Faust

В первую очередь хочется выразить огромное восхищение переводчику - Холодовскому, и автору - Гёте.  Создать такой шедевр, а затем перевести - это достойно восхищению.

Так как я живу в не русскоговорящей стране, покупка книг - довольно проблематичная тема. Когда я покупала Фауста, у меня не было возможности полистать книгу, поэтому для меня было удивление, когда я увидела, что всё произведение в стихах. Меня это не испугало, хотя было довольно непривычно, а в каких-то местах даже трудно.

Само произведение для меня было скучноватым. Возможно это связано со стихами. Но это шедевр мировой классики.

Сюжет первой части книги мне понравился больше, было более понятно, что происходило с героями. И кстати, хочется отметить количество героев, их нереально много, всех не запомнить.

Мне понравилось как автор вёл любовную линию в начале, но

В целом, книга показалась мне тяжёлой, но я смогла дочитать её.

Фауст, 1832

"Падения тронов и царств
меня не трогают; сожженный крестьянский двор
— вот истинная
трагедия."

Перевод Пастернака. Поэма начинается очень бодро. Гете очень остроумный автор. Много метких замечаний на самые разнообразные темы. Однако сама сюжетная линия начинает пробуксовывать почти что с самого начала. Мефистофель, появившись в форме назойливого пуделя, обещает Фаусту жизнь вечную, молодость, богатство, власть, любовь, покуда тот не скажет в сердцах, что удовлетворён настолько, что хотелось бы остановить хоть на минутку мгновение жизни, полное осуществившихся грёз.

"Мы побороть не в силах скуки серой,
Нам голод сердца большей частью чужд,
И мы считаем праздною химерой
Все, что превыше повседневных нужд.
Живейшие и лучшие мечты
В нас гибнут средь житейской суеты.
В лучах воображаемого блеска
Мы часто мыслью воспаряем вширь
И падаем от тяжести привеска,
От груза наших добровольных гирь.
Мы драпируем способами всеми
Свое безволье, трусость, слабость, лень."

Фауст устал и неудовлетворён своей погоней за абсолютной истиной. Как учёный он овладел всеми науками, какие знали его современники. Он понял что чем больше знаешь, тем больше вопросов возникает, ещё больше неразгаданных сил природы, которыми он не успеет овладеть, ведь он уже не молод. Он согласился на сделку с Мефистофелем, потому как знал, что движение к абсолютной истине бесконечно, хотя это движение и составляет собой всё богатство накопленных относительных истин открытых человеком на протяжении истории. Поэтому он считал, что никогда не будет удовлетворён и в тоже самое время сможет продолжать свои изыскания.

"Чрез лес и камни!
Не цель сладка мне,
А лишь преграды
Влекут к себе.
Победу надо
Купить в борьбе."

Первый акт - самый лучший, свежий, полный оптимизма, более приземлён, Второй - скучен своей алогичностью, решительно небрежным отношением к причинно-следственной связи, и раздражает бессовестным уровнем мистической и религиозной формы выражения мысли. Но это и не удивительно, так как в предисловии автор предупреждает читателя, что его задача - удивить читателя отсутствием связи в изложении.

"(Фауст) О небо, вот так красота!
Я в жизни не видал подобной.
Как неиспорченно чиста
И как насмешливо беззлобна!
Багрянец губ, румянец щек, –
Я их вовеки не забуду!
Несмело покосилась вбок,
Потупив взор, – какое чудо!
А как ответила впопад!
Нет, это прелесть, это клад!

Входит Мефистофель.

(Фауст) Сведи меня с той девушкой.

(Мефистофель) С которой?

(Фауст) Которую я на углу настиг.

(Мефистофель) Она сейчас лишь вышла из собора,
Где отпустил грехи ей духовник.
Я исповедь подслушал, в ту же пору
За нею тайно прошмыгнувши вслед.
Ей исповедоваться нет причины,
Она, как дети малые, невинна,
И у меня над нею власти нет.

(Фауст) Ей более четырнадцати лет.

(Мефистофель) Ты судишь, как какой то селадон.
Увидят эти люди цвет, бутон,
И тотчас же сорвать его готовы.
Все в мире создано для их персон.
Для них нет в жизни ничего святого.
Нельзя так, милый. Больно ты востер.

(Фауст) Напрасный труд, мой милый гувернер.
Я обойдусь без этих наставлений.
Но вот что заруби ка на носу:
Я эту ненаглядную красу
В своих объятьях нынче унесу
Или расторгну наше соглашенье."

Самое живое во всём творении - бешеная любовь Фауста к Маргарите, и последующая за этим решительная трагедия, которую спланировал Мефистофель. Эта сюжетная линия очень похожа на великолепную работу Проспера Мериме "Души чистилища". Должно быть эта сцена и оказала влияние на Мериме.

"(Гретхен, одна за прялкой)
Что сталось со мною?
Я словно в чаду.
Минуты покоя
Себе не найду.
Чуть он отлучится,
Забьюсь, как в петле,
И я не жилица
На этой земле.
В догадках угрюмых
Брожу, чуть жива,
Сумятица в думах,
В огне голова.
Что сталось со мною?
Я словно в чаду.
Минуты покоя
Себе не найду.
Гляжу, цепенея,
Часами в окно.
Заботой моею
Все заслонено.
И вижу я живо
Походку его,
И стан горделивый,
И глаз колдовство.
И, слух мой чаруя,
Течет его речь,
И жар поцелуя
Грозит меня сжечь.
Что сталось со мною?
Я словно в чаду.
Минуты покоя
Себе не найду.
Где духу набраться,
Чтоб страх победить,
Рвануться, прижаться,
Руками обвить?
Я б все позабыла
С ним наедине,
Хотя б это было
Погибелью мне."

Иной раз в поэме встречаются сочувствие Гёте к народным трудящимся массам. И он даже умудяется дать довольно меткое замечание, касательно подготовительной работы эксплуатируемых в их борьбе супротив эксплоататоров.

"Как быть? Спасенья
Нет никакого.
Мы роем руды,
Из этой груды
Куются звенья
Нам на оковы.
До той минуты,
Как, взяв преграды,
Не сбросим путы,
Мириться надо."

Интересно также, что Радищев был однокашником Гете в Лейпцигском универе, однако один робко смирялся перед властителями, другой же смело бросал вызов всем тиранам и поработителям народных трудящихся масс.

"А разве можно полностью понять личность Ленина, забыв о той роли, которую сыграло в его жизни искусство? На его рабочем столе гетевский «Фауст» лежал рядом с «Наукой логики» Гегеля. А Ленин никогда не видел в искусстве простого средства отдыха или развлечения. Его отношение к искусству было всегда очень серьезным..." (Ильенков)

Гёте читали, и увлекались им многие. В том числе Маркс и Энгельс - и вполне понятно почему они находили интересным "Фауста". Всё его произведение выстроено согласуясь с общеизвестными постулатами диалектики, учитывая что Гете был большим любителем античности. Мы видим в его работе проявление движения по восходящей линии, переход от старого качественного состояния к новому качественному состоянию, как развитие от простого к сложному, от низшего к высшему. Мы видим такие превращения почти во всех героях II акта. Особенно отметился этим Гомункул - не человек, но воля, алчущая пройти путь человека.

"(Фауст) Нет, лучше верь себе лишь одному.
Где призраки, свой человек философ.
Он покоряет глубиной вопросов,
Он все громит, но после всех разносов
Заводит новых предрассудков тьму.
Кто не сбивался, не придет к уму,
И если ты не крохоборец жалкий,
Возникни сам, сложись своей смекалкой!

(Гомункул) Благой совет порой неоценим.

(Фалес) Пленись задачей небывалой,
Начни творенья путь сначала.
С разбегу двигаться легко.
Меняя формы и уклоны,
Пройди созданий ряд законный, –
До человека далеко."

Гёте в "Фаусте" рисует нам величие человека, который действует, совершая естественные ошибки на своём пути, но всё же стремясь к лучшему. И для этого ему не нужна помощь никаких сверхестественных сил. Сам, силой своего разума постигая законы природы и овладевая ими, он старается преобразовать эту природу в соответствии со своими научными планами, как творец. Несмотря на всё обилие христианской и античной мифологии религиозно-мистическая сторона произведения - лишь оболочка для выражения всех превращений произошедших с героями.

Вот что писал Энгельс о Гёте: "Так Гёте то колоссально велик, то мелочен, то это непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный, узкий филистер. И Гёте был не в силах победить немецкое убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества (misère) над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что «изнутри» его вообще нельзя победить. Гёте был слишком универсален, слишком активная натура, слишком плоть, чтобы искать спасения от убожества в шиллеровском бегстве к кантовскому идеалу; он был слишком проницателен, чтобы не видеть, что это бегство в конце концов сводилось к замене плоского убожества высокопарным. Его темперамент, его сила, все его духовное направление толкали его к практической жизни, а практическая жизнь, которая его окружала, была жалка. Перед этой дилеммой — существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать, и все же быть прикованным к ней как к единственной, в которой он мог действовать, — перед этой дилеммой Гёте находился постоянно. Чем старше он становился, тем все больше отступал могучий поэт, de guerre lasse, перед незначительным веймарским министром. Мы не упрекаем Гёте, как это делают Берне, Менцель, за то, что он не был либерален, а за то, что временами он мог быть филистером; мы не упрекаем его и за то, что он не был способен на энтузиазм во имя немецкой свободы, а за то, что свое эстетическое чувство он приносил в жертву филистерскому страху перед всяким современным великим историческим движением."

Особенно то, что Лев Толстой также интересовался сочинениями Гёте и некоторые его мысли записывал себе. Самое большое влияние оного можно увидеть в его трудах "Исповедь", "Соединение и перевод четырёх Евангелий", где почти слово в слово передаётся Гётевская переработка старой библейской по-басенки, которую привожу ниже:

«В начале было Слово» . С первых строк
Загадка. Так ли понял я намек?
Ведь я так высоко не ставлю слова,
Чтоб думать, что оно всему основа.
«В начале Мысль была». Вот перевод.
Он ближе этот стих передает.
Подумаю, однако, чтобы сразу
Не погубить работы первой фразой.
Могла ли мысль в созданье жизнь вдохнуть?
«Была в начале Сила». Вот в чем суть.
Но после небольшого колебанья
Я отклоняю это толкованье.
Я был опять, как вижу, с толку сбит:
«В начале было Дело» – стих гласит.

В целом произведение противоречивое и неоднозначное, расплывчатое по своему идейному содержанию.

"Фауст" И. Гёте - это книга, к которой я возвращался несколько раз в своей жизни. И которая продолжает удивлять и восхищать. По сути, это та же фантастика, можно сказать - философская фантастика, где, к тому же, происходит много таинственного, мистического....Здесь - и отношения учёного Фауста с представителем иной, внеземной силы - Мефистофелем, и превращения, и Вальпургиева ночь, и колдовство, и вызывание из небытия героев античности...
Первый раз я прикоснулся к этому титаническому труду, будучи осенью 1979 года в колхозе, куда нас направили помогать собирать яблоки. Помню, я сидел и курил, а неподалёку примостился парень, который увлечённо читал.
Когда я выразил своё удивление по поводу того, что он читает стихи, тот ответил:

• Ну вот ты куришь, а я стихи читаю. Каждый делает то, что ему приятно. И показал обложку - это был "Фауст" Гёте. Так как я к тому времени ещё не был знаком с этой трагедией, то тоже присоединился к чтению и обсуждению этой вещи. Не скажу, что это было легко - книга Гёте - не развлекательный детектив.

Абсолютно идеальной книги не бывает. Следовательно, каким бы классическим произведением она не была, минусы найти, конечно же, можно. И любить "Фауста" это не мешает ни в коем разе.

Поначалу писать что-то на его счет совершенно не хотелось - казалось бы, такое великое произведение! Однако, тварь я дрожащая или право имею?

Собственно, проведенные наблюдения показали, что все прочитавшие дружно смотрят на весь тот, как я его называю, антично-мифологический угар и не понимают, а что это, а к чему это? К их лагерю я присоединяюсь - и тоже недоумеваю. Доумею ли когда-нибудь? Не важно, по большому счету. Вынося сумбур второй части за скобки, горячо люблю и это произведение, и его героев. Читать, например, как Фауст и Мефистофель обсуждают что-либо, спорят, одно удовольствие!

Первая часть книги держится бодрячком, да и начало второй более-менее. На самом деле, самый спорный и сложный момент был как раз по приезде в Грецию - события с Вагнером до и с императором после замечательны. По сути, весь этот спорный эпизод ни к чему полезному не ведет, так что, впервые споткнувшись о него, можно и пролистать.

И тем не менее, просто наслаждаясь событиями и персонажами, красивейшими порой сценами, - вроде финальной, с Мефистофелем и ангелами, - диалогами и монологами, проникаешься до глубины души и прощаешь произведению все его грехи - точно так же, как и Фауста прощают в конце. И, по-моему, это великолепно.

Я в восторге! Это безумное произведение, я так восхищена. Представляя себя на месте автора, как же там много смыслов, как же там много идей, как же там много пищи для раздумий.. Вы представьте только! Человек всю жизнь посвятил поискам смысла и сделал это, написал, выпустил, опубликовал свое детище! Аплодисменты стоя автору. Теперь Гетте навсегда и навечно на моем Олимпе писателей и гениев. Обожаю философию, и так интересно и красиво облачить дьявола в черного пуделя, это ведь интересно, как он заносит Фауста в разные места и ситуации, раскрывая сущность человеческую, как же иногда жизненно он думал и поступал, так действительно делают и поступают порой люди даже сейчас, в наше время. Вообщем, любителям философии к чтению ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Приступая к написанию рецензии данной трагедии,я не понимал в полной мере,о чем буду я писать.
Трагедию словно можно поделить на две разных книги;первая часть-философская притча о несметных поисках смысла жития Доктора Фауста,вторая часть-не что иное,как
скитания в мифологических измерений и миров.
Трагеди нелегко поддается воображению(либо может у меня одного так)
А в общем,если абстрагироваться от всего сюжета и фабулы трагедии,то ее можно назвать трудом,стоящего к прочтению,даже если не поняв всего того,что там было,можно извлечь отраду при прочтении рифмованных строк.
Возможно мой экземпляр был в переводе Холодковского(а,как говорят,этот перевод на порядок сложнее того же Пастернака),и посему мне трагедия давалась моментами тяжело к восприятию текста.

Перевод «Фауста», выполненный Пастернаком и изданный «АСТ» в 2002 году, не содержит комментариев (которые сопровождали издание 1960-го года). Рекомендую нагуглить эти комментарии, которые поясняют различные моменты и контексты.

В целом, мне кажется, что это произведение Гёте, скорее, удачно ставит вопрос о фаустовской личности/душе, нежели цельно разрешает связанный с нею конфликт. Гёте писал «Фауста» в течение всей жизни. Местами (часть вторая) неимоверно скучно. Ощущение, что живой порыв молодости был заменён в процессе написания какими-то интеллектуальными или эстетическими амбициями.

В любом случае для понимания смыслов, как и в случае с большинством классических произведений, важно обращаться к интерпретациям. Они придают красивый орнамент произведению, которое само по себе (по крайней мере, в данном переводе, — но, вероятно, дело не в переводчике) крайне неровное, раздробленное.

Мученья Фауста в первой части крайне близки мне, как и многим жителям планеты Земля. Но разрешенье их малоубедительно.

Книга загадка, она тайна и в тоже время нет книге по сюжету проще, чем эта. Потому что в ней всё написано просто, без лишней тяжести языка, строк и смысла.
Это моя самая любимая книга из всех прочитанных мною книг за всю жизнь. Я читала ее больше трех раз. Сама сбилась со счета, сколько раз я ее читала. Впервые я ее прочитала в 14 лет. Она была настолько не похожа на другие книги, что я ее полюбила всем сердцем.

Фауст это мой идеал мужчины. Если бы меня спросили, какой он, я бы ответила как Фауст.
И всё же эта моя любимая сладкая книга, всегда навевает тоску и печаль. Но в тоже время, она дает силы жить дальше. Потому что понимаешь, что нет ничего печального, чем любовь.
Любовь в этой книге сильна.
Я иногда думаю, что Гете был настоящим романтиком, ведь другая его книга, которую я прочитала всего один раз, тоже о любви, такой, какая она есть на самом деле, с печальным концом и со всей трагичностью. Эта книга «Страдания юного Вертера».

Ну и конечно мой любимый Мефистофель. С его неординарностью, с его сатанинской ухмылкой и иронией. И стоит мне услышать «Так кто же ты, наконец?», я всегда сразу вспоминаю «Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо».
Мефистофель это сатана, это дьявол в небесной иерархии Бога. Он такой же скрытный и наглый как сам Люцифер.
Но Мефистофель мне нравится больше.
Он истинная ложь и коварство, в то же время вопреки всему, он такой лапочка, простите за неуместность слов, но я всегда, когда читаю Фауста, всегда умиляюсь каждой строчке Мефистофеля.
А душу Фауста он так и не получил! Вот и вся ирония.

Гретхен мне тоже понравилась особенно стихотворение «Где нет его, там всё мертво…» Ищите по строчке. Гретхен несчастна. И даже хочется, уж извините, поколотить Фауста, боже мой, да что же ты сделал с бедной Гретхен? Что же она сделала тебе плохого такого?

Но всё же нет романтичней и идеальней для меня, чем книга Гете «Фауст».
Хочется ее перечитывать и перечитывать. В ней нет зла, в ней много доброты на самом деле, просто нужно это почувствовать всем сердцем.