душе обидчика своего Петю Хазина, решает с ним разобраться. И тут мы расходимся с Горюновым по разным полюсам. Как можно было не пойти сразу к матери в морг? Как можно было вообще не думать о её похоронах? В общем-то вся игра в Хазина была затеяна для того, чтобы успеть похоронить мать до ареста. Но очень быстро Илье понравилось жить хазиновскую жизнь. Как ни ненавидел он своего врага, но с радостью влез в его шкуру, им стать захотел. И вся книга, все эти попытки быть Петей такие топкие, вязкие и тошные, что мне постоянно казалось, будто нахожусь я в каком-то температурно-бредовом состоянии, проваливаюсь и проваливаюсь в бесконечность, да никак не могу достичь дна.
Современная российская литература, как и действительность, давит на меня. Я не зарекаюсь от сумы и тюрьмы, но глубоко впитывать тот мир, в котором крутится наркота, все думают матом, и торопятся перестрелять друг друга, не хочется совершенно.
Всю книгу радовалась тому, что быть мною у похитителя моего телефона не вышло бы. Ну, значит, не до конца оцифровалась. Да и удивительно мне, как можно таскать с собой аппарат с такими сведениями: и эротические хоум-видео, и компромат на самого же себя, и рабочие секретные переговоры. Двойка по информационной безопасности, двойка по общей жизненной смекалке и умению оценивать ситуацию. Финал предсказуем, да и &@# с ним.

Гири на сердце невероятно тяжелы. Они тащат меня на дно чёрной пучины. И нет у меня выбора. Я не могу принять решение.

Я вообще не люблю читать книги, которые советуют. К слову, советовал человек, живущий в Польше. К слову, книгу советовали отцу, а не мне. А я, как
а) самый большой чтец в семье
б) как жутко брезгливый человек
прочитала книгу первой.
И я совершенно не могу соединить своё мнение в единую оценку, поэтому и пишу эту рецензию, что бы попробовать разъяснить.
Вспоминается, что в таком далеко-недалеком 2013 я была вынуждена по ряду обстоятельств давиться читая Метро 2033 . Я уже даже не могу с уверенностью сказать, что меня так бесило, но что помню точно - что книга мне катастрофически не понравилась. Возможно это и был первым звоночком из прошлого, что не стоило начинать читать эту ( к слову, с того ещё времени лежит Метро 2034, а желание прочитать её уменьшается со скоростью света).
Как факт, который я не могла умолчать, и не написать - самая мато содержащая книга в моей жизни.

Аж даже как-то смущающе, а я ещё та любительница крепкого русского словца.
Поначалу чтения, в моей голове всплыло чтение Довлатова и Ерофеева.
В конечном итоге это закончилось подтверждением теоретического противостояния русского мужика с испорченной жизнью.
Обрезные предложения портили мне чтения. Местами я откладывала книгу. Уходила сделать хоть что-то, а только потом я возвращалась. Ещё по окончанию третьей главы, я поняла, что главный герой обречён, так и меня утащит вместе с собой. Так и произошло.
Хорошая идея, российская грязная территория столкнулась с неудовлетворительной для меня подачей, которая вызвала конечный ступор, отвратительное настроение и полное нежелание что-то решать.
И даже выпить не хочется. Хочется лечь, сложить ручки и впасть во всеобщие страдания.

Вот первое определение , которое пришло на ум после первого знакомства с Глуховским.
Вот и хотелось бы что-то в этой болванке найти цветного и необычного ,а вот ничего кроме чугуна, серого , шероховатого, холодного , бездумного и бесчувственного не находится.
И герои картонные и двухмерные и сюжетные ходы уже перетоптаны и измызганы до безобразия. И количество страданий и слезобитных крючков на погонный метр книги просто зашкаливает .
Оттого и ощущение, что не пером писано по бумаге , а ключом по ржавой двери гаража ; со скежетом и потугами.
Хотя , может это всё и целаправленно делалось : где-то читал, что книга , построенная на одних только шаблонах вызовет наибольший отклик в сердцах читателей… и это правда.
Но тем не менее . Целенаправленная халтура или нецеленаправленная, а всё равно халтура , как её не оправдывай.
Вот что не отнять — точность отдельных заготовок: «авитаминозные панельные шестиэтажки с вывернутыми наружу швами» представляются сразу и безоговорочно. Может потому, что они такие и есть . Что в Лобне , что в Капотне , что в остальных 1100 городов 1/6 части суши. Везде одинаковы и лекгопредставимы.
И вот интересно , смог бы Глуховский описать некий пряничный пригород Амстердама или он всё больше по «авитаминозу» ?

Текст с первых строк затянул в омут букв, слогов и строчек, за которыми - нарастающее предчувствие неизбежного, чего-то фатального и необратимого. Печально, когда жизнь ломается под весом рокового стечения обстоятельств или банального невезения. Еще печальнее, когда битая судьба одного человека цепляет своей чёрной аурой чужие жизни, загоняя их в бездонный колодец мрака. В чернильной темноте не разберёшь, кто есть кто - кто друг, кто враг, а кто так... случайный прохожий. В этой тьме единственное, что даёт отблеск света, - это мерцающий экран телефона, единственного связного, проводника посланий и хранителя воспоминаний. И уже не важно, что гигабайты памяти заимствованные, а список контактов - сплошные незнакомцы. На дне колодца все кошки серы, а значит, можно мимикрировать и играть чужую роль до тех пор, пока не сядет батарейка, пока не выгорит все внутри и не лопнут барабанные перепонки, не выдержавшие натиска протяжных воплей агонизирующей совести.

Книга о студенте, которого без вины осудили на семь лет (за строптивость ему подкинули наркоту). Отсидел Илья от звонка до звонка и по возвращении домой в Лобню узнал, что мама не дождалась его всего два дня. С горя парень напивается и решает отомстить оперативнику, что его засадил. Но просто скрыться после убийства он не смог. Илья зажил жизнью убитого Пети Хакина - через смс, фото и видео ущнал многое из жизни подлеца.
Читаешь и до конца не знаешь как поступит Илья. Вроде должен быть озлоблен на Хакина, но по итогу он делает из него другого человека, за него извиняется перед отцом, за него спасает девушку от аборта.
К чему привела его игра?
А игра привела его к выбору - он или она... Выбор сложный? Но не для Ильи - он оправдал свой худший поступок.

Очень советую к прочтению. Читается легко - захватывающий сюжет не отпускает до конца, остановиться невозможно. Прочла за два дня